Злая обитель, эпизод четвертый. Пробуждение БСАА

…где-то на зловещей секретной базе Вескера… Закатное солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. Отдаленный городской шум смешивался с более близким шелестом кленов и стрекотанием цикад, успокаивая и убаюкивая. Один за другим начинали загораться фонари. Всей этой красоты не видели и не слышали Джейк и Шерри, находившиеся в помещении боевых тестов образцов биологического оружия. Джейк лениво развалился в кресле ВИП-ложи, раскинув руки в стороны так, чтобы локти лежали на спинках соседних кресел. Шерри уютно устроилась на его коленях, держа на своих бумажное ведерко с попкорном. Вокруг них расположилась толпа разномастных офисных менеджеров зловещей организации, занимающих в ней различные должности: от не слишком полезных до бесполезных полностью. Под потолком, в центре вспыхнули прожекторы, освещая расположенную под ними большую металлическую клетку с толстыми стенами и стальными тросами вместо обычной проволочной сетки. В ринге, окруженном «сеткой», напротив друг друга стояли два человекообразных гиганта. Стоящий рядом с клеткой конферансье поймал рукой спустившийся с потолка на шнуре микрофон и протяжно завопил: — Да-амы-ы-ы и господа-а-а-а! Добро-о-о-о пожаловать на арену-у-у-у-у! Давайте поприветствуем гладиаторов! В одном углу, который не синий и не красный — настоящий ветеран! Основа основ тираностроения! Вы знаете его, вы любите его… Тира-а-а-ан Т-103! Ми-и-исте-е-е-е-ер И-и-и-и-и-и-и-кс! Офисные менеджеры выдали протяжный восторженный рев. Некоторые понадевали на руки больших размеров насадки, изображающие белую перчатку со скрещенными указательным и средним пальцами, и принялись ими размахивать. Шерри запустила пальцы в попкорн, выудив горсть, и аккуратно высыпала в рот Джейку. — В друго-о-о-ом углу, тоже без какой-либо расцветки — мятежный бунтарь! Беглец, вернувшийся в родные пенаты! Неблагодарный сын, восставший против заботливого отца, паршивая овца, портящая все стадо, предатель, ренегат и недобитый оппозиционер… Не-е-е-е-е-еме-е-е-е-е-ез-и-и-и-и-и-ис! Офисные менеджеры выдали второй протяжный восторженный рев. Некоторые понадевали на руки больших размеров насадки, изображающие фиолетовые щупальца, и принялись ими размахивать. Шерри запустила пальцы в попкорн, выудив горсть, и посмотрела на Джейка — тот еще жевал. Шерри закинула горсть себе в рот и сосредоточила внимание на арене. Бой начался. С гулким топотом Т-103 быстро подошел к Немезису и обрушил на него пудовый правый кулак по широкой дуге. Удар было видно, что называется, за километр, но растерявший всю форму за время беспечной жизни с Крисом Немезис не успел вовремя среагировать и поймал его лицом. Его мотнуло вправо, прямо под зеркально-симметричный левый тиранский удар. Т-103 сгреб «поплывшего» Немезиса в охапку и с разбега приложил его спиной об ограждение клетки. С глухим рыком Немезис сполз на пол арены. Его сознание все еще расплывалось от ударов, когда он неожиданно сам для себя перекатился в сторону. Занесенный над ним тяжелый ботинок врага шумно впечатался в пол. Немезис приподнялся на одно колено и, не тратя времени на дальнейший подъем, резко бросился на Тирана, проведя на нем рестлерский «гарпун». Затуманенное сознание Немезиса дало волю дремавшим в нем боевым рефлексам, которые начинали сейчас просыпаться. Неожиданная атака застала Тирана врасплох и, потеряв равновесие, он громко брякнулся на спину. Немезис издал оглушительный боевой рев, подняв руки, разведенные в стороны. Толпа восторженно взвыла. Джейк и Шерри увлеченно хрустели попкорном. — Это не просто бой, это настоящая феерия! — с чувством прокричал комментатор, сжимая микрофон. Тем временем грузный Тиран медленно встал на ноги. Уставившись на Немезиса пустым, безэмоциональным взглядом, он снова подошел к нему и широко размахнулся. Бывший наготове Немезис прыгнул вперед и, поворачиваясь корпусом, всадил «дроп кик» в тиранскую грудную клетку. Т-103 отлетел на ограждение, отпружинившее его обратно. Рывком вскочивший на ноги Немезис присел, поймал падающего ему на плечи Тирана и, разогнувшись, выполнил «вертикальный суплекс», с грохотом обрушив того на пол арены. Толпа неистовствовала (если вы сейчас смогли прочитать это слово без запинки — похвально). Немезис грозно ревел, расхаживая по клетке и вскидывая руки вверх и в стороны. — Шоб я всрался! — кричал комментатор, сжимая микрофон. Посчитавший, что дал своему оппоненту достаточно времени оклематься, Немезис подошел к тому, наклонился и, ухватив за лацканы плаща, рванул на себя, поднимая. Полуприкрытые глаза Тирана смотрели куда-то вдаль, сквозь своего врага. — Стаааарррррссс! — угрожающе зашипел Немезис ему в лицо. Бессмысленный взгляд Тирана неожиданно сфокусировался, глаза открылись полностью. Отведя голову назад, он нанес врагу быстрый и сильный удар лоб в лоб. На доли секунды свет померк перед Немезисом, он разжал хватку и, рыча, отшатнулся. Вслепую он все же рефлекторно прикрылся плечом, и поэтому незамедлительно последовавший за первой атакой тиранский хук был хоть и увесистым, но не разрушительным, как в первый раз. Начало второго удара Немезис уже прекрасно видел и, поднырнув под него, сгреб Т-103 в охапку, с разбега приложив его спиной об ограждение клетки. Воздух с шумом вырвался из грудной клетки Тирана. Немезис ухватился за пояс тиранского плаща, согнул колени и наклонился вперед, рассчитывая провести еще один «суплекс». Однако раньше, чем он успел это сделать, Т-103 сцепил руки в замок и резко обрушил их на согнутую спину противника. Рухнувший на пол Немезис еще не успел полностью прийти в себя, как обнаружил, что теперь сжимает ноги Тирана на уровне голеней. Он быстро поднялся, не разжимая хватки — потерявший равновесие оппонент неуклюже свалился назад. Немезис перехватил тиранские голени поудобней и начал крутиться на месте, вращая перед собой беспомощную жертву. Раскрутившись, он разжал хватку, и Тиран, пролетев через всю арену, с грохотом свалился под «сетку». В одно мгновение оказавшийся рядом Немезис запрыгнул на самый верх ограждения, откуда, развернувшись в падении плашмя, провел на своем противнике сокрушающий «элбоу дроп». — Етить твою налево! — орал комментатор, сжимая микрофон. Публика неистовств… но потом вдруг резко замолчала. Побледневший комментатор выронил микрофон, повисший на шнуре. На арене стоял Альберт Вескер без