Красная нить судьбы

— Надеюсь, что ты не выкинешь этот телефон, как только я уйду, — поинтересовался я, смеясь. — Именно этим я и займусь, — ухмыльнулся немец.       Я очень надеюсь, что он шутит, потому что мне не очень хотелось бы потерять возможность как-либо с ним связываться. — Мелло, — позвал я его, сунув руки в карманы джинсовки. — Чего тебе? — Ты так отреагировал утром, потому что веришь во все, что связано с этим? — То есть тебя не смутило, что ты обжегся едва коснувшись меня? — блондин вскинул левую бровь. — Ну, это, безусловно, очень странно, — я отвел свой взгляд, рассматривая одежду собеседника , — тебе не холодно в таком прикиде?       Я тут же сменил тему, обращая свое внимание на то, как выглядел Мелло. Он был в том же, в чем и сегодня утром: в рваном кроп-топе черного цвета, в обтягивающих безупречно тонкие ноги кожаных штанах и легкой кожаной куртке на распашку, что еле прикрывала его поясницу. — Чего вдруг ты прыгаешь с темы на тему? — он развернул одну из шоколадок, что прикупил в том супермаркете. — На, возьми мою джинсовку, — я торопливо снял ее с себя, пытаясь накинуть ее на Мелло. — Не нужна мне твоя одежда, — он выкрутился так, чтобы я не смог накинуть на него вещь , — одет в то, что есть, — вспылил он, переминаясь с ноги на ногу. — Я просто обязан отвести тебя в отель. Тебе ведь негде переночевать, верно? — Милый, не беспокойся, у меня все отлично!       Да, а ты не из робкого десятка, Мелл. Твоя храбрость поражает меня и будоражит каждую клеточку мое тела. Подумать только, как меня угораздило влюбиться в тебя? Да еще и эта шутка судьбы в виде нити, что нас теперь связывает. Как мне быть? Я безумно хочу быть с Мелло, но Тату… Сможет ли он выдержать подобное? Наверное, очень странно будет, если я попрошу его перестать меня любить. Если теория Мелло верна, то только после того, как брат меня разлюбит по-настоящему, я смогу прикоснуться к нему и мы станем истинными соулмейтами. — Тебе не пора? — вырвал меня из размышлений Мелл. — А, да, — я обнадежено вдохнул, кивая как болванчик , — брат, наверное, заждался меня. Прошу, будь на связи, — я посмотрел в его голубые глаза, похожие на самое чистое небо ясного дня , — я обязательно свяжусь с тобой.       Мое сердце колотилось как бешенное, пока я мысленно держал себя в руках, чтобы не кинуться к нему в объятия. Внутри меня бушевал вулкан, он начал извергаться еще в тот самый момент, как я только увидел этого юношу. Разве такое бывает? Скажите мне, разве возможно влюбиться в человека даже ни разу не общавшись с ним? Разве можно испытывать такое ужасно сильное влечение к кому-то незнакомому? Я не знаю, где мне найти ответы на все мои вопросы, но одно я знаю точно — я буду пытаться поддержать связь с этим обворожительным немцем, во что бы то ни стало. Я уверен, что мы будем вместе. — Auf Wiedersehen [До свидания], — ответил он мне и ушел.       Еще с несколько минут я провожал его взглядом, пока он вовсе не пропал где-то за углом дома. Я сжал в руках свою джинсовку, думая теперь лишь о том, как мне быть с Тату. Идти обратно в номер совсем не было желания, но я должен, утром мы уедем на очередной концерт в Мюнхен, а затем в Париж.       На обратном пути к отелю я зашел в супермаркет, чтобы купить себе сигарет. Настроение было очень шатким. С одной стороны я был крайне рад, что Мелло не отказался от затеи поддерживать связь, а с другой стороны я не знал, как мне быть с Тату. Прикупив желаемое, я отправился в отель, что располагался неподалеку. Погруженный в необъятные мысли, я вошел в номер, выискивая глазами Мелло, а не Тату. Даже не знаю почему… — Вернулся? — улыбнулся мне брат, держа в руках бутылочку пива. — Тату, — нахмурился я, обращая внимание на его нетрезвое состояние. — Я знаю, где нам найти твоего избранного, — спокойно ответил Тату, чуть слегка пошатываясь. — Я его уже нашел, Тату, — я не хотел обманывать брата, потому что он и так был на грани. — Быстро ты, — заверил меня брат и сделал несколько шагов навстречу , — Мэтт, можно мне кое о чем тебя попросить? — Конечно, — я шумно выдохнул, стараясь угодить интонацией брату. — Я думаю, что это будет одна из последних наших встреч, — Тату положил свои руки мне на плечи. — В каком это смысле? — я сощурил глаза, пытаясь мысленно опередить в словах своего собеседника. — Ну, понимаешь. Ты все равно не захочешь быть со мной, а я устал бегать перед тобой. — Что за чушь ты несешь, а? Мы, вообще-то братья! Даже если я не влюблен в тебя, то все равно люблю тебя как родственника. — А ты уверен, что мы братья? — Тату вскинул бровь, отходя от меня. — Как же меня все достало! Ничего не хочу знать!       Мои нервы были на пределе. Мне, действительно, не хотелось уже ничего знать и пытаться как-либо действовать по общим правилам и канонам. Нервно цыкнув, я отправился в душ, чтобы немного прийти в себя. Прохладная вода совсем меня не успокаивала, напротив, раздражала только сильнее.

