Архитектура для начинающих

Проводив светоч души своей, Джамала устало вернулась домой — в странно опустевший свой мир. Закрыла дверь, на мгновение прислонившись к ней спиной, и прислушалась к относительной тишине. Но куда более оглушительная тишь разлилась внутри. Она заполняла всё, как молоко, бегущее в кувшин и грозящее вот-вот пролиться через край. Тоска поднималась, обволакивая её, грозила затопить всё вокруг. «Я мечтала влюбиться… Не верила, что это возможно, но и не думала, что будет так больно. Даже на мгновение расстаться — как это выдержать?» Скинув босоножки, Джамала босиком прошла по прохладному полу и остановилась в центре комнаты. Словно персонаж компьютерной игры, оставленный без управления. Замерла. — Ничего не хочу, — тихо сказала она. — Ни кофе, ни в туалет, ни даже дышать… Тишина и безмолвие стали её единственными спутниками. Будто Талгат увёз с собой все её чувства, оставив лишь два — на поддержание жизнеспособности. Когда раздался звонок в дверь, Джамала вздрогнула. Обернулась, как загнанный зверь: «Кто это? Ко мне?» Звонок повторился. На цыпочках, затаив дыхание, она подошла к двери и посмотрела в глазок. «Золотарёв!» Сердце бешено застучало. Он стоял напротив двери, и его взгляд обжигал, пробирался сквозь металл. Он знал, что она смотрела сейчас на него, и она знала, зачем он здесь. — Открывай! — Его губы шевелились, едва различимый звук просачивался сквозь дверь. — Нет, — прошептала Джамала. Он потянулся к звонку, и квартира вновь наполнилась назойливой трелью. Айфон ожил стандартной мелодией вызова. Закрыв ладонями уши, Джамала бросилась в комнату. На экране телефона светилось его имя. Он будет звонить, пока она не поднимет трубку. — Я не открою тебе! — закричала она, глядя на дверь. Страх разрастался, сжимал грудь. Она чувствовала себя в тоннеле, в котором на неё с рёвом летел локомотив. — Как это — не откроешь? — раздался его голос. В нём сквозила издевательская ухмылка. — Это моя квартира. И ты моя. Не забыла? — Я не твоя! — выкрикнула Джамала, её голос разрывал пространство на части. Она чувствовала, как внутри разламывался её мир: с одной стороны поднималась новая, свободная женщина, а с другой — тянула руки древняя тень, та, что привыкла подчиняться. Воспоминания хлынули потоком: Исмаил, жестокие удары за любое слово, сказанное поперёк ему. А ещё раньше — её мать. Сад с мозаичными стенами, фонтан, ковры и светловолосый мужчина с холодными голубыми глазами, властно командующий её самой родной, самой дорогой мамой. «Мама боялась его, но тянулась к нему…» — Я тебе не открою! — выкрикнула Джамала в трубку, как будто её голос мог перелететь через годы и спасти мать от той боли. «Алёша, — шептала тогда Малика сквозь слёзы, — я люблю тебя, только тебя». — Что ты сказала? — глумливо переспросил Золотарёв. — Ты это мне сказала? Открывай, иначе хуже будет! Дверь загудела от ударов. Он колотил ногами. — Не откроешь — я выломаю её! — гремел