Шукаку и её джинчурики

      POV Гаара (Спустя неделю с отбытия Ичи) Очередное утро озарило небо золотым солнечным светом, но я этого не увидел. Вот уже который день я сижу в комнате, закутавшись в вязаный из маминой шерсти плед и вспоминаю утро её отбытия в путешествие. Объяснение было более чем понятным, я отлично знал, что она чувствует, но где-то в глубине души было больно. Как будто она никогда меня не любила, а заботилась только из-за задания её отца. Конечно, я знал, что это не так и я ей очень дорог, но было именно такое ощущение. Даже слёзы не смог сдержать. Наверное, это и стало последней каплей... А поцелуй... Такой мягкий, ласковый... Можно было подумать, что это поцелуй мамы, утешающей ребёнка, если бы не одно но: поцелуй ведь был в губы, а это значит любовь. Чистую и искреннюю. Это убедило меня в её настоящих чувствах, и я решил ждать её возвращения. Наверное, не будь договорённости о связи раз в неделю, то я бы связывался с ней каждый день, но не хотелось мешать. Но, как бы там ни было, сидеть вечно в комнате, вдыхая исходящий от пледа аромат маминой шерсти, просто глупо. И я встал, отправляясь на кухню. Зная Наруто, он точно захочет лапшу, поэтому я отправился в "продовольственную" комнату за овощами. Найдя там морковь и рис, я унёс нужное на кухню и стал готовить. Пока варился морковный бульон, я запарил кипятком рис и, дождавшись его размягчения, истолок специальной толкушкой из дерева, висящей на стене. После чего откинул варёную морковь к рису, отжал лишнюю влагу и пропустил через специальную деревянную решётку, чтобы получилась лапша. Немного обжарив её на кунжутном масле, купленном Курамой в Конохе, я налил морковный бульон в две плошки и положил в них лапшу, присыпав кунжутом. И именно в этот момент на кухню ввалился вернувшийся с тренировки блондин. - О, Гаара-семпай! Ты наконец проснулся? Курама готовит не очень, а Шукаку упирается, типа ты ему не приказывал готовить. - весело улыбался Наруто, садясь за стол. Я даже улыбнулся ему на автомате, орудуя палочками. Наруто-чан тоже воздал должное моей кулинарии и предложил смотаться на озеро порыбачить. Конечно, я с радостью согласился, и блондин смутился, кивнув. Рыбалка удалась на славу - Наруто был просто мастером в этом деле, виделся опыт. У меня явно не хватало умений, потому и поймал только одну рыбку, зато Наруто-ниичан поймал с десяток. Впрочем, ели мы их поровну всё равно. Тогда Наруто и спросил: - Скучаешь по ней? - Да, очень. - как-то автоматически ответил я, смотря в огонь. Действительно, её нет всего неделю, а я извёлся. - А что? - Да вот не понимаю я чего-то. - Наруто пожал плечами, тыкая в огонь прутиком. Искры так и летели, напоминая фейерверк. - Ты ведь её любишь? - Конечно! Мы же вместе с моего рождения, как может быть иначе?! - я недоумевал, с чего такие вопросы. А Наруто лишь головой покачал: - Я не о том. Ты вообще пытался понять, какую именно любовь чувствуешь к ней? - Для этого надо рассуждать логически, а в одиночку вспоминать свою жизнь неинтересно. - буркнул я, думая, что друг лезет в запретную тему. - Так давай вспоминай! Я выслушаю, может, помогу чем... - Ладно. Тогда начнём с нашего первого разговора. - тяжело вздохнул я, начиная вспоминать историю семилетней давности. - Мне тогда было пять. День начался неудачно, и под конец я удрал из деревни к камням. Там она впервые и появилась... - я рассказывал не спеша, а перед глазами вставали образы нашей встречи. Песчаные лапы, прижимающие к камню, пушистое тело цвета золота, с чёрной маской на глазах... Как она радовалась, заключив контракт... И шёрстка такая мягкая и шелковистая. - ... А когда я спросил кто она, она замялась и сказала, что помнит себя девушкой и меня в момент рождения. И больше ничего. Я тогда сразу предположил, что она моя мама, а она разрешила так себя называть, если хочется. Потом она часто оправдывала звание мамы, заботясь, уча, защищая... - Ладно, я понял. Она сама разрешила называть её мамой и вела себя как мама. А потом? - Ну, спустя где-то год на меня напал собственный дядя, брат мамы. Он был человек, шиноби. Мне повезло, что мама была рядом и спасла меня. Но потом... Дядя поведал мне историю о ненависти, что мама якобы ненавидела деревню и хотела её уничтожить. Потому и имя такое мне дала - оно значит Самовлюблённый Демон. Или как-то так. В общем, не будь её со мной, то я мог бы в это и поверить, к счастью, у меня было кому в этом разубедить. В ту ночь мы и сбежали в наш песчаный замок, оставив песчаного клона мамочки бушевать в пустыне. Так что следующие годы жили там. - Ага, значит, она смогла тебя успокоить, убедив в своей любви, и что она тебя не бросит? - Да, именно. Тогда у нас началась самая счастливая часть жизни. Я был счастлив целых шесть лет - мама была полностью моей, всегда помогала, поддерживала, улыбалась только мне, обнимала меня одного... Я уже привык к её золотистой шкурке, пушистому хвосту и острым коготкам. Сколько раз я засыпал, обнимая её хвост, а она лишь улыбалась