*** Германия, Мюнхен

      Утром мы уехали в Мюнхен, как и было в нашем плане гастролей. Эти три дня казались мне невероятно длинными и скучными, несмотря на то, что все было более, чем отлично. Каждую свободную минуту я думал лишь о Мелло, о том, как он там, жив ли, все ли у него хорошо. Эти мысли прямо сжирали меня и я решил прогуляться. Выкроив для себя несколько минут вечером, я сходил в ближайший отдел сотовой связи и купил себе новый мобильный телефон, чтобы иметь возможность связаться с Мелло. Сидя на улице и прикуривая любимый наркотик, я вставил симку в новый смартфон. Через несколько минут техника мне поддалась и вот я уже был на «рабочем столе». Недолго думая, я набрал несколько заветных цифр и ожидал томительных гудков в трубке.       Сначала они будоражили меня, заставляли сердце биться сильнее, а дыхание сбиваться с привычного ритма. Но вот уже после седьмого гудка я начал испытывать раздражение и небольшую долю страха. Как только звонок был принят, я тут же затараторил. — Привет, Мелл, — радостно отозвался я, когда услышал, что гудки прекратились. — Мелло сейчас не может ответить вам, сэр, — послышался в трубке незнакомый голос, на фоне которого можно было расслышать мужские стоны.       Я тут же приоткрыл рот, пытаясь вслушаться в то, что происходит. — Кто это? Почему у вас его телефон? — я разволновался, вскакивая со скамьи и думая о том, что Мелло может быть в большой опасности. — Я передам ему, что вы звонили.       Незнакомец сбросил трубку, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я не понял, что произошло, но настойчиво перезвонил во второй раз. Напрасно, телефон был недоступен. Я с грохотом упал на скамью, задирая голову к небу и рассматривая почти голые ветви деревьев.       Через несколько минут мой телефон завибрировал, обращая на меня все свое внимание. — Алло?! — второпях произнес я, держа трубку чуть дрожащей рукой. — Звонил? — я услышал знакомый мне голос, но он показался мне каким-то очень расстроенным. — Да, звонил, — спешно подтвердил я, боясь, что этот телефонный разговор может закончиться раньше желаемого, — Мелл, у тебя все хорошо? — Да, а почему ты спрашиваешь? — Где ты? — Я, — Мелло помолчал с несколько секунд, видимо, собираясь с мыслями , — я на работе. — Ты вернулся в этот «приют»? — мое настроение опустилось ниже плинтуса.       Немец недовольно фыркнул в трубке. — Это меняет твое отношение ко мне, Мэтт? — Нет, что ты, — мое мнение не зависело от этого, я понимал, что по-другому он не сможет выжить, поэтому и принимал все это , — просто я соскучился. И вообще, я очень волнуюсь. — Тогда, может тебе стоит звонить мне почаще, чтобы было не так грустно? — заявил собеседник, явно успокоившись. — Это я и буду делать, обещаю, — на моем лице скользнула улыбка. — А у тебя как дела? Как ваш концерт в Мюнхене?       Сейчас по моему телу растеклось очень приятное чувство тепла. Конечно, Тату неоднократно пытался так со мной поговорить, но все это я считал посредственным. Только сейчас оказавшись на месте Тату я понимаю, что он испытывал и чего ожидал от меня. — Да, все отлично. Мелл, слушай, если я вернусь за тобой, ты сможешь гастролировать с нами? — Боюсь это не очень хорошая затея, — протараторил немец. — Почему? Так мы сможем быть вместе и общаться будет куда проще. — Ты дурак или только прикалываешься? — Мелло снова высказал свое недовольство , — это будет очень тяжело. Ты не сможешь сдерживаться. — А что насчет тебя? Ты сможешь? — мне вдруг стало интересно, нравлюсь ли я ему хоть немного. — Ты хочешь услышать от меня признание в любви? — А почему бы и нет?       