4.
2 ноября 2017 г., 22:21
***
Я делаю большую паузу, переводя дыхание, потому что эмоции, которые я испытал в то утро, снова вернулись ко мне. Очень тяжело говорить о том, что трогает тебя до глубины души, тем более, если это твоя первая любовь. Мой психолог вежливо ждет, пока я переведу дыхание и соберусь как следует с мыслями. Мои раздумья на этот счет прервала Ширли, которая ворвалась в кабинет с новой порцией чая и имбирного печенья. Она, что-то напевая себе под нос, поставила на столик горячую кружку и вазочку с угощением, забирая пустую посуду, и ушла. Это было похоже на внеземное, но дружелюбное вторжение с одариванием благ. Никогда не думал, что подобное приемлемо на приеме у психолога, когда рассказываются личные переживания. — Прошу прощения за Ширли. Она новенькая и еще не привыкла к установленным правилам, — ответил мне собеседник, шурша листочками для записей. — Ничего, — безразлично отозвался я, пропадая где-то на задворках своих внутренних переживаний. — Вы не хотели бы прерваться и продолжить наш сеанс в другой раз? — Нет, — машинально ответил я, привставая с кушетки и поднимая со столика чашку ароматного чая , — если я сейчас все не расскажу вам, то так и буду посещать психологов, чего мне очень не хотелось бы, — я сделал пару глотков, акцентируя все свое внимание на новой преспокойной мелодии, что вырывалась из массивных колонок музыкального центра , — я вообще не понимаю, почему Тату решил, что я должен здесь быть. — Майл, помните, что ни я, никто вокруг не считает вас сумасшедшим, а ваш визит ко мне по просьбе вашего брата, это лишь простая беседа, которая позволит вам разобраться в своих проблемах. Иногда человеку необходимо просто выговориться, чтобы самому найти верное решение, — преспокойный тон умника меня раздражает. — Мне есть что вам рассказать, — с долей грусти ответил я, взяв одно печенье в руку и рассматривая его.***
Я стал всматриваться в очертания спящего незнакомца и он показался мне слишком красивым. Я никогда не думал, что просто встретив человека, смогу испытать большую волну странных ощущений. Мне захотелось его обнять, поговорить с ним, пригласить погулять, посмеяться и выпить кофе. Что это за странное ощущение в груди? Будто бы все горит адским пламенем, заставляя мое дыхание учащаться, а пульс сбиваться с привычного ритма. Я еще не видел цвета его глаз, но был уверен, что они самые красивые. На ум мне пришло только одно, как там обычно говорят: « — Любовь с первого взгляда»? Я никогда в нее не верил, в принципе, как и в подобные чувства. Я совсем не знал этого юношу, но готов поклясться, что хочу быть с ним рядом. Это похоже на внеземное притяжение. Меня буквально тянет к этому юноше. Но мне сразу вспомнились слова отца, при нашей с ним последней встрече: « — Будь осторожен, если вдруг полюбишь человека, который не предназначен тебе судьбой.» Или он предназначен мне судьбой? Хотя я знаю, что мой соулмейт — мой брат Тату, и теперь мне от этого никуда не деться. А может я ошибаюсь? Долго разглядывая его лицо, я вдруг переключил свое внимание на его руку, так изящно торчащую из-под подушки. Я тут же заострил свое внимание на красном бантике, что красовался на его безымянном пальце. Я заметил, что нить не светилась и на середине стала светлеть и переходить в серый цвет. Увидев это, я тут же заметно вздрогнул, делая два шага назад и сглатывая подступившую слюну. Я медленно опустил глаза, обращая внимание на свою правую руку и готов был просто убежать. Серьезно, это выглядело очень странно. Рядом с красным бантиком, который явно принадлежал Тату, появился еще один, только серого цвета. Мне показалось, что сердце пропускает несколько ударов, будто бы забывая о том, как гонять кровь. Мне захотелось сделать глубокий вдох, но вместо этого я лишь почмокал ртом, словно задыхающаяся рыба в пустом ведре. Я понимал, что ничего серьезного не произошло, но такое явления меня крайне смутило. Я тут же громко позвал незнакомца, желая узнать все, что