его голос. — И тебе конец. Джамала почувствовала, как её пальцы, против воли, сами собой, как больные, немощные, потянулись к замку. Вибрация от ударов передавалась на металл, на кожу. Она замерла на грани. «Я не хочу». — Я не пущу тебя, — сказала Джамала, глядя в замок, будто в его глубине отражались глаза Золотарёва. — Уходи, — проговорила она в трубку, её голос дрожал, но звучал твёрдо. Его хохот прозвучал как орудийный выстрел. — Дура! Если не откроешь, я расскажу о тебе этому идиоту из Центра. Он убьёт, если узнает, какая ты на самом деле. Так что лучше открывай. Мишкин голос срывался на хрип, ударяя по её натянутым нервам, как барабанная дробь по пустому коридору. На время он прекратил стук и просто стоял за дверью, а его слова просачивались сквозь щели, как ядовитый дым. Страх сковал Джамалу, обжигая сердце, хватая цепкими ледяными пальцами и сдавливая грудь. Талгат ревнив, слишком ревнив. Если он узнает, конец неминуем. Ревность и ярость всегда оставляют следы, которые невозможно стереть. Но хуже всего то, что она чувствовала: это лишь вопрос времени. — Я должна рассказать ему сама, — тихо решила Джамала, пытаясь выровнять дыхание. И вес прозвучавших слов, принятого решения добавили твёрдости её голосу. Снаружи послышался короткий смешок. Он был хищным, острым, словно лезвие, оставляющее тонкие, незаметные порезы. — Ты всегда была дурой, Джамала. — Мишка продолжал, его тон становился всё более ядовитым. — Открывай дверь, и я, может, ничего тебе не сделаю. Только попрощаемся, и гуляй себе с Талгатиком. Он врал. Нагло, бесстыдно врал, как тогда перед выпускным балом. Каждый звук его голоса резал по нервам, как затупившийся нож, оставляя после себя не раны, а шрамы. Уж кто-кто, а Джамала точно знала: за этой мнимой мягкостью скрывалась лишь пустота и жгучая жажда разрушить. Это не было случайностью или слабостью. Нет. Он делал это ради себя. Потому что ему самому было больно. Потому что он мог. Она медленно сжала руки в кулаки, словно инстинктивно искала опору, чтобы не рухнуть. На глазах выступили слёзы — острые, как ножи, но не те, что ослабляют, а те, что очищают, пробуждая новую силу. В этот момент Джамала остро ощутила: ей предстоит ещё многое пережить. Придётся взглянуть в лицо своему прошлому, простить себе ошибки, научиться заново дышать, жить. Да, рождаться заново трудно и больно, но только так можно обрести себя. Больше, чем о любви, она молила небо о новом шансе. Исправить ошибку шестнадцатилетней Джамалы. Той, что сделала неправильный выбор. Сейчас она выбирала снова. И её выбор был не Мишка. Не Ольга. И даже не Талгат. Она выбрала себя. — Ты никто! — Её голос прозвучал громко, отчётливо, как удар в набат. Этот звук разбил невидимые цепи, сковывавшие её слишком долго. Джамала сбросила звонок, не давая Мишке даже попытки ответа, захлопнула внутреннюю дверь и ушла вглубь квартиры. Её тело дрожало, но в душе разгорался негасимый свет. Она выстояла.