очков, буравящий собравшихся ярко-красным взглядом. — Ну и что это вы тут устроили?! Больше заняться нечем?! — спросил Альберт. Толпу менеджеров, включая комментатора, как ветром сдуло. В опустевшем зале сидели Джейк и Шерри, порознь, каждый в своем кресле. Первый держал в руках планшет и сосредоточенно печатал на нем важную информацию, вторая копошилась в бумажных отчетах. Ведерка с попкорном нигде не было видно. — Та-а-а-ак, — медленно произнес Вескер, подходя к Немезису. Неожиданно он рванулся вперед и нанес монстру молниеносный удар кулаком в корпус. Немезис отлетел, грохнувшись прямо на поверженного Тирана Т-103. Понаблюдав немного за его безуспешными попытками подняться, Альберт повернулся в сторону Джейка и Шерри. — Теперь вы… сладкая парочка. Он почти мгновенно взбежал по ограждению, перемахнув через него и приземлившись перед ВИП-ложей. — Ой, и вы здесь? — затараторила Шерри. — А мы как раз закончили проведение боевых тестов. Боевая эффективность подопытного против Тирана предыдущей модели составила, хммм, сорок шесть процентов. Низковато, конечно, но мы над этим поработаем… — Да какое мне дело до его эффективности? — раздраженно оборвал поток ее красноречия Вескер. Джейк натянуто улыбался. — Вы же сами все видели! — распалялся Вескер. — Этот кретин дерется, как шоу-звезда! Вы его еще в цветные лосины нарядите! Мне нужен зверь, понятно?! Зверь! Поорав еще немного, Альберт посмотрел на часы. — Все, я — спать. Кто меня побеспокоит — на того полыхну огнем! …где-то на замусоренных улицах Детройта… Джош Стоун гордо шагал по замусоренным улицам Детройта, выпрямив спину и задрав нос повыше. Еще бы — такой важный выдался день! Возможно самый важный день в его, отныне новой жизни! Ведь именно сегодня он получил зарплату — официальную, впервые за всю свою жизнь! Наконец-то сам командир Редфилд заметил его заслуги! А это значит, что Джоша в будущем ждет рост по службе и еще большее жалование! И тогда он заживет, как те самые люди, на которых Стоун хотел быть похож с самого детства. С самого детства чернокожий Джош ощущал, что является не тем, кем родился. Он всегда хотел быть белым человеком, жить, как белые, одеваться, как белые, иметь все привилегии белых. Он не мог, в отличие от своих многочисленных братьев, торговать травкой в переулках. Не важно красная она, синяя или даже самая ходовая — зеленая. Ему претило «лутать» по ночам магазины. И в особенности Джош не переваривал гангста-рэп. Будто бы он родился в чужом теле. Но отныне это все его больше не волнует. Сегодня началась новая, настоящая жизнь! Свое первое в жизни жалование надо и потратить на что-то особенное, и поэтому Джош посетил спортивный магазин. И был это не прокуренный уличный ларек, а самый настоящий брендовый магазин, где он купил себе самую настоящую (!) брендовую (!) баскетбольную форму. Никто из его братьев или друзей из гетто не мог себе такой позволить! И даже еще денег после этого осталось — вот как сильно оценил заслуги Стоуна командир Редфилд. Как раз хватило на то, чтобы купить себе большое ведро острых куриных ножек. Неся все это добро в руках, Джош гордо вышагивал по улице, и сильнее его улыбки в этот день сияли только луна и звезды в ясном ночном небе. Желая побыстрее добраться до базы и похвастаться перед коллегами, Стоун решил сократить дорогу и свернул в переулок. Строя великие планы на будущее, Джош слишком поздно заметил появление в конце переулка здоровенного амбала в зеленом пальто и в шляпе, на которой белой краской была криво намалевана буква «Л». Амбал был настолько широк, что почти полностью перекрывал своей тушей узкий выход из переулка. Заметил его Джош, лишь оказавшись в считанных метрах от бледного, насколько мог разглядеть, незнакомца. — Э-э-э-э… мистер? — вся гордость и радость Стоуна мигом испарилась. Глядя на непоколебимого, как скала, здоровяка, он съежился и едва не выронил свои покупки на грязный асфальт. — Вы можете пропустить меня? Ну пожа-а-а-а-алуйста, мне очень надо. Но амбал оставался все так же статен и непоколебим. Ничего не сказав, он лишь слегка склонился в сторону Джоша и запустил руку под пальто, что-то ища во внутреннем кармане. «Ну все, капец мне! Сейчас все отберут!» — воспитанный законами гетто Джош уже догадался, к чему идет дело, но просто так отдавать свое добро, а может, даже и жизнь, не собирался. Пусть сначала поборются за право отнять все это у него! И поэтому Джош, как и любой высококвалифицированный военный, даже не колебался в своем решении героически броситься наутек, огласив округу тактическим визгами и призывами о помощи. Как и любой достаточно взрослый негр, бегать Стоун умел очень хорошо и уже в первые секунды существенно оторвался от амбала, который, похоже, и не сообразил, что произошло. Однако когда спасительный выход из переулка был совсем-совсем рядом, в нем появился второй амбал — почти такой же, как первый. Разве что на его шляпе красовалась другая буква — «Г». Резко затормозив, Джош оглянулся назад. Первый здоровяк с неожиданной для своих пропорций проворностью уже нагонял Стоуна, «Похоже, теперь точно кранты мне», — чернокожий беглец растерянно перебирал в голове планы по спасению. Ладно уже — все добро отберут, пусть хоть не бьют. — Звините, сир, — остановился перед Джошем «Л», и снова полез во внутренний карман. «Ну точно, сейчас ствол достанет, или заточку!» — промелькнула в голове негра мысль, от которой он даже не заметил, как уронил свое ведро, и из него высыпались еще теплые куриные ножки. — У нас есть писулька. Можыте чиркнуть? — «Л» достал из-под пальто планшет с бумажным листом и показал его Джошу. — Э-э-э-э-э-э, что? — ничего не понимающий Стоун пялился на планшет вытаращенными глазами. — Слушай, юдишка! Чиркни писульку! Ты понял?! — угрожающе склонился над негром «Г». — Гарри, — поморщился первый амбал, — сколька тебе талдычить — не ори на юдишек! Юдишки хрупкия и трусливыя, с ними надо делкат… делинкт… ну ты понял, Гарри! — Дык, Ларри, — ответил первому второй, — если юдишки хрупкия, то пащему с ними дружить? Можна же их пастукать как… как… — амбал задумался, подбирая сравнение. Это дело настолько увлекло его, что он забыл и о петиции на планшете, и о перепуганном негре внизу. — Сир, — не забыл про Стоуна первый амбал, вновь протягивая ему петицию, — чиркните здеся. Мы, Тираны «Амбрэллы», собираем писульки, шоб мирно жить с юдишками. Каждый Тиран сильнай и хитруй, гаразда сильнее и вумнее юдишек! Но мало нас, и вас всех пастукать не получится. Дык мы… мы, э-э-э-э-э… долга чесали тыкву, шоб пришла вумная мысль. И варбосс придумал вумную мысль: мы должны быть, как юдишки. А юдишки любют всякие писульки, шоб чего не забыть. И патаму варбосс сказал собирать подписи. Чиркните здеся, прашу! Одеревеневшими пальцами взяв ручку и планшет, Джош все же смог изобразить некое отдаленное подобие своей подписи. Дрожащими руками он вернул планшет владельцу. — Премнога бла-го-да-рен, сир, — расплылся в жуткой улыбке «Л» — то ли в знак дружбы, то ли просто крайне довольный собой за то, что смог выговорить сложное слово. — Слушай, юдишка. Не взыщи, — сконфуженно пробурчал «Г», — тижолый день. На вот. Он бережно взял дрожащую руку Джоша и, перевернув ее ладонью вверх, аккуратно высыпал на нее горсть больших — очевидно, тиранских — зубов. …Амбалы удалялись по узкому для них переулку, бурча под нос что-то про величие тиранской нации и умные мысли их предводителя, а Джош все стоял, зажав в потном кулаке горсть тиранских зубов, и думал о вечном. …где-то… в Детройте… по идее… Вескер ни разу в жизни не чувствовал себя таким ошарашенным, подавленным и… как же такую дичь сформулировать… чужим на этом празднике жизни. Он невесть как очутился на удивительно прибранной улице, покрытой брусчаткой. Белобрысый злодей в жизни не признал бы загаженный неграми Детройт, если бы к нему внезапно не вышел Крис Редфилд. Но и его было сложно узнать! В представлении Вескера Крису подобает ходить в одних и тем же темных штанах и нестиранной годами зеленой маечке — как всем иностранным прихлебателям США, которые получают миллиарды долларов финансовой помощи и, уплетая ее за обе щеки, жалуются на нищету. Но это был какой-то неправильный Крис! Он располнел, полысел, будто бы стал пониже ростом и облачился в хороший серый костюм, застегнутый на все пуговицы. А уж какие дикие и невозможные вещи Крис говорил своим нахальным ртом! — Дорогой мой, — втолковывал он Вескеру, придерживая его за локоть и глядя с жалостью, как на дурачка, — кто вас просит драться с БСАА? — Как кто? Весь город втайне мечтает об этом, — произнес оторопевший Альберт. — Я же Верховный Правитель! — Лучшие люди города мечтают, чтобы вы убрались! — Крис перешел на резкий тон. — Я никого не вижу. — Первый сержант! — крикнул Редфилд. Безмолвно стоящие у бетонного забора фигуры в черных плащах и начищенных касках встрепенулись, и одна из них подбежала к командиру БСАА. Альберт едва узнал Леона. — Жить хочешь? — жестко спросил подчиненного Редфилд. — Так точно. Мечтаю, Ваше Превосходительство, — бывший ментяра отдал честь. — Правитель не видит людей! — Ожидают со вчерашнего вечера за углом, — отрапортовал Леон. — Прошу! — Крис повел Альберта за угол, а тот покорно тащился за ним. Вескер обязан был ответить на эти нападки достойно и с убийственной иронией, как подобает интеллектуальному злодею, вынужденному общаться с тупым быдланом. Никогда он не лез за словом в карман… однако сейчас беспомощно разевал рот, как вытащенная из воды рыба. Его потрясла речь заклятого врага. Речь прирожденного чиновника: невразумительная, насквозь лживая и обезоруживающая мыслящих людей. Мужчины поравнялись с ограждением вдоль тротуара, из-за которого на белых господ жадно таращилось (относительно) коренное население Детройта. Проходя около решетки по пояс и глядя на прижатых к стене людей, Альберт ощущал себя в зоопарке. То ли негры слишком часто и болезненно обнимали вождя из БСАА, то ли инстинктивно охотились за бумажниками, часами и айфонами богато одетых чужаков. — Вот… Все смотрят и осуждают вас. Ну что, — Редфилд выбрал самую пышнотелую негритянку и обратился к ней, — осуждаешь?! Неясно, какие у героя критерии отбора, но он спрашивал именно ту женщину, которая не таращилась. Скорее, смотрела исподлобья, сердясь на кого-то из мужчин. — О-о! Это… У-у! — непонятно, но веско объяснил Крис Альберту. Выставив перед собой ладонь, словно бы успокаивая угрюмую негритянку, он отправился на поиски следующего недовольного. — Да вы любого спросите! Где любой? Вот он. Теперь Редфилд выбрал горожанина с туповатым выражением лица. Тот был похож на Грэхема, внезапно ставшего смуглым афродетройтцем. — Не хотелось бы вам, чтобы Вескер уехал? — А то как же! Это уж само собой, да! В прошлом году мы, знаешь, ого-го… Мы ж сами с усами! «Любой» разошелся, активно жестикулируя и с пулеметной скоростью выдавая нелепые, но идеологические верные восклицания. Наслушавшись, Крис жестом прервал его. — Во-о-от! Все в один голос. Все! А вы?! Вопрос героического диктатора привел злодейского диктатора в чувство, напомнив, что он не терпила и обязан ответить гордо… жестко… хоть как-то. — А я не уеду! — прозвучало, к сожалению, не так жестко, как хотелось. — Не подчинитесь воле народа? — Это не народ, — заспорил Альберт, указывая на замолчавшего «афро-Грэхема». — Это не народ? Это хуже народа. Это лучшие люди города! — выдал оскорбленный Редфилд. Он повернулся спиной к суперзлодею и пошел вдоль людских рядов. — Как один. Сами приехали — сами хотят с вами попрощаться! Поговорите с каждым — они ждут! Проследив за взглядом командира БСАА, Вескер побрел вдоль решетки и, к своему ужасу, понял, что город дальше кончается, а толпа негров — нет. Бесконечная очередь змеилась на пустыре и уходила вдаль, за горизонт, насчитывая сотни человек! Однако казалось, что ширнармассы видят его за километр, глаз не сводят и осуждают, обвиняют, требуют уехать… В идеале — вообще убраться из страны и сгинуть где-то в черной Африке. …Когда давление грамотно заряженного народа стало чудовищным и нестерпимым, Вескер не выдержал и подпрыгнул в своей кровати. Спросонья он метнул подушку туда, где находился Крис, и чудом не разбил стоящую на пьедестале хрустальную ливерную колбасу — весьма безвкусный подарок немецкого канцлера на день рождения. Следующие тридцать секунд Альберт лежал на спине, тяжело дыша и таращась на люстру. Глаза у него были краснее обычного: и от мутации, и от недосыпа. Суперзлодей убеждал себя, что все позади. Нет ни просроченного супергероя Криса, ни подкупленных негров, ни угрозы вечному благополучию Верховного Правителя. Просто сон… — Нет, авторы — меня не проведешь! — завопил очкастый хмырь. Он отбросил одеяло и соскочил на пол, низко опустив голову, будто хотел боднуть и пробить четвертую стену. — Это