произошло. — Эй, а ну просыпайся! Юноша слегка поворочался, хмуря светлые брови, и медленно приоткрыл глаза. Черт возьми, я был прав. Они были обворожительного голубого оттенка. Не припомню, чтобы видел подобное раньше. Весь мой пыл и негодование сразу куда-то ушли, уступая место любованию и самым нежным эмоциям. Незнакомец несколько раз похлопал темно-коричневыми ресницами и сильно распахнул глаза, видимо осознавая, где он находится. Не прошло и больше секунды, как он перевел на меня свой взгляд и вскочил с кровати, будто бы его ударило током. — Oh, mein Gott! [Боже мой!] — заговорил он так нервно, что я сразу понял, что он не должен был оставаться тут до утра. — Ччччч, — я попытался его успокоить, выставив руки вперед, как бы показывая, что я вовсе не опасен , — все отлично, не переживай, я брат того человека, с которым ты спал, — кхем, да уж, звучит-то как… Он изумленно выпучил на меня светлые глаза, пытаясь осознать, что я там ему наговорил. Да, я и в правда гений, если до меня до сих пор не дошло, что он немец и с вероятностью в сто процентов он не понимает, что я ему говорю. С несколько секунд я смотрел на него, пока не осознал, что он стоит передо мной в одном нижнем белье и, возможно, очень смущен моим появлением. — Меня Мэтт зовут, — я подумал, что он поймет меня, если я буду говорить как попугай , — я Мэтт, — я прислонил к своей грудной клетке правую ладонь. Сие действие заставило нить колыхнуться и мы оба обратили на это внимание. Я уже немного отошел от шока, а вот мой новоиспеченный «соулмейт» — нет. Он испуганно сделал несколько шагов назад, прикрывая рот ладонью и мотая головой из стороны в сторону. — Nein! Das kann nicht sein! [Нет! Этого не может быть!] — по его ошеломленным глазам, которые внимательно рассматривали нить от ее начала и до самого конца, я понял, что он верит и знает про все, что связано с соулмейтами. Я сделал несколько шагов в его сторону, но подобным действием лишь напугал немца, от чего он быстро схватил свои вещи с кресла и начал спешно одеваться. — Постой! — сказал я достаточно громко, подходя к нему и хватая за предплечье. В эту же секунду я одернул свою руку, а он резко отскочил от меня. Моя ладонь горела так сильно, как будто бы схватился за раскаленную ручку сковороды. Я шумно сглотнул, хмурясь от боли и пытаясь понять, что сейчас произошло. Немец слышимо вскрикнул, обращая внимание на свое предплечье и появившуюся гематому. Перебарывая боль, он быстро натянул на себя рваный кроп-топ черного цвета, а на его предплечье красовался яркий, иссиня-фиолетовый след. Я смотрел на эту картинку, испытывая ужасное чувство жжения в руке, и не мог поверить, что это происходит на самом деле. Я ничего не понимал, я просто молча хлопал зелеными глазами, пытаясь дать мозгу время, чтобы все осознать. Юноша, недолго думая, воспользовался этим моментом и кое-как зашнуровав кожаные штаны выбежал из номера отеля. — Твою мать, как же больно, — я встал на колени в комнате брата, чувствуя, как у меня пульсирует вся поверхность ладони, — что это было? — спросил я сам у себя, хмурясь и цокая от неприятных ощущений. Все мои мысли разбежались в разные стороны, не давая моему серому веществу сосредоточиться хоть на чем-то одном. Я очень надеюсь, что Тату вернется с минуты на минуту и все мне расскажет. Теперь к головной боли добавилось жжение и легкая тошнота, я ведь так и не позавтракал. Сглатывая подступивший ком к горлу, я встал с пола и направился на кухню, желая приготовить самое банальное блюдо — омлет. Делать все правой рукой было больно, поэтому мне пришлось весьма постараться, чтобы не загадить всю кухню, делая себе завтрак одной левой рукой. Когда мое блюдо было полностью готово, в кухню вошел Тату, с пакетом в руках. — Проснулся наконец-то? — он поставил пакет с чем-то звонко звенящим на стол и присел за него сам, снимая свою ветровку. — Тату, — я положил себе в тарелку омлет и тоже сел за стол. — М? — дружелюбно отозвался он. — Что это за немец у нас в