Не имеет названия

Я ещё не успел подойди к дому, а Ариана уже вовсю неслась к цели повиснуть на моей шее. Первый день за долгие месяцы я смог провести в кругу семьи и более чем плодотворно. Джер за ужином расспросила меня об альбоме, о работе в общем, о моей роли и, когда Ариана отправилась спать, о Дэйве. В спальне, естественно ничего не изменилось: те же тёмно-бардовые шторы, придающие свету во всей комнате розоватый оттенок, та же мебель, та же кровать, только теперь на ней лежала огромная волчья шкура, что я и заметил: - Ты её откопала? - Наткнулась, когда просматривала вещи в шкафу. Решила посмотреть, как будет вписываться в интерьер. Посмотрела, понравилось, оставила. - Ну да, выглядит хорошо. - Дэйв ведь дизайнер. Он знает, что выглядит хорошо, что плохо. - Жаль, что только это он и знает. - Ладно. Забудь о нём хотя бы на один вечер, – Джерри подошла ко мне и, задрав голову, потянулась вверх, что значило одно – я обязан её поцеловать. - А где твоя причёска? Неужели в доме нет лака? - К чёрту это. Уже несерьёзно, мне тридцать три. - Будешь волосатый ходить? - Потом вообще отстригу. - Но не этим вечером, правда? – она сократила расстояние между нами практически до нуля. Я взял её за талию и толкнул к себе, прошептав: - Всё что угодно, но не этим вечером. - Да, – зацепившись пальцами за мою футболку, она потянула её вверх. Я с лёгкостью подхватил её на руки и, дойдя до кровати, завалил на шкуру. Быстро расправившись с одеждой нас обоих, поцеловал её в шею, опустился до ключицы и ниже, ниже, пока не дошёл до желаемого. Тогда она впилась в мои волосы так, что я ясно понял – действительно пора отстричь их к чертям. Сделал это на следующий же день и тут же понял – детство закончилось, и мальчишек с плюшевыми шевелюрами больше никогда не будет. 15 августа 1992 года. Дэйв снова пропал на несколько дней. Альбом был готов, впереди были гастроли, а пока что у всех была возможность перед ними отдохнуть. Я наладил связь с фронтменом и постоянно или созванивался, или писал. Никаких проблем в этом не возникало, и я уже обрадовался, но он снова пропал, не отвечая ни на что. Половину дня с самого утра я просидел за приставкой и в ближайшее время не собирался вставать. Джерри выжидающе встала возле дивана. Я спустил ноги со спинки и уступил ей место. - Не собираешься оторваться от этого? - А что тебе нужно? Чем ещё заниматься? - Я найду тебе работу. - Почему так жарко? – я отложил джойстик и стянул с себя майку. - Хорошо выглядишь. Но ты не сможешь сохранить такую форму, сидя на диване. Плюс одно занятие. - Я всё равно скоро уеду. - Мог бы пойти убраться во дворе, бассейн почистить, постричь кусты. - Сделаю потом. - Ты скоро уедешь, и кто будет этим заниматься? Я? Раньше, может, и могла бы, но теперь мне явно нельзя так себя нагружать. Я пробурчал, не обращая внимания ни на что: - У тебя что-нибудь болит? Давай, обратимся к врачу. - Мне в любом случае придётся к нему обратиться. Я поставил на паузу и, нахмурившись, посмотрел на неё: - Почему? - Потому что я беременна. В голове со скрипом закрутились ржавые шестерёнки. Я быстро заморгал и следом вылупил глаза: - В каком это смысле? - В единственно возможном. - То есть как, беременна? - То есть так. Иногда так выходит. Рассказать про оплодотворение? - Нет, не надо. Это… это… - Это?.. - Очень здорово. - А выглядишь ты так, будто тебя мешком долбанули. - Это просто такая реакция, осознание приходит долго. Рич запрыгнул на диван с другой стороны и принялся обсасывать лапу. Ариана зашла в зал, держа в руках старый Полароид, и деловито пересекла комнату, остановленная матерью: - Милая, пойди-ка сюда. Я краем глаза их замечал, но не особенно отрывался от экрана. Девочка встала возле телевизора. - Скажи, ты бы хотела себе брата? Или сестру? - Да. С ними было бы весело. - Да, именно. Радуйся, скоро у тебя будет кто-нибудь из них. - Правда? - Конечно. Ариана подошла к матери и забралась ей на колени: - А где ты их возьмёшь? Я усмехнулся: - Напрокат. - Алан! Ребёнок мало понимал мои шутки: - Напрокат? - Не слушай его. Это мы с тобой каждый раз берём твоего отца напрокат у работы. Я не вынес такого возмущения и встрял: - Если бы не работа, что бы вы ели? Джерри не ответила. Вскоре вместе с дочерью они ушли, а я как всегда остался с котом. 