ужасное произведение, написанное садистами, насмешниками и сумасбродами! Тут все может быть по приколу, но может — и всерьез! Взбудораженный «вещим сном», Альберт пулей вылетел из комнаты, надев только солнцезащитные очки (под давлением врачей он все-таки приучился снимать их на время сна — прим. автора). Ему хотелось незамедлительно что-то предпринять… но так, чтобы самому ничего не делать. Большие боссы не видят в этом противоречия, ведь всегда могут напрячь ленивых прислужников. …где-то… наяву… Слышали ли вы историю про слепого мужчину, который зашел в ресторан и заказал мясо альбатроса? Поужинав, он вышел из ресторана, достал пистолет и выстрелил себе в голову. Почему же слепой пошел на такой радикальный, импульсивный и осуждаемый Роскомнадзором шаг? Потому что побывал на необитаемом острове, НЕ узнал вкус альбатроса, предложенного товарищем, и просек, что его втихаря кормили человечиной. Если ты скажешь, уважаемый читатель, что это какая-то нереалистичная ахинея, полная натяжек, значит, ты — зануда (прикиньте, юнцы — у вашего любимого словечка «душнила» существует нормальный синоним — прим. нисколько не важничающего автора). Если грустно кивнешь и заявишь: «Да, у меня была такая же ситуация», значит, прожил увлекательную, но страшную жизнь. А если понял, что это классическая история-загадка, значит, играл в данетки и примерно представляешь, о чем будет следующий эпизод… …После внеочередной вздрючки от босса у Джейка с Шерри возникло желание поработать. К счастью, они умели бить баклуши еще профессиональнее, чем морды, и не стали торопиться. Сели, посидели, сделали дыхательные упражнения, и желание прошло. Однако молодым людям все равно надо было чем-то заняться. Хотя бы потому, что ничего не делающие и ни о чем не думающие персонажи растягивают повествование и со временем начинают бесить читателей. Сладкая парочка уже посмотрела бои Тиранов и пожелала какой-то более интеллектуальной забавы. Данетки подходили идеально. Часа полтора спустя в уютной закрытой комнатке с распахнутым окном собрались четверо: Джейк, Шерри, Ирвинг и (последний, но не по значению) кальян. Кальяном в основном наслаждались парень с девушкой, улыбаясь друг другу каждый раз, когда передавали шланг из рук в руки, а Рикардо назначили ведущим и запретили «щекотать себе восприятие», как выразился сын Вескера. В чаше потрескивала первоклассная смесь листьев «Plan-54, Cannabis», смешанная с патокой (никаких красителей и консервантов — все на сто процентов натуральное — прим. автора). Душистый дым не столько стимулировал умственную активность, сколько разгонял фантазию. А в данетках это бывает ой как полезно. Стоя перед оттягивающимися игроками, Ирвинг перебирал сделанные на скорую руку карточки с вопросами. Шерри с Джейком пока щелкали его загадки, как орешки — возможно, благодаря растительному «допингу». Надо было выбрать что-то похитрее. — Попрошу внимания, — Рикардо постучал по столу, отвлекая парня от рассказывания сальных анекдотов своей подружке. — Итак, слушайте… «В жерле вулкана обнаружили обезглавленный труп человека, покрытый остатками черных щупалец. Что произошло?» Биркин закашлялась. Но не из-за кальяна или отвратности описанной картины. — Ну ты загнул, — выдала она, отдышавшись. — Как можно что-то найти в жерле вулкана? Это же адская печка, где все сгорает! Биотеррорист поморщился: — Это голливудский вулкан. Ну или сказочный — как больше нравится. Там нельзя мочить ноги в лаве, но можно свободно дышать и прыгать по каменным островкам. И вообще — не забывайте о правилах! — повысил он голос. — Я принимаю только те вопросы, на которые могу ответить «да», «нет» или «не имеет значения». Ход переходит к Джейку! Вескер-младший хорошенько затянулся, гыгыкнул и предположил: — Пришелец с далекой звезды хотел искупаться в лаве? — Чё? — Ирвинг обалдел, но быстро спохватился: — В смысле нет. — Покойник уронил в жерло кольцо и прыгнул доставать? — спросила Шерри. — Нет. — Это было обалденно крутое жертвоприношение богу огня? — Или магмовый монстр откусил человеку голову и притащил в свое логово? — Или чувак неправильно понял, что такое «горячий источник»? — Нет, нет и снова нет! Не перебивайте друг друга! — крикнул Ирвинг, после чего потребовал невозможного: — Соберитесь и мыслите рационально! Похихикав, парень с девушкой начали задавать наводящие вопросы по очереди: — Человек хотел обгореть и избавиться от щупалец? — Нет. — У щупалец есть воля, и они заставили человека прийти к вулкану? — Нет. — Это был несчастный случай? — наконец, Шерри перешла к правильным вопросам, сужая круг догадок. — Н-нет. — Значит, крутое убийство? — Да. — Убийца был один? — Нет. — Убийцы силой доставили человека к вулкану? — Нет. — Он сам просил, чтобы его там убили? — Нет. — У человека в кратере была тайная злодейская база? — почесал затылок Джейк. — Нет. — Стоп, — девушка заподозрила подвох. — При чем тут тогда отрубленная голова? — Необязательно отрубленная. В загадке не уточнялось, — поправил ее сын Вескера. — «Да», «нет» или «не имеет значения»! — громко напомнил варианты вредный ведущий. — Неужели трудно запомнить пару простых правил? Шерри, давай ты! — Орудием… Инструментом… — запутавшись в формулировках, девушка спросила прямо: — Этого человека убили с помощью лавы? — М-м-м… — Рикардо помедлил с ответом. — Скорее, нет, чем да. — Человека убили попаданием из ракетницы? — вдруг выпалил Джейк. — Да… После этого слова воцарилось молчание. Отложив шланг кальяна, напарники переглянулись, а затем с подозрением уставились на ведущего. — Ирвинг, — медленно произнесла Биркин, — ты правда хочешь сказать, что некие убийцы круто убили человека, покрытого черными щупальцами, в вулкане, попав в него из ракетницы и оторвав голову? — Ты сам что-то не то куришь, — заключил Джейк. — Дай карточку — я проверю ответ. Побледневший Рикардо зачем-то сделал шаг назад и попытался убрать отгадку за пазуху. Но тут все трое застыли, услышав грозные шаги за стенкой и отчаянную брань очкастого диктатора. Дверь он сорвал с петель щелчком пальцев и, похоже, не заметил, что она была закрыта. Джейк с Шерри поскорее затолкали кальян под стол, чуть не опрокинув его и не раскидав горячие угли по паркету. А Ирвинг повел себя еще более неадекватно. Испуганно икнув, он принялся пихать в рот карточки с загадками. Жевать и глотать их было тяжело — наверное, стоило все-таки использовать бумагу, а не гофрокартон. — А-а, засранцы! — Вескер начал возмущаться с порога. — Я на ногах — они ничего не делают! Я сплю — они тоже бездельничают! Вы вообще работать будете, дармоеды? Присмотревшись к сердито орущему боссу, Джейк и Шерри растянули свои глуповатые улыбки просто до неприличия. Напарники стали напоминать чиновников Госдепа, когда им докладывают, что очередную нефтеносную страну Ближнего Востока научили демократии, умыв в процессе кровью. Поскольку суперзлодей только выпрыгнул из-под одеяла, на нем была специальная президентская пижама, украшенная рисунками смеющихся авиабомб. Вескер лично конфисковал ее у обливающегося слезами Грэхема, не зная, как бы еще унизить ничтожного червя. К тому же пижама была непростой: передавалась из поколения в поколения, как реликвия, помнила еще Франклина Рузвельта и магическим образом подстраивала размеры под нового гаранта американской демократии. К сожалению, Технологии Предков не удалось сохранить из-за Безалаберности Потомков. К еще большему сожалению, пижаму забыли заговорить от ветхости и моли, поэтому задницы хозяев Белого дома протерли в ней множество дырок. А слуги Вескера забыли их (дырки, а не задницы) заштопать. — Что смешного, бездельники? — тыкавший пальцем в Ирвинга и стоящий к молодым лоботрясам спиной Альберт стремительно развернулся. Тут уже захрипел Рикардо, борясь со смехом и рискуя подавиться насмерть. — Просто рады видеть тебя таким бодрым, бать! — брякнул Джейк, демонстративно вытягиваясь по стойке смирно. — Какие будут указания? — Крис вконец оборзел! Терроризирует даже во сне! Хочу его крови! — разорался Вескер. — Куда ты опять собрался? — он резко дернул за воротник уходящего парня. — Ну дык… За кровью. Разрешите выполнять? — отозвался Вескер-младший. — Стой, бестолочь! Команда «ДШК» отправится в Арканзас! Рано утром! И там вы уделаете БСАА по-настоящему, а не как в Арклее! Шерри бормотала, что места, начинающиеся на «Арк», приносят их команде одни несчастья, но умолкла, когда очкастый повернул голову, и ответила преданным взглядом. — А ты, кретин… — Вескер вновь посмотрел на Ирвинга. Картон во рту мешал Рикардо икнуть, поэтому он панически пукнул. На перекошенном лице отчетливо читалось, как ему неохота посещать еще одно место, начинающееся на «Арк», и связываться с Крисом, подвергая свою никчемную жизнь опасности. — …Сиди дома и следи за Тиранами, — махнул на него рукой Вескер. — Так от тебя вреда меньше. …где-то в чайна-тауне… Бывший коп Леон Кеннеди отправлялся в китайский квартал с простыми, стереотипными планами: купить новые дешевые кроссовки, продегустировать сомнительные экзотические харчи, поржать над дебильным акцентом азиатских мигрантов и многозначительно спросить, как у них с разрешением на работу и санитарной книжкой… Он не ждал нападения и не брал оружия, но, свернув в переулок, вдруг затылком почувствовал, что за ним наблюдают. Шпана любой национальности давно не вызывала у него интереса и тревоги — их удавалось разгонять парой смачных ударов и теплых напутствий. Но когда Леон размял плечи, повернулся и приготовился объяснить узкоглазым хулиганам, куда они могут запихнуть дешевые нунчаки и пустые угрозы, у него волосы поднялись дыбом. Кравшаяся за белобрысым старая повозка, из днища которой торчали лапы каких-то животных, поспешно присела и втянула лишние конечности. Послышалась жуткая какофония из повизгивания, мурлыкания, клекота и даунского смеха. Убедившись, что ошеломленный Леон не убежит и не швырнет внутрь гранату, набившиеся в повозку существа отдернули занавески и полезли знакомиться. Самым мягким определением для этих созданий было бы «звериная фантастическая четверка». Но вариант «фантастические гребаные твари» все-таки точнее и ближе к истине! Представьте, что осла, кошку, пса и петуха поставили на задние планы, подогнали под габариты взрослого человека… а потом выпотрошили, вручили близорукому таксидермисту и оживили получившиеся «шедевры» лошадиной дозой Т-вируса. Кеннеди представил именно это, а потом уверенно заключил, что в жизни не видел более уродливых и отталкивающих монстров. Леон не сомневался, что наткнулся на опасных чудовищ. Он прекрасно знал, что беспечные весельчаки, которые лезут к тварям со словами: «Отличный костюм монстра, братан!», умирают первыми — даже раньше тех, кто не способен выстрелить в зомбированного родственника. В то, что это просто ряженые китайцы отмечают праздник своих священных животных, бывший коп не верил. Петух, собака и кот — еще так-сяк, но ослам в их стране никто не поклоняется. — Вы кто такие? — крикнул Леон, оглядываясь в поисках мощного оружия, случайно выкинутого в мусорку. Он тянул время и был обескуражен вдвойне, когда получил ответ. — Мы квадроциклы… кандибоберы… то есть бременские музыканты! — протянули нечеловеческими голосами страшилища. — И у нас нет яркого лидера, — пожаловался Осел, таращась стеклянными глазами. Двумя предложениями животные сразили Леона наповал. Узнав, что повстречал не обычных мутантов, а говорящих и совершенно безумных, он на какое-то время выпал из действительности, не понимая, в каком мире очутился, и как вернуться в привычный. Он стоял и молчал, бременские музыканты тоже застыли, как истуканы. Казалось, что пространство сейчас жутким образом побелеет, и перед Леоном выскочат два варианта развития событий: драпать или вступать в битву с боссами. Однако заминку вызвало не это. — Р-рав! — Пес тряхнул ушами и шумно втянул слюни. — У нас нет больше текста. — Ко-ко! Автор, ты там совсем ку-ку? — возмущенно захлопал крыльями Петух. — Чем фильм смотрел? — Ничем, мля! Не собираюсь я эту парашу смотреть! — обрушился на них голос из небесных чертогов. Устрашенный Леон поймал себя на мысли, что никогда не слышал такого гнева и отвращения в словах демиурга. — Я после трейлера полгода ходил к психологу! Всё — в жопу ваш постмодерн! — Мяу! А нам что делать? — недоумевала Кошка, на морде которой застыла страдальчески-дебильная гримаса. — Между собой как-нибудь порешайте! Без меня! Я пошел нормальный мультфильм пересматривать! — автор твердо и непреклонно отказывался лезть в это дерьмо. Леон завидовал ему черной завистью, потому что не мог так легко отмазаться. Крик стремной птицы: «Поди сюда, белобрысый — будешь нашим новым петушком!» прозвучал, как стартовый выстрел перед началом забега. Кеннеди будто бы сам обрел нечеловеческие возможности: вспорхнул на