и поправляла на мне одеяло, даже не сосчитать. Но однажды утром я увидел на столе лишь одну порцию завтрака, а саму маму сидящей в углу с полупустым кокосом в лапах. Она выглядела печальной, и я спросил, в чём дело. А она ответила, что проголодалась, а фрукты с овощами уже оскомину набили. Я был с ней согласен, частично, но просто привык к такому меню. Тогда она предложила отправиться в Страну Огня. А я вспомнил подслушанный во время практики техники Песчаного Уха диалог Кадзэкагэ с кем-то, что в Конохе, скрытой деревне этой страны, будет экзамен на чунина, о чём и рассказал. Тогда она пообещала украсть для меня протектор деревни Песка и отправиться туда под видом участия в этом экзамене. Настроение ей это подняло отлично, так что помчалась туда прямо с утра. По дороге даже песчаную бурю подняли, чтобы не дать шиноби Суны попасть туда раньше нас. - А, так вот как вы здесь оказались! Понятно. А дальше? - А дальше пошли странности. - тяжёлый вздох вырвался сам, но я продолжал вспоминать. - Сначала на озере, она ела рыбу свежей, да ещё и с таким выражением морды... Ей это действительно нравилось! В тот момент я впервые подумал, что она не только любящая мать, но и кровожадный зверь, биджу. И подумал, что это путешествие многое изменит между нами. Потом возле деревни, когда она впервые приняла человеческий облик. Образ её буквально прилип к моим глазам - такая изящная, стройная до невозможности, и очень похожая на меня, только волосы и глаза отличались. Я тогда дал ей связанный из её шерсти плащ, ведь одежды на ней не было. Я и сейчас, закрыв глаза, вижу её именно такой, как тогда - блондинкой с чёрными глазами и без одежды. Смешно... - Ясненько. Выходит, даже сейчас, когда она изменилась, ты видишь её прежней. А как с чувствами? - А с этим ещё сложнее. Когда она впервые превратилась, я лишь отметил её красивую внешность, не меняя отношения к ней. Потом, когда я увидел её в кимоно, что-то щёлкнуло, и я сказал ей комплимент. Она же отреагировала так, будто я её оскорбил, пришлось сказать, что это была шутка. Она тогда сказала, что не считает себя красавицей, поэтому и отреагировала так. А потом мы познакомились с тобой, и её взгляд изменился, став задумчивым. Я даже решил, что ты ей приглянулся, и спросил об этом. Она же ответила, что ей нужен не ты, а Курама. Типа он сильнейший из биджу, умеет копить силу, поедая шиноби и поглощая их души, и что она хочет научиться так же. Но потом, в Лесу Смерти, стала поедать тех генинов вокруг башни, даже не вспомнив о том желании научиться вытягивать чакру. Да и после того, как мы с тобой удрали в лес вместе с биджу, нехило так порезвилась в деревне, я чувствовал. Но вообще моё чувство изменилось после того, как она рассказала тебе историю твоей семьи. Её рассказ о мире, где она жила двадцать шесть лет, буквально перевернул всё. Я вспомнил её слова о том, что она ничего о себе не помнит, кроме того, что умерла и до смерти была женщиной, и понял, что они были правдой, но не всей. Тогда те слова помогли мне принять её как маму, довериться ей, и она поддерживала мои мысли своей заботой, улыбкой и помощью. Но теперь я знаю, что даже если изначально забота обо мне была её заданием, то теперь она действительно меня любит. Неважно как именно, главное, что любит и придёт на помощь, если позову. - Понятно. Значит, ты разобрался в своих чувствах? - Пока ещё не совсем. Наверное, она правильно поступила, отправившись в путешествие в одиночку. Мне надо побыть без её постоянной опеки, чтобы разобраться в себе. Скорее всего, ей и самой надо понять, что она чувствует ко мне - перед отбытием она сама так сказала. Пусть... Я буду ждать её. Любить и ждать. - Что же, я рад, что помог разобраться в себе. - вдруг весело хихикнул Наруто, и я вскинул взгляд. На поляне у костра, помимо блондина, стояли Курама и Шукаку в их человеческих формах, улыбаясь мне. Это было так заразительно, что я улыбнулся им в ответ, а потом, резко прыгнув от костра, сбил с ног Шукаку. Тот очень знакомо обнял меня, перетекая в пушистую форму золотого тануки, и обвил хвостом. Его скрипучий смех рассыпался пылью в ушах: - Мой джинчурики такой умный... Я прям горжусь собой и сестрой! Умудрилась воспитать такое чудо, я бы не справился! - Да брось ты, Шу, я всё понимаю. - хихикнул и я, обнимая такое знакомое золотое тело своего биджу, хоть и с другим сознанием. - тогда если Ичи-Хима моя мама, то ты папа! Папа-Шукаку, смешно!! На это Шукаку покраснел, смутившись. Ага, уел я его! Ладно, он брат моей мамы, а значит он мой дядя. Равно как и остальные биджу. - Ладно, шучу. Ты не папа, ты дядя. И все остальные биджу тоже дяди и тёти. Ведь так, дядя-Курама? - спросил я, выпутавшись из хвоста тануки. А Курама на это только кивнул, дёрнул меня за руку и помог встать лежавшему на земле Шукаку. На это я ответил смехом и просто прыгнул с обрыва, оседлав песок из подаренной когда-то мамой тыквы-бутылки. Сами там разберутся, а я попробую исследовать леса Конохи. Хватит уже киснуть...