Злая обитель, эпизод четвертый. Пробуждение БСАА

Благодарность товарищу Дж.Ф., который помог этой работе сдвинуться с места. ИНТЕРМЕДИЯ: …где-то посреди города Детройт… В штаб-квартире БСАА все занимались своими обычными делами. Если точнее, то как обычно — никто ничего не делал и никакими делами не занимался. Возле одной стены лениво просматривал банковские распечатки по расходам с безлимитной вескеровской карты Крис Редфилд, мысленно прикидывая, на что бы еще такое потратить свалившееся на него богатство. У другой стены на небольшом диванчике мирно храпел после обильного перекуса Барри Бертон. У третьей стены Леон Кеннеди уже исчерпал все варианты чем бы себя занять и теперь просто сидел, уставившись в нее философским взором. Однако эта тихая идиллия длилась не очень долго. Снаружи еще одной, никем не занятой стены послышался гул, а спустя несколько секунд из нее с оглушительным грохотом и осколками бетона вылетел приличных размеров кусок. Через образовавшийся проем внутрь вошла подсвеченная инфернальным светом человекообразная фигура. Буквально обволакивающее ее черно-фиолетовое тусклое свечение не давало разобрать ни черт лица, ни предметов одежды, ни даже ясных очертаний фигуры. Единственным выделяющимся местом на ней были глаза. Ну, как глаза — два (на этот раз уже ярко) горящих, пламенно-красных отверстия. — А, вы здесь. Хорошо, — искаженный тон голоса звучал весьма недружелюбно. Все, включая мгновенно проснувшегося Барри, ошарашенно пялились на незваного гостя, силясь понять кто же это такой. На Вескера не похоже. Нет, он, конечно, уже давно стал сверхчеловеком, и хрен знает чего от него ожидать, но все равно, кажется, не он. Еще один инопланетный гость? Если и да, то абсолютно незнакомый Ракете биологический вид, потому что сам енот сейчас точно так же ошарашенно пялится на незваного гостя. Может, созданное Вескером новое биологическое оружие? Тогда чего он просто стоит и разговаривает, пусть и недружелюбным тоном? — Да не напрягайтесь — все равно не узнаете, — сказал гость. — Автор я. Автор. Оцепенение членов БСАА начало понемногу спадать. — Здрасьте, — сдавленным голосом по очереди сказали Крис, Леон и Барри. Японец Маэда кинулся было бить ритуальные поклоны, но его придержали за воротник. — А у меня к вам небольшая претензия, господа, — автор вынул откуда-то из своих неясных очертаний лист бумаги. — Вот, послушайте, что пишут. Он инфернально прокашлялся и начал читать содержимое: — «Здравствуйте. Я к вам с фестиваля. Увы, с фандомом не знакома и понятия не имею, что по чем и кто что такое. Коротко о тексте: само произведение суховато. Не хватает определенных чувств, которые хотелось бы сполна прочувствовать. Сухие диалоги никак не разбавляют сущность текста. Сюжет кажется вроде бы неплохим, но лично меня, как читателя, не цепляет. Герои проработаны не до конца. У них нет своей изюминки, которая могла бы выделить их на фоне других. Хотелось больше раскрыть персонажей. Что ж, удачи вам…» Автор смял бумагу в руке, затем бросил комок на пол и принялся топтать. Члены БСАА, повесив головы, смотрели в пол и шаркали ногами. Неловкую сцену нарушил смущенный голос Леона: — Ваша светл… хм, господин автор, сэр. Мы — всего лишь персонажи, вымышленные люди с вымышленными свойствами. Если мы получаемся картонными и плоскими — это не наша вина. Автор уставился на Леона пламенеюще-красным взглядом, полным ненависти. Тот судорожно сглотнул. — Ты прав, — неожиданно смягчился автор, — это вина Капком. Эти идиоты за все время так и не смогли придумать узнаваемых и запоминающихся характеров для своих же персонажей. Все, на что у этих кретинов хватает воображения — это особняки с сундуками и особняки без сундуков… — Точно! Капком! Вот же идиоты! Вообще конченые! Да гнать таких из игроиндустрии! — полными фальшивого негодования возгласами — с облегчением — разразилась команда БСАА. — Но мы… Мы это исправим! — торжественно объявил автор. — Урааааа! — все еще не очень искренним тоном кричали без пяти минут полноценные персонажи. — Вот ты! — автор ткнул в Криса Редфилда. — Ты главный герой — с тебя и начнем. — Ээээээ… а что со мной не так? — замялся Крис. — Я же, типа, уфолог. Разве этого недостаточно? — Абсолютно недостаточно! — ответил автор. — Так, дай-ка подумать. А! Точно! Будешь тупой стероидный качок! Подавив нахлынувшую обиду, Крис кивнул, взял первый попавшийся предмет потяжелее и начал сгибать-разгибать руки, качая бицепсы. — Теперь ты, — автор ткнул в Барри Бертона, — толстячок-здоровячок. Будешь стереотипный американский жлоб, электорат