гостях был? Я посмотрел в синие глаза родного человека, ожидая поймать его на вранье, ведь о психологии людей я знаю прилично и понять, врет он или нет — фигня вопрос. Но я заметил, что он слегка покраснел, отводя взгляд в сторону, и заметно поежился на стуле, пытаясь втиснуть свою голову в плечи, как черепаха. — Он уже ушел? — как-то взволнованно поинтересовался он. — А что? Это твой новый любовник? — я пожестикулировал вилкой перед своим лицом. — Понимаешь, тут такое дело, — Тату как-то слишком волновался, пытаясь мне объясниться. Сейчас он выглядел так, будто бы он мой малолетний сын и пытается извиниться за свою оплошность. — Говори давай, что ты как маленький, — не сдержался я, нагрубив. — В общем, вчера в баре ты очень много выпил и приставал ко мне, — Тату снова покраснел, не смотря мне в глаза , — а когда я тебе отказал переспать со мной, потому что ты был слишком пьян и мог на утром об этом пожалеть, ты ударил меня, — я услышал, как он шумно сглотнул, поднимая на меня свои глаза. — Серьезно? — я был просто провалиться сквозь землю, за такой поступок , — прости, я… — Ничего-ничего, — отмахнулся рукой Тату, виновато улыбаясь , — в общем я пошел в уборную, чтобы умыться и успокоиться, и встретил там его. — Немца, — добавил я. — Да, его зовут Мелло и он рассказал мне немного о себе, пока плакал. Я не удержался и предложил ему переночевать у нас. Доедая последний кусочек омлета я сосредоточил все свое внимание на этом разговоре. — А почему тебе вдруг это стало интересно? — Должен же я знать, с кем ты спал. — В каком это смысле? — возмутился Тату. — Не-не-не, не подумай, — я сразу понял, что лучше начинать отнекиваться заранее, чтобы не вызвать обиды моего ранимого родственника. — Ладно, я тебя понял, — успокоился синеглазый, продолжая , — ну, в общем, он рассказал мне немного о том, что случилось с ним в последнее время. И я, мягко говоря, был в шоке. Я не думал, что люди могут так жить. Милый мой, люди и с голоду умирают на улицах родного города. Когда же ты повзрослеешь? Вроде не дурак или тебе просто так проще? — После того, как он убежал из дома, чтобы спасти свою жизнь, он очень долгое время не мог найти работу. Даже на самые простые подработки отказывались его брать, потому что учиться он так и не закончил, — Тату достал из пакета бутылку минеральной воды и отпил немного , — больше двух лет он скитался по улицам родного Дрездена, пытаясь выжить. Ему пришлось воровать и жить прямо на улице, — голос брата вздрогнул , — когда он понял, что в Дрездене ему никто не сможет помочь, он отправился Гамбург. Я слушал это с такой болью в сердце, с которой не слушал ничего и никогда в своей жизни. Мне стало очень жалко человека. Второй раз в жизни мне так сильно жаль кого-то. От скромного начала рассказа мне уже хотелось вскочить со стула и отправиться искать Мелло, чтобы приютить его и обогреть. Наверняка он ужасно голоден. — Ну, что потом? — не терпелось мне узнать судьбу немца. — Когда он смог прийти в Гамбург, его приметил один человек, пообещавший ему домашнее тепло, уют, деньги, еду, новую и чистую одежду, но взамен он должен стать порно-актером. Мелло понимал, что другого выхода нет, ему хочется жить, и это единственный способ быть сытым и хоть как-то здоровым, — глаза Тату беспорядочно бегали по столу, моим рукам и пустой тарелке из-под омлета , — он согласился на все условия и получил место в «приюте для шлюх». — Где? — «Приют для шлюх» — это такой дом, точнее особняк, в котором этот мужчина, предложивший ему работу, содержал все своих порно-звезд. Я приоткрыл рот, не готовый поверить, что подобное действительно могло случиться с человеком. Я напряженно выдохнул, предлагая Тату выйти на балкон и перекурить. Он кивнул мне, одобряя желание составить мне компанию. Вместе мы молча встали из-за стола, направляясь к балкону. Открыв дверь, на меня нахлынул большой поток холодного ветра и Тату предложил мне свою кофту, которая лежала на кресле. Щелкнув пару раз зажигалкой, я сделал глубокую затяжку, пытаясь переосмыслить новую информацию. — Давай, что в итоге, — не терпелось мне. — Пять лет Мелло терпел унижения от своего «опекуна». На любые просьбы Мелло помочь ему с документами он получал отказ, так как «опекун» был уверен, стоит Мелло получить на руки паспорт и документ об образовании, то он сразу слиняет куда подальше. Четыре полных года в образе шлюхи он снимался для их сайта, который, как сказал мне Мелло, очень популярен в их стране. А вчера вечером… Тату шумно выдохнул, будто бы это ему пришлось пройти через несколько кругов мучений, чтобы пытаться тупо выжить. Я похлопал темно-графитовыми ресницами, делая затяжки чаще, чем я делал вдох. Наверное, со стороны мое поведение выглядело крайне подозрительным, но Тату с головой ушел в рассказ, что даже не обратил на это своего внимания. — «Опекун» привел его в тот же бар, куда наведались вчера и мы. Мелло сказал, что это одно из лучших мест в городе. И «опекун» хотел продать Мелло другим людям, потому что он считал, что немец ни на что не годен, и больше не приносит популярность его сайту. Когда Мелло об этом услышал, он накричал на «опекуна», за что тот очень сильно избил его. У него пошла кровь носом и он убежал в уборную, где мы с ним и столкнулись… — Почему это вдруг он тебе все это рассказал? — решил уточнить я. — Потому что этот человек находился в полном отчаянии. Я видел в его глазах… То, что не видел ни в одних глазах других людей. — Так, стоп. А откуда ты знаешь немецкий? — Я его и не знаю, — пожал плечами Тату , — мы с ним на английском разговаривали. Я тут же ударил себя по лбу, понимая, что на эмоциях не догадался сделать так же несколько минут назад. Я выпустил последнюю струю дыма изо рта и бросил окурок в пепельницу. — Ты должен помочь мне его найти, — заявил я ни с того ни с сего. — Чего? — искренне удивился Тату, заглядывая мне в глаза. — Ни о чем не спрашивай, просто помоги. — Тебе захотелось приютить его к себе? — ревностно поинтересовался синеглазый, ставя руки в боки и рассматривая меня с головы до ног , — что это у тебя с рукой? — Ничего, обжегся просто. — Дай посмотрю! — Тату схватил меня за предплечье приподнимая правую ладонь поближе к своему лицу , — почему ты мне врешь? — он поднял на меня синие глаза. — Да не вру я, говорю же, готовил омлет — обжегся, — я одернул руку. — Теперь мне понятно, почему ты хочешь его найти. Он тебе понравился? Между вами появилась нить? Не молчи! — Тату не выдержал, начиная на меня орать. Я понимал, что врать ему бессмысленно, он знает про это все намного больше меня. Хоть мне и не хотелось его обижать, оправдываясь тем, что я просто обжегся, он уже знал все наперед. Я шумно выдохнул, ничего ему не отвечая. Думаю, мои слова задели бы его сильнее, чем что-либо в этом мире. Я закусил нижнюю губу и отвел взгляд. — Мог бы просто сказать мне все как есть, Мэтт. Я бы тебя понял, — он судорожно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями и не поддаться чувствам , — хорошо, я помогу тебе его найти. Только разве в этом есть какой-то смысл? Если он предназначен тебе судьбой, а ты ему нет, ты даже не сможешь к нему прикоснуться, — он снова опустил свой взгляд на мою раскрасневшуюся ладонь , — какой в этом смысл, Мэтт? Как можно любить человека, не имея возможности к нему прикоснуться? — я заметил, как его глаза начали наливаться слезами, которые он уверенно держал при себе. — Тату, я не знал. Я не думал, что такое вообще возможно. И уж тем более никогда не подумал, что смогу влюбиться в кого-то. Тем более с первого взгляда. — Мне жаль, что это не я, Мэтт. Очень жаль, — он отвел от меня глаза, делая глубокий вдох , — я помогу тебе, потому что ты меня об этом просишь. Но больше никогда и ничего от меня не жди, ладно? Он слышимо шмыгнул покрасневшим носом и я не удержался. Я потянул его к себе за руку и крепко обнял. Это единственно, что я мог сделать для него в ту минуту. Ему была необходима поддержка, именно моя поддержка. Он не принял бы этих