Красная нить судьбы

       Я тут же отпихнул Тату от себя, сгораемый со стыда. Как бы глупо не звучало, но это был мой первый поцелуй! И я так бездарно просрал его. Это победа. Почему я до сих пор хожу нецелованный? Да потому что эти любовные бредни меня не интересуют! Может быть, я вообще не создан для любви. Может, просто Тату по судьбе страдать, любя меня до конца своих дней? Господи, что за сопли!       Я постарался тут же вернуться в реальность, не давая своему разуму погрузиться в какую-то странную эйфорию, появления которой я не ожидал. — Ты что творишь?! — я мог бы поорать еще громче, чтобы привлечь к себе побольше внимания, гений. — Я же сказал тебе, что докажу, что испытываю к тебе чувства! — Тату вел себя весьма рассудительно и осторожно, не настаивая на дальнейших подобных действиях, — я знаю, что рано или поздно тоже тебе понравлюсь. Ведь от судьбы не уйдешь.       На лице моего собеседника появилась улыбка, которая заставляла все мое нутро съежиться до размеров атома. Я был очень зол на Тату за то, что он так резко вторгся в мое пространство, но в тоже время, если быть честным перед самим собой, мне стало приятно от мысли, что я кому-то настолько сильно нравлюсь. Но черт возьми, он же мой брат! Я никогда не приемлю подобные отношения между родственниками, но что-то было в этом синеглазом черте такое, что заставляло меня ощущать спокойствие и умиротворение. — Больше никогда так не делай, ладно? — я тут же вытер свои губы тыльной стороной ладони, демонстрируя брату все свое недовольство. — Ничего не обещаю, — улыбчиво ответил Тату и резво скрылся из виду, выбегая за пределы участка.       Вот же сукин сын, подумал я в то же мгновение, но стоит признать, что на душе остался приятный осадок. Удивительно даже. Сглотнув, я направился домой, сгораемый желанием наконец-то слиться в едином танце со своей ненаглядной постелью. Завтра нас ждал очень трудный и интересный день. Наше первое выступление на публике!       Эти мысли, черт возьми, не давали мне покоя до самого утра! Я то и дело открывал глаза, следя за временем на своем телефоне. Время неслось вперед, а я все не мог уснуть, сгораемый мыслями о том, как все пройдет. Единственное, чего я никак не мог понять, так это то, почему меня так сильно беспокоят эти мысли. Я же столько времени мечтал об этом, можно даже сказать, жил для этого, а теперь вот так начинаю пасовать перед самым выступлением?       Нужно собрать все свои стальные яйца в кулак и перестать думать о провале. Зачем программировать себя на неудачу? Я снова бросил взгляд на время, оставались считанные часы до времени «Х». Ну, прошу, хоть немножечко поспать…       Распишитесь, получите. В это же мгновение мне дико захотелось спать и я отключился, проспав все свои пять будильников. От чего я проснулся? От ощущения, что я сплю подозрительно долго! Стоило мне открыть глаза, как мой телефон разрывался от звонков. Я тут же вскочил с кровати, будто бы она мгновенно раскалилась до тысячи градусов, и схватил телефон. — Алло? — да, во мне умирает актер, потому что делать голос бодрым только что проснувшись нужно уметь. — Где тебя черти носят, Мэтт? Мы уже все ждем тебя! Ты на часы вообще смотрел? Как можно проспать до шести часов вечера?       Я слышал, как Тату беспокоится обо мне, но разве были причины? Надо было что-то срочно придумать. Но все что мне удалось высказать, это еле связное «угу, скоро буду». Собираться мне пришлось очень быстро, но не впервые в такой спешке искать необходимые вещи.       Проспать, в такой ответственный день! На голове какая-то ерунда, но хотя бы я догадался с вечера выбрать подходящую одежду, а гитара ждала своего часа, стоя в чехле у двери. Более-менее уложив волосы и нацепив на себя заготовленные шмотки, я схватил гитару и тут же ринулся из дома, направляясь к назначенному месту.       Все вместе мы встретились у входа в «Мьюз-кафе». До нашего выступления оставалось около двух часов, но казалось, что подготовка отнимет куда больше времени и сил. За сценой мы обсудили то, в каком порядке будем играть песни, как представимся фанатам. Накануне мы пустили слух в сети, что собираемся выступить в кафе, на что нашлась масса желающих присутствовать. Ведь всегда хочется увидеть человека в живую, который тебя вдохновляет. Я не заметил за членами группы какие-то большие волнения или переживания в первый день выступления перед публикой, чего нельзя было сказать обо мне. Такое ощущение, будто бы все мои органы сжались до невозможных размеров, а руки стали холоднее арктических льдов. Сердце так вообще выдавало адскую чечетку, которую, если прислушаться, было бы слышно всем в комнате.       