Архитектура для начинающих

Оставив платье с нижним бельём на берегу, Рита медленно и торжественно вошла в ледяную прозрачную воду Ольгиного озера. Каждое движение казалось ритуалом, каждое прикосновение воды — откровением. Сначала ноги, затем колени, бёдра — она позволяла холоду обнимать себя, словно искупление за всё, что ей пришлось сделать, за всё, что она чувствовала. Казалось, сама природа наблюдает за ней, затаив дыхание. С каждым новым шагом по зеркальной поверхности в разные стороны расходились круги. Они разрезали гладь воды, словно отголоски её собственных мыслей и чувств. «Так и в жизни — каждый наш новый шаг несёт в себе информацию изменений». Отметив мысленно очередное открытие, Рита подняла взгляд. Туман, клубящийся над водой, окрасился рассветом. Сиреневый растворялся в мерцающем розовом, будто сама природа решила создать палитру для её внутреннего мира. Туман скрывал противоположный берег, делая его недосягаемым, словно будущее, к которому она стремилась. Лёгкий толчок от песчаного дна придал ей ускорение, сообщил телу движение вперёд. Вода больше не обжигала — она приняла её. Холод стал частью Риты, поддерживал её, словно незримая сила. Она ощущала, как вода поднимает её тело, уносит напряжение. Это чувство было обманчиво, как все моменты, когда кажется, что свобода — вот она, на расстоянии вытянутой руки. Помогая себе руками, Рита летела над неизвестностью. Под ней — тёмная мгла, бесконечность, уходящая в озёрное дно. Над ней — туманное небо, скрывающее звёзды, как недосказанность скрывает истину. Её движения становились ритмичными, почти медитативными. Она словно летела над водой, оставив позади всё: страхи, сомнения, тени прошлого. После вчерашнего побега, подобно старине Форесту, Рита не могла остановиться. Мысли, чувства, эмоции, истины и правила — всё переплелось в голове, как узлы в старой сети. Едва она пыталась распутать один узел, тут же появлялся другой. Казалось, если она остановится, её парализует, погребёт этот невидимый селевой поток бытия. Он сцементирует её, задушит, увековечит в нелепой позе собственной беспомощности. «Я не знаю даже, как это будет выглядеть», — подумала Рита, глядя на поверхность воды. Отражение выглядело размытым, как её самоощущение. Не выбирая цели и дороги, вчера Рита просто шла вперёд. Туда, где не было людей. Где не было чужих волн, расходящихся в пространстве её астрального озера. А потом она впервые в жизни была совершенно одна на огромной безлюдной территории. Её окружал покой, который казался сначала пугающим, а потом — удивительно желанным. Небо над головой, усеянное звёздами, вздымалось готическим сводом на головокружительную высоту. Оно не давало света, но и не требовало от неё ничего. Рита ощущала эту темноту как укрытие, где можно было спрятаться от всего — от чужих взглядов, ожиданий, правил. И если сначала это немного пугало, то позже открыло свои преимущества. В темноте не видно дорог, пройденных кем-то другим. Эти дороги не могли сбить её с пути ложными обещаниями правильности. Она могла свободно идти в любом направлении. Каждое из них будет её собственным. Каждое из них будет верным. Проплыв до противоположного берега, Рита увидела обещанные Ольгой кувшинки. Белые лепестки, покрытые прозрачной влагой, мерцали в утреннем свете, будто инкрустированные жемчугом. Они напоминали лотосы из священных индийских трактатов, идеальные и холодные в своей совершенной красоте. Её дед однажды писал нечто подобное — прекрасная шестирукая индианка прикрывала наготу цветком лотоса, а золотые лучи восходящего солнца пронзали её, делая частью божественного порядка. Дед, вопреки мифологии, видел в Кали не разрушительницу, а хранительницу истины. «Она держит в руках вселенский порядок, уничтожая лишь то, что стало ненужным. Разрушая, она творит новое. Даже мир рушится в восхищении от её танца». «Я не Кали. Я не Мария и даже не Магдалена. Мне бы покаяться, да не хочется». На обратном пути Рита нырнула глубже, почти касаясь мягкого дна, усыпанного отжившими листьями. «Остаться здесь — и дело с концом», — мелькнуло в голове. Ледяная вода обнимала тело, проникая в каждую клетку. От холода ломило кости, сердце сжималось в маленький комочек, а сознание вдруг очистилось, будто разом испарились все тревоги. Вода отказалась принять жертву малодушно помышляющей о смерти женщины и мягко вытолкнула Риту обратно на поверхность. Она разомкнула веки, вдохнула утренний воздух, и солнце, поднимающееся над горизонтом, заключило её в тепло нового дня. Значит, будем жить. На берегу не было никого. Едва заметный пар поднимался от обнажённого тела. Встряхнув мокрые волосы, Рита стояла в лучах свободы. «Мне должно быть стыдно? — обратилась она к невидимой пустоте. — Но перед кем?» Вслушиваясь в себя, Рита вдруг почувствовала, что она лишь тонкая грань между тремя мирами. Как гладь воды, на которой человек оставляет след. Если верить одной из теорий, то мы одновременно живём в трёх пространствах: Я и Я; Я и Социум; Я и Высшие силы. Они перетекают одно в другое, создавая неразрывную связь. Глупо стыдиться перед собой за собственное тихое счастье. За наконец открытую полноту жизни. За осознание и принятие себя такой, какая есть. Созданной по образу и подобию. …Значит, Бог вовсе не старый мужчина с окладистой бородой, а женщина-лесбиянка, проповедующая чувственность? Или богов много, или он/она просто бесконечно многогранны? «Если смысл жизни только лишь в выполнении твоих заповедей, то почему они не дают мне чувства покоя и тихого счастья, которые я ощущала рядом с ней?» «Может быть, потому, что это вообще не смысл жизни, а просто свод правил?» «Как ПДД, например». «Неужели тебе действительно небезразлично, кого и как я люблю? Кто отвечает мне взаимностью и как она проявляется?» «По-моему, это чушь полная». «Твои евангелия писали люди. И писали так, как им это было удобно». «Часто мне кажется, что они просто врали». «И почему рождение всего чего угодно — это твой промысел и творение и только рождение человека — результат греха?» «Я не грех, Господи — я ведь образ твой?» Неожиданно развеселившись, Рита покачала головой. «Наша песня хороша, начинай сначала». «Почему любовь ко всему в мире — это благо, а любовь женщины к женщине — преступление?» «Вопреки логике я не могу ненавидеть её, я люблю её». «И зачем я сейчас развиваю глобальную философию? Только лишь для того, чтобы не признаваться себе: она не любит меня и не любила». Прозвучавшая истина уравнила внутренний спор. Ответ найден, назван. Платье липло к влажному телу, стесняло движения, но голышом совершенно точно до дома не добраться, поэтому придётся потерпеть. «Мы красиво встретились. Нам обеим жизненно нужна была эта встреча. В результате я родилась заново, я обрела себя и целый мир, а ты? — Не оглядываясь, Рита снова шла вперёд, как прошла всю истлевшую ночь. — Наверное, тоже что-то вынесла. Вон проект какой отгрохала! Надеюсь, я себе не льщу и не пытаюсь примазаться к твоей гениальности…» — С грустно-ироничной улыбкой Рита шла через поле к затерянной остановке, а над ней торжественно поднималось солнце. — Я люблю тебя во всём земном великолепии, — признавалась Рита Ольге в лице вселенной и пролетающих мимо птиц, жучков и стрекоз. — Это странное чувство, живущее во мне с тех самых пор, называется именно так. Оно безгранично, как вселенная. Оно живое, как душа. Оно разное, и оно дышит тобою вместе со мной. Полупустой дачный автобус принял на борт безбилетную пассажирку. Оглядев Риту с босых ног до влажной кудрявой головы, шофёр усмехнулся своим каким-то мыслям и кивнул назад, мол, заходи. «Люблю… — Пряча глаза, Рита заняла пустое сиденье у окна, а потом одним взглядом заполнила необъятное синее небо. — Теперь я это знаю точно, как и то, что никогда не смогу быть с тобой».

