Красная нить судьбы

      Я поблагодарил отца за такой короткий разговор. Мне больше нечего было с ним обсуждать, поэтому я спешно положил трубку. Затем я вернулся на кухню и бросил телефон на кухонный стол, закрывая лицо руками.       Теперь все мои мысли запутались еще сильнее. Я понимаю, что убивать Тату ради любви неправильно, тем более я точно не смогу этого сделать. Но меня так сильно тянет к Мелло, что я ничего не могу с этим поделать. Я чувствую, что нуждаюсь в нем, словно в кислороде. Вечером мы улетаем в Москву на последний концерт гастролей, я должен что-то решить. Я должен попробовать поговорить с Тату, может быть есть какой-то другой выход из сложившейся ситуации, может, все можно решить иначе?

*** Россия, Санкт-Петербург — Москва.

      Вечером этого же дня мы улетели в Москву. Ребята не знали о том, что я собирался улететь в другую страну и фактически бросить группу, а Тату был весьма обижен. Я не могу винить его за это, потому что сам виноват во всем, что случилось в последнее время.       Я сидел рядом с Тату, время от времени рассматривая его «кислое» лицо. Мне казалось, что в его голове строится какой-то план, будто бы он хочет помочь мне, но не знает как. Безусловно, как и любому другому человеку ему не хочется умирать, но он… Пытается решиться на это? В его глубоких синих глазах читалась боль и обида. Создавалось впечатление, будто бы он из последних сил держится, чтобы не сорваться на истошный крик. Его грудная клетка вздымалась больше обычного, видимо глубокими вдохами он хотел снизить уровень подступившего стресса. Затем он прикрыл глаза, удобнее устраиваясь в кресле.       Я никогда в своей жизни подумать и не мог, что попаду в подобные ситуации и на кону будет стоять жизнь человека. Пусть он и оказался мне не братом, все равно я ужасно сильно привязался к нему и потерять его было бы так же больно, как и родного человека. Мне больше не хотелось думать об этом, поэтому я спешно отогнал эти мысли и почти моментально провалился в сон.       Я проснулся от того, что Микко толкал меня в плечо, говоря о том, что мы прилетели и нужно покинуть салон самолета. Тату рядом не оказалось, так же как и Янне. Я тут же отстегнул себя и мы вместе вышли по трапу самолета. Ребята уже забрали наш багаж и ждали нас у выхода из аэропорта. Я чувствовал, как Тату не хочет со мной разговаривать, но выяснять отношения перед самым концертом было бы очень не кстати. Снова прогоняя надоедливые мысли я забрал свой багаж из рук Янне и все вместе мы отправились к машине, которая ждала нас, чтобы отвезти в отель.

So keep on pretending Our heaven is worth the waiting Keep on pretending it’s alright So keep on pretending It will be the end of our craving Keep on pretending It’s alright*

      Или я раньше не обращал на это своего внимания, или тексты наших песен так идеально подстраивались под ситуации. На каждом концерте обязательно была своеобразная подборка песен, говорящая как раз о том, что случилось в тот или иной промежуток времени.       Держа в руках микрофон, я полностью отдавался песне, прокручивая в своей голове слова, которые будто бы эхом разносились по всему нутру. От этих странных ощущений мне хотелось просто сбежать, хотелось остаться наедине с собой, чтобы выбросить все мысли, все те ужасные чувства, которые до сих пор переполняют меня.       Как правильно поступить? Будет ли мне хорошо, если умрет Тату, отказавшись от своих слов? Может, на самом деле я люблю его, а не Мелло, но упорно хочу доказать себе другое? Я ведь в самом начале сам отнекивался от любви с парнем, а теперь за ней гонюсь сам, сломя голову. Разве такое возможно? Помогите, кто-нибудь…

Love is a flame that can’t be tamed And though we are its willing prey, my Darling We are not the ones to blame*