В свой голове я прокручивал массу вариантов того, как стоит начать представление, но каждое из них казалось мне таким скучным и простым, что даже выходить и петь не было никакого желания. Так, стоп. Откуда во мне столько сомнений? Ведь наша популярность в сети весьма высока, у нас появились фанаты, даже из других стран, не значит ли это то, что у вас все будет отлично? Надо разрядиться, а то весь коллектив поймет, что я собираюсь пасовать. Но ведь с другой стороны, черт возьми, этого мне хотелось всю свою сознательную жизнь! Этого адреналина мне как раз и не хватало! Аж кровь стынет в жилах.       Мы все сидели по разные стороны комнаты, каждый был занят своим делом, я просто наблюдал за всем происходящим, настраиваясь на нужную волну. Я уже почти расслабился и привык к этим новым странным, но приятным ощущениям, как вдруг в комнатку ворвалась жгучая брюнетка в белом фартучке, который был чуть короче ее не менее короткой юбки. — Мальчишки, — с улыбкой начала она, выглядывая из-за массивной двери , — вы готовы? А то ваша очередь!       В этот момент волнение вернулось, но, видимо, с троекратной силой. Наверное, я очень сильно побледнел, когда она сказала нам о том, что пора выходить на сцену. Мы все тепло улыбнулись ей в ответ и привстали с мягкой мебели, поправляя на последок свою одежду и прически. Мы с Тату взяли свои гитары и начали идти в сторону сцены. Первыми вышли Микко и Янне, усаживаясь за ударные и клавишные. Я услышал, как зал зарукоплескал, кто-то даже начал выкрикивать название нашей группы, желая увидеть наконец-то полный состав в живую. После ребят вышел Тату, снова лучезарно озаряя все помещение своей улыбкой, ну, а затем настала и моя очередь.       Одной рукой я придерживал гитару, что висела у меня через плечо на черном ремне, а другой весело помахал публике, особенно той, что видела нас уже не в первый раз. У меня, если честно, создалось впечатление, будто бы все, кто находился в помещении смотрели на нас очень скептично. Но стоит отметить, что площадь не позволяла расположиться большому количеству гостей, но их все равно было не мало. Многим выдали подушки, на которых они могли сидеть прямо на полу. Честно, я не ожидал, что слушателей будет так много, но, вероятно, такое ощущение создавало маленькое помещение.       Я услышал, как мое сердце скрылось где-то в пятках, а в горле противно запершило, не давая мне нормально что-то сказать. Но я пересилил себя, мысленно пожелал нам всем удачи и начал наш первый мини-концерт. — Добрый вечер! — со стороны мне показалось, что я взял слишком пафосный тон , — наша группа очень рада всем присутствующим. Огромная благодарность появившимся нашим фанатам, — я незамедлительно кивнул одной из компаний девушек, что таяла недалеко от сцены , — ну и мы рады всем, кто будет слушать нас впервые.       Я хотел продолжить, но меня перебил Тату, который резко подскочил к микрофону, заряжая своим позитивом всех вокруг. — Наша группа называется «HIM», и сегодня мы будем играть только для вас.       Я перевел снисходительный взгляд в сторону Тату и не смог оторваться от его восторженного лица. Его глаза светились от счастья, а улыбка, как и всегда, была слишком яркой, что невольно заставляло улыбаться и меня. Я спокойно выдохнул, снова обращаясь к публике, которая все еще продолжала рукоплескать и визжать от восторга. — Ну что, тогда начнем?        Я наступил кроссовком на пол сцены так, чтобы мне было удобнее держать гитару. Тряхнув красными волосами в левую сторону, я схватил медиатор в ожидании начала игры от нашего ударника. Микко задал нам темп, от которого мы с Тату пристроились в игре на гитаре. Помещение тут же наполнилось тяжелой, но приятной мелодией, которая заставляла все нутро подпрыгивать от восторга. После небольшого вступительного проигрыша, я машинально запел, как это всегда и было на репетициях. Я увидел, как глаза девушек наполнились счастьем, что только добавило мне уверенности в себе и своем таланте.       С каждой секундой я все чаще прикрывал глаза от наслаждения. Мне хотелось петь все громче, играть все дольше, мне так сильно хотелось оттянуть этот момент, чтобы иметь возможность как можно больше насладиться им. Мое сердце трепетало от восторга. Такое чувство, будто бы в моих руках находилось безграничное счастье и удача. Я слышал, как зал, не останавливаясь, аплодировал, заставляя меня входить в своего рода эйфорию и терять себя в ней. Как же долго я мечтал об этом. А теперь рядом со мной есть люди, которые тоже хотят продолжать свою музыкальную карьеру.       Я с таким наслаждением поддался этой волне, что забыл о своем волнении, но мне показалось, что мое сердце стучит громче обычного, что только усиливало мое эйфорическое состояние. Через несколько тактов песня закончилась. Я медленно распахнул свои зеленые глаза, обрамленные темно-графитовыми ресницами и не мог поверить, что вся публика поддалась нашей энергичной волне. Фанаты были очень трепетны, в полном изумлении они смотрели на нас и не могли нарадоваться, пытаясь запечатлеть каждый момент нашего выступления на свои смартфоны. На моем лице тут же появилась улыбка, свидетельствующая о том, что я готов просто плакать от счастья.       