***

Машина летела по трассе, словно убегая от Городка, оставляя за собой пыль, серую полосу дороги и километры, что теперь казались невозвратными. Поля по обеим сторонам сливались в одноразмерное пятно, превращаясь в размытый фон, не требующий внимания. Ольга всё чаще поглядывала на Риту — в её позе была какая-то собранность, но при этом она будто не до конца осознавала, куда и зачем едет. — Надеюсь, ты понимаешь, куда мы едем? — вдруг спросила Ольга, когда пролетели сто первый километр. Рита вздрогнула, словно её поймали на горячем, и даже моргнула, будто внутри что-то перещёлкнуло. — Конечно, — ответила она после паузы. Но голос прозвучал не очень уверенно, словно это был не ответ, а попытка убедить в чём-то и Ольгу, и себя. Ольга сжала руль крепче, не отводя взгляда от дороги: «Дальше этой отметки мы ещё никогда не выезжали вместе. Как это символично!» Белый столбик с цифрами 101 остался позади, как некий барьер. Рита отвела взгляд в сторону, к горизонту, а потом спросила, но будто не затем, чтобы узнать, а просто чтобы задать естественный и правильный в её ситуации вопрос: — Нам… Сколько времени займёт дорога? А ещё Ольга заметила, как Рита чуть сильнее сжала пальцы в замок. Говорить спокойно ей явно стоило усилий, и это тоже добавляло сомнений: понимает ли Рита, что сейчас делает? Или завтра проснётся и устроит показательное выступление? — Около трёх часов, — ответила Ольга, когда стрелка спидометра закрепилась у отметки «180 км/ч». — А может, и быстрее. — Пробок сегодня быть не должно, — поддакнул Талгат, откидываясь на спинку сиденья. Он всё это время сосредоточенно мучил свой смартфон. — Чёрт, с кем она там болтает? — проворчал себе под нос, набирая номер снова. — Занято… Рита продолжала смотреть в окно, молча, будто измеряя взглядом бесконечную полосу дороги. Ольга посмотрела на Талгата через зеркало. — Кстати, ты решил, где остановишься?.. Глядя на дорогу, бросающуюся самоубийцей под колёса ауди, Рита слушала негромкую беседу Ольги и Талгата. Они обсуждали дела Компании и Джамалу. — Девчонки, давайте я вас угощу, а? — в сотый раз предложил Талгат, вопросительно переводя взгляд с Ольги на Риту и обратно. — Самса очень вкусная. Правда! — Угу, приготовленная с любовью! — усмехнулась Кампински. — Джамала, бедняжка, всю ночь, небось, не спала, а ты! — Да не съем я столько за полдня! — психанул Талгат. — Я ей говорил! — А она улыбается, соглашается и делает по-своему, — озвучила истину Ольга. — Вот она, восточная мудрость в действии. Разговаривая с Талгатом, Ольга краем глаза наблюдала за Ритой. Ей меньше всего сейчас хотелось не к месту сказанных замечаний или случайных откровений о прошлом Джамалы. Из песни слов, как и фактов из истории, не выбросить, особенно из такой продолжительной и щекотливой, как танго втроём. Но всё же путешествовать хотелось мирно и в дружественной атмосфере. — Она очень похорошела за последнее время, — задумчиво, но не задумываясь произнесла Рита. — Джамала сейчас прямо светится. Ольга благодарно улыбнулась Рите за исключительно женскую солидарность. — Это не моё, конечно, дело, но она выглядит влюблённо, — добавила Рита, вспоминая и сравнивая Джамалу на корпоративе, на встрече в кафе, когда она попросила прощения, и сейчас. — Я от души желаю ей ответных чувств. Она очень хорошая. Она этого достойна. Талгат замолчал. Ему стало странно, словно он слушал откровение оракула. Приятно. Ольга видела его в зеркале. Что ответить Рите, она не знала. Разговор о Джамале медленно сошёл на нет. Половина выпечки из Талгатовой сумки переместилась в Ольгину. Обсуждались вопросы завтрашней встречи и прочие рабочие моменты, за которыми Рита пряталась, словно за кружевом. Её эти дела не касались. Она смотрела вперёд и видела лишь дымку, туман с неясными очертаниями призрачного будущего. В Городке её будущего больше не было. Там всецело хозяйничали Золотарёвы. Заниматься дизайном можно было только на фрилансе, но не интерьерным, ведь в этом случае полностью перейти на удалёнку невозможно. Нужно самой присутствовать на объекте, делать фото, общаться с заказчиком. «К тому же мне очень не хватает и практики, и теории. Необходимы постоянное обучение, курсы, мастер-классы». — Всё хорошо? — вежливо поинтересовалась Ольга через некоторое время, когда показалось, что молчание затянулось. — Всё хорошо, — подтвердила Рита. — Не переживай. Я в полном адеквате. По собственному желанию и согласию. Ольга усмехнулась: — Вот после этих слов мне особенно спокойно. Ты напоминаешь мне одного родственника, который особенно уверял всех в кристальной трезвости, будучи пьян в полный джазище. Рита тихо рассмеялась: — Тебе не угодишь. Ну хочешь, я названия улиц «Северо-Запада» тебе перечислю? Ольга поёжилась, словно от сквозняка: — Ты нас с Талгатом этим точно не убедишь, только сумасшедший запомнит их все. — Её фраза намекала: «Мы не одни». — В твоём ответе истина, — снисходительно заметила Рита. — Вы их не помните, а я могу придумать на ходу, и это будет выглядеть правдоподобно. Талгат громко рассмеялся: — Хитрый дэвушка, далеко пойдёт! Ольга тоже улыбнулась, пока Талгат не спросил: — А ты вообще из какого отдела? Я тебя раньше не видел. Машина летела на скорости больше двухсот километров в час. Одно неверное движение — и три трупа обеспечены. — Я не ваша, — спокойно ответила Рита. — Ольга великодушно согласилась подвезти меня. — Скоро будем на месте, — сказала Кампински. — Талгат, тебя куда?

***

В это время в городочной квартире Диана Рудольфовна удивлённо взирала на туфли Риты, стоящие в раскрытой коробке прямо на кухонном столе. Она решила сделать дочери сюрприз — приехать с ночёвкой, посидеть за чаем, поговорить… Только о чём говорить, если Рита ведёт себя как полоумная? Беглый осмотр квартиры показал, что единственное жилое место — это стол с ноутбуком. — И где ты? — спрашивала Диана, слушая лишь гудки в телефонной трубке.