***

Выведя из разлитых на стол капель сердечко, она рассмеялась и стёрла его салфеткой. Осмотрев квартиру Ольги под аккомпанемент мирного сопения временной хозяйки, Джамала удовлетворённо прикрыла за собой дверь. Щелчок автоматического замка прозвучал как печать на удачно завершённом проекте. Ничего страшного — ключ у неё теперь есть, а значит, контроль над ситуацией полный. Спускаясь по ступенькам с лёгкостью антилопы на каблуках, она мысленно отметила, что утро началось продуктивно. Свежий воздух бодрил, как бокал холодного игристого, и настраивал на правильную волну. В принципе, у Ольги дома завалялось всё необходимое для завтрака: овсянка, яйца, кофе. Но это был бы слишком скучный подход. Впрочем, главная причина выхода в магазин — молоко. Без него никак. Ну и, конечно, антипохмелин для Ольги, ибо вчерашний корпоратив сегодня аукнется столь звонко, что стены задрожат. Забежав в кондитерскую по пути, Джамала остановилась у витрины с пирогами, изучая ассортимент. Свежие штрудели манили своей глянцевой корочкой. «Мне тоже полагается поощрительный приз, не так ли?» — подумала она и кокетливо улыбнулась кулинару. Этот взгляд умел обескуражить любого мужчину независимо от его готовности. Джамала, конечно, не выспалась — но ведь и не пила вчера, даже шампанского на корпоративе. Утренний душ, капучино и хорошая генетика сделали своё дело: она выглядела так, будто только что вернулась с расслабляющего уикенда в Альпах. «Всё идёт по плану, и это радует», — рассуждала она, направляясь к кассе. Вчерашние эпопеи окупились с лихвой. Мама Ритки наверняка уже включает режим боевого воспитания, а вкупе с тактичными намёками Джамалы это станет для Риты воспитательной клизмой — без права на обжалование. «Катюша тоже молодец». — Джамала мысленно похвалила себя за своевременный вызов этой спасительницы. Мишка теперь в надёжных руках, а самодельная Санта-Барбара получила красивый финал. Джамала поправила волосы и оглядела себя в отражении витрины. Лёгкий румянец, искра в глазах — что тут скажешь, природа наградила. «Кому-то кофе, а мне интриги. В конце концов, это мой утренний эликсир». Вера, разумеется, будет благодарна. Разве могла она не оценить заботу о своей Оле? Пусть между ними пропасть, но роль сестринского ангела-хранителя за Джамалой закрепилась прочно. И пусть там, в глубине, есть нотка трагедии, ведь благодарность Ольги — это всего лишь вопрос времени. И счёта. «Счёт, конечно, предъявлю. Когда придёт время. Мягко, аккуратно, с улыбкой». Джамала представила это с лёгким внутренним смешком: рамки морали всегда можно расширить — достаточно капли «смазки» в нужный момент. И кто-кто, а она это умела. Возвращаясь домой с полными пакетами и довольным выражением лица, Джамала подытожила: — А жизнь, чёрт возьми, прекрасна. Особенно когда ты сам дирижируешь её утренней симфонией.