объятий, если бы почувствовал, что они не искренние. Как и в тот день, когда мы возвращались из «Мьюз-кафе», я чувствовал биение его сердца. Сейчас оно выдавало немыслимую чечетку, от которой мне стало тревожно. Я очень благодарен брату, что он готов был мне помочь, несмотря на то, что безумно любил меня. Его плечи дрожали, но он очень старался держаться, чтобы не выглядеть слабым в моих глазах. Это заставило меня испытать немыслимо огромную волну сожаления. Я крепко прижал его к себе, чтобы дать понять, что я всегда буду рад ему, несмотря ни на что. — Я очень благодарен тебе, Тату, серьезно, — прошептал я ему на ухо. — Не благодари, — отмахнулся он, отодвигаясь от меня и выходя с балкона. Я остался стоять на балконе, разглядывая уличный пейзаж. Да, вид из отеля был очень шикарным, красивые улочки, усеянные большим количеством деревьев с разноцветной листвой. Даже воздух здесь казался не таким, к которому я привык.***
— Он так легко отпустил меня, потому что понимал, что это значит — любить. — Но и вы, Майл, тоже узнали, как это, верно? — Безусловно, — ответил я, всматриваясь куда-то в пустоту комнаты. В помещении воцарилась очень напряженная тишина, которая прямо выедала меня изнутри. Музыкальный центр давно перестал крутить диск с подобранными мелодиями для сеанса, но заметил я это только сейчас, психолог же не торопил меня в высказывании, а я просто не мог сдержать поток своих эмоций, ведь столько много еще предстояло рассказать вслух.***
Вечером того же дня, мы должны были собираться, чтобы утром отправиться в Мюнхен. С самого утра Тату куда-то пропал и не отвечал мне на звонки. Я, конечно, понимал, что он хочет побыть один, что он теперь должен будет пытаться как угодно скрывать свои чувства, потому что я встретил другого соулмейта. Тату немного объяснил мне, что к чему, но я все равно не понимал, как такое возможно. Находиться в номере еще дольше у меня не было сил. Я собрал все свои вещи в сумку и, бросив ее в спальне, отправился в магазин, чтобы купить себе немного выпить, да и сигареты закончились. На улице было весьма прохладно, поэтому я накинул поверх вязаного свитера джинсовку. Еще раз набрав номер Тату и не дождавшись ответа, я вышел из номера, направляясь в ближайший супермаркет. На улице гулял сильный ветер, заставивший меня немного поежиться, стараясь удержать тепло. Резко выдохнув, я отправился к магазину. Улицы почти ночного Гамбурга выглядели весьма красиво. Людей на улице было достаточно много, несмотря на поздний час. Некоторые из них приветливо улыбались мне, явно подмечая, что я не местный. Я рассматривал причудливые витрины магазинов, расписанных незнакомыми мне словами со странными буквами с двумя точками наверху. Все было таким чужим, но одновременно интересным. Я собирался пройти вдоль улицы к реке Кельбранд и немного подумать о том, как же мне найти человека, у которого есть только прозвище? С этой мыслью я засмотрелся на одну из витрин супермаркета, в который собирался зайти и увидел его. Мои глаза тут же расширились от восторга и изумления, а на лице скользнула улыбка. Я внимательно рассматривал, что он там делает, не решаясь войти. Блондин поправил воротничок кожаной куртки, которая едва прикрывала его поясницу. Только сейчас я заметил, насколько сильно он выглядит худым. Хотя, может, это проказы черного цвета и слишком облегающей одежды. Он направился в сторону прилавка с шоколадом и остановился около него, выбирая сласть. Все его действия были очень резкими и грубыми. В моей голове вдруг вспылили подробности нашего с Тату утреннего диалога, о том, что случилось с этим человеком. Честно говоря, встреть я его на улице, ни за что не подумал бы, что он был порно-актером. Пока я провалился в свои мысли, я не заметил, что предмет моего воздыхания куда-то пропал. Придя в себя и осознав это, я тут же облокотился руками на витрину, высматривая его среди стеллажей с продуктами, но не нашел. Мое внимание привлек звук распахнувшейся двери, над которой