Для разогрева публики мы сыграли пару каверов на известные всем песни и лишь потом приступили к своим. Они вызвали у многих смешанные чувства, так думал я, рассматривая лица людей. Мне нравилось смотреть в глаза незнакомым людям, мне казалось, что я могу понять, что творится у них в душе, от этого я мог заранее предугадать все их эмоции и дальнейшие действия. Но сейчас я думал совершенно о другом, мне просто нравилось смотреть как люди вместе со мной наслаждаются красивой и энергичной музыкой.       Мне показалось, что мини-концерт пролетел как по щелчку пальцев, но эмоций все равно было хоть отбавляй. Радостно попрощавшись с гостями, мы вышли за сцену, направляясь в ту же комнатку, где сидели до этого. Мы улыбались так широко, как никогда прежде. Эмоции били через край, не давая нам возможность нормально выражаться. Если бы мы были девчонками, то наверняка бы завизжали от восторга так громко, как это было бы возможно. Все мы снова заняли удобные нам места на мягкой мебели и начали делиться друг с другом своей радостью. Чуть погодя, когда мы вернулись в «гримерку», чтобы отойти от шока и счастья, к нам снова вошла та самая официантка. — Мальчишки! Поздравляю вас, это было что-то с чем-то! И да, кстати, к вам тут мистер Иту, — девушка тепло улыбнулась и снова пропала за дверью.       После нее в «гримерку» вошел солидный мужчина, довольно высокий, с длинными каштановыми волосами до лопаток, аккуратно уложенными на одну сторону. По его внешнему виду, который сочетал солидность и строгость костюма можно было сказать только одно — он явно какая-то крупная шишка в городе. Этот мужчина никому из нас не показался знакомым, но с первого взгляда он внушал доверие и интерес. Он что-то напечатал в телефоне, и тут же поднял на нас светло-серые глаза. С его лица тут же сползла серьезность, которую сменило добродушие. Казалось, что он так же излучает тепло как и Тату, на которого, кстати говоря, я стал все чаще обращать внимание, подмечая в нем какие-то незначительные мелочи, которые делали меня счастливее. Что очень странно. — Ребята, это было очень круто! Это было просто невероятно! — незнакомец всплеснул руками в воздухе, показывая весь свой восторг.       Лично у меня сложилось впечатление, что этому типу максимум лет пятнадцать, но если бы не его внешний вид, наверное, я так и думал бы. Я хохотнул в кулак, отводя глаза в сторону. — Меня зовут Иту Корхонен, и я буду вашим агентом, — он протянул мне в руки свою визитку молочного оттенка, на которой были написаны все его контактные данные, — я уверен, что это не полный ваш предел и вы сможете достичь больших высот, если, разумеется, вы сами этого захотите. Я раскрутил такие группы как, — и он начал загибать свои пальцы, усеянные различными кольцами, перечисляя все известные нам группы , — и мне очень хотелось бы поставить вас на ноги, я уверен, вы сможете добиться отличных результатов в самые короткие сроки. А там, вы только представьте, гастроли по стране, потом по всему миру! Великобритания, Франция, Америка, Германия, Дания, Норвегия — и это еще не предел! Но все страны будут ждать вас с распростертыми руками!       Незнакомец говорил все это слишком убедительно, красноречиво и заманчиво, что мне сразу представилось, как я буду гастролировать по всему миру со своей группой и давать концерты. Свет софитов, восторженные крики фанатов, красивые города и страны, вкусные национальные блюда. О да, детка, это оргазм. У меня будут фанаты со всего мира! Мне снова вспомнились все те ощущения, которые я испытал несколько минут назад, стоя на небольшой сцене кафе. По моим рукам и ногам тут же пробежал шквал мурашек. Подумать только, что будет, когда мы будем стоять на большой сцене, так еще и в других странах. Нами будут восхищаться, нас будут любить, нас будут слушать и подражать нам. Я снова начал проваливаться в свои мысли, зависая там с вихрем своих неподдельных чувств и эмоций. Очень хотелось бы, чтобы это продолжалось вечно. — И часто вы бываете в этом кафе? — вдруг спросил Микко, рассматривая визитку, что он забрал у меня из рук. — Да, часто. Но стоит признать, что вы одна из тех групп, которые зацепили меня почти сразу. Есть в вас что-то такое очень необычное и притягательное. Ваш внешний вид, ваш голос и отличная игра на музыкальных инструментах — все это заставляет испытывать кучу неподдельных эмоций. Вы подумайте над моим предложением, я вас не тороплю. Просто не забывайте о том, что такой шанс выпадает не каждый день.       Я все еще никак не мог вызваться из своих мыслей и фантазий, которые, кажется, унесли меня очень и очень далеко. Я лишь замечал то, как члены моей группы что-то оживленно обсуждали с этим мужчиной, задавая ему несусветное количество вопросов. Потом этот длинноволосый красавец вышел и вся группа через несколько минут посмотрела на меня, толкая в плечо. — А ты то что думаешь? Ты за? — поинтересовался Янне за всех, обращаясь ко мне. — Я, да, я очень даже за, — мне показалось, что мой язык совсем перестал слушаться меня и вместо моего положительного ответа, я что-то промямлил. — Давайте на радостях сразу решение не принимать, пару дней обдумаем это, а там и видно будет, что скажете? — ответил Микко, пытаясь сбавить наши обороты от нахлынувших эмоций. — Да, ты прав, — поддержал его Тату, вставая с кресла и обращая на меня свое внимание.       Снова он кажется мне таким хорошим и милым, что глаз не оторвать. О чем я вообще думаю, черт возьми? Мысленная пощечина тут же вернула меня в реальность, заставляя оживиться.       Ребята начали собираться, обсуждая то, где они хотели бы отметить свой триумф. Но мне, честно говоря, не особо хотелось куда-то тащиться, поэтому я предложил им отправиться по домам и отложить нашу пьянку до момента, когда у нас появится свой агент, который, действительно, позволит нам раскрутиться. Ведь стоит признать, что попасть на сцену этого кафе было достаточно… просто? Может, поэтому я не считаю это таким триумфом?       Все вместе мы вышли из кафе, где нас встретила толпа фанатов, озаряющих нас вспышками своих смартфонов. Такое внимание со стороны незнакомых людей льстило мне, от чего я испытывал очень приятное чувство некой нужности кому-то еще, кроме матери. Это ведь совсем разные вещи, верно? Толпа просила у нас автографы и пару фотографий на память. Мы не стали противиться, ведь пока не особо известны и подобная «автограф-сессия» лишней не будет в карьере начинающих музыкантов.       Разделавшись с фанатами, каждый из нас отправился в свою сторону, по иронии судьбы нам с Тату оказалось по пути. Большую часть времени мы молчали, точнее молчал я, выслушивая от него массу не затыкаемых эмоций. Создавалось впечатление, будто бы он только и может, что восторгаться всем, что происходит в мире. Он слишком явный оптимист, я думал, что так не бывает. Но почему это кажется мне таким…милым? Он словно маленький ребенок, который до сих пор не знает, как устроен мир, хотя все время тычет в меня тем, что знает какие-то важные и серьезные правила. Может, все-таки узнать про это? Но тогда мы опять вернемся к нашему разговору, от которого меня прямо воротит. Но так хочется узнать, что происходит на самом деле. — Тату, — хрипло проговорил я, доставая из кармана джинсовки пачку сигарет и черную зажигалку , — нам нужно кое-что обсудить.       Серьезно, я прямо почувствовал, как на его лице снова скользнула довольная улыбка, ведь, я так полагаю, он догадывался, о чем пойдет речь дальше. Я шумно откашлялся и прикурил. Выпуская струю сизого дыма в воздух, я посмотрел на Тату, который нетерпеливо юлил передо мной. Серьезно, если вот он был бы собакой, то непременно лабрадором, который будет ластиться к своему хозяину, сколько хватит сил. А сил у него много, я уверен. — О чем же ты хочешь поговорить? — Ты неоднократно говорил мне о том, что есть какие-то особые правила у соулмейтов, — я снова поднес руку ко рту, заставляя светящуюся красную немного вздрогнуть. — Почему это тебе вдруг стало интересно? — я заметил, как Тату вдруг смутился. — Ну, понимаешь, раз уж нас связала судьба, я должен знать, чем это…       Тату не дал мне договорить, он бросился мне на шею, обнимая. Я почувствовал, как бешено колотится его сердце под тонкой тканью кофты. Мне вдруг стало очень неловко и одновременно тепло на душе, но мне необходимо было держать дистанцию, поэтому я аккуратно отодвинул от себя брата, давая ему понять, что не готов к подобным вещам. — Это ведь значит, что у нас может что-то получиться, несмотря на наше родство? — его глаза излучали радость. Он походил на самого счастливого в мире человека, о котором пишут в любовных романах, когда тот получает ответные чувства. С его лица никак не могла сойти улыбка, он будто бы не верил в то, что слышит. — Тату, погоди. Я же тебе вовсе не об этом, — ответил я, поправляя лямку чехла от гитары , — просто расскажи, что это за правила?       