Вечера сближения.

Больше не слышать привычного биения сердца. Больше не чувствовать на своем теле тяжелых и горячих рук, привычно тебя обнимающих и крепко прижимающих к своей широкой груди. Не ощущать на своем теле мурашек и дрожи, которая так и бьется в истерике, заставляя трепетать и прислушиваться к внутреннему голосу. Ты издеваешься над собой, свешивая ноги над пропастью. Взвешивая мысли и каждые моменты, которых слишком мало для тебя. Слишком мало для жизни, которая уменьшается с каждым днем. Глядишь на закат, на солнце, которое скрывается, заставляя становиться только мрачнее, темнее, удушающие. Покалывание в груди при воспоминание его образов. Прикладываешь руку туда, где когда-то еще была жизнь, била через край, оставляя за собой разноцветное отражение радуги. Заставляю за собой коридор цветов и фиалок, которые ты так любила. Сейчас это за бортом. С каждым, словом ты увеличиваешь в предложениях слова в прошедшем времени. Легкое парение в облаках, которое скоро должно рассеяться и раствориться в этом сгустки кислорода и углекислого газа. Их стало чересчур много, а дышать становится все тяжелее и труднее. Легкие не хотят принимать его, потому что нет «его». Тавтология, но с разным значением. - Олег, куда ты меня ведешь? - девушка шла закрытыми глазами, которые плотно были завязаны бордовым шарфиком. Молодой человек придерживал ее за талию и куда-то вел. Он крепко прижимал ее к себе, будто она единственное, что есть у него. Не считали, что они могут кем-то стать друг другу. Кем-то большим, чем "дай списать", "привет - пока". Не думали, что эти люди, не имеющие ничего общего между собой, могут стать друг другу кем-то больше, чем обычными одноклассники. Любить - именно тот глагол, который они никак не могли найти в настоящем мире. Именно то слово, которые всегда было в золотом ларце, а они не могли отыскать от него ключик, чтобы освободить и выпустить на свободу то чувство, заложенное внутри. Те эмоции, которые вы не могли оба испытывать и понять, как они проходят через тело. Что ты можешь чувствовать. Не похожие друг на друга люди - отличница, умница и спортсмен, который не имел ничего заурядного. Но для нее это было не главное. Только был бы рядом он. Второй. Недовторой, который никогда так и не услышал тех заветных трех слов. Был рядом, всегда рядом, несмотря ни на что. Не смотря на всех, кто не верил в эти отношения. Старался удивить, избавить от боли и той недолюбви. Он победил, почти победил. Ты до сих пор вспоминаешь моменты, которые так и норовят появляться при каждом удобном случае. Которые складываются в одно фото, которое стоит на тумбочке. Говорят, что нельзя иметь ничего общего с теми, которых нет. Нельзя о них думать, вспоминать и коробить себя, потому что они не смогут спокойно существовать. Мысли, чертовы образы и силуэты. Они не спрашивают твоего разрешения. Появляются как туман. Появляются как тучи надо горизонтом, а потом идет проливной дождь, который освежает и дает прохладу, но только не тебе. Туман боли и желания быть с ним. Первое останется, но с годами уменьшится. А второе так и будет жить в сердце, каждый день, давая знать о себе его образами и улыбкой, затмившей сердце "одинокой принцессе". Именно то словосочетание, которое тебе так подходит. Именно те два слова, которые могут тебя охарактеризовать. - Ты уверен, что Галина Васильевна нам ничего не сделает? - мягкий, но тихий смех прокатившейся по холлу. Сверкающие глаза юноши и его крепкие и уверенные действия, - надеюсь, она нас не прибьет, - "я тоже", - у людей мысли сходятся, если они знают друг друга. Вы продолжаете свой путь, несмотря на то, что за окном разбушевалась буря, как и в сердце каждого из вас, эмоции. Он останавливает тебя около какой-то комнаты, но ты не видишь этого, только придерживаешься за его кофту, вбирая ткань в свой кулак. Стараешься не отпускать, чтобы не потерять этот телесный контакт. Он возится с ключом, никак не может попасть в скважину. Ты прекрасно это чувствуешь, поэтому проводишь по его руке, как бы успокаивая и подбадривая, что все будет хорошо. Через несколько мгновений вы заходите в комнату, но он не снимает тебе повязку, только сажает на мягкую поверхность. Кажется, что эта кровать, но нет чувства боязни и страха, которые изредка тебя окутывают. Ее горький смех, смешивающийся с тушью и патологической болью, которая не проходит уже полгода. Стала посмертным диагнозом, который не может вылечить ни один врач, профессор или какой-нибудь другой человек. Она начала курить, чтобы в кольцах дыма видеть его лицо и улыбку до ушей. Чтобы опять улыбаться искренне. Хоть это и в представлении и фантазии. Хоть и на минуту, но придает веру, что все еще может быть хорошо. Может - будущее время, которое нельзя предсказать ни одному человеку. Который не может предсказать ни один колдун, ни одна ведьма. - Сейчас все увидишь, потерпи немного, - нежный шепот на ухо. Его одеколон. Его запах, который нельзя спутать ни с чьим. Она доверяла ему, хоть и боялась верить. Он подходит к тебе, осторожно опускаясь рядом и шепча на