Наша беседа продолжалась еще несколько минут, пока мой телефон не сбросил звонок, оповещая меня о том, что деньги закончились. Я напряженно цыкнул, все же оставаясь довольным тем, что смог побеседовать с возлюбленным человеком. Подумать только, что с Мелло все идет настолько быстро и просто, что даже не верится. Никогда не думал, что заполучить расположение малознакомого человека к себе бывает так просто.       Из моих теплых мыслей меня вырвал Тату, который оказался около меня. — Что ты тут делаешь? —  поинтересовался он, присаживаясь рядом. — Маме звонил, — резво отчитался я. — А откуда у тебя новый телефон? — Я вчера потерял свой, решил купить новый, — продолжал быстро отмахиваться я от этой темы.       Тату смотрел на меня с большой долей грусти, которую не знал куда деть. Я поднял на него зеленые глаза, выдыхая последнюю струю дыма. — Мэтт, мне нужно кое-что тебе сказать, — я услышал, как он надрывно сглотнул слюну , — я не знаю как это произойдет, но ты сможешь быть с Мелло при одном условии. — При каком? — мне стало интересно, что скажет Тату. Совпадут ли его слова, со словами немца. — Если ты позволишь мне разлюбить тебя. — Тату… — его слова шокировали меня. Я понимал, что он делает это от большой любви ко мне и начинать ненавидеть меня ему вовсе не хотелось бы. — Я очень многое тебе не рассказал, прости, — он виновато опустил голову, сжимая руки в кулаки до появления белых костяшек. — Тату, послушай, если это как-то навредит тебе, то я этого не хочу, пусть я и влюблен в кого-то другого, — безусловно, мне очень хотелось быть бы любовником Мелло, но если Тату придется погибнуть, я бы этого очень не хотел, несмотря на то, что от та еще заноза в заднице. — Но ты все равно не будешь со мной. И я об этом знаю. А еще, ты должен знать, что, — я видел как он нервничает, поэтому поднял его лицо за подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза , — мы с тобой не братья. — Что? —  я медленно опустил свою руку, стараясь сдержать подступающую дрожь. — Моя мать и мой же отец были предназначены друг дугу по судьбе. Когда моя мама забеременела мной, то отец встретил твою маму. Между ними не оказалось нити. Даже той, которая появилась между тобой и Мелло.       Я напряженно сощурил глаза, пытаясь мысленно подтвердить все свои догадки. — Но они влюбились в друг друга. Влюбились так сильно, будто бы все звезды были на их стороне и разрешили им узнать это чувство в полном его объеме. Но нельзя встречаться с тем, кто не предназначен друг другу по судьбе. Каждое прикосновение будет разрушать, ты это уже на себе испытал, — Тату показал пальцем на мою правую ладонь, которая уже почти перестала быть красной , — а это значит, что мой отец и твоя мама не могли даже поцеловаться, чего нельзя уже сказать о том, что они совместно старались, чтобы родить тебя.       Слова Тату тут же повергли меня в шок. Не потому что я слышал это впервые, а потому что он подтвердил все мои догадки. Мне вдруг стало очень легко на душе и одновременно очень противно. Я прикрыл зеленые глаза, рассматривая цветные листья, что валялись на асфальтовой дорожке. — Мне очень жаль, что я тебе не рассказал этого сразу. — Ничего страшного, Тату, все отлично, — я попытался его успокоить. — Мне очень хотелось бы тебе помочь, чтобы ты смог встречаться с Мелло, но я даже представить себе не могу, как мне поступить, чтобы разлюбить тебя и отказаться от своих слов. — Не бери в голову, ладно?       Теперь все встало на свои места. Понятно, почему отец не любил меня, почему он так спокойно ушел из семьи. Понятно, почему молчала мать, даже оправдание действиям Тату тоже есть. Ему не хотелось ранить меня, возможно он думал, что если я буду уверен в том, что он мой брат, то непременно сделаю на это скидку и мы сможем встречаться, как бы…из жалости?