партии республиканцев. Не любишь геев, не любишь «цветных» и боишься русского вторжения. Всех русских будешь называть «комми». Все ясно? — Да. Слушайте мистер… — замялся Барри. — А можно я тогда буду иногда ругаться матом? Только чтоб без всяких «бип», звездочек и прочего дерьма. Такие вещи вредят раскрытию характера, очень вредят! — Нууу… слушай, — теперь уже автор немного смутился, — ты как себе это представляешь? У нас же подростковый рейтинг, произведение, рекомендованное к употреблению даже в детских учреждениях… — А уж не вы ли, мистер, как-то раз подробно расписывали сцену разрываемого изнутри зараженного человека? — перешел в наступление Барри Бертон. Несколько секунд автор стоял молча, силясь что-нибудь возразить. — Да конь с тобой — ругайся! — выругался он наконец. — Итак, продолжаем, — продолжил автор, указывая на Леона, — теперь ты! — Я? А что я? — осторожно ответил Леон. — Я же, типа, бабник. Да я самый проработанный персонаж из всех… — Теперь вдобавок к этому ты будешь страдать комплексом неполноценности и тайно завидовать Крису! Потому что он появился раньше тебя и вообще икона серии, наравне с самой Джилл Валентайн! — Это все, конечно, так, — обиженно ответил Леон, — но среди фанатов есть мнение, что четвертый Резидент — лучший в линейке. — Отлично! Будешь вести себя, как в четвертом Резиденте! — согласился автор. — Изображать из себя героя боевиков восьмидесятых, застывать в героических позах, морозить идиотские шутки-ванлайнеры и всякое такое! На вот тебе, кстати, нож… Автор вынул откуда-то из своих неясных очертаний боевой нож и протянул Леону. Тот, обрадовавшись, принялся заковыристо крутить его в руках, вспоминая былое. — Теперь ты! — Пирс Нивенс, сэр! В вашем распоряжении, сэр! — Пятьдесят отжиманий! — Есть, сэр! Пока Пирс усердно выполнял приказание, автор задумчиво смотрел на японца Маэду. — Да славится наш солнцеликий автор! Пусть живет он тысячу лет! — начал кланяться японец Маэда. — Хм… с тобой, кажется, и так все в порядке. Автор хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание: — Так, теперь что касается женских персонажей. Они все будут хотеть цветов и замуж. И пусть только читатели попробуют мне возразить! Члены БСАА разразились аплодисментами. Все, кто сидел, повставали и продолжали аплодировать стоя. Единственным, кто не присоединился, был космический авантюрист Ракета. Оправившись от потрясения в начале, он все остальное время с презрением наблюдал за разворачивавшимся перед ним балаганом. «Да кто он вообще такой?» — раздраженно думал Ракета. Сцена с аплодисментами добила его окончательно. Он выхватил свой плазмаган и… Автор как раз заканчивал кланяться аплодирующей публике, как в него прилетел большой ядовито-зеленый шар. Раздался гром, как после молнии, и все помещение ненадолго окутало паром. Когда пар рассеялся, присутствующие увидели фигуру автора, стоящего вполоборота к стрелку. Плазменный шар не нанес ему никаких видимых повреждений — кажется, он вообще самоуничтожился о цель. Автор медленно повернул голову. — Ты это что же… Сейчас выстрелил в меня, что ли? — растягивая слова, произнес он с максимально зловещей интонацией. Инфернальный ярко-красный огонь, что был у него вместо глаз, стал еще ярче, краснее и инфернальнее. Растерявшийся от неожиданности Ракета попробовал выстрелить еще раз, но не успел. В долю секунды оказавшийся прямо перед ним автор схватил его за горло, сдавливая. Ракета сначала покраснел, потом посинел, а затем и позеленел. Он выронил оружие и отчаянно вцепился в сжимавшие его стальной хваткой пальцы. Автор поднял руки перед собой. Задние лапки енота беспомощно забарахтались в воздухе. — Слушай ты, — страшным, неестественно-искаженным голосом зашипел автор, — шерстяной обмудок! Ты вообще здесь только потому, что мне нужен был фансервисный персонаж из широко распиаренной вселенной с подростковым возрастным рейтингом! Чтобы эти самые подростки оставляли мне восторженные комментарии под фанфиком! А ты, гнида мохнатая, не оправдал оказанного тебе высокого доверия! — Ахххххрр, — хрипел Ракета. — В общем так. Я даю тебе последний шанс. В самое ближайшее время ты сделаешь им, — кивок в сторону испуганно жавшихся к уцелевшим стенам членам БСАА, — мощное футуристическое вооружение. Меня не волнует, где и как ты будешь рожать оборудование и материалы. Если пушек не будет, я тебя своими руками придушу, сволота поганая! Ты хорошо меня понял?! — Ахххххрр, — хрипел Ракета, старясь выговорить «понял» или хотя бы вертикально мотнуть головой. Автор разжал пальцы. Ракета мешком брякнулся на пол, судорожно хватая разинутой пастью воздух. — Ну все, орлы, — проворчал автор, обращаясь к остальным, — до скорого. — Одну минуту, — раздался чей-то грустный голос, — про меня забыли. — Нет, не забыл, Джош! — раздраженно ответил автор. Он подошел к проему в стене и обернулся на персонажей: — И приберите здесь всё! Устроили тут, понимаешь… …где-то на детройтской базе БСАА… Два дня прошло с прибытия незваных европейских гостей, бросивших вызов организации Криса Редфилда. Близился час решающей схватки, которая определит будущее самой борьбы с биотеррором. Членам БСАА… по большому счету было пофиг. Только Пирс, по своему обыкновению, ко всему относился болезненно серьезно и с полной отдачей. Поворчав для порядка, что откровенных врагов БСАА стоит расстреливать по старинке, без краски, он утащил в тир всё страйкбольное вооружение, которое прислали в Детройт утром следующего дня. Побив рекорды сборки-разборки маломощных пневматических винтовочек, Нивенс принялся осваивать и пристреливать автоматы, пистолеты, пулеметы, гранатометы… Молодой снайпер носился с идеей превратить смехотворно слабенькие и детские «краскометы» в достойное оружие и задать команде ФБЦ жару. Однако Крис отмахивался, улыбался без видимой причины и повторял бессмысленную (как считал Пирс), фразу: «Утро вечера мудренее». Крепко вбитая дисциплина требовала от снайпера не думать и безоговорочно подчиняться, осторожность советовала готовиться. После пары часов внутренней борьбы верх взяла осторожность. Нивенс выцыганил набор хитрых гаечных ключей, который Айя после своих приключений подарила Маэде («универсальный инструмент для полевого апгрейда оружия», если верить японцу, или «бесполезный металлолом примитивных терраканов», как выразился инопланетный енот). Так или иначе, в ход пошли все ключи: Пирс вознамерился переделать пукалку в противотанковую винтовку, которая при попадании в тело разукрасит все вокруг. Не краской. Все остальные важные сотрудники подыскали себе менее грязные занятия. Айя с Клэр не оставляли попыток заманить в БСАА новых бойцов. Джош напечатал сотню визиток со своим именем и раздавал всем встречным, чтобы прочно закрепиться в их памяти (пока не помогало — карточки волшебным образом улетали в урны). Маэда втихаря вел переписку с доктором Хок из лаборатории «Травояда» и подбирал аниме, которое заставит ворчуна Ракету влюбиться в земную культуру. А что же бравые партнеры Редфилда — Бертон и Кеннеди — и их миссия узнать получше членов ФБЦ? Они созвонились с Джессикой и Паркером, предложили съездить куда-нибудь вчетвером, выслушали вежливый отказ и, сказав друг другу: «Мы пытались», с чистой совестью поехали выпивать вдвоем. Друзья провели вечер (и большую часть ночи) замечательно, продрали глаза ближе к полудню и выбрались на улочки Детройта — подышать свежим (с нотками трехдневного мусора) воздухом. Настроение было умиротворенное, желания работать не возникало. Оправдываясь то ли перед другом, то перед самим собой, Леон глубокомысленно изрек, что к Джессике и Паркеру вообще не стоит приставать — можно вызвать подозрения. Барри, который ощутил симпатию к здоровяку из Европы и не хотел ему врать, немедленно поддержал белобрысого. На том и порешили. Отмахиваясь от жалоб чернокожих аборигенов, у которых вероломно отжали запасы краски и лишили возможности творить (то есть марать стены свежими граффити), Леон и Барри на ходу обсуждали более интересную тему. А о чем еще говорить настоящим мужчинам, как не о женщинах? — Вот — нашел! — бывший ментяра отыскал в телефоне возмутившую его новость и зачитал ее максимально выразительно: — «Бывшая шпионка Ада Вонг, выступающая в поддержку радикального феминизма и повсеместной репрезентации, заявила в интервью нашему каналу следующее: «Пришло время прекратить использовать только сексуальную, эротизированную и загадочную азиатскую женщину и создать пространство для чествования всех типов азиатских женщин. Вот я, например — выживальщик. Добрая, справедливая, умная и веселая. А еще непредсказуемая, жизнерадостная и абсолютно не стереотипная. Выкусите, маскулинные, цисгендерные и омерзительно белые писькоугнетатели!» — Вот это их кроет! Вирус какой-то бабский, что ли, распылили? — охнул Барри, вспоминая, что похожую белиберду недавно слышал от буйной мулатки. — И почему ты говоришь таким гнусным сиплым голосом, Леон? Подавился чем-то? — Аду изображаю. Она так разговаривает. Даже хуже, — объяснил Кеннеди нормальным голосом. — Насчет вируса я уже думал. Ты посмотри — она снаружи начала меняться! — Мать моя Кончита! — здоровяк отшатнулся, словно ему предложили сфоткаться на пляже с питоном-мутантом. Округлив глаза, он рассматривал фотосессию… мутанта, которого почему-то подписали «Ада Вонг». В мешковатом наряде, с выбритыми висками и небритыми подмышками, с кислотно-зелеными прядями волос и с макияжем а-ля «перебрала и упала лицом в винегрет». Примерный (почти) семьянин Бертон никогда особо не заглядывался на роковую шпионку. Но смотреть на это преображение было попросту больно. Так себя не уродовала даже Мойра — вечно бунтующая дочь самого Барри. — Ой, горе-то! Потеряли красавицу! Не уберегли! — Да — жуткая безвкусица. Ни клочка красной ткани, — Леона в этих снимках оскорбляло совсем другое. Вздохнув, он неожиданно признался: — Но, наверное, это к лучшему. Я чувствую, что соскочил с иглы. И больше не хочу таскаться за лживыми шпионками! Я стал другим человеком! Мне вообще теперь женщины не интересны! Воодушевленный Леон перехватил настороженный и осуждающий взгляд товарища, понял, что сморозил, и стал оправдываться: — В смысле, не все женщины! Вот такие вот… — Кеннеди закатил глаза и принялся перечислять скороговоркой: — Самовлюбленные, подлые, ветреные, загоняющие тебя под каблук и желающие контролировать… Э-э-эм… — он с опаской покосился на Барри. — Ясно всё! — здоровяк тоже не горел желанием обсуждать семейные сложности. — Но я бы на твоем месте искал новую подружку! Ты молод, крут, при деньгах! Лови момент! А то слухи пойдут — как с теми пидора… — Что там такое? — поспешно перебил его Леон. Он указывал на обветшалое здание справа, в окнах которого каждые несколько секунд мелькали разноцветные всполохи. — Слышишь звуки? Это наш звездный не-енот. Опять ругается! Сходим посмотреть? — Да ну его! Бука из космоса! — Барри отказался сразу. — Иди сам, если хочешь! Леон в самом деле хотел. Приоткрыв дверь и проверив, не летит ли в нее комок раскаленной плазмы, сопровождаемый инопланетной бранью, он храбро зашел внутрь. Здание, напоминавшее дискотеку снаружи, на поверку оказалось старой танцевальной студией. Брошенное помещение было засыпано штукатуркой и битым стеклом, взывая к генеральной уборке. Но какой-то безумный отделочник пропустил первый, самый важный этап и взялся сразу за покраску. Изумленный Леон видел огромные кляксы различных цветов повсюду: на стенах, на потолке, на обратной стороне двери… Кеннеди не сказал бы, что комната стала наряднее и красивее. Первым желанием было взять ведро с тряпкой и стереть эту блевоту радужного единорога. Пока Леон ковырял желто-зелено-красную стену у входа и отмечал, что краска отлично высохла, в танцевальный зал вернулся Ракета. Он был вооружен крупной винтовкой в стиле ретрофутуризма: со светящимися вставками, непонятными рожками антенн, длинным тонким стволом, на который «нанизаны» тонкие круги, и комичным розовым шариком на месте дула. Едва бросив взгляд на Кеннеди, он забубнил что-то вроде: «Слетелись, бездельники». Прежде чем Леон успел спросить, кто тут все запачкал, появился Крис: — Привет, смазливый! — помахал он товарищу. — Вспышку заметил? А это мы с новой игрушкой Ракеты балуемся! Видал, как всё уляпали? — Кто балуется, а кто пашет с опережением графика! — огрызнулся енот. — Не зови мои разработки игрушками, партнер-терракан! Я из тебя мороженое на палке сделаю! — Отличная разработка, — решил поддержать пришельца Леон. — Ты ведь ей стены красил? Классно! Раздадим местным — пусть обновят свои трущобы! — Ты не врубаешься, челкастый! — топнул лапой Ракета. — Я создаю орудия уничтожения, а не унижения! Но этот придурок Редфилд лезет ко мне с детскими заказами! — Унижение — именно то, что нам нужно, — удовлетворенно заметил Крис. — Давай, Ракета! Покажи наше новое страйкбольное оружие! — Было бы чем хвастаться, — нехотя отозвался пришелец. — Ладно, хвост с тобой! — он повернул винтовку, показывая Леону баллончик с краской, примотанный к рукоятке. — Зацени квантовый перекрашиватель, терракан! Он стреляет нелетальным лучом, превращая жидкость в свет и обратно. Подстреленной жертве мало не покажется! Хвоста лысого она отмоется от краски и позора! Редфилд улыбался так гордо, будто сам придумал данное чудо, находчиво объединив баллончик, изоленту, игрушку и несколько бутылок крепкого алкоголя, залитых внутрь (не внутрь перекрашивателя — прим. автора). А офигевший Леон брякнул: — То есть как… жидкость в свет? Это же антинаучно! Нет? Тут Леон наступил на больную мозоль Ракеты. Гость из космоса обычно сам называл барахло барахлом и ревниво отстаивал свое право на это. — Самый умный, да? — воскликнул