ухо слова, которые вызывают у тебя улыбку. Твою улыбку, лишь твою. Он снимает бордовую повязку, откидывая ее куда-то в сторону. Ты оглядываешься по сторонам, осматривая комнату. Знаешь, а на столе стоит ваза с фиалками. Твоими бледно-фиолетовыми цветами. Несовместимые его действия, которые нельзя предугадать. Обнимаешь его, попутно целуя в щеку. Его теплые руки. Иногда неуверенные, детские и нелепые действия заставляли улыбаться, как первоклассницу. Вторая любовь, но без счастливого конца. Вторая любовь, которая могла стать первой и долгожданной. Она могла быть со счастливым концом. На дворе осень, знаешь. Мелкий дождь и тучи, которые стали появляться на чистом голубом небе, которое через несколько десятков минут станет черной дырой. Я буду идти по улице, не спеша убежать в какое-нибудь кафе или домой. Я буду продолжать видеть тебя, но просто махать головой в разные стороны, чтобы убежать от мыслей, ведь в голове сидит лишь одна. Та последняя и самая продолжительная, которая является везде, где только можно и нельзя. Я закажу свой кофе, а запах мне напомнит тот букет из пять цветков. Моих нелюбимых теперь растений. - Чего хочешь выпить? – опять детство, но мы же взрослые люди. Опять-таки улыбка, а он предлагает тебе кофе, извинившись, что не смог достать ни вино, ни шампанское. Спортсмены не пьют, напоминаю я ему, беря из рук стаканчик с кофе. Горячо, а ты дуешь, чтобы мне было удобно пить. Твой стакан стоит на прикроватном столике, так и нетронутый твоими губами. Все хлопочешь со мной, а я не ожидала такой теплоты, потому что ее не было. Давно не было. Напоминаю тебе, что твой кофе мог, дано уже остыть, но ты отмахиваешься, заворожено наблюдая за мной, за моими действиями и чертами моего лица. Замечаешь, как меняется мое настроение, и настораживаешься. Поворачиваюсь к тебе лицом, оставляя свой стакан на кровати. Мягко докасаюсь до твоего лица, проводя пальцем по контору твоих губ. Заметно, что ты улыбаешься, и тебе приятным мои действия. Нет никакой осторожности и замкнутости, лишь активность и раскрепощенность. Наши лица стремительно приближаются к друг другу, и ты не пытаешься его остановить. Он медленно наклоняется к тебе, докасаясь до губ. Нежно, несвойственно, с теплотой. Ты тонешь в этих мыслях и его отношении к тебе. Он углубляет его, проникая языком к тебе в рот, проходясь по зубам, небу. Твои руки крепче его обнимают, боясь остановить этот контакт. Но надо остановиться, воздуха почти не осталось. Содержимое в стакане уменьшается с каждым твоим глотком. А мыслей все больше. Ты продолжаешь смотреть на улицу, где погода совсем разбушевалась. В кафе вбегает много народу, пытаясь спрятаться от дождя и мокрого снега. Слишком рано он пошел, ведь на дворе лишь середина ноября. Один день до того дня. Двадцать четыре часа до трех лет и того момента. С тобой рядом присаживается молодой человек, прося прошение, ведь больше нет свободного места. Не замечаешь, как ему тоже приносят кофе. Он горький и горячий. Отворачиваешься, находя то место. На которое ты смотрела до его прихода. Олег расстегивает кардиган, осторожно переходя к блузке. Вы до сих пор продолжаете поцелуй, изредка прерываясь, чтобы вздохнуть. Твои руки добрались и до его кофты. Ты намного быстрее избавляешь его от верха. Касаешься мышц, проводя по груди и улыбаясь. Слишком много улыбок за этот маленький вечер. Избавляет от белой кофты, откидывая в сторону. Нагибается и берет в рот сосок, а со вторым играет его рука. Выкручивает, щекочет, заглаживает. Его язык обводит какие-то узоры. Ты немного постанываешь, а его все больше и больше заводит, но он не спешит. Мягко кладет на постель, чтобы было более комфортнее. Теперь переходит к шее, оставляя засосы и зализывая их. Он делает все сам, а от тебя лишь тихие звуки, которые перемешиваются с запахом фиалок. Он вновь находит твои губы, а рука спускается все ниже, находя молнию на твоей юбки. Ловко избавляет тебя от этого ненужного гардероба. - Думаю, мне будет неловко быть одной раздетой, - ты мягко ему напоминаешь, что ему тоже стоит раздеться. Он улыбается и позволяет тебе сделать это. Расстегиваешь его брюки и снимаешь вместе с трусами, так же откидывая куда-то далеко. Лукаво улыбаешься, а он вновь захватывает тебя в свой поцелуй, становящийся все более эротичным и горячим. Теперь вы оба раздеты, и он одним движением входит в тебя, но не полностью, лишь наполовину. Ты не девственница, но он не хочет делать тебе больно, ведь у тебя давно не было мужчины. Сначала двигается осторожно, но ты сильнее прижимаешься к нему, давая понять, что можно и ускориться. Движения становятся все чаще, и ты ему помогаешь бедрами, подстраиваясь по темп. Звуки становятся немного громче, но он заглушает их, чтобы ты кричала лишь в них. Отдавалась ему полностью, без какого-либо остатка. - Девушка, - тебя отвлекают от воспоминаний, но ты не говоришь ни слова, лишь вопросительно смотря на человека, который сидит напротив тебя, - извините, но вы будете сахар? Думается, какой глупый вопрос, но улыбка проскальзывает на твоих губах. А он смