Не имеет названия

Самолёт уже давно оторвался от родной для большинства из нас земли, оставив там и дом, и семью. Но вряд ли кто-то, кроме меня, об этом задумывался сейчас. Вокруг царило сплошное веселье. Видимо, отдыхать уже действительно всем надоело. Теперь каждый вопил в предвкушении работы и приветствовал тех, кого не видел всё это время. Не думаю, что я сам отказался бы от такого и сидел бы, как сейчас, если бы не одно обстоятельство, которое не отпускало меня всё это время день и ночь. Из-за него я с момента взлёта так и пялился в иллюминатор, подперев голову рукой. - Чего сидишь, Лис? Я вздрогнул от резкого громкого возгласа совсем рядом и повернулся к Дэйву: - Думаю. - Вижу. И не приставал бы, если бы ты не все эти грёбаные дни так думал. Колись. Я снова вернулся к облакам за стеклом и вспомнил тот день в той квартире. За рукав дёрнули: - Ааалаааан. Не хочешь говорить мне, скажи ещё кому-то, но, пожалуйста, избавь нас от удовольствия смотреть на твою кислую морду двадцать четыре часа в сутки. В голове быстро пролетели варианты тех, кому я, не волнуясь, мог всё рассказать. Как ни странно, единственным подходящим человеком оказался Гаан. - Дэйв, я не знаю. - Не знаешь, отчего тебя крючит уже долбоебический день? – взяв у стюардессы пакет с чипсами, Дэйв отблагодарил её шлепком по попе и зашуршал. - Я не знаю, как сказать это. - Говори как есть, чего уж, не первый день знакомы. Тем более мало что может вывести тебя из тонуса. Значит, оно того стоит, – набив рот чипсами, он протянул пакет мне, но сейчас в действительности было совсем не до этого. - Накануне наших гастролей. Этого отлёта, – я замолчал и осмотрелся, проверяя наличие лишних ушей, однако следили за мной только одни. – У меня был незащищённый секс. - Уууу. И с кем? Как тебе? Свободнее, правда? – снова шуршание и хруст. Я удивлённо посмотрел на Дэйва, гранича с негодованием: - Ты о чём вообще? - Как о чём? Ты же трахнул кого-то без резинки, сам сказал. Вот и спрашиваю, как оно? - Дэйв, мы не предохранялись вовсе. - О, – он даже отложил прочь проклятую пачку, так сильно нервирующую меня в эти минуты, – серьёзно? - Абсолютно. - Кого ты пялил? - Глупый вопрос в данное время. - Так, Джерри досталось. И что же? Она ведь на таблетках? Знаешь, мы с Джо тоже иногда так делаем. Особенно летом, когда жарко натягивать эту проклятую резину. Предельно стараясь держать себя в руках, чтобы не вмазать прямиком по этой милой рожице и не испортить праздник остальным, я отрывисто прорычал: - Мы. Не. Предохранялись. - Никак? - Никак. Он заёрзал, провёл языком по рту и, чмокнув, спросил: - Значит, мы имеем абсолютно незащищённый секс? - Да. - И ты… – он замолчал, смотря куда-то на сиденье под носом. Молчал долго. Настолько долго, что мне пришлось напомнить о себе: - Я? - Ты, значит… отличился? Я нахмурился и понизил голос: - Что значит отличился? - Ну, то есть… то есть как бы… - Дэйв! Несколько людей посмотрели в нашу сторону. Гаан поднял глаза на них и умело выставил средний палец. Все вернулись к своим шабашам. Дэйв посмотрел на меня и проговорил почти шёпотом: - Выпустил обойму в опасную зону? Я продолжал хмуриться, но держать себя в руках становилось легче: - Если я понимаю, о чём ты, да. - Конечно понимаешь. Наверное. Вжавшись в сиденье, я размял кисти и хрустнул пальцами, спокойно ответив: - Я кончил в неё. Просто не задумался, не успел. А она никогда не сидела на таблетках. Безопасность всегда на мне была. Что тогда на нас нашло, не знаю. Я не подумал, Джерри не напомнила. Дэйв снова взял свою пачку и с интонацией плачущего ребёнка повторил: - Джерри не напомнила. - Хватит. - Сколько тебе лет? Я молчал, он ел. Я уже думал, что Дэйв, наконец, уйдёт, но он просто сидел и ел. - Теперь я не знаю, что мне делать. - У тебя два варианта: молиться и надеяться на лучшее или готовиться к тому, что, спустя время, кто-то вдруг назовёт тебя «папа», – Гаан высыпал в рот остаток, смял пачку в комок и, кинув её на соседнее сиденье, встал и удалился, напоследок бросив через плечо: – Так себе перспектива, честно. А я всё также думал. Не мог избавиться от этого. Разговор мне никак не помог, если только не стало хуже.