задиристый енот. — Ты разбираешься в законах квантового преобразования сверхтекучей материи, сформулированных Лайтманом и Перламуттером? Нет? Тогда какого хвоста ты тут выёживаешься? — Эй! Не направляй на меня свою квантовую штуку! Крис, выручай! — Леон внезапно обнаружил, что его загнали в угол, и струхнул. — Зацени, как я его сделаю фиолетовым в крапинку! — завопил Ракета. — Не ссорьтесь, горячие детройтские парни! — Редфилд вспомнил о своих обязанностях командира и проворно выхватил перекрашиватель из лап Ракеты. — Оружие годное, испытаний мы провели достаточно… Наделаешь таких штук на всю команду? — Облезешь, партнер-терракан! — сердито ответил енот. — Хватит с тебя одного образца! Хочешь больше — давай ресурсы! Каждый день! — Мы работаем над этим, — миролюбиво сказал Крис, убирая пушку за спину. — Роль я уже выучил. С тебя доверчивые простофили! — перед уходом Ракета выдал еще одну реплику, которую Кеннеди не понял. — ОК! Шоу будет что надо, — Крис отозвался в такой же загадочной манере. Не прекращая бухтеть, пришелец вышел и направился в сторону своей мастерской. — Вот это я понимаю, — Крис нежно погладил оружие и покачал его, как новорожденного. — А то: «Работать не могу, не хочу, нет условий»… Главное — правильно поставить задачу! Кстати о задачах… Как там прихвостни Фишера? Развел их на откровенность? — Не идут на контакт. Категорически, — Леон развел руками. — Пидоры! — прибавил он для выразительности, скопировав гулкий голос Барри. — Да и хвост с ними! — неожиданно усмехнулся Редфилд. Похоже, он даже не заметил, что заимствует сленг инопланетного енота. — Не надо уже… ОН всё уладит! — А-а! — на лице Леона тоже появилась хитрая улыбка. — Ну если ОН… — Однозначно! Будут нам и бабки, и победа, и даже… Пока он перечислял, зазвонил телефон. Глянув на экран, Редфилд поднял брови: — Прикинь! Это твоя старая знакомая! Леон встрепенулся и хотел воскликнуть «Ада!», однако прикусил язык. — Ханниган помнишь? Из администрации президента? — поинтересовался Крис. — Такая очкастая и смугленькая? — Ага! Еще она тебя пинала за тупые комплименты! — хохотнул Редфилд. — И почему я ее номер до сих пор не удалил? На меня не похоже. Оба героя были заинтригованы. Ингрид Ханниган не обманула их ожиданий: — Алло! Мистер Редфилд? — она говорила заговорщическим тоном. — Вы сейчас свободны? Мне срочно нужно с вами поговорить. — Командир БСАА всегда рад помочь, — заявил Крис, подмигивая Леону. Тот с интересом прислушивался к телефонному диалогу. — Выкладывайте! — Речь идет о заговоре. И о тайне, которая изменит судьбу Америки. В общем… — после театральной паузы Ингрид выдала: — Я знаю, как покончить с Вескером! На зловещей секретной базе Вескера дела шли как обычно, а именно секретно и зловеще. Отдел по борьбе со здравоохранением занимался созданием новых смертельных вирусов, отдел по борьбе с образованием разрабатывал новые прогрессивные стандарты. Их утверждение возлагалось на отдел по борьбе с уровнем жизни, который находился отдельно, в здании Белого Дома, и курировал оба предыдущих (вы мне как-нибудь напомните, я в другой раз про него расскажу — прим. автора). А сейчас давайте перейдем к зловещему хозяину секретной базы, который стоял перед одним из своих подчиненных и молча слушал его восторженный доклад. — Господин, Вескер! — быстро тараторил восторженный подчинённый, активно жестикулируя. — Вы себе даже не представляете, что у нас для вас есть! Господин Вескер оставался безмолвным и даже каким-то отстранённым. — Помните, как вы жаловались на своевольного Грэхема, которого все время приходится шантажировать, чтобы он хоть что-нибудь делал?! Согласен, это очень утомительно и раздражает! Но мы нашли выход! Он громко хлопнул в ладоши, и в лабораторное помещение вошел мутировавший тираноподобный верзила, одетый в расползающуюся по швам униформу грузчика и катящий перед собой поддон с большой, в человеческий рост, криокапсулой. Выгрузив капсулу, он поставил ее вертикально и удалился. Взгляд Вескера стал на пару процентов менее отстраненным. Хотя он по-прежнему безмолвствовал. — Наследие «Амбреллы»! Помните, они там еще марионеточных президентов выращивать пытались, но безуспешно — из-за проблем низкого интеллекта? Так вот, нам с коллегами удалось доработать исходный проект! Та-да! Произнося «та-да», докладчик торжественно вытянул в направлении капсулы руку с пультом, нажав на нем большую красную кнопку. Дверь капсулы с шипением отъехала вбок, и спустя несколько секунд из облака холодного пара вышел некий субъект с внешностью, являющейся чем-то средним между полковником Харландом Сандерсом и Джефферсоном Дэвисом — возможным прообразом «дяди Сэма». Докладчик сиял. Вескер молчал. Субъект бессмысленно топтался на месте. Спустя минуту субъект нетвердой походкой подошел к Вескеру и протянул руку для приветственного рукопожатия… куда-то в сторону. Докладчик ахнул. Вескер молчал. Субъект увлеченно жал руку невидимке перед ним. — Ээээээ… ааааа… — растерянно мямлил докладчик. -… — молчал Вескер. Закончив с этикетом, субъект начал озираться по сторонам, затем спустя еще минуту нетвердой походкой пошёл к выходу. По пути он запнулся об поддон, пытаясь удержать равновесие, схватился за капсулу и, повиснув на ней, с грохотом обрушил ее на стеллаж с медицинским оборудованием. Тот рухнул на соседний стеллаж, тот на следующий, и вскоре по принципу домино обрушилась вся секция. Бились приборы, разлетались в стеклянное крошево и разбрызгивали свое содержимое пробирки и колбы. Вескер молчал. Когда грохот и звон в помещении, наконец, улегся, он повернулся к докладчику, уставившись на него ледяным взглядом. — Ну… ааа… — залепетал тот, — возможно, это последствия пребывания организма в криосне… Видите ли, сэр, я вообще-то не биолог… я из маркетингового отдела… Неизвестно, чем бы кончилась эта сцена, если бы в лабораторию не ввалились двое запыхавшихся и растрепанных сотрудников из «отдела прослушки». — Сэр! — завопил один, одновременно пытаясь отдышаться. — Мы только что записали звонок Ингрид Ханиган в БСАА! Идемте скорей — вам нужно слышать это лично! Бегло зыркнув напоследок на подавленного маркетолога, Альберт последовал за ними. Молча. — …Замечательно, что вы позвонили! — с воодушевлением говорил командир БСАА. — Если расскажете, как убить Вескера, мы будем очень признательны! — Мистер Редфилд, — Ингрид понизила голос, — не могли бы вы избегать таких слов? — В смысле? «Убить» или «Вескера»? — Крис решил немедленно внести ясность. — Обоих! Вы понятия не имеете, кто может слушать наши разговоры! — Э-эм… — Редфилд повернул голову и кинул взгляд на Леона. — С моей стороны тут только Кеннеди. Заместитель и соучредитель. Выставить его за дверь? — Он ваш зам? Тогда не стоит. И все же я прошу соблюдать осторожность, — настаивала Ханниган. — Избегать слов, которые приравниваются к госизмене. Давайте говорить не «убить Вескера», а «купить виски», — она все же нашла остроумное решение. Крис машинально кивнул, хотя собеседница его не видела, но поспешил уточнить: — А способ точно надежный? Мы купим его насмерть? Или Виски опять полежит-полежит и восстанет через недельку злой, как черт? Сбоку слышалось негромкое хрюканье — это давился от смеха бывший ментяра. — Я уверена в своей информации, — Ханниган держала себя в руках лучше и сохраняла серьезный тон. Она поведала Редфилду удивительную историю… Взяв под контроль Соединенные Штаты Америки, Вескер принялся ограничивать свободу слова, отправлять в закрытые хранилища предметы культуры, запрещать чересчур либеральные каналы (не потому что хотел или всерьез чего-то опасался, а потому что положение диктатора обязывает — прим. автора). Население в целом относилось с пониманием и старалось почаще хвалить мудрого лидера, который не дает спуску безответственным болтунам. Но была одна — если можно так выразиться — сфера современной культуры, на которую Верховный смотрел, как Ленин на буржуазию. Нелюбимым ребенком в Вескеровской Америке нежданно-негаданно почувствовала себя… игровая журналистика. Игрожур привлек к себе внимание не сразу, а через несколько месяцев после смены режима. Всё у него шло хорошо: игры «уходили на золото» (почти) в срок, статьи печатались, видеоролики снимались, журналы продавались нормально (хотя и не так бодро, как во времена дорогого Интернета). И вдруг — словно гром среди ясного неба — на отрасль градом посыпались несчастья. Сначала скончался главный редактор «Маниакального навигатора по стране лучших компьютерных игр Великого Дракона» — активный, энергичный и никогда не жаловавшийся на здоровье. Спустя какое-то время приказал долго жить его журнал. Опытные сотрудники, верившие, что не останутся без работы, столкнулись с банкротством и закрытием своего издательского дома. Выброшенные на улицу журналисты пытались остаться в профессии и найти новые пути общения с преданной аудиторией: заводили блоги, вели стримы, уходили на телевидение и делали небольшие рубрики в развлекательных передачах… Однако над ними словно висело проклятье: через два-три месяца они бросали работу, после чего вешались, спивались или (самое страшное!) уходили торговать игрушками для самых маленьких. Неведомое бедствие тем временем пожирало другие игровые издания. Кто-то разбирался с ними жестко, методично и без лишних рассусоливаний. Параллельно проснулись защитники общества от злых, гадких и вредоносных видеоигр. Раньше у них было принято выбирать одну, самую одиозную игру и пинать ее до посинения, требуя рейтинга пострашнее да штрафов побольше. Однако в последнее время они осуждали видеоигры, как явление, считая их не то пережитком варварской эпохи неполиткорректности и насилия, не то личным подарком от Дьявола человечеству. Больше всего страдали даже не производители игр, а именно журналисты. Никто не понимал, с чего началась эта необъявленная охота на ведьм. А там, где власти не желают давать внятных объяснений, образуется идеальный микроклимат для выращивания конспирологических теорий. Звездой Интернета полгода назад стал некий Джек Каршеринг, который хвастался, что состоит на госслужбе и имеет доступ к секретным документам. Именно он вбросил фантастическую теорию о том, что два (или три) года назад вышла Игра-которую-нельзя-называть. А также — хранить, продавать, скачивать, обозревать… Даже думать о ней нежелательно! Всё потому, что неведомый, но очень осведомленный враг режима зашифровал в игре единственный способ покончить с непобедимым Верховным Правителем. Джека-разоблачителя, конечно, быстро нашли и заставили признаться, что его история — выдумка от начала до конца. Но легенду о Запретной Игре уже подхватили и разнесли по сообществам любителей конспирологии. Как во всю эту историю влезла Ингрид Ханниган? Видеоигры она отродясь не делала, однако любила играть сама и желала попробовать себя на поприще журналистики. Работой в Белом доме и назойливыми домогательствами Грэхема бывшая секретарша была сыта по горло. Узнав, в какой срамной части тела пребывает затюканный американский игрожур, она не отступила. Напротив — любопытство гнало ее вперед, предлагая провести собственное независимое расследование. Общаясь со знающими людьми и находя разрозненные обрывки данных, Ханниган вычислила название Запретной Игры и даже заполучила ее пиратскую копию, связавшись со странным барыгой в плаще. Но у нынешних сотрудников Белого дома, из обоймы которых выпала Ингрид, начали появляться к ней вопросы. Сперва девушке намекали, что игрожурналистика — бесперспективное занятие в современной Америке. Но позднее стали приходить анонимные письма с угрозами… — …И поэтому, — заканчивала свой рассказ девушка, — мне позарез нужен герой, способный пойти против Системы… э-эм… Магазина. Другого такого ду… думающего человека в Америке не сыщешь! — быстро поправилась она. — Да это же про меня! — радостно подхватил Редфилд. — Я как раз такой! Затем он похвастался, не скрывая гордости: — Манал я Верховного Виски с его запретами! Доставал новенькие игры и рубился в них назло гаду! А потом писал на сайтах разгромные отзывы и требовал не обманывать потребителя, хотя качал всё бесплатно! — Вы — настоящий боец, мистер Редфилд! — восхитилась Ханниган. — Так доблестно сопротивляетесь преступным законам Магазина! От ее слов Редфилд распалялся все больше: — Да Виски мне всю жизнь портит! Самый ублюдский из всех суперзлобных напитков! Захватил страну, увел моего Неме… э-э… лучшего собутыльника и буквально заставляет себя пить! На самом деле это не Виски контролирует меня, а я его! Всех несогласных не купишь! Доиграется однажды: я созову друзей, пущу его по кругу и осушу до последней капли. А бутылку либо так выкину, либо на заднем дворе поставлю — вместо мишени! Уже не обращая внимания на гнусные смешки Кеннеди, командир зажал телефон плечом и взмахивал руками так, словно отбивал атаки целого ликеро-водочного завода. Потом он остановился перевести дыхание и догадался спросить: — Так… это… Чем вам помочь-то? — У меня частный дом в пригороде Колумбуса. И я не могу его покинуть. Давайте поступим так, мистер Редфилд: вы приедете и получите все засекреченные данные по делу Виски. Из рук в руки, так сказать. Не всю информацию можно доверить Интернету! — А-а! — понимающе кивнул Крис. — За вами установили слежку? Не высовываетесь? — При чем тут это? — ответ был неожиданным. — Вы не слышали о воронавирусе? — Каком-каком вирусе? — искренне охренел командир БСАА. — Вирусе, который передается от ворон человеку, — объясняла Ханниган. — На севере страны зафиксирована новая вспышка. В новостях разве не видели? Очень опасное заболевание. Поэтому я целую неделю сижу на самоизоляции, работаю удаленно и даже молочника к дому не подпускаю! Да-да! Так что я