Он все еще продолжал улыбаться, но давить на меня не стал. Мы шли вдоль большой зеленой аллеи, по краям которой стояли пустые скамейки. На улице уже было довольно темно, но весенне тепло все еще оставалось. Людей на улице было немного, что добавляло спокойствия и некого чувства расслабленности. Как раз то что нужно, после такого эмоционального дня. — А что ты знаешь? — Отец ничего не успел мне рассказать, кроме того, что сие «чудо», — я поднял правую руку как можно выше и помотал ей из стороны в сторону, заставляя нить колыхаться в воздухе , — видят только истинные соулмейты. — Ого, ты так мало знаешь, оказывается, — он удивленно похлопал синими глазами и продолжил, сменив тон , — ну, в общем, как и сказал твой отец, эту нить могут видеть только истинные соулмейты и взору другим людям это никак не принадлежит. Если нить, как в нашем случае, полностью красная, то это позволяет нам друг друга касаться, обнимать, ну, и все тому подобное. — А что, бывает как-то еще? — Да. К сожалению, не все так радужно. Если нить полностью красная — значит мы предназначены друг другу по судьбе и с этим ничего нельзя сделать. Эта нить не рвется, не отрезается, от нее никак не избавиться, она будет с нами до конца наших дней.       Вот же черт. А я надеялся найти в гараже садовые ножницы и отрезать это вместе со своим пальцем, чтобы больше не видеть. Хотя подобное, честно говоря, очень пугает! Ведь нет стопроцентной гарантии, что человек, который предназначен по судьбе, будет любить тебя… Я не позволил себе зависать в мыслях больше, чем того требовалось и продолжил внимательно слушать Тату. — А бывает и такое, что одному из людей, по судьбе страдать по другому человеку, — он неожиданно прервался, обращая внимание на медленно проезжающий мимо транспорт , — блин, мой автобус! — Тату тут же ринулся с места, в сторону остановки, на развороте извиняясь за то, что не может упустить этот автобус, потому что тот ходит крайне редко.       Я тут же остановился, сердито выпуская последнюю струю горького дыма, оставаясь недовольный тем, что разговор «о правилах мира» опять сорвался. Но я вошел в положение брата. Этот автобус, и правда, ходит очень редко. Мне вдруг захотелось прогуляться до дома пешком и поразмыслить обо всем, что происходит.       Пообщавшись такой большой промежуток времени с Тату, я вдруг стал замечать за собой, что тоже испытываю к нему некое влечение. Не могу сказать наверняка, что очень влюблен в него, но в нем определенно что-то есть. Он очень мило улыбается и радуется всему так, словно это больше никогда не повторится. Может, это правильно? Этого мне никогда не понять, ведь жизнь не такая радужная, как он себе ее представляет. Хотя, обладая знаниями о «правилах» жизни, он подкован больше, чем я. Даже и не знаю, что мне делать, ответить ему взаимностью? Или получше присмотреться?       Вот же шутка у судьбы свести братьев как любовников.       Вернулся домой я крайне усталым, но с несгораемым желанием списаться с Тату и все узнать до конца. Плюхнувшись на свою кровать и полежав на ней с несколько минут, я начал проваливаться в сон.

◘◘◘       Меня разбудили солнечные лучи, которые пробивались сквозь пыльное окно. В комнате отеля весьма тепло и уютно, а осеннее солнце после хмурых дней настраивает на весьма хорошие эмоции. Я сладко зевнул и потянулся, поворачиваясь на другой бок. Мне хотелось, чтобы это утро длилось вечно, но мой желудок оказался против. Жалобно заурчав, он умолял меня бросить в него хоть какой-то еды. Поэтому, я спешно встал, направляясь в комнату к брату, чтобы позвать его на завтрак. Хоть я и продолжал злиться на него, человеком он быть не перестал. Войдя в соседнюю комнату, где стояла большая кровать, я искал глазами брата, но не заметил, а на его месте я обнаружил юношу, волосы которого красиво отблескивали медовым оттенком, играя с лучами утреннего солнца. Мне вдруг стало интересно кто это и что он делает в его кровати. Голова противно заныла, напоминая мне о том, что вчера я был весьма нетрезв, и, вероятно, поэтому я не могу вспомнить, как этот юноша появился тут. Подойдя к кровати поближе, чтобы рассмотреть его лицо, я потянул к нему руку, чтобы развернуть, но он опередил меня. Потягиваясь, словно кот, он повернулся ко мне лицом, шурша шелковыми простынями и устраиваясь удобнее. Из-под края подушки торчали его тончайшие пальцы, ногти которых были ювелирно выкрашены в черный цвет. А от безымянно пальца отходил аккуратный красный бантик, направляющийся в мою сторону…◘◘◘

      Мне хотелось продолжить смотреть этот сон, мне хотелось узнать, кто этот человек. Что за красная нить на его пальце, идущая в мою сторону. Я всеми силами цеплялся за последние отрывки из «другого мира», но все тщетно. Из сна меня выдернул телефонных звонок. Еле разлепляя глаза, я вытащил руку из-под одеяла, нащупывая смартфон и отвечая. — Ты хоть знаешь, который сейчас час? — недовольно пробубнил я, уверенный в том, что спал только около пятнадцати минут. — Я-то знаю, а ты, видимо, нет, — я очень долго фокусировал свое внимание на голосе, пока не сообразил, что это звонил Микко , — утро давно, дорогой. — Что ты хотел? — Звоню сказать, что мы все-таки связались с Иту и дали добро на то, чтобы он был нашим агентом. В общем, он попросил с нас пару репетиций тех же песен, скоро едем на городской фестиваль выступать. Ты давай там растряси своими булками и приезжай к моему дому часам к пяти. — Окей-с, — машинально ответил я, сбрасывая трубку.       Я снова зарылся в одеяле, желая провалиться в тот сон и узнать, что это за юноша. Я очень сильно зажмурился, надеясь, что это поможет мне мгновенно вернуться в тот сон. Но все мои попытки оказались тщетными. Недовольно цыкнув, я откинул одеяло, усаживаясь на кровати и недовольно рассматривая все, что находилось в моей комнате.       Так, нужно взять себя в руки, это всего лишь сон, я же не ясновидящий, предсказывать будущее не умею. Но слишком много юношей с нитками вокруг меня.       От таких мыслей мне стало не по себе, я резво встрепенулся и встал с постели, направляясь в душ. По пути я бросил взгляд на часы и заметил, что уже было далеко за два часа дня. Да, что-то с режимом сна у меня в последнее время не очень хорошо. Прохладный душ позволил мне немного взбодриться. Сейчас вот только еще выпью кофе и жизнь станет не таким говном.       Я спустился на кухню, чтобы сделать себе завтрак, и обнаружил на кухне отца. Это заставило меня напрячься, но стараться быть готовым к любому отпору в предстоящем разговоре. — Доброе утро, соня, — начал он очень добродушно, явно пытаясь подлизаться. — Угу, — с большим трудом сказал я, зевая и попутно заваривая крепкий кофе. — Как у тебя дела? Все хорошо? Как в университете? — Все отлично, спасибо, — у меня сложилось впечатление, что отец нарывается на откровенный конфликт, потому что врать я не собирался , — я больше не учусь, есть цели в жизни поважнее.       Мне стоило догадаться, что подобные слова заденут его. Ну, а что мне оставалось делать? Говорить о том, что я как паинька хожу на все лекции? Я смотрел ему в глаза, не отводя своего взгляда, попутно отпивая горячий напиток. — И кем же ты теперь будешь? — я заметил, что отец собирался наорать, но сдержался. — Для тебя это имеет какое-то значение? И вообще, что ты тут делаешь? Ведь ты прекрасно знаешь, что мать на работе. — Вот именно поэтому я и здесь. Приехал вернуть вам ключи и поговорить с тобой, — воу-воу, что за внезапное благородство? — И о чем же ты хочешь поговорить? — Я хотел попросить тебя, чтобы ты рассказал матери правду. Я не могу обманывать человека, которого люблю. — Если бы ты ее любил, разве завел бы вторую семью? — пояснил я, присаживаясь за стол. — Видимо, пришло время рассказать тебе всю правду. Только давай без своих эмоциональных всплесков и желания уйти, просто выслушай.       Я еле заметно кивнул ему, продолжая наслаждаться вкусом кофе. — Когда я был таким как ты, отец рассказывал мне о том, как утроен наш мир и о соулмейтах в том числе. Я не поверил ему, подумал, что он решил поприкалываться надо мной, наблюдая за тем, как я буду выполнять все его советы, но я был поражен, когда я встретил ее, — отец замялся, переводя взгляд со стола на меня , — ее зовут Сайма, она мне вторая жена. Когда мы встретились, между нами появилась красная нить, которая будто бы горела адским пламенем, доказывая мне то, что отец был прав. Я сразу понял, что должен действовать, потому что по-другому в жизни не бывает и я смогу влюбиться в человека, который предназначен мне судьбой, — я заметил, как отец смутился, отводя глаза , — она не была против встречаться со мной, но когда мы поженились и она забеременела, я встретил Майю. Да, твою маму. Она была такая красивая в том белом платье, — отец заулыбался и его синие глаза сразу напомнили мне о Тату , — но она была не предназначена мне судьбой. Ни у нее, ни у меня не было красной нити, направленной друг к другу, но влюбились мы сразу, как говорится, с первого взгляда. Нас неумолимо сильно тянуло друг к другу, но мы не могли быть вместе. — Все дело в твой беременной Сайме, да? — перебил я его полностью заинтригованный тем, что происходит. — Не только в ней…       Стоило отцу сделать небольшую драматическую паузу, как раздался звонок в дверь. Я тут же встал из-за стола направляясь ко входу. Это был Микко, который чуть ли не благим матом говорил о том, что они опять ждут только меня. Я был вынужден прервать наш с отцом разговор и уйти вместе с Микко на репетицию. Он ничего не мне сказал против, уходя из дома вместе со мной.       Уже дойдя до ворот он остановил меня, понимая, что следующего разговора не будет. — Будь осторожен, если вдруг полюбишь человека, который не предназначен тебе судьбой.       После этого он тепло улыбнулся мне и сел в свою машину, уезжая. Мне стало немного не по себе после этого короткого, но весьма содержательного разговора, но через несколько мгновений я тут же переключил все свое внимание на Микко, обсуждая с ним нашу репетицию.