***

— Я совсем не знал, как мне реагировать на такое, поэтому просто старался выбросить все эти мысли из головы. Я все чаще стал созваниваться с Мелло, выясняя подробности его жизни. Я буквально задыхался, если хотя бы один раз в день не мог узнать как он там, — я облизываю пересохшие губы и судорожно выдыхаю. — Вы дарованы друг другу судьбой, — заверил меня психолог и, судя по звуку, он улыбнулся. — Да, я тоже так подумал. Будто бы судьба прекратила над нами издеваться и решила подарить нам друг друга, — от подобных воспоминаний мне стало уютно и я улыбнулся , — каждый наш телефонный разговор был очень теплым и самым душевным. Не знаю как и чем, но меня неумолимо сильно тянуло к нему. Мне было плевать, что он продает свое тело, чтобы жить, на тот период времени у меня не было возможности забрать его к себе и мы оба об этом знали. Он принимал это, а я лишь каждый раз давал ему понять, что я рядом.       Я замолчал, допивая уже остывший чай, обращая свое внимание на стрелки часов, что неумолимо неслись вперед. Прошло уже больше двух часов, я уверен. Так о чем это я? Ах, да.

*** Финляндия, Хельсинки.

      Наши гастроли закончились. Для начала проехать столько городов очень даже неплохое развитие событий! Я был рад всему, что произошло, в особенности тому, что встретил Мелло. Внутри меня все еще продолжал бушевать вулкан, заставляя сердце обливаться кровью с такой немыслимо высокой температурой, что, кажется, можно было бы дать тепло всему городу. Сегодня мне совсем никуда не хотелось, поэтому весь день я провалялся дома. Ближе к ночи я бросил взгляд на часы и решил созвониться с Мелло, зная, что разница во времени не такая уж большая. Часы показывали начало первого ночи, но я был уверен, что Мелло еще не спит, потому что некоторые съемки затягивались до поздней ночи. Кстати говоря, я ни разу так и не зашел на их сайт, чтобы хоть раз посмотреть, как выглядит Мелло в постели. Эти мысли смутили меня, я тут же постарался отогнать их, вгоняя самого себя в краску. Я схватил свой мобильный телефон, заходя в список контактов. Нажав на «Mell ♥», я поспешил прислонить телефон к уху. — Я уж подумал, что ты спишь, — ответил я, улыбаясь. — Ты же знаешь, что я не ложусь спать, пока мы не поговорим. Как ты, Мэтт? — судя по голосу, Мелло был в отличном расположении духа, что только играло мне на руку. — Как и всегда, ужасно хочу встретиться с тобой, — мой голос немного поник, что Мелло тут же подметил , — а ты как? — Ты когда-нибудь замечал, как быстро мы привыкли друг к другу? — он явно игнорировал мой вопрос , — я даже уснуть не могу, пока не услышу твой голос, — я услышал как Мелло улыбнулся мне в трубку, и мне стало тепло на душе. — Это прямо судьба, серьезно, — шутливо отозвался я, не веря в подобные вещи , — Мелл, можно кое-что у тебя спросить? — Валяй. — Почему ты тогда не отверг меня? Ну, когда я побежал за тобой и мы недолго разговаривали на мосту. — Я знал, что рано или поздно ты у меня это спросишь, — он томно выдохнул, собираясь с мыслями. — Если тебе тяжело об этом говорить, то… — Ничего, все нормально. Ты все равно должен был бы это узнать. Видимо, сейчас самое время, — я услышал, как он ухмыльнулся.

*** Германия, Дрезден. 12 лет назад. POV Мелло.

— Михаэль, помоги мне, пожалуйста, накрыть стол, а то папа уже скоро вернется с работы!       Я бросил занятия за роялем, быстро прибегая к маме в столовую. Ее улыбка как всегда заставляет меня сиять и благодарить ее за все, что она для меня делает. Это единственное, что радует меня последнее время. Она кивнула мне на большой стол, застеленный накрахмаленной белой скатертью, на котором стояла стопка тарелок, стаканов и салфетниц. Я с самого детства наизусть помнил как нужно расставлять посуду, поэтому незамедлительно выполнил просьбу матери. Когда все было готово, она присела за стол, все еще улыбаясь мне. Ее голубые глаза выражали страх, тревогу и негодование. Я молча сел рядом с ней, беря ее чуть-теплую руку в свою. — Мам, что не так? — я всерьез забеспокоился, потому что такого выражения на ее лице я еще не видел. — Мой маленький Михаэль, — она нежно погладила меня по светлым волосам, пытаясь приободрить , — я должна кое-что тебе рассказать. — Ты опять увидела будущее? — с долей грусти произнес я, смотря на ее руки, покрытые многочисленными ссадинами. — Да, милый. Я, раньше не рассказывала тебе об этом, но я знаю, что пришло время.       Я напряженно выдохнул, поднимая свои глаза на нее и пытаясь предугадать, что она имеет ввиду. Она все так же продолжила мне улыбаться, пытаясь не подать виду, что все очень плохо. — Михаэль, — она сделала заминку, откашлявшись , — помнишь, я тебе рассказывала, что мы живем в мире соулмейтов? — Конечно, мам, — я сжал ее хрупкие ладони чуть сильнее, давая понять, что она не одна. — Я увидела твое будущее и очень надеюсь, что ты поступишь именно так, — ее глаза забегали по моему лицу , — совсем скоро тебе придется уйти из дома, — она старалась аккуратно подбирать слова, чтобы не задеть меня , — и когда это произойдет, постарайся сделать так, чтобы отец тебя не нашел, — с ее лица сползла улыбка, а на глазах стали наворачиваться слезы , — несколько лет тебе придется терпеть унижения, чтобы жить, — на ее щеках появились две мокрые дорожки, а меня сковало нехилой дрожью , — но в твоей жизни появится человек, он будет твоим соулмейтом. — Нить подскажет мне, верно? — Да, дорогой, — она смогла улыбнуться лишь на долю секунды , — так вот когда ты встретишь этого человека, постарайся сделать все что угодно, лишь бы быть с ним рядом. Он поможет тебе выбраться отсюда, возможно, тебе придется сменить место жительства, не противься этому, хорошо?       Я молча кивнул, не в силах больше слушать дрожащий голос матери. Я поспешил ее обнять, успокаивая. — Я люблю тебя, Михаэль, больше всего на свете. — Я тоже тебя люблю, мам.       Дверь резко отварилась и на пороге появился отец. По его рассерженному голосу я понял, что сегодня он снова не в настроении. — Почему меня никто не встречает? — грубо спросил он из прихожей, снимая пальто.       Мама тут же вытерла слезы, подбегая к мужу и нежно целуя его в небритую щеку. Я последовал ее примеру и тоже вышел встретить отца. Я молча слегка наклонился, в знак приветствия. — Доброго вечера, отец, — мне не хотелось смотреть ему в глаза. — Так-то лучше, — он недовольно посмотрел на нас, отталкивая жену и проходя в столовую , — где мой ужин? — Несу-несу, дорогой, — мама тут же ринулась на кухню раскладывать по тарелкам свиную отбивную с кнёдликами.       