Путь к свободе

      Простившись с начальником стражи, слова которого вселили в нее уверенность, Леди Данияра спустилась с крыльца и, чуть приподняв подол платья, пересекала теперь двор замка. Воины, посвятившие свободное время тренировкам на мечах, прекратили свои занятия, пропуская юную леди. Стоя в дверях, Сир Кервин с отеческой тревогой смотрел на удалявшуюся стройную фигуру девушки, вспоминая ее мать, умершую несколько лет назад.       Утонченная и благородная, как и ее дочь, Леди Элинор всегда благоволила к нему, с детских лет видя в оруженосце своего отца рыцаря и защитника. Со временем же детская игра переросла в крепкую дружбу. Неудивительно, что он вошел в свиту новой леди Жемчужных островов после замужества той. Но ни о чем большем, чем дружба, Сир Кервин не смел и помыслить. Понятия о чести и благородстве он ставил превыше всего, несмотря на свое не слишком высокое происхождение. И эти его качества были оценены сперва отцом, потом супругом Элинор. Да и сама она ни разу не усомнилась в преданности "своего рыцаря". Перед смертью она пожелала видеть верного друга и взяла с него клятву стать такой же надежной опорой для Данияры. В последний раз поцеловав тонкую руку, еще более истончившуюся за время болезни, Кервин принес Леди Элинор последнюю клятву. Сдержать свое слово было не сложно, благо отец Дункана и Данияры доверял опытному воину, сделав его начальником своей гвардии. Но один из лордов Королевского совета не надолго пережил свою вторую жену. Через полтора года его мраморное изваяние заняло место в усыпальнице между надгробиями леди Эрики и Леди Элинор.       Когда еще через несколько месяцев юному Лорду Дункану пришлось занять место своего отца, пятнадцатилетняя Данияра не пожелала расставаться с братом. Сир Кервин сопровождал их обоих в столицу. Наследники Жемчужных островов были радушно приняты ныне покойным королем Филиппом. Дункан, которого сразу взял под свою опеку первый министр - Милорд Олаф, занял место командующего Королевской гвардией. Данияра же, благодаря мягкому характеру, заняла достойное место среди дочерей придворных. Но столица не была похожа на Жемчужные острова, поэтому довольно быстро девушка научилась проявлять жесткость. Пожалуй, лишь Кервин видел, каких усилий той стоило сломить себя и свое мягкосердечие. Но иначе в новых условиях было просто не выжить.       Новые испытания свалились на брата и сестру после смерти короля Филиппа. Тот не имел наследника, и по закону корону должен был наследовать один из членов Королевского совета. То, что Его Величество назовет своим преемником именно Дункана, было полной неожиданностью для всех. Некоторые лорды демонстративно покинули столицу, отказавшись присягнуть новому королю...       Данияра давно скрылась в одной из галерей, а Сир Кервин оставался в плену своих воспоминаний. Один из солдат, вышедших из казармы на залитый солнцем двор, чересчур громко хлопнул дверью, возвращая начальника стражи из прошлого в настоящее. Реальные дела были важнее воспоминаний. Стражник торопливо вернулся в свою покои. Написав на листке бумаги несколько слов, он крикнул Дика:       - Передашь пажу Его Величества!        Поклонившись, оруженосец отправился выполнять поручение. Сир Кервин же снова просмотрел составленные им отчеты, чтобы не допустить в них какой-либо ошибки. Говоря, что все хорошо, он лгал Данияре. Дела были очень неутешительны: продовольствия действительно могло не хватить на зиму. А это значило лишь одно - часть наемных воинов придется распустить. Число рекрутов-новобранцев было недостаточным, чтобы заменить уже обученных солдат. И сейчас мужчина собирался с мыслями, как сообщить это королю, чтобы не вызвать гнева того.       Данияра же, успокоенная словами начальника стражи, поднималась в жилые покои. Путь девушки лежал через портретную галерею. Подойдя к портрету Филиппа, еще не успевшему потемнеть от времени, девушка остановилась и подняла голову, всматриваясь в лицо предшественника своего брата. Сдвинутые брови, морщины, прорезавшие лоб, тяжелый взгляд, сомкнутые губы, пальцы, уверенно сжавшие эфес меча, гордость и стать в осанке и высоко поднятой голове, - все в портрете Филиппа указывало на сильного и властного правителя, с честью и достоинством носящего королевский венец.       «Мой брат стал достойным преемником», - подумала девушка. «Все, что он делает, на благо государства и народа». С этой мыслью она продолжила путь в свои покои, расположенные этажом выше.       На площадке лестницы, освещенной факелом, Данияра столкнулась с одним из пажей своего брата, практически врезавшимся в нее. Поняв, что перед ним сестра короля, подросток поклонился, ожидая наказания за свою дерзость.       - Судя по спешке, Его Величество уже проснулись? - спросила девушка, удостоив пажа лишь холодным мимолетным взглядом.       - Да, миледи. - Паж снова поклонился. - Только что. Я как раз иду за водой для умывания.       - В другой раз будь внимательнее. - Данияра продолжала смотреть холодно. - Ты все-таки паж Его Величества, а не дворовый мальчишка.       - Прошу прощения, миледи. - Юноша был намерен идти дальше, но Данияра задержала его.       - Постой. Я не позволяла тебе удалиться. Могу я видеть Его Величество сейчас?       Паж замялся, но ответил.       - Боюсь, что вам придется подождать. При мне Его Величеству передали записку, и Его Величество распорядился немедленно призвать к нему Сира Кервина.       - Дайте мне знать, когда Его Величество будут свободны.       - Как прикажете, миледи.       Кивком головы отпустив пажа, Данияра прошла в свою комнату. Аудиенция Сира Кервина по ее предположению заняла бы не менее часа, значит, раньше отправляться к брату не было смысла. Просторная комната, служившая ей одновременно спальней и будуаром, была залита яркими лучами солнца, проникавшими в помещение через единственное окно. Значит, было около трех часов пополудни. К четырем солнце наполовину уйдет за башню. К этому часу Дункан освободится, и тогда она сможет встретиться с братом, которого не видела уже три месяца.       Девушка присела к небольшому зеркалу в серебряной оправе, принадлежавшему некогда ее матери и подаренному ей отцом на четырнадцатилетие. Сняв с головы позолоченный обруч, она внимательно вгляделась в отражение. Данияре давно казалось, что в уголках ее глаз возникли морщинки, она чуть оттянула кожу, разглаживая их.       - А ведь мне еще и двадцати лет нет. - обратилась она к вынутой из сундука и посаженной на столик старой тряпочной кукле. - Как ты думаешь, Дункан скоро приведет в замок супругу? Да, ничего ты не думаешь. Дома было все так просто. Я твердо знала, что отец укажет мне на того благородного мужа, кто полюбит меня и станет мне достойным супругом. А здесь? Я должна принять решение сама, и мне уже давно пора было выйти замуж. Но все эти сыновья лордов мне не нравятся. Они красивы, благородны, учтивы в поведении. Но так искусственно ведут себя.       Подперев подбородок ладонями, девушка жаловалась кукле, которая не выдала бы ее сомнений никому.       - Да и нужна им не я, а положение при дворе моего брата. У них на лице написано, какие выгоды принесет им брак со мной. Корысть и зависть так отвратительны. Нет, если бы брат женился и обзавелся наследниками, это бы упрочило его власть. Но сейчас он стремится к миру и единству в королевстве. Неужели же те лорды не понимают, что мятеж не выгоден? Ведь это ослабляет и нас и их!       Девушка резко выдохнула, успокаиваясь. С лица исчезли тень сомнения и беспокойства. В зеркальном стекле снова отразилась сестра правителя, спокойная, рассудительная и бесстрастная. Впереди была встреча с королем; а никто из придворных, которые могли находиться в его покоях, не должен был видеть ее волнение и слабость. Убрав куклу в сундук, она отодвинула бархатную вишневую портьеру и открыла раму, встав у окна. Солнечные лучи приятно грели кожу; легкий ветер приятно обдувал ее лицо, чуть колыша волосы. Как Данияре не доставало подобных минут одиночества, когда она могла отпустить все тревоги, забыв, что она сестра короля, не знал никто из обитателей замка. Слабость теперь была для нее недопустимой роскошью, о чем она постоянно напоминала себе. Чтобы скоротать время, девушка села у окна и занялась вышиванием. В голове выстраивалось, что она должна сказать брату. Хотя Сир Кервин наверняка уже доложил ему о положении в замке, и их разговор будет более частного характера.