*** Неделю спустя

      После пары репетиций, мы всей группой отправились на городской фестиваль, на котором заполучили внимание еще несколько сотен людей. А после недельного перерыва наш агент сообщил нам о том, какую большую популярность мы получили в сети, и что нас хотят видеть в другом городе. Из своего родного города Хельсинки мы отправились в Ригу. Для нас это был первый опыт за пределами знакомой нам страны. Волнения, разумеется, было в три раза больше. Но это было весьма интересно побывать в другой стране, посмотреть на то, как там живут люди. В небольшом турне по Риге мы посмотрели город, сделав для себя кучу фотографий на память.       Поздно вечером, когда мы вернулись с очередного триумфального концерта, Иту сообщил нам, что после завтра мы отправляемся в Брест. Все эти новости нахлынули на нас с особенной силой, потому что мы вовсе не ожидали, что станем так быстро раскручиваться и колесить по различным городам и странам.       Весна плавно переходила в жаркое лето, а значит, что концертов стало в три раза больше. Копенгаген, Варшава, Калининград, Вена, Прага — стали нашими ближайшими союзниками, пока не наступила осень. В это холодное время года, люди реже посещают концерты, все снова отдают предпочтение работе, нежели развлечениям. Но наши гастроли по странам все равно продолжались.       Мы сидели в ресторане, который находился внизу отеля, где мы остановились. Ужин в Праге был весьма необычным и вкусным. Мы обсуждали последние наши новости, звонко смеясь и привлекая к себе всяческое внимание. Иту не составило труда найти нас, он быстренько подсел к нам за стол, наливая в чистый бокал красного вина. — Ну, что, дорогие мои, собирайте чемоданы, — Иту сделал несколько шумных глотков и поставил бокал на белую скатерть стола , — билеты распроданы, так что завтра вечером вылетаем в Германию, в Гамбург! — добавил он, поправляя свои и без того идеально уложенные волосы. — Блин, круто! Давно мечтал побывать в Германии! — воскликнул Янне, широко улыбаясь , — наверняка там большие и красивые улицы, усеянные золотой листвой, идешь, а под ногами все шуршит! — Просто очередной город, в котором заплатят бабло, — отозвался Тату, будто бы не радуясь этому факту. — Там мы будем с вами около трех дней, — продолжил Иту, что-то быстро набирая на своем смартфоне , — первый день погуляете по городу, осмотритесь, а потом вас ждет концерт сначала в Гамбурге, а потом через сутки летим в Мюнхен на другой концерт на три дня.       Я безразлично сидел за столом, поедая салат, просто ожидая очередных гастролей. Не могу сказать, что гастроли перестали меня радовать, просто я не считал Германию какой-то особенной страной, в которой мечтал побывать всю свою сознательную жизнь.

*** Германия, Гамбург.

      Наш концерт в Гамбурге увенчался большим, просто огромным успехом! Сразу после концерта мы решили отправиться в ближайший бар, чтобы отпраздновать это. А то как скоро выпадет возможность оказаться в Германии и выпить в самом лучшем баре города? Не знаю как всем членам группы, но мне хотелось просто дико напиться. Я положился на их вкус, совсем не думая о том, куда эти черти могут меня отвести… Хотя какая разница где пить?       Наша BMW остановилась недалеко от больших железных дверей. Проулок оказался весьма темным и крайне безлюдным, но я первым вылез из машины, осматриваясь. Около массивных железных дверей, находилась неоновая вывеска, на которой было написано «Loner». Честно, мне не понравилось сразу какая была обстановка вокруг, но пить хотелось сильнее, чем ‚любоваться‘ городом. Ребята что-то обсуждали, звонко смеясь на весь проулок. Иногда они невыносимо сильно бесили меня, но я понимал, что это сказывается усталость, нужно просто отдохнуть. Микко постучался в запертую железную дверь. С несколько секунд ничего не происходило, но потом отворилась небольшая железная заслонка, позволяющая некому амбалу за дверью оценить наш внешний вид. Рассмотрев наши лица, он хлопнул створкой и принялся открывать двери. Звонкий металлический замок хлопнул и дверь открылась.       Перед моим взором оказался длиннющий коридор по самому краю напольного плинтуса подсвечиваемый розовым неоновым цветом. Амбал отступил в сторону, кивая нам в область коридора, как бы предлагая войти. Задорно улыбнувшись, мы направились вдоль по коридору, доходя до других железных дверей, на которых были небольшие круглые окна, в которых ни черта не было видно. Музыка уже играла довольно громко, заставляя все внутренности прыгать в такт. Я сразу почувствовал себя лучше, ведь впереди меня ждал алкоголь. Много алкоголя. Надеюсь, что за этими дверями помещение не выглядит как помойка.       Как же я рад, что оказался прав. Толкнув двери вперед мы оказались в довольно просторном помещении. По всему своему периметру оно подсвечивалось разными цветами неоновых ламп, что добавляло особой атмосферы помещению. Но, черт возьми, ребята выбрали стриптиз-клуб! Хотя за распитием спиртных напитков будет пофиг, насколько голая девушка извивается в клетке. Внутри просторного стриптиз-клуба я чувствовал себя весьма хорошо, несмотря на то, что громко орала музыка и на душе скребли кошки. Я не знаю, можно ли это назвать предчувствием или нет, но я был уверен, что в ближайшее время случится что-то очень нехорошее, что заставит весь мой мир снова содрогнуться.       