пожарную лестницу, как петух; вскарабкался по стене, как кошка; топал по крыше, как подкованный осел; и в процессе подвывал, как Скуби-Ду. Очутившись на другой улице, он, словно на крыльях, метнулся к ничейному байку (то есть хозяин, скорее всего, был, но вряд ли нуждался в железном коне так же остро, как бывший коп). Повернув ключ, оставленный в замке зажигания, Леон завел двигатель, нажал педаль и газанул так, что в один момент пролетел километров двадцать, разгоняя испуганно лепечущих китайцев и обруливая их велосипеды. Скрючившись в позе гордого орла и вытянув руки, беглец-экстремал не сразу обратил внимания, что несется по воздуху, забыв мотоцикл в точке старта. Бывает — поторопился немного! Не возвращаться же теперь! Во-первых, сзади настигала звериная братва, не щадя ни трухлявую повозку, ни нещадно погоняемого Осла; во-вторых, уезжать без мотоцикла получалось быстрее, удобнее и экологичнее. Леону оставалось держать равновесие и кайфовать по мере возможности, чтобы не разрушить «магию». Поэтому он прибавлял газу (не спрашивайте, как), предупреждал обалдевших водителей звуковым сигналом (тоже не спрашивайте) и напевал себе под нос для настроения «Axel F» от Crazy Frog. Спустя двадцать минут погони Кеннеди стало не так весело. Тело затекало и коченело, откуда-то снизу тянуло жженной резиной и выхлопными газами, а звери по-прежнему дышали в затылок. Белобрысый перестал действовать на нервы другим участникам дорожного движения, резко съехал с шоссе и вломился в какое-то коричневое здание, провонявшее тухлым мясом. Там он переполошил троих голопузых мигрантов, которые собрались в задней комнате столовой, чтобы «забить козла» в китайском стиле (у них эта забава традиционно называется «маджонг», — прим. автора) и заодно обсудить преступные замыслы. Мужчины с перепугу сами себя выдали: один, сильно заикаясь, сказал, что они «разбо-бо-бойники», а другой брякнул, что собирается грабить некого короля. Если троица пыталась выставить себя крутыми и опасными, то ничего не вышло: бывший коп с обветренным лицом, налитыми кровью глазами и осипшим голосом выглядел пострашнее. Не предъявляя обвинений и не мороча никому голову страшными историями, он сграбастал всех азиатов, вышвырнул их на улицу и забаррикадировал дверь. Очухавшиеся разбойники скреблись и просились обратно, а потом хором заверещали, угодив в лапы музыкальных выродков. Леон воспользовался шансом перевести дыхание. Оборонять дом от мутантов ему было не впервой, но вступать в неравную схватку совсем не хотелось. Он был один против четверых «музыкантов» и сильно боялся невиданного БОО. Пришло время отбросить гордость и попросить помощь в битве со злом. Для этого бывший коп выглянул в узкое окошко, затем отодвинул завал из мебели и ловко втащил к себе одного разбойника — окровавленного, побитого и с анимешными блюдцеобразными глазами. Объяснив азиату, что только от него зависит исход борьбы за выживание, Кеннеди ткнул его толстым носом в дисплей, разблокировав найденный мобильный телефон (свой собственный Леон выронил, пока уходил от погони). Мобильник радостно пиликнул — то ли опознал законного владельца, то ли поддерживал мнение европеоидов, что все азиаты на одно лицо. Проверив, все ли работает, Леон сердечно поблагодарил разбойника за услугу и выгнал его обратно. Тут же выбросив азиата из головы, он принялся набирать номер крутых ребят. После звонка потянулось томительное ожидание. Бременские музыканты штурмовали здание плохо и словно из-под палки. Поскребут стены, попинают забаррикадированные двери, заглянут в окна, откуда в них тут же полетят тарелки, кружки, ножи и вилки… Ленивые твари быстро уставали и теряли интерес, так что каждые пять минут устраивали перекуры. Но это было намного хуже, ведь они начинали себя подбадривать и петь отвратительными голосами! Звучало это так, словно объятый пламенем скотный двор терроризируют горящие волки, и животные истерически верещат, не зная, куда деваться. Кеннеди тоже не знал. Лучшее, что он придумал: делать вылазки, прицельно метать две-три сковородки в головы и тут же прятаться, дабы вернуть поющим монстрам интерес к штурму. — Мы к вам приехали на час… — Привет! — Бонжур! — Хеллоу! Услышав музыку из надрывающейся магнитолы и нестройные голоса, пытающиеся петь хором, обороняющийся Леон воспрянул духом. Его спасители примчались на огромном ревущем джипе, к переднему бамперу которого был приварен отвал бульдозера, и резко затормозили с помощью повозки цирковых уродцев. От нее полетели щепки во все стороны, а звери бросились врассыпную, закрывая головы. С восхищением глядя на подоспевших «трех мушкетеров» — Луиса Серу, Арка Томпсона и Анжелу Миллер — Леон сгоряча поклялся уважать их и не называть больше «проходными и бесполезными персонажами из моей героической истории». Как и подобает серьезным спасателям, они не задавали лишних вопросов. Деловито уточнили всего два момента: сколько противников, и нужно ли брать их живыми. На кой черт ему говорящие чучела максимально ублюдской наружности, Леон не представлял, поэтому дал добро на полное уничтожение. Теперь, когда силы были равны, и каждый выбрал себе соперника, дело немедленно закипело. У Кеннеди — в прямом смысле слова: торопя события, он поставил греться самую большую кастрюлю с водой и собрался варить куриный бульон. Главный компонент блюда потерял голову после сильного удара топором и, славу Богу, перестал гнусно кудахтать… но продолжал гоняться за «ярким лидером» и фонтанировать кровью из шеи. Носясь вокруг плиты, они в итоге уронили кастрюлю и расплескали часть содержимого, чудом никого не обварив. Но кастрюля немедленно пригодилась Анжеле — она топила в остатке воды вырывающуюся Кошку. Мимо проскакал размахивающий шляпой Луис, пришпоривая орущего Осла и шлепая его оторванным хвостом. Ну а Томпсон, любивший безнаказанность и пакости гораздо больше, чем животных, прицепил Пса к стене за ошейник, померил длину поводка, провел черту на полу и теперь наслаждался бешенством животного, клацающего челюстями перед его носом. Чтобы собачья «лесопилка» не простаивала без дела, Арк поднес к зубам деревянный брус, обточил его, сделав бейсбольную биту, и сразу отмудохал ей кобеля. — За что же так не любят недотроги? — противным тоном причитал Осел — единственный, у кого не была занята пасть. — Ничего на свете лучше нету, — пропел Луис, ткнув его пятками под ребра, — чем