      Концерт в Москве пролетел слишком быстро, я даже толком осознать не успел, что гастроли завершились. Ребята громко что-то обсуждали и смеялись, возвращаясь в отель. — Может хоть по пивку? — отозвался Микко, оборачиваясь на нас с Тату. — Я не против, — заявил Тату, улыбнувшись.       Я сразу обратил на это внимание, ведь в его улыбке я заметил нотки тоски. — Тогда мы с Янне быстро в магазин и вернемся, — махнул он нам рукой и они ушли.       Тату проводил их обаятельной улыбкой, которая чуть позже тут же сменилась печалью. — Тату, — начал я, пытаясь сбить дрожащий голос. — Что, Мэтт?       Его голос звучал безразлично и это меня встревожило. — Мне нужно лететь, — признался я ему. — Ты у меня что, разрешения спрашиваешь? — Нет, просто я вижу, что с тобой что-то не так, нам нужно это обсудить. — Нам нечего обсуждать, Мэтт. Лети куда хочешь, делай что хочешь, а меня оставь в покое, ладно? — мне показалось, что Тату готов расплакаться.       Еще некоторое время я смотрел на него, пытаясь подобрать слова утешения, но не смог. Меня неумолимо сильно тянуло к Мелло, в Германию, и в то же время мне очень сильно хотелось остаться здесь, с Тату. Снова мне пришлось оказаться у развилки и пытаться принять решение, от которого зависело бы все в моей жизни.

*** Германия, Гамбург.

      Стоило самолету приземлиться в знакомом мне городе, как все мое нутро стало выворачивать наизнанку. Мне не терпелось выбежать с трапа самолета, забрать свой скудный багаж и спешно отправиться на поиски Мелло. Больше всего я боялся за то, что он мог уже что-то с собой сделать, может тогда был наш последний разговор? Я поторопился отогнать все свои плохие мысли, настраиваясь на то, что «сниму» Мелло, чтобы поговорить.       Все процедуры перелета показались мне крайне долгими и утомительными. Всего меня колотило от нетерпимости и желания поскорее связаться с «опекунами», которые присматривали за возлюбленным немцем. Как только на горизонте показался мой багаж, я тут же схватил его, направляясь к выходу и включая телефон. Я быстро залез на тот сайт, на котором зависал несколько часов назад. Увидев необходимые цифры, я тут же набрал их, прислонив телефон к уху.       После второго гудка мне сразу ответил томный мужской голос, заставляющий подумать лишь о том, что этот человек явно принадлежит к какой-то мафиозной группировке. — Höre [Слушаю]. — Здравствуйте, — заговорил я на английском, надеясь, что все пройдет успешно. — О, да вы иностранец, интересно, — заговорил томный голос со мной на понятном мне языке. — Да, — улыбнулся я, возвращаясь к своей просьбе , — хотел бы заказать у вас товар, скажем к полуночи в парке Штерншанце, — я часто гулял в этом парке, когда был в этом городе, так что название его почти отскакивало от зубов. — Хорошо, вы выбрали кого? — «Медовый мальчик», кажется, его прозвище, Мелло в общем-то, — пытался без волнения ответить я, будто бы действительно собираюсь бронировать шлюху. — Чудесный выбор, сэр. Ваша заявка принята и одобрена. К полуночи он будет ждать Вас в парке Штерншанце, это обойдется вам в 150 $. Вас все устраивает? — Да, — быстро отозвался я, обрадовавшись тому, что встреча с Мелло состоится.