Не то, чтобы я боялся каких-то перемен в жизни, просто уже привык к своей группе, к нашему агенту и к таким «плотным» гастролям. Да и к Тату я стал присматриваться получше, он не выглядел теперь таким надоедливым и вечно раздражающим. Наоборот, мне хотелось как-то к нему подстроиться, но так, чтобы это не выглядело, будто бы я все это время сопротивлялся своим чувствам, а теперь готов полностью отдаться всем переполняющим меня эмоциям. Вообще, за последние полгода я стал чувствовать себя весьма странно. Те эмоции, которых мне раньше не пришлось испытывать, стали накидываться на меня с большей силой, заставляя мозг просто выть от напряжения.       Отбросив все ненужные мысли, мы тут же присели за барную стойку, каждые несколько минут обновляя свои стаканы новыми порциями горячительных напитков. С каждым новым глотком напиток обжигал весь мой пищевод, заставляя испытывать приятное чувство исступления. Будучи немного опьяненным я посмотрел на Тату, который сейчас показался мне очень соблазнительным. Мне вдруг захотелось очень крепко его обнять и, возможно, даже поцеловаться. Я понимал, что еще рано приставать к нему, поэтому смело осушил еще несколько стаканов, набираясь храбрости. Когда Янне и Микко отлучились на улицу, чтобы перекурить, я подсел поближе к Тату и нежно приобнял его за талию, облокачиваясь головой на его плечо. — Тату, дорогой мой, — наверное, от меня ужасно сильно разило алкоголем, потому что он немного отстранился от меня, заставил приподнять свою голову. — Мэтт, ты пьян, не надо, — я услышал долю страха в его голосе, но продолжил настаивать. — Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю? Я готов, между прочим, переспать с тобой, — Я повернулся лицом к Тату, пододвигаясь к его щеке и сильно целуя. — Да уж, вот это ты нажрался. Слушай, не надо сейчас играть моими чувствами, ладно? — Тату спешно отодвинул меня, не желая поддаваться желанию. — Но ты ведь тоже любишь меня! — Я-то буду в ответе за свои слова завтра утром, а вот в тебе я не уверен, — жалостливый взгляд брата заставил меня испытать чувство небывалой злости. Мои руки прямо зачесались и я не сдержался. Я ударил его по лицу, довольно сильно.       От неожиданности Тату упал с высокого стула, поглаживая с пола места удара. Его синие, немного пьяные глаза выражали полное непонимание, а затем и чрезмерную злость. Он быстро встал и ушел. Я проводил его взглядом, не желая даже остановить.       Через несколько минут я заметил как Тату не появлялся довольно длительный промежуток времени. Ну да пофиг, после очередного стакана виски я уже даже не помнил, где я был сам. Мой мозг отказывался работать в полную силу. Но перестать обновлять стаканы я не собирался. Я даже стал чувствовать, как мне становится только лучше с каждым новым обжигающим глотком. Какой же чудный день, особенно его конец. После очередного стакана виски я не помнил ничего.       Меня разбудили солнечные лучи, которые пробивались сквозь пыльное окно. Мне стоило с ночи побеспокоиться о том, что стоит прикрыть шторы. Но стоит признать, что в комнате отеля весьма тепло и уютно, а осеннее солнце после хмурых дней настраивает на весьма хорошие эмоции. Я сладко зевнул и потянулся, поворачиваясь на другой бок, кровать показалась мне слишком огромной для меня одного. Мне хотелось, чтобы это утро длилось вечно, но мой желудок оказался против. Жалобно заурчав, он умолял меня бросить в него хоть какой-то еды. Поэтому, я спешно встал, направляясь в комнату к брату, чтобы позвать его на завтрак. Хоть я и продолжал злиться на него, человеком он быть не перестал. Дойдя до двери в его комнату, я вдруг подумал, что начало дня кажется слишком знакомым, будто бы это я уже когда-то видел. Подумав с пару минут у двери, я вспомнил, что уже видел сон об этом и знаю, о чем он будет, поэтому я спешно вошел в соседнюю комнату, где стояла большая кровать, я искал глазами брата, но не заметил, а на его месте я обнаружил юношу, волосы которого красиво отблескивали медовым оттенком, играя с лучами утреннего солнца. На моем лице тут же скользнуло удивление. Я и подумать не мог, что все будет четко по сценарию моего сна. Мне до сих пор было интересно кто это и что он делает в кровати моего брата. Голова противно заныла, напоминая мне о том, что вчера я был весьма нетрезв, и, вероятно, поэтому я не могу вспомнить, как этот юноша появился тут. Подойдя к кровати поближе, чтобы рассмотреть лицо незнакомца, я потянул к нему руку, чтобы развернуть, но он опередил меня. Потягиваясь, словно кот, он повернулся ко мне лицом, шурша шелковыми простынями и устраиваясь удобнее. Из-под края подушки торчали его тончайшие пальцы, ногти которых были ювелирно выкрашены в черный цвет. А от безымянно пальца отходил аккуратный красный бантик, направляющийся в мою сторону.