скотину превратить в котлету! Внезапно испанец вытянул руку и дернул за цепь с кольцом. Под ногами героев загудел мотор, и заскрежетали плохо смазанные механизмы. В центре комнаты со столом разъехался пол, открылась шахта с круглыми зазубренными железяками устрашающего вида, и мощно шибануло запахом свернувшейся крови. Завороженные размером и эпичностью скрытой мясорубки, четверо героев плюнули на свои прежние забавы. Приговаривая: «Ешьте нашу натуральную колбасу!», они подтащили к шахте бременских мутантов. Как бы те ни лягались/царапались/кусались, от перерождения в фарш это не спасало. Сказочные ушлепища один за другим сминались, разрывались и затягивались в глубины механизма, а заляпанные кровью герои наблюдали за этим и улыбались до ушей… Леон Кеннеди пришел в себя и захлопал глазами, не понимая, что происходит. Он лежал в постели, прокручивал в голове фрагменты удивительно реалистичного кошмара, а затем включил настольную лампу. После этого Леон содрогнулся: его рука была по локоть в крови, ошметках мяса и прилипших перьях. Простыня выглядела не лучше. — Это был не сон! — ахнул Кеннеди. Подняв глаза, бывший коп побледнел. Напротив кровати была прибита голова Петуха с раскрытым в крике клювом. — Это был не сон! — простонал Кеннеди. Телефон на тумбочке пискнул, сообщая, что пришло СМС. Леон поспешно вытер руку, отыскав самый чистый уголок простыни, и потянулся за трубкой. «Проснулся, Леон? — писал ему Луис. — Пока ты за головку хватался и отлеживался, мы с Арком и Анжелой бардак прибрали и колбасу корейцам толкнули. Колбаса — вещь прибыльная, но ты все равно нам должен остался! Два доллара можешь себе в задницу засунуть — серьезная поддержка оплачивается по-взрослому». Пока Леон вникал в смысл написанного, пришли еще два сообщения. Очень короткие. В одном: «Триста тридцать», в другом — еще более категоричное: «Каждому!» Вот теперь Кеннеди наконец-то разобрался, где правда, а где — ночные бредни. — Славу Богу — это все-таки сон!!! — просветлел он лицом. Испытав удовлетворение, он стер СМСки и пошлепал в душ. В связи с резней, учиненной Леоном Кеннеди и его подельниками, первая в истории коллаборация «Бременских музыкантов» и «Злой обители» не состоится. Таким образом вечера поэзии в этой главе не будет. Просим вас отнестись с поминанием, уважаемые читатели, и поверить, что Скотина Кеннеди — главный виновник прискорбного инцидента. Намеки на то, что доброжелательный и ответственный автор схалтурил — не более чем лживые инсинуации. …где-то в самом страшном для мужчины месте… Крис Редфилд бежал и бежал. За ним неспешно ковылял Тиран Т-002 с красными, горящими глазами. И как бы Крис ни бежал, неспешно ковыляющий Тиран все приближался и приближался. Наконец, он подошел вплотную и медленно занес над ним когтистую лапу. — Нет! — в ужасе закричал Крис, закрыв лицо рукой. Тиран своей занесенной когтистой лапой бережно взял крисову руку и повел его по красной ковровой дорожке, меж деревянных скамеек, заполненных людьми. Люди улыбались, бросали в Редфилда каким-то пшеном и конфетами, многие плакали. Одетый в черный фрак с накрахмаленной белоснежной манишкой Тиран подвел Криса к алтарю, и остановился чуть поодаль. — Дорогие мои Крис Редфилд и Айя Бриа, — начал свою торжественную речь священник. Теперь рядом с Крисом стояла, нежно держа его под локоть, женская фигура в белом платье с длинным шлейфом. Лицо ее было закрыто фатой. — Можете поцеловать невесту, — закончил свою торжественную речь священник. — Не-е-ет! — в ужасе закричал Крис, отшатнувшись в сторону. — Увы, Крис, — фигура откинула фату, под которой оказалось лицо президента Грэхема, — никто не вечен. Вот и тебе пора на пенсию. — Нет-нет, — пятясь, забормотал Крис, — этого не может быть! Здесь какая-то ошибка! — Смирись, Крис, — ласково улыбнулся Грэхем, — ты слишком стар для этого дерьма. Крисовы ноги подкосились. Он рухнул на пол и пополз к выходу. — Этого не может быть, — бормотал он, — я же через столькое прошел! Только я достоин быть в следующей номерной части! Кто, если не я? — Ты слишком стар для этого дерьма, Крис, — покачал головой Тиран, мимо которого Крис в данный момент проползал. — Вот — познакомься с Ташики. Ташики будет вместо тебя. На середину, подбоченясь, вышла кучерявая, похожая на разжиревшего домовенка Кузю негритянка-лесбиянка (и эмигрантка вдобавок). Одной, упертой в бок, рукой она придерживала большое ведро с жареными куриными крылышками. Другой держала смартфон, в который безостановочно строчила в социальные сети историю своей борьбы. — Ну как тебе не стыдно, Крис? — укоризненно сказал Грэхем. — Когда ты уже наконец запомнишь: бодипозитивная небинарная афроамериканка! Она, конечно, далеко не предел мечтаний, но зато комитет по гендерным квотам будет теперь нас меньше заебывать… — Она вместо тебя, Крис, — сочувственно похлопал Криса по плечу Барри. — Она вместо тебя, Крис, — презрительно усмехнулась ему Шева Аломар. — Она вместо тебя, Крис! — издевательски захохотал Альберт Вескер. — Не-е-е-е-ет!!! — в ужасе закричал Крис, замахав руками изо всех сил. Бум! Резкий удар об пол застал его врасплох. Крис сидел на полу рядом с кроватью и не мог понять, что происходит. Прошла целая минута, прежде чем бешено колотившееся сердце, наконец, успокоилось, и Крис смог осознать происходящее. Это был ночной кошмар. Просто сон. Страх прошел, сменившись праведным гневом. — Ух, твари! Ну, твари! — грозно приговаривал Крис, беря бейсбольную биту и ложась обратно в кровать с твердым намерением вернуться обратно в тот сон. — Чего удумали-то, а?! Ладно, попробуйте теперь мне это сказать! Вместо меня, значит?! Я вам ща устрою, суки, «вместо меня»! …где-то… Где-где?! — Ну что, готово? — допив очередную бутылку пива, Крис швырнул ее в угол, где таких склянок скопилась уже целая горка, и потянулся к ящику за следующей. — Да, можно снимать, — Айя закончила настраивать камеру и показала большой палец. — Отлично. Так, пацаны, запрыгивай — щас будем обращение Вескеру записывать. — В смысле пацаны? — недовольно подбоченилась Айя. — Редфилд, ты совсем уже обнаглел! А я?! Или ты считаешь меня не равной остальным? — Ну что ты, дорогая? — смутился Крис. — Не просто равной — равнее нас всех! Иди сюда… Он развернул подошедшую Айю боком и поставил ее на четвереньки, объяснив это тем, что поместил ее на передний план, тогда как все прочие будут как бы фоновой массовкой. Обнял