***

      Время тянулось словно жвачка, заставляя меня испытывать большую волную напряжения. При входе в парк я волновался больше обычного. Кажется, меня даже немного начало мутить. В темноте я разглядывал знакомые мне лица, выжидая увидеть лишь одно. Я приподнял правую руку вперед, словно указывая самому себе дорогу, от серого бантика начала появляться еле заметная тонкая нить, которая с каждым шагом становилась все заметнее. На моем лице скользнула улыбка, чуть позже сменяющаяся диким волнением. — Мелло! — крикнул я человеческой фигуре, снова облаченной во все черное и кожаное. Погода ничуть не наладилась, да и к слову вспомнить, уже разгар зимы, а это хрупкое тело, все еще ходило достаточно раздетым.       Блондин тут же развернулся, делая несколько шагов назад. — Не подходи, — замотал он головой в такт своим словам. — Мелло, послушай! — мой голос дрогнул, выдавая мое беспокойство , — прошу тебя, просто выслушай меня! — Я не хочу ничего слышать, уходи, я занят, — фыркнул он, снова отдаляясь от меня. — Это я тебя заказал, — признался я, видимо, вводя немца в шок. — Зачем? Тебе хочется поиздеваться надо мной напоследок? — Мелл, прошу, — я рывком схватил немца за голую кисть руки, забыв о том, что это причинит боль нам двоим.       От нового резкого чувства жжения мы отскочили друг от друга, хмурясь и цыкая себе под нос. Все правила словно посыпались у меня из головы, не давая мне четко помнить обо всем, через что уже довелось пройти. Наши руки тут же приобрели красный оттенок, заливаясь ужасно-сильным чувством жжения и активной пульсацией. — Мелло, Михаэль! — Не смей называть меня так! — завопил немец, делая еще несколько шагов от меня. — Мелло, прошу, будь со мной рядом! Я готов мириться с тем, что мне нельзя к тебе прикоснуться. Я готов сделать все, о чем ты попросишь. Ты мне очень нужен. — Да пойми же ты! Я не смогу себя сдерживать рядом с тобой! Мне захочется к тебе прикоснуться, чувствовать тебя, любить тебя, — блондин зажмурился, придерживая «пораженную» руку , — ты сможешь держаться? — Да что за идиотские правила? — возмутился я, всплескивая руками в воздухе, тут же обращая внимание на нить. — Даже если ты не веришь в эти правила, они все равно есть и им нужно подчиняться, — спокойно ответил Мелло, будто бы даже не знал о моей измене.       В голове вдруг пронеслась мысль, о том, что, может, он просто хочет выбраться из Германии за мой счет? Может он не любит меня? Вдруг это все какая-то подстава? Слишком уж спокойно от себя сейчас ведет. Это пугает. Слишком. — Но эти правила несправедливы! Почему я не могу быть с тем, кого я люблю? Почему? — Потому что, ты живешь в мире соулмейтов. Этот мир, он отличителен своей крайней жестокостью, сухостью и непоколебимостью установленных правил. Здесь все решает простая красная нить, идущая от безымянного пальца одного человека к безымянному пальцу другого, обозначая тем самым истинную судьбу каждого живущего в мире соулмейтов. Мы не в силах изменить то, что предрешено миром и судьбой. — Но, Мелло, я так хочу быть с тобой. Я вернулся сюда только за тем, чтобы забрать тебя, — я опустил голову, утопая в неизбежности. — Уходи, Мэтт. — Позволь мне хотя бы обнять тебя в последний раз, — я сделал грубые и уверенные шаги в сторону немца, протягивая к нему свои чуть дрожащие руки.       Столько страха в его глазах я еще не видел. Я вообще еще никогда не видел такой страх в глазах человека. Мелло, словно испуганный кот, начал пятиться назад, сглатывая подступившую слюну. Горящая рука тут же была забыта, он взволнованно мотал головой из стороны в сторону, напоминая мне о том, что это было бы большой ошибкой.       Немец что-то шепнул мне на прощание и убежал. Просто убежал.

***

— Это была наша последняя встреча с ним, — подметил я, ероша свои красные волосы , — мне очень сильно хотелось вернуть его, поэтому я временно переехал в Германию, чтобы отыскать его любой ценой. Тату узнал об этом и приехал ко мне, чтобы поддержать, — грустно отозвался я, вспоминая недавние события и начиная жадно глотать воздух, будто бы сейчас его стало особенно мало. — Как же так вышло, что вы оказались здесь? У меня на кушетке — поинтересовался мозгоправ. — Тату решил, что я уверенно начал сходить с ума, переехав в Германию и отыскивая Мелло. Он понимал, что не может просто оставить меня одного, несмотря на то, как сильно я его обидел тогда, поэтому вернулся за мной, чтобы помочь вернуться в Хельсинки. — А вам не кажется, что этот поступок действительно очень резкий и необдуманный?       Голос умника напротив мне совсем не понравился. Из тактичной личности он превратился в детектива, готовый начать меня допрашивать. Это показалось мне странным и я встал с кушетки, поправляя задравшуюся полосатую кофту. — Мелло, это ты? — вдруг вырвалось у меня, от чего сердце стало выдавать немыслимый ритм, будто бы хватая последнюю возможность биться. — А кто же еще? — поинтересовался незнакомец, чуть выглядывая из-за темноты, демонстрируя мне бейджик с фамилией «Кель».       Мое сердце тут же остановилось, через несколько секунд снова выдавая невероятной силы удары. Такое чувство, что этот пульсирующий шум разносился по всему моему телу, поражая барабанные перепонки. Я шумно сглотнул, делая шаг вперед, но тут же остановился.       Незнакомец полностью вышел из темноты, показывая мне свое лицо. И в этот миг меня словно парализовало. Волосы были такого же приятного медового оттенка, глаза такие же голубые и выразительные, словно у кота, ноги и тело такие же утонченные.       Я начал мотать головой из стороны в сторону, прикрывая рот рукой. Я не мог поверить в то, что это на самом деле произошло. Я и подумать не мог, что все это время рассказывал личное тому, кто не должен был это услышать. Мне вдруг стало неумолимо страшно и волнительно. Я сделал еще шаг назад и уперся ногами в кушетку, тут же присаживаясь на нее от неожиданности. — Этого не может быть, — прошептал я, пытаясь подавить приступ страха. — Еще как может, — огрызаясь, ответил собеседник, подходя ко мне и хватаясь за край кофты. — Знаете, кажется, я понял, в чем моя проблема, — я спешно засобирался, отцепляясь от цепких мужских рук. — Ты никуда от сюда не выйдешь, пока не скажешь мне, где находится Мелло, — грубо ответил психолог, резким движением укладывая меня на кушетку.       Я понимал, что сопротивляться будет не лучшей идеей, это ведь тот самый человек, которого так боится Мелло — его отец. Как же тесен мир, что из всех психологов Германии я попал именно к нему. Не мог же Тату меня подставить, верно? Он не так сильно знает о жизни Мелло. Что же теперь делать? — Где Мелло продавал свое тело? Адрес! — крикнул мне в лицо разъяренный блондин. — Я не знаю! — крикнул я в ответ, брызгая слюной.       Через долю секунды я почувствовал себя очень плохо. Он ударил меня чем-то тяжелым по голове и я отключился.       Чуть позже я проснулся от ужасной, пульсирующей боли в височной области. Я попытался пошевелится и встать, но обнаружил, что связан. Я сонно похлопал темно-графитовыми ресницами, пытаясь осознать, где нахожусь. — Очнулся? — поинтересовался мозгоправ, перезаряжая серебристый кольт. — Я не знаю где Мелло, все твои попытки удержать меня здесь бесполезны, — хрипло ответил я, еле удерживая травмированную голову. — Сейчас мы это проверим!       Будто бы желая поспорить со мной, он приставил дуло оружия к моему взмокшему от пота и крови лбу и начал шарить у меня по карманам, находя телефон. Забрав его себе он сделал несколько шагов назад фотографируя меня и, судя по всему, отправляя Мелло смс. Кому: Mell ♥ Текстовое сообщение: (Прикрепленный файл) «Твой сученыш у меня».       Через несколько секунд телефон тут же надрывно завибрировал, требуя ответа. Немец ехидно улыбнулся, принимая вызов. — Hallo, geliebter Sohn [Привет, любимый сын], — я так и знал, что эта тварь начнет свою беседу с сыном на родном языке, чтобы я ничего не понял. Но одно было и так понятным — он хочет обменять меня на Мелло. — Was ist mit Matt? [Что с Мэттом?] — Ich mache eine Abmachung mit dir: Ich ändere sein Leben zu deinem. [Я заключаю с тобой сделку: меняю его жизнь на твою.] — Wage es nicht, ihn zu berühren! [Не смей трогать его!] — Sie haben Zeit für den Rest des Tages! [У тебя есть время до конца дня!]       Я услышал, что Мелло что-то прокричал в трубку, но этот озабоченный маньяк отключил телефон. Я не понимал как Мелло за такой короткий промежуток времени окажется к Дрездене, при условии, что сейчас он, наверняка, находится в Гамбурге.       Я сильно зажмурился, желая проснуться, желая осознать, что все это неправда, что ничего этого еще нет и я имею возможность все это предотвратить.