Я сел по левую руку от отца, ожидая еды. — Как твои занятия на рояле, сын? — он кинул на меня грозный взгляд. — Я выучил композицию Штрауса «Ромео и Джульетта»*, отец, — я, нехотя, поднял на него свои глаза. — После ужина обязательно продемонстрируешь мне это, а потом мы пойдем с тобой в мой кабинет и ты продолжишь мне рассказывать о своих переживаниях, — на его лице скользнула подозрительная улыбка. — Как пожелаешь, отец, — внутри меня все клокотало от ненависти к этому человеку.       За мои попытки пойти против его воли он снова будет избивать маму, станет снимать это на видео, а затем заставит снова меня смотреть. А если я не буду смотреть, он начнет глумиться надо мной. Поэтому проще и лучше промолчать. Мать как раз вышла с подносом, на котором находились три тарелки. Первую она поставила рядом с мужем, затем поставила себе, и только потом передо мной появилась аппетитная порция. Как же я ужасно голоден. Мой живот готов предательски петь симфонии, лишь бы ему перепал кусочек как можно скорее. Но это не по правилам. Первым всегда должен начать есть отец. И только с его разрешения можно будет начать нам.       Я наблюдал за тем, как он начинает свою вечернюю трапезу, сочно причмокивая горячим куском мяса. Я должен держаться. Нельзя, Кель, нельзя, терпи. Только после… — Ешьте, чего смотрите? — грубо пробубнил отец.       Мы с мамой спокойно взяли столовые приборы, принимаясь за свой ужин. Тишину столовой нарушал только лязг приборов по тарелкам. Никто из нас не решался заговорить, пока не закончилась еда. — Ну что, Михаэль, помоги матери отнести посуду на кухню и я жду тебя в гостиной, будем слушать как ты играешь, — радостно отозвался глава семьи и покинул столовую. — Мам, так больше не может продолжаться! — шепнул ей я, готовый раскричаться на весь дом о своем недовольстве и напряжении. — Михаэль, прошу тебя, потерпи, еще совсем чуть-чуть, — она встревоженно улыбнулась, что напугало меня. Я подумал, что она намекает на то, что мы с ней скоро расстанемся. Не лучшим образом.       Шумно выдохнув я собрал всю посуду, помогая матери отнести ее на кухню и загружая в посудомоечную машину.       Присев за музыкальный инструмент, я выпрямил спину, поднимая дрожащие пальцы над черно-белыми клавишами. Прикрыв голубые глаза, я опустил пальцы, начав играть. Из-под открытой крышки рояля начала литься красивая мелодия, от которой становилось спокойно и слишком умиротворенно. Я на какое-то время перестал следить за действием своих рук, просто полностью погружаясь в музыку. Каждая нота зачаровывала, словно давая возможность каждому из нас погрузиться в мир полного спокойствия и гармонии.       Не знаю, что испытали мои родители, слушая эту мелодию, но я был далеко от этого места. Я был там, где вечно зеленая трава. Там, где нет места войне и насилию. Там, где каждая человеческая душа счастлива. Там, где все время ярко светит солнце, смущенно прячась за пушистыми белыми облаками. Я сейчас там, где появляется новая жизнь, красивая и неповторимая.       Я полностью растворился в неповторимом настроении этой композиции, полностью отдаваясь тому, что люблю. Я думал лишь о том, как я был бы счастлив, если бы все в жизни было по-другому. Как я мог бы радоваться каждому новому дню с такой неистовой силой, с которой никогда не радовался чему-либо. Лишь в музыке я находил свое спокойствие, лишь полностью отдаваясь нежности нот, я мог почувствовать себя намного лучше.       