висел колокольчик. Утонченная фигура отправилась как раз в ту сторону, куда я и планировал идти. Больше ни секунды на раздумия я себе не дал, а сорвался с места, нагоняя юношу. Я хотел дотронуться до его плеча, но вдруг вспомнил, что это может причинить боль нам двоим. Вместо этого, я оббежал его, вставая на его пути. — Постой! — крикнул я ему на английском, пытаясь вернуть себе привычный ритм дыхания. — Wer du bist? [Кто ты?] — он резко остановился, не позволяя ни мне, ни себе сделать еще один шаг. — Я знаю, что тебя зовут Мелло, — я был уверен, что он ответит мне и я его пойму , — и я знаю, что ты разговариваешь на английском, — я напряженно сглотнул слюну. Голубые глаза немца забегали, видимо он собирался с мыслями, чтобы решиться, отвечать мне или нет. Я заметил, с каким трудом он сделал вдох, приоткрывая обветрившиеся губы. — Что тебе нужно? — да, я знал, я знал, что он ответит мне! — Прошу, только не убегай, — я сделал пару шагов к нему навстречу. — Стой где стоишь, — он выставил вперед руку в кожаной перчатке с обрезанными пальцами. — Хорошо, — я боялся спугнуть его, поэтому лишняя осторожность не помешает , — меня зовут Мэтт. Ты был в номере с моим братом, — все мои мысли ужасно путались, я не мог отвечать ему связными предложениями. — Что ты хочешь… Мэтт? — он подозрительно сощурил глаза, явно не желая налаживать со мной контакт. — Это, наверное, покажется полным бредом, но я не думал, что в жизни можно встретить сразу два соулмейта. — Так и нельзя, — спокойно ответил он мне, не показывая свое беспокойство на этот счет. — А что же это тогда? — я поднял праву руку, заставляя нить между нами приподняться. — Слушай, у меня нет никакого желания это обсуждать. Мы не соулмейты, это ошибка, — немец заторопился обойти меня, но я машинально схватил его за плечо. Мелло просто толкнул меня в ответ, не «парализованный» моим прикосновением. Так же как и я, не испытал ничего болезненного. Очень странно, серьезно. — Прощу, мне нужно с тобой поговорить, ты нравишься мне. — Я очень рад за тебя, — он был готов уйти, но тут же вернулся, посмотрев мне в глаза , — что, прости? — Я сам не знаю, как так вышло. Я увидел тебя и… — я даже не смог подобрать слов, просто пытаясь изъясниться как школьник. Но ведь на самом деле это была моя первая любовь. Говорят, она самая сильная. А я еще погряз в дерьме, в виде нити с Тату. Что теперь делать, даже в голове не укладывается. Завтра уезжать на гастроли и вероятность того, что я вернусь в Гамбург не такая большая, учитывая то, что платить за отель слишком дорого, если оставаться на длительный промежуток времени. Забрать Мелло к себе в Финляндию? Тогда как мне объясняться матери? Мам, смотри, теперь с нами будет жить немец, прихватил его, пока был на гастролях. Ах, как же это трудно. — Даже если я тебе очень сильно нравлюсь, мы не будем вместе, — он говорил это слишком уверенно. — Но почему? — я прямо почувствовал себя на месте Тату, когда тот пытался добиться от меня ответных чувств. Теперь я понял, как это неприятно. — Ты, действительно, идиот или прикалываешься? Оставь меня в покое, так лучше будет для всех, — он отвернулся, направляясь в сторону к реке. — Мелло! Я поторопился за ним, понимая, что скорее всего второй возможности у меня не будет. — Я знаю твою историю, я готов защитить тебя от «опекунов», — зачем. Зачем я это сказал? Немец остановился в нескольких метрах от меня, боясь повернуться. Он понял, что Тату все мне выложил. Наверное, он подумал, что если он не ответит мне взаимностью, то я непременно заложу его. Я подошел к нему, останавливаясь за спиной. — Прошу, пошли в номер. Я думаю нам есть что обсудить. Он тут же поежился от моего появления за своей спиной. Шумно сглотнув, он неуверенно повернулся ко мне. — Откуда мне знать, что ты не хочешь отдать меня им? — Потому что ты мне нравишься, и я не хотел бы, чтобы твоя жизнь и дальше выглядела как кошмар. Глаза блондина забегали по осенней улице, не в силах зацепиться хоть за что-либо. Он