*** Германия, Гамбург — Дрезден. POV Мелло.

      Все мои мысли перемешались в одну противную кашу, типа манки с комочками. Я, конечно, ужасно сильно был обижен на Мэтта, на то, что произошло, на то, что он говорил и делал, но одно я знал наверняка — он был тем, кто должен был меня спасти. Нет, нет, это вовсе не попытка использовать человека в личных целях, я и правда привязался к нему, очень сильно. Сейчас именно в моих руках лежала его судьба. Я не представляю себе, что может сделать отец с ним, точнее сказать очень представляю, но не хочу, чтобы это произошло. До Дрездена ехать как минимум пять часов. Может тогда сесть на самолет? Какой к черту самолет, у меня же совсем нет документов. Надо украсть машину.       В моей голове мысли летали так быстро, что я не успевал цепляться за них, чтобы основательно обдумать пути решения. Но в том и суть, что времени на обдумывание совершенно нет.       Я тут же накинул на себя любимые кожаные вещи, украл ключи на машину у босса и ринулся в гараж, заводя автомобиль. Общий принцип вождения я знал, больше всего заботило то, что могут остановить и проверить документы или вовсе увязаться следом. Эти мысли улетели из моей головы так же быстро, как и все предыдущие. Я завел мощную BMW, и надавил на педаль газа, заставляя автомобиль ринуться с места.       Через несколько мгновений я уже оказался на трассе, обгоняя машины и все крепче сжимая руль. — Я очень надеюсь, что ты все еще жив, — бубнил я себе под нос то и дело, успокаивая.       Через шесть часов я оказался у знакомого мне двора, паркуя машину на обочине. Я спешно вышел из машины, звонко хлопая дверью и почти подбегая к двери дома, которую не смог забыть за такое количество времени. Наступив на первые три ступеньки я остановился, держа руку возле ручки, боясь провернуть ее вправо. К горлу подступил рвотный ком, нервы были на пределе, меня все колотило от страха и неизвестности. Мне показалось, что меня начало качать из стороны в сторону, вынуждая меня не заходить в это здание.       Я вдруг подумал, жив ли еще Мэтт, смогу ли я ему помочь, как быстро погибну сам? Тут же вспомнились слова матери, которая обещала, что в красноволосом музыканте я смогу найти свое спасение. Она поняла что-то не так?       Сердце бьется ужасно громко, с каждым разом обдавая все мое тело новой волной неподдельного страха, холода и жара. Шумно сглотнув, я все же касаюсь холодной дверной ручки, медленно проворачивая ее по часовой стрелке, как вдруг меня окликает знакомый голос, от которого я вскакиваю на месте, резко разворачиваясь. — Мелло? — Тату подходит ко мне ближе, удивляясь. — А, это ты, Тату, — немного успокоился я, отпуская ненавистный кусок металла. — А что ты здесь делаешь? — поинтересовался он, держа в руках пакет из аптеки , — Мэтту и так тяжело из-за тебя, ты решил теперь его вовсе добить? — Тату, пойми, сейчас не время выяснять кто прав, кто виноват, Мэтт в большой опасности. Этот психолог — это мой отец, который может запросто убить Мэтта, мы обязаны ему помочь! — Что?       Я видел, как Тату тут же бросил пакет и ринулся в дом, спешно поднимаясь по ступенькам, направляясь к кабинету психолога. Я сильно зажмурился, пытаясь перебороть внутренний страх от встречи с отцом и тоже побежал за ним. — Мелло, не входи! — крикнул Дживас из-за двери, боясь за мою жизнь.       Я сразу понял, что отец поджидает меня в кабинете, а Мэтт всеми силами пытается меня защитить. На моих глазах, Тату резко открывает дверь, что-то крича на финском и тут же падая от неожиданного выстрела. По моему телу тут же побежали мурашки, ведь на его месте мог сейчас оказаться я. Я начал жадно глотать воздух, ни на минуту не останавливаясь на лестнице. На полу, возле кабинета желал Тату с волосами цвета карамели. Он крепко держался за плечо, пытаясь предотвратить кровотечение. Мэтт что-то орал на родном языке, от чего я не понимал ни слова.       Я шумно сглотнул подступившую слюну и вошел в кабинет, пытаясь сбить хрипотцу и волнение в голосе. Я увидел, как Мэтт усиленно пытается развязать руки, дергаясь на стуле, словно поймав приступ эпилепсии. — Lass sie gehen und ich bleibe bei dir! [Отпусти их и я останусь с тобой!] — Mit großer Freude, geliebter Sohn! [С большим удовольствием, любимый сын!]       Я видел, как отец спешно развязывает руки Дживаса и за шкирку выволакивает его за дверь, к раненному другу. Я тревожно взглянул на них, понимая, что скорее всего выбраться мне не удастся. — Мэтт, помоги Тату, уходите и не смейте возвращаться, — протараторил я ему на английском, спешно хлопая перед ним дверью.       Я повернулся лицом к отцу, чувствуя, как дрожат руки, как дрожит сердце и как спешно пропадает голос. Он поднял на меня дуло оружия, показывая всю свою ярость. Я сильно зажмурился, готовый умереть.