***

      Тем временем начальник стражи торопливо и по делу докладывал правителю о делах в замке. Дункан знал, что на того можно положиться, и одобрительно склонил голову на известия о странном пленнике и рекрутском наборе. Однако новость о недостатке припасов заставила его нахмуриться.       - Распускать наемников нельзя ни в коем случае! Прознает кто-нибудь из этих шелудивых псов, не преминут воспользоваться ситуацией. Пока у них есть силы только на набеги на приграничные деревни. Но боюсь, что Уисдом на этом не остановится...        Дункан устало потер лоб.       - Перевешать бы их всех! Раз не хотят решить все мирным путем! Мы вернемся к этому разговору завтра.       - Как скажете, Ваше Величество. - Сир Кервин поклонился. - И еще. Миледи Данияра очень обеспокоена количеством продовольствия на зиму... Но я не сказал ей об истинном положении дел.       - Ты правильно сделал. Ступай. - Дункан улыбнулся. Сир Кервин похолодел, увидев за его жестокой улыбкой звериный оскал. - И подготовь все к казни. Публичной.       Воин склонил голову и твердой походкой покинул покои. Он должен был лично отдать необходимые распоряжения и лично же сопроводить пленника сперва к королю, затем к месту казни. Не дрогнувшим голосом он отдавал приказы стражникам. Но что-то в ситуации с пленником ему не нравилось. Вот только что он не мог понять.       Оставшись один, Дункан оперся руками о стол и нахмурился. Известие о том, что младшая сестра проявляет слишком сильный интерес к делам, царапнуло сознание мужчины. Девушке давно было пора стать женой одного из молодых лордов, но она отчего-то упрямилась. Дункан выпил немного вина и кликнул слуг, чтобы те привели его в порядок.

***

      На полотне возникали диковинные цветы. Занятая делом, Данияра успокоилась и позабыла обо всех тревогах сегодняшнего утра, перестав следить за временем. Солнце опустилось к крепостной стене, когда раздался стук в двери. От неожиданности девушка до крови уколола палец иглой. Подняв палец к лицу, она смотрела, как алая капля медленно стекает по белой коже.       - Войдите! - наконец произнесла девушка, убрав руку за спину.       Получивший разрешение войти паж сказал, что Его Величество освободился и ждет ее теперь. Девушка убрала свое рукоделие в корзинку, надела венец и неспешно отправилась на встречу с братом.       Когда они вышли в коридор, ведущий к личным королевским покоям, Данияра увидела прогуливающуюся там Айви, облаченную в новое пурпурное платье. Девушка даже не заметила появившуюся миледи, увлеченная рассматриванием установленных в нишах мраморных статуй, олицетворявших различные человеческие добродетели, которые должен был воплощать в себе действующий монарх. В руках Айви держала несколько белоснежных цветков жасмина, способных соперничать своей белизной с мрамором, из которого была высечена фигура Милосердия, привлекшая столь пристальное ее внимание. Судя по переглядывающимся стражникам, девушка пришла в галерею не только что. Данияра поняла, что долетавшие до ее ушей обрывки разговоров придворных дам, похоже, вполне обоснованы. Айви вздрогнула, когда Данияра поравнялась с ней, но присела при виде миледи. Ответом ей послужила улыбка и легкий кивок головы. Разговаривать с подругой в присутствии пажа и стражников она не собиралась, решив, что для этого будут более подходящие обстоятельства. Сейчас же она миновала стражников, распахнувших перед ней дубовые двери, и ступила в полутемную переднюю, откуда ее, согласно дворцовому этикету, установленному веками, должны были пригласить к королю.