прикусил нижнюю губу и из лопнувшей кожи начала просачиваться кровь. Я видел, как внутри него все бушевало и сопротивлялось. Он одновременно был готов идти со мной, и в то же время его дико смущал сей факт. — Я готов прогуляться с тобой, чтобы обсудить все вопросы, которые тебя беспокоят, — он не стал поднимать на меня свои глаза, сохраняя серьезность. — Хорошо, я согласен, — на моем лице скользнула улыбка и мы отправились вдоль улицы, к реке. — Кто ты такой, черт возьми? — Всего лишь такой же человек, как и ты. — Ну, давай, рассказывай, как ты здесь оказался, что по иронии судьбы мы встретились, — Мелло посмотрел себе под ноги, наблюдая за нитью, которая болталась между нами. — Да нечего особо рассказывать. Я из Финляндии, с ребятами создали свою группу, сейчас вот в гастролях, вступали вчера. А утром снова уезжать. — Куда? — В Мюнхен, а потом в Париж. — Зачем же ты тогда тратишь на меня свое время, если даже не планируешь тут оставаться? — Потому что я никогда не испытывал подобных чувств, — мне было стыдно это признать, но другого варианта я не придумал. — Это что, я у тебя первый? — хохотнул Мелл. — Вроде того, — я увидел, как ухмыляется немец, и сам заулыбался. С несколько минут мы шли молча, каждый в своих мыслях. — А ты серьезно не понимаешь, что означает эта нить между нами? — Я тот еще победитель по жизни, так что узнаю обо всем последний. Расскажешь? — Ты уже встретил своего истинного соулмейта, верно? — Д…Да, а откуда ты знаешь? — Это трудно не заметить, Мэтти, — поязвил Мелло, останавливаясь у парапета и заглядывая в воду. — И как же это видно? — Утром, ты прикоснулся ко мне и мы оба получили ожог. Нить между нами наполовину серая и моя часть даже не светится. — Это, все? — смутился я краткости ответа. — Тебе этого не достаточно? — он посмотрел на меня, своим острым кошачьим взглядом. — Просто я думал там будет целый список, — хохотнул я, но собеседник не оценил моей шутки. — Знаешь, этот разговор нет смысла больше продолжать, учитывая то, что ты уже встретил своего соулмейта. — Стой, стой, стой. А если я не люблю своего соулмейта? То что тогда? — Это не меняет ровным счетом ничего, потому что он любит тебя. И пока он будет тебя любить, нить между вами не исчезнет. — А если я попрошу его отказаться от своих слов? — Ты точно дебил, — заявил мне немец. Наверное, этой наивностью я от Тату заразился, блин , — пока твоя родственная душа по-настоящему не перестанет тебя любить, ничего не исправит этого положения. Вот, нормальный же человек! Спокойно все объяснил, без проблем. Значит нужно заставить Тату меня разлюбить. Только как это сделать? — Хорошо, я тебя понял. А мы можем с тобой как-то обменяться контактными данными, чем-нибудь, чтобы у нас была возможность связываться? — У меня нет ничего, кроме… — он хотел продолжить, но понимал, что я и так догадался. — Вот, держи мой телефон. Я на него тебе сегодня позвоню, — я замешкался, доставая телефон из кармана и вынимая оттуда одну сим-карту. — Ты так спокойно деньгами разбрасываешься, я удивлен, — Мелло смутился, но подарок принял. Видимо ему самому было интересно посмотреть, что из этого выйдет. Или я тоже ему понравился. Было бы очень кстати. На моем лице скользнула улыбка. Я начал любоваться человеком, который мне стал небезразличен. За такой короткий промежуток времени общения с ним, у меня сложилось впечатление, что мы всегда были очень хорошими приятелями. От этого на сердце стало уютно. Из этих радужных мыслей меня вывел телефонный звонок. — Тебе звонят, — пояснил немец, возвращая мне телефон. Блин, Тату, как ты не вовремя! Что еще оставалось делать? — Алло? Я в магазине, сигареты пошел купить. Не переживай, скоро буду. — Все, теперь держи. Можешь все удалить с телефона и там есть пара скаченных приложений, там можешь зарегистрироваться, общаться будет проще, — я обаятельно улыбнулся блондину, желая получить от него в ответ улыбку. — Danke [Спасибо], — машинально ответил он и тут же исправился , — спасибо.