*** Финляндия, Хельсинки. Месяц спустя.

      Все наши гастроли тут же прервались из-за травмы Тату. Отец Мелло зацепил ему несколько нервов, от чего рука гитариста теперь работала хуже. Я несколько раз настойчиво пытался дозвониться до Мелло, получить от него хоть какую-то новость, но все было тщетно. Время от времени я смотрел на бантики, которые до сих пор находились на моем безымянном пальце: серый и ярко-красный. Я не знал, должен ли почернеть бантик, который принадлежит Мелло или такое срабатывает только с теми, кто предназначен судьбой? А, может, это весть о том, что Мелло еще жив.       Утром Тату позвонил мне и попросил меня быть дома. Настроение у меня было очень странным. Внутри всего меня скукожило от предстоящей новости, будто бы все мое нутро чувствовало, что должно что-то произойти. Что-то такое, от чего я впаду в депрессию.       Я сидел на кухне, выкуривая очередную сигарету, неспешно стряхивая пепел в пепельницу. Я не помню, сколько прошло времени с того момента, как мы созвонились с Тату, но тревожное состояние все еще присутствовало, напоминая мне о том, что он вот-вот будет.       Через несколько минут в дверь позвонили и затем вошел юноша с волосами цвета карамели. Нить между нами тут же показалась, подсвечиваясь бледно-красный оттенком. Я сразу же обратил на это внимание, хмуря брови. — Тату? Что случилось? — я вскочил со стула, подходя к соулмейту. — Мэтт, я пришел ненадолго, — синие глаза бегали по моему лицу, не в силах остановиться , — у меня есть для тебя подарок, только прошу, не перебивай меня, хорошо?       Я напряженно кивнул, боясь услышать что-то очень страшное. — Это будет наша последняя встреча, прости, но группа HIM больше не может существовать. Врачи сказали, что мне осталось совсем недолго, у меня, — он взволнованно сглотнул и хватил меня за запястья , — у меня Глиобластома, и… — Что? — мои глаза тут же расширились от удивления , — и ты все это время молчал? Тату! — Пока мы с тобой не встретились, я жил тем, что очень сильно хотел увидеть свое соулмейта, а когда встретил, стал самым счастливым человеком на земле. То, что просто мог видеть тебя рядом всегда, давало мне сил, давало мне надежду. Мне нравилось жить, чувствовать и существовать. Но, прошу тебя, дослушай меня.       Я шумно сглотнул, мои руки затряслись, но Тату крепко держал меня за запястья не позволяя мне обнять его. — Я очень рад и благодарен тебе и судьбе за то, что ты все это время был рядом, несмотря на все, что между нами произошло. И… Я отказываюсь от своих слов. Я не люблю тебя. Больше не люблю.       Голос Тату слышимо дрогнул, он тут же отпустил мои руки и я спешно заключил его в крепкие объятия, не желая отпускать и верить в то, что он сказал. Мое сердце грубыми ударами отдавалось в грудную клетку Тату, пытаясь уловить признаки жизни в его теле. — Прошу, скажи, что все это шутка, прошу! — мне стало очень страшно, больно и обидно. Я не знал, как мне стоит поступить, что мне стоит сказать. — Прощай, Мэтт.       Тату с силой оттолкнул меня и ушел, хлопнув дверью. Я терпеть не могу прощаться с людьми. Мне всегда мало, мне кажется, что я получил недостаточно их любви, их тепла и их взглядов. Мало, очень мало. Это была наша последняя встреча с Тату. Он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями, чувствами, со своей болью и невероятно сильной тоской.