Нажимая последние клавиши, я медленно перевожу взгляд на родителей, которые сидят неподалеку от меня на большом диване. Мать, казалось, плачет от восторга, а отец, лишь ухмыльнувшись, перебрасывает длинные ноги одну на другую. — Бездарность! — слышу я от него и мои губы слегка приоткрываются от резкого возвращения в реальный мир , — видимо, ты чем-то очень обеспокоен. Сейчас мы это исправим. В кабинет, немедленно!       Он указал худой рукой в сторону лестницы, давая мне понять, что мне не отвертеться от разговора с ним. Я крайне ненавидел, когда он копался в моей душе, но он заставлял меня говорить. Все свои унижения я терпел ради матери, которая очень верила в меня и надеялась, что я не стану таким же человеком.       Я медленно встал из-за рояля, направляясь на второй этаж, ожидая его у темной двери. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, будто бы оно пытается насладиться последними мгновениями жизни. Он проследовал за мной, открывая дверь кабинета серебряным ключом и с силой толкая меня внутрь. Чуть не свалившись на ноги, я прошел вперед, наизусть помня, где стоит эта противная, шершавая кушетка. Я разом плюхнулся на нее, склоняя голову к коленям, услышав, как отец запирает дверь. — Выпрямись, не позорь отца!       Он снова накричал на меня, ударяя по голове. Боль разом пронзила всю голову, добавляя новое чувство дискомфорта к боли во всем теле. Он нажал на кнопку на своей видеокамере, которая тут же стала записывать абсолютно все. — Меня ничего не беспокоит, отец! — пытался отмазаться я, сдерживая внутренний крик, готовый в любую секунду вырваться наружу. — Это прекрасно, Михаэль! Просто поделись с папой, как у тебя дела в школе? — его голос снова упоительно спокойный, заставляющий все нутро расслабиться и в то же время испытать дикий дискомфорт.       Мне ни минуты больше не хотелось продолжать этот разговор, поэтому я тут же вскочил с кушетки, направляясь к двери. — Мам, помоги! — из моей груди вырвался истошный крик. — Сядь на место, Михаэль! — крикнул он мне в след, готовый убить меня прямо на месте. — Мама, прошу тебя, помоги мне! — я игнорировал все его слова, лишь усиленно стуча в массивную дверь.       Через несколько секунд я перестал что-либо слышать. Отец, будучи рассердившимся, схватил меня за руку и швырнул на кушетку, срываясь на крик. Из его рта летели слюни, он сейчас больше походил на взбесившуюся собаку, готовую перегрызть мне глотку, за мое непослушание. Мне очень хотелось разрыдаться, но я не мог. Все мои мысли были лишь о том, что я должен убежать, что я должен спастись.       Я сильно зажмурился, закрывая свое лицо руками. Он ударил меня чем-то тяжелым по ногам, меня парализовало, словно тысячи иголок разом вонзились в мое тело. Я широко открыл рот, но из него не смог вырваться истошный крик. — Ты позор для моей семьи! Какой же из тебя будет истинный немец, если ты ведешь себя как тряпка? Ничего мужественного в тебе не осталось!       Я лишь молча лежал на кушетке, закрываясь от него руками, пытаясь огородить себя от этой ужасной боли. — Уходи прочь! Чтобы я больше тебя не видел! — его глаза налились яростью, он грубо схватил меня за руку, выволакивая мое худое тело за дверь.       Меня переполняла дикая ярость. Я знал, что должен придумать что-нибудь, чтобы спасти не только свою шкуру. Я должен был помочь маме. Собрав всю волю в кулак, я направился в свою комнату, чтобы успокоиться и придумать, как мне действовать дальше.