за плечи сидящих рядом Джоша и Барри (последний, в свою очередь, выгрузил на Айю еще пару бутылок), прочистил горло, прокашлявшись. Сделал самую самодовольно-надменную мину, какую только мог. И начал: — Альберт, не надо шутить с войной. Здесь другие ребята. Это не Испания, это не Раккун. Альберт, твоих солдат здесь порвут на части. Десять… или даже двадцать отборррррных солдат Детройта!.. Редфилд хлопнул по плечу сидящего рядом Джоша (от чего у негра чуть глаза на лоб не полезли, но тот постарался сохранить невозмутимое выражение лица), небрежно закинул одну ногу на Айю, а вторую закинул накрест поверх нее, и продолжил: — Они все разнесут. Они любую часть Resident Evil пройдут за один час! Они взорвут все твои особняки с лабораториями, всех твоих вирусологов, зомбоделов. Вескер, ты ковбой. Ты остановись, блять, ты кончай, ты вирусы спрячь подальше на склад и забудь про своего папу. Крисов голос звучал громогласно и воинственно, надменно, самодовольно — но в то же время грустно и с недоумением. — У нас был один мудак, полез в залупу, блять, и рухнула Великая Британская империя. Или другой мудак был, тоже в залупу полез, и рухнула южная Конфедерация. И ты повторишь ту же ошибку. Ты папу Спенсера забудь, папа твой отработал свое. Ты подумай о будущем Америки. Она гибнет, гибнет! Твоя молодежь бежит из твоей страны. Там никто не хочет жить в Америке, никто! Эта барахолка, блять. Доллар, доллар, доллар, блять. Эта грязная зеленая бумажка! Крис разошелся еще сильнее и начал сильно размахивать руками — да так, что полупустая бутылка выскочила из его пальцев и улетела из кадра. Послышался чей-то сдавленный крик, а съемка тем временем продолжалась: — Ни души, блять, музыки нету, блять, нет писателей у тебя. Весь мир слушает таких шотландских поэтов, как Чайковский, Макиавелли, блять. Фестивали, спорт только в Шотландии, блять… И здесь, в Детройте. Здесь любят Криса Редфилда, а тебя презирают, презирают. Теперь в руках Редфилда уже был небольшой бочонок, которому он демонстративно вырвал краник. — Твой предшественник, блять, Спенсер, блять, ему клизму ставили прямо в рабочем кабинете. Это совсем уже охуели, блять! Чтобы какая-то медсестра! В кабинете главы корпорации ему клизму ставила. Это что, Америка, блять? Вы что делаете, блять? Экселла, блять! Какой, нахуй, президент компании? Какой «целый мир уничтожу», блять? Инвалиды чертовы, блять, клизможопперы, пидарасы, блять! — кричал он так, что слышно было уже и на ближайших этажах, не обращая внимания ни на это, ни на остатки пенного, пролитого на штаны и за воротник. — Вескер, Вескер! Посмотри зомби-фильмы! Сколько трупов, сколько крови! И там убили, и здесь убили! Я тебе здесь говорю: посмотри, блять, какое небо, блять, Детройт! Детройт — это не Раккун! Это не Рокфорт! Ты никогда здесь не достигнешь победы, потому что мы знаем этот народ, мы знаем этого Редфилда. Он один на всю страну тебя посылает на хуй. Один! Все остальные, блять, лебезят перед тобой. Выстроились строем, чтобы тебе поклониться. Сколько лет, сколько лет уже тебе сопротивляется, а ты со своей мощной хреновой экономикой, со своей миллионной армией, с зомбями, блять, с мутантами нихуя не можешь сделать! Прокричавшись, Крис немного подуспокоился и продолжал: — Ты бомбишь здравый смысл каждый день, ты убиваешь веселье, а солдаты Детройта сидят, готовые к бою. Ты боишься сюда направить своих солдат. И ты боялся несколько лет назад, твой отец тоже боялся. А яблочко от яблони недалеко падает. Ты никогда не победишь. Это твое последнее поражение. Наполеон проиграл Ватерлоо, Дарт Вейдер проиграл битву на Татуине. Ты проиграешь Детройт. Детройт — твоя могила. Понял, ты, Вескер, сраный ковбой? В Арклей, обратно, в поместье, на джипе объезжай свои пустые земли и учи испанский язык. А Нью-Йорк уже говорит по-негритянски. Мы направим в Америку еще десять миллионов черных и изберем в Америке своего президента. А ты, Вескер, получишь хорошую камеру в Алькатрасе. Ты понял, Вескер? Видя, как Крис разошелся, Джош тихо забрал бочонок и задвинул его за диван, чего тот даже не заметил. — И ты никогда здесь не сможешь добиться победы. Все Тираны в городе, все хантеры города, вся восточная окраина, — все против тебя. Детройт, Детройт не хочет этой войны, и я тебе это ясно, по-шотландски, сказал: «Не сметь стрелять по Детройту». Лучше вместе ебанем по Вашингтону. Сан-Франциско, другие города. Мы найдем цели в этой стране. Столько земли, блять. Хочешь, Нью-Йорк нахуй опустим, блять, на дно океана. Показать тебе нашего Ракету, блять? Хочешь, блять? У нас тут оружия, блять… Крис широко развел руками, затем вытянул одну руку перед собой, покачивая ребром ладони из стороны в сторону: — Ночью это енотище чуть-чуть изменит гравитационное поле Земли, и твоя страна будет под водой. Двадцать четыре часа, блять, и вся твоя страна будет под водой Атлантического Тихого океана. Ты с кем шутишь, блять? Ты подумай, блять! Ты понял, чем кончил Палпатин, чем кончил Вейдер, все остальные? Ты совершишь историческую ошибку! Твой папа Спенсер тебе благодарен не будет. Забудь его, твоего папу. Твои генералы тебе говорят — не начинай войну. Еще не поздно! Еще только пятое июня сорок четвертого года! Но если завтра утром ты пошлёшь свои самолёты на Детройт — твоя собственная могила. Ты сам сдохнешь в этой войне. И тебя не будут хоронить, потому что ты ударишь по всей стране, по всему человечеству. Триста миллионов людей не хотят этой войны! Триста! Отсоси у тракториста, хыхыхыгыг… Еще некоторое время Крис хихикал, радуясь такому удачному экспромту. Джош и Барри улыбались за компанию. Наконец, Крис успокоился и продолжил: — Триста миллионов, ты, малограмотный, можешь считать? Один, два, три, четыре, пять, триста миллионов. Вся страна против тебя. Ты один хочешь войны и эта блядь… Экселла! Получёрная блядь, которой нужен мерин, блять! Ты её пришли сюда. У нас в детройтской дивизии, блять, ребята её успокоят, блять. Успокоят в казарме за ночь! И она не будет хотеть войны, блять! Она захлебнётся в нашей сперме, блять! Из ушей попрёт! Это не Моника Левински! Она раз отсосала, блять, а здесь ей так всё отсосут нахуй, что она на карачках поползёт обратно в твою резиденцию. Вескер, остановись. «Who bore the fight so that freedom's light, might shine through the foggy dew»…Вескер! Давай в казино, в Лас-Вегас, и всё заканчиваем. В Детройте всё спокойно!