*** Четыре дня спустя.

      За все это время я ни разу не встал с кровати, чтобы нормально поесть. Меня накрыло сильной волной апатии и равнодушия ко всему, что происходило в вокруг меня. Мама несколько дней назад уехала погостить к подруге, не зная, что я готов был уже попрощаться со своей жизнью. Судьба отняла у меня отца, Мелло и теперь еще и Тату.       Я разглядывал вещи в своей комнате, вспоминая то, как они появились на моих полках. Мысли, словно большой силы вихрь, проносились у меня в голове, заставляя ностальгировать. Я сел на кровати, опуская голову и разглядывая бантики на руке. Я тут же раскрыл рот от пронзительной боли в груди, мне вдруг стало очень плохо. Голова закружилась, затошнило и немного потемнело в глазах. Я тут же упал на подушки, грубо хватаясь за красные волосы и чуть вскрикивая от боли. Безымянный палец начал гореть и ужасно сильно пульсировать, будто горит. Я тут же обратил на это внимание: красный бантик начал врезаться в мою кожу, буквально прожигая ее, словно оставляя за собой шрам на коже. Затем, на красный бантик, будто бы капнули черной краской, которая стремительно окрасила всю нить. Вместо красного банта теперь появился черный, который дал мне понять лишь одно — Тату мертв. Мне показалось, что я забыл как дышать. Я жадно глотал воздух, то и дело вздрагивая от дозы кислорода. На зеленые глаза навернулись соленые слезы, подкрашивая белок в красноватый оттенок. Я тут же ударил кулаками по подушкам, не в силах смириться с тем, что Тату больше нет.       Все воспоминания, неприятным ворохом навалились на меня, заставляя испытывать все новые и новые приступы боли и дрожи.       Здесь, на нашем первом концерте в «Мьюз-кафе», Тату улыбается так ярко, словно весеннее солнце на лучезарном небе, а тут сладко стонет подо мной в тесной кабинке туалета. Синие глаза елозят по моему лицу, а здесь он дарит самые теплые, самые искренние объятия, даря моему телу биение своего сердца.       Словно на монтажной плетке проносятся кадры пережитых моментов жизни, отпечатываясь, словной клеймо, на моей памяти.       Несколько секунд спустя звонит телефон, на экране которого высвечивается «Отец». Я, словно в беспамятстве, хватаю трубку, уже заведомо зная, что мне скажут. — Мэтт, только не… В общем, Тату погиб. — Когда похороны? — сухо выдавил я, не в силах ответить что-то еще. — Через пару дней, приходи.       Я спешно скинул трубку, не в силах поверить в слова отца. Но разве есть более весомое доказательство, помимо нити?       Мать, когда узнала про смерть моего лучшего друга, очень долго уговаривала пойти меня на похороны. Я ужасно сильно не хотел видеть, как Тату, как этого лучезарного юношу накроют крышкой гроба и опустят в землю. Прочитают кучу молитв, приятных слов, незабываемых воспоминаний и все разойдутся. Но я знал, что иначе поступить не могу.       К моему счастью похороны прошли достаточно быстро, но слишком больно. Я до сих пор не мог осознать, что все это правда, что больше нет группы HIM, что мои мечты привели к такому страшному развитию событий, к тому что теперь я остался совсем один. Мне хотелось запереться у себя в комнате и больше никогда оттуда не выходить. Мама все это время была рядом, поддерживала меня так, как могла, но она понимала, что всего этого недостаточно.       Зачастую так оно и бывает, когда уходит из жизни очень светлый человек, который дарил всем свою радость, свое тепло и надежду на лучшее.       Моя история закончилась, закончилась на сверх отвратительной ноте, от которой хочется застрелиться. Простите.