3 сентября 1992 года. Прекраснейший прохладный вечер, лучший пример семейной идиллии, нарушил стук в дверь. Все собрались в коридоре. Ариана уже рвалась к двери, сгорая от любопытства, кто же может завалиться к нам так поздно. Джер взяла её за руку и держала рядом с собой. Я повернул замок, открыл и ужаснулся, потеряв дар речи. Его нелегко было узнать: длинные волосы спутывались, кожа обтягивала живой череп, в котором ещё светились глаза. Ветром его шатало в разные стороны, а тело пробивала дрожь. Я, набрав сил, тихо проговорил через плечо: - Уведи Ариану. Скорее, – Джерри подхватила дочь на руки, прижав её голову к своему плечу и практически бегом взметнулась по лестнице. - Дэйв. Он вздрогнул, будто услышал что-то болезненно-мучительное и взглянул на меня из-под чёрных грязных прядей, в глазах его заблестели слёзы: - Алан… - Дэйв. - Я героино-зависим. Я, и сам едва удерживаясь на ногах, выдохнул: - Дэйв… Снова то же самое: мы знаем это, но перед лицом реальности оказываемся беззащитны. Пошатнувшись, он упал в коридор, но я успел подхватить его, не ощущая веса совершенно: - Господи, Дэйв… Боже… Я закрыл дверь, поддерживая его одной рукой. - Всё хорошо. Ты в безопасности, Дэйв. Всё хорошо. Пойдём, – оттащив его в ванную, я запер дверь, постелил на пол толстое полотенце и усадил его, встав на колени рядом. – Что произошло? - Я не знаю. Не знаю. Я просто не… Мне не к кому больше идти, – он упёрся затылком в борт ванны и закрыл глаза. По щеке спустилась пара капель. Я взял его руку и сжал в кулаке: - Послушай, Дэйв. Всё в порядке, слышишь? Это не конец, мы будем бороться. Мы с тобой будем с этим бороться, и всё пройдёт, понял? - Знаю я, как вы боретесь. И ты такой же. Все вы говорите: «Иди лечись, тебе там помогут». Сами просто хотите сдать меня в психушку. - Нет. Я никуда тебя не сдам и даже не отправлю. Нам ведь не нужна помощь, так? Мы прекрасно со всем сами справимся. Всё будет хорошо. - Хорошо? - Да. Он затрясся в плаче. Я растерянно осмотрелся и придвинулся к нему ближе: - Всё, хватит. Не надо этого. Тебе нужно привести себя в порядок. Посмотри, на кого ты похож. Нужно помыться, давай, – я взялся за ворот его куртки, расстегнул замок и потянул его вниз. Дэйв действительно успокоился и даже помог мне со своим раздеванием. Я поёжился – эти рёбра, резко выпирающие лопатки, всё это так противоречило тому Дэйву, которого я знал: вечно смеющемуся, сильному и красивому. Противоречило Дэйву, которого я любил. Эти татуировки, море татуировок, на руках, на груди, на спине. Коснувшись одной из них пальцем, я наблюдательно заметил: - Раньше их у тебя не было. Зачем ты их сделал? - Это больно. Я люблю, когда мне больно. Это забавно и мило – закрываться в ванной вдвоём. Но вряд ли я до этого думал, что мне придётся мыть тридцатилетнего Дэйва, и совсем не ради забавы. И совсем не мило. На выступающих связках рук багровели глубокие кровавые полосы. Такие же встречались по всему телу. - Что это? Это Тереза? - Это я. - Зачем? - Мне становится намного легче, когда я так делаю. Мне кажется иногда, что если нажать ещё сильнее, станет совсем легко, и проблем не будет. Не будет меня, не будет и проблем. Всегда так. Я всегда был лишним и только путался под ногами. Я, стоя на коленях, прижался животом к борту, взял его за шею и прижал лбом к своему: - Прошу, не сдавайся. Мы справимся, Дэйв, справимся. Обязательно справимся. Я рядом. - Тереза… она… она хочет завести ребёнка. А я не хочу. Я понимаю, что этого нельзя допустить, и мы скандалим. - Это хорошо, что ты понимаешь. Ты поступаешь правильно. - Нельзя допустить. Этот брак – это ужас. Боже, Алан… Почему я такой дурак? Почему допускаю столько ужасных ошибок? Я делаю больно всем окружающим просто из-за своей глупости. Почему? Всё ведь могло быть по-другому. Джо… Милая хорошая девочка. Что же я с ней делал?.. – он закрыл лицо руками. Я вытащил руку из воды и провёл ею по его спине. - Всё хорошо. Да, ты делал ошибки, но их уже не исправить. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы не допустить подобного снова. - Там ведь Джек, Алан. У нас всё так хорошо было. И Джо даже стала возить его чаще, она и сама радовалась. Но в последний раз она привезла его. Я валялся на полу ванной, обдолбанный, а дверь была незаперта. – Дэйв запнулся, я не убирал руку с его плеча. – Джек зашёл. Я не видел такого страха в его глазах. Никогда. «Ты болен, папа?» – он спросил. Я молчал. Тогда он подошёл ко мне, обхватил мою шею своими маленькими ручонками, прижался ко мне. И всё повторял: «Не болей, пап. Не болей, я не хочу, чтобы ты болел». Я замер с губкой в руке, переваривая всё то, что он рассказал. И то, с какой интонацией он это сказал. - Ты ведь сможешь дальше сам помыться? Он посмотрел на меня, и даже в его глазах я увидел эту расплывчатость, и вдруг заорал: - Зачем ты посадил меня в эту чёртову ванну?!!! Я дёрнулся и хотел было даже закрыть ему рот рукой, но побоялся и зашептал: - Тише! Ты что? Дэйв опустил голову и пробурчал: - Прости. - Ничего. Справишься? - А Тереза перекрасилась. Теперь брюнетка. Люблю брюнеток. А Терезу нет. Но у неё такая нежная дырка. Пробовал шестьдесят девятую? Попробуй, прекрасно. Я поднялся и попытался найти подходящие слова, чтобы хоть как-то с ним контактировать, но Дэйв избавил меня от излишних усилий: - Всё хорошо. Ты можешь идти. - Точно? - Думаешь, я не сумею помыться? - Просто, может, тебе нужна моя помощь. - Всё хорошо. Иди, – он сказал это достаточно убедительно, так что я взял его куртку и вышел из ванной. Повесив её в коридоре, я поднялся на второй этаж и, проходя мимо одного из залов, остановился, заметив в комнате свет. Джерри сидела в кресле, не отрывая взгляда от языков пламени в массивном каменном камине. - Джер? Уже поздно. Всё хорошо? - Он ещё в доме? - Дэйв? - Да. - Да, в ванной. - Вытащи его сейчас же и выброси к чертям. Я закрыл дверь и подошёл к ней: - Почему? Я не сделаю этого. - Я не хочу, чтобы это конченое подобие человека здесь находилось. Мне уже не хотелось толерантности и злобу в голосе я ничуть не скрывал: - Это не подобие человека. Это мой лучший друг. И я не выброшу его на улицу, когда он во мне нуждается. - И ты его трахаешь. - Да какое значение это имеет?! Она встала и иронично улыбнулась, глядя мне в глаза: - Не имеет значения? - Я не выгоню его. - Ты выгонишь. Я не хочу, чтобы моя дочь видела этого наркомана! Я не хочу, чтобы он присутствовал в моём доме! - Это мой дом! Я его построил! И это мой друг! Ему некуда идти больше! - Так почему ты не женился на нём?!! Иди, спи с ним! - Заткнись!!! – я рявкнул так, что девушка опешила, но быстро спохватилась: - Я всё тебе сказала, и твоё время уже пошло. Я не ответил, задрав голову. Джерри подошла ко мне вплотную и прошипела: - У тебя несколько минут, чтобы выбросить это дерьмо из нашего дома. - Отдельно от меня он его не покинет, ясно тебе? - Вали. Проваливай куда угодно! Подавай на развод, я с удовольствием подпишу и даже не буду ничего требовать. Оставь мне дочь, а сам вали сосать у Гаана! Вали!!! Если бы я остался в комнате, я бы её убил гарантированно. Развернувшись, я вылетел, как ошпаренный. Дверь ванной была распахнута, свет не горел, Дэйва не было. Не было как и его куртки в коридоре. Как и его в доме. Он ушёл. Он всё слышал. - СУКА!!!! – крикнул я на верхний этаж и вылетел на улицу. – ДЭЙВ!!!!!! Я орал, раздирая горло, до тех пор, пока не охрип. Была ночь, и лес вокруг теперь выглядел не красиво, а крайне неприветливо и жутковато. Была ночь, и никого больше. Ни следа. Пешком прошёл несколько километров ради первого попавшегося бара. Через несколько часов свалился под стойку.