***

— Какой ужас, Мелло! — завопил я в трубку, шокированный услышанным. — Это еще не все, Мэтт, — я услышал, как он шумно выдохнул, готовясь к дальнейшему рассказу. — Если тебе не хочется, ты можешь мне не рассказывать, Мелл. Я все понимаю, — я не знал как мне приободрить моего собеседника. — Ничего страшного. Раз уж я начал, то должен закончить.       Я кивнул, позабыв о том, что собеседник этого не увидит.

*** Германия, Дрезден. 7 лет назад. POV Мелло.

— Я дома! Как и обещал, вернулся к восьми, — громко отозвался я, расстегивая пальто и вешая его на крючок , — мам?       В ответ я услышал еле различимые всхлипы, доносящиеся из комнаты родителей. Я спешно поднялся по ступенькам, пытаясь выяснить в чем дело. — Мам?!       Я вошел в комнату родителей, но никого не обнаружил, пока не обратил внимание, что дверь в их ванную комнату была открытой. — Мам, что случилось?       Я ринулся к распахнутой двери и готов был замертво свалиться. От увиденной картины меня дико сильно затошнило и очень сильно закололо в грудной клетке. Все мое тело пробило дрожью, я был не в силах что-либо сказать. Лишь из голубых глаз брызнул град соленых слез. Дыхание тут же сбилось, шумно гоняя частички пыльного воздуха туда-сюда.       Передо мной открылась картина на окровавленное тело матери и плачущего рядом с ней отца. Я не мог поверить своим глазам, я был уверен, что это все такой-то глупый розыгрыш отца. Не мог же он убить ее за то, что она делала для него абсолютно все? Я не готов был поверить в это. — Это все из-за тебя, сукин ты сын! — крикнул на меня отец, брызгая слюной. — Отец! — прошептал я, задыхаясь. — Она покончила с собой из-за тебя! Я тебя убью! Я не дам тебе жить!       Он тут же вскочил с кафельного пола, отпуская окровавленную и безжизненную руку жены, направляясь в мою сторону. Я ошарашенно выпучил на него свои глаза, делая несколько неуверенных шагов назад. — Отец! — крикнул я дрожащим от страха голосом.       Я видел, как его глаза снова наливаются яростью. Я тут же ринулся с места, направляясь в сторону выхода, не успев схватить свое пальто. Я выбежал из дома, в неизвестном мне направлении. — Я не умру, пока не найду тебя и не придушу собственно ручно! Помни об этом!       На улице было довольно темно, я был уверен, что в сумраке ему найти будет меня труднее. Убегая, я сразу вспомнил слова матери, сказанные ей несколько лет назад. Я был подавлен, мне хотелось кричать от боли, кричать от разочарования. Мне совсем не хотелось жить, но я безумно боялся смерти. Я пробежал несколько улиц, скрываясь во дворе чужого дома. Мои ноги ныли от боли, мое сердце готово было разорваться на тысячу лоскутков. От бессилия я сел под куст оранжевых роз, затем и вовсе ложась на холодную землю. Всего меня колотило от дрожи и страха. Я знал, что не смогу больше вернуться домой. Я знал, что мать оказалась права. Я был вынужден бежать. — Прости меня, мам, прости! — я бился в истерике, не контролируя свой голос и эмоции.

***

      Я, словно рыба чмокал ртом, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, чтобы ободрить Мелло. Но ничего не мог вымолвить. — А дальше тебе все рассказал твой братишка. И вообще, я надеюсь, ты не очень переживаешь на этот счет? — резко сменил интонацию Мелл. — Ну, как же… — Не волнуйся, сейчас все…хорошо, если это можно так назвать. — То есть твоя мама имела ввиду меня, говоря о человеке по судьбе? — Угу, — слышно угукнул собеседник, затем сладко зевая. — Мелл, я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы мы смогли быть вместе! Я помогу тебе скрыться от отца. Я думаю, что он все еще ищет тебя. — Давай спать, Майл. — Как ты меня назвал? — решил поинтересоваться я услышав свое настоящее имя, совсем позабыв о том, что историю о нашей группе можно было найти на любом сайте. — Разве ты не Майл? — улыбнулся Кель , — Майл Дживас. Хм, мне нравится твое имя. — С-спасибо, — смущенно ответил я, даже не зная почему меня это смутило , — тогда и ты назови мне свое настоящее имя, Мелл. — Это мое настоящее имя, — заверил меня собеседник, без единой нотки сомнений , — доброй ночи, Мэтт. — Спокойной ночи, Мелл. Спокойной ночи.       Я сбросил вызов, смотря на экран телефона. Мы разговаривали с Мелло около часа, а такое чувство, будто пять минут. Мое сердце усиленно гоняло кровь по венам, что заставляло меня испытать чувство легкой духоты. Я устало выдохнул, вспоминая все слова Мелло и представляя все, в очень ярких красках. Мне стало очень грустно, очень тревожно и невыносимо одиноко. Теперь я понимал, что обязан защитить этого человека. Я был уверен, что я смогу быть с ним всегда честным и искренним.       Мне казалось, если я больше никогда не смогу услышать его голос, то непременно сойду с ума.