с вами не поеду, мистер Редфилд. Вручу данные на пороге, а потом сразу расстанемся. И не забудьте, пожалуйста, маску надеть! — А… Ну да… — почесал затылок Редфилд. — Карантин — это святое… если его установила не «Амбрелла»! Но как же Виски? Он вас не купит втихаря? — Зачем? — удивилась Ингрид. — Если информация утечет, затыкать мне рот будет поздно. Ему придется охотиться за вами и мешать вашему застолью! — Логично, наверное… — признал после паузы Крис. — Только… это… я к вам подъехать никак не смогу! Понимаете? Лидером БСАА стал, много забот навалилось. Экономика, обустройство, рекрутирование, производство, логистика, мать ее! Тружусь, как раб на галерах, уже две недели! А по ощущениям — минимум четыре! — Как же нам быть? — с тревогой спросила Ханниган. — Давайте я смазливого бездельника пришлю! — нашелся Крис. — То есть Кеннеди. — Леона? — Ингрид напряглась. — А он приставать и охмурять не будет? — Не — он уже другой человек. С женщинами завязал и подсел на мультики! — Крис только посмеивался, глядя на зверские гримасы подслушивающего Кеннеди. — Ладно. Только предупредите, чтобы к двери не совался. У меня ловушки стоят! Крис пообещал передать всё до последней мелочи. Записав адрес и необходимые инструкции, он улыбнулся кипящему от злости Леону: — Ну что, браток — засиделся без дела? Метнись в Огайо к своей бывшей! Ее саму можешь не брать — только данные. — Почему я? Почему к бывшей? Почему завязал? — Леон вывалил претензии скопом. — Потому что несправедливо получается. Я и босс, и герой, и мальчик на побегушках, и переговорщик, и утешитель не-енотов. Всё на мне, пока остальные бьют баклуши! — пожаловался Редфилд. — Кроме того, ты сам ныл, что тебя задвигают и геройствовать не дают! С ФБЦ облажался? Езжай тогда к Ханниган! Постарайся успеть до заката! — Так и быть — поеду, — проворчал Леон. — Пушки и бойцов брать? — Зачем? — не понял Крис. — Нож возьми, и хватит с тебя! — Вдруг драться придется? Ханниган спасать? — предположил Кеннеди. — От кого? Не смеши меня! — легкомысленно ответил Редфилд. — Ханниган не первый месяц под очкастого копает! И ничего — никто ее не «купил»! А сейчас, по-твоему, нас прослушают и сразу отправят зондеркоманду? Брось — так только в кино бывает! Альберт Вескер внимательно и сосредоточенно слушал запись звонка Ханниган. Лицо его было задумчивым. — Вы кому-нибудь уже давали послушать этот разговор? — спросил он наконец. — Нет, сэр, — растерянно ответили сотрудники. — Обсуждали его с кем-нибудь? — Нет, сэр, — растерянно ответили сотрудники. Причину их внезапного замешательства можно было понять: стоявший перед ними начальник лишь открывал рот, а звук доносился откуда-то снаружи, из-за неплотно прикрытой Вескером двери. — Очень хорошо, вы все правильно сделали, — с этой фразой в помещение вошел Джеймс Маркус. — Что?! Господин Вескер, что он здесь делает?! Ему же нельзя! — заорали сотрудники. — Изучаю примитивные формы жизни, — ответил Маркус, — теперь переходим к взятию образцов ДНК. Фигура Вескера при этих словах с хлюпаньем рассыпалась на множество черных пиявок, быстро устремившихся на работников прослушки. — Ааааа! Отцепитесь от меня! Отцепитесь от меня! — кричал один, безуспешно пытаясь стряхнуть обволакивающую его черную массу. — Я понял! Это не Вескер! — кричал второй, делая то же самое. Пиявочный анестетик подействовал довольно быстро. Обе жертвы перестали кричать и распластались на полу. Маркус повернулся к двери: — Уже все — можешь заходить. И почему ты такая слабонервная? В помещение осторожно прокралась Экселла Джионе. Она старалась не смотреть вниз. — Помни, Экселла — поступай так… — …Как они со мной. Доктор, — хрипло закончила Джионне. Она переборола себя и опустила-таки глаза на незадачливых работ… Нет — на прислужников проклятого «господина»! — Значит так, — начал отдавать распоряжения Маркус, — для начала приберись здесь. Потом зайди ко мне — я тебе выдам клон Вескера и написанное его почерком распоряжение начальнику спецслужбы. Надо будет установить круглосуточное наблюдение за этой Ханниган. На задание отправится Тиран ТМ-2 «Тихушник». И напирай на особую конфиденциальность. — Доктор Маркус, — робко спросила Экселла, — а мы настоящему Вескеру не попадемся? — Не должны. Он сейчас на полевых испытаниях и даже не в городе. Разумеется, на базе об этом ничего не знают, потому что он никому не сообщил. Ах, Альберт, Альберт — не доведет твоя скрытность до добра. Нужно больше доверять людям. Последние слова Маркус произносил, уже скрывшись за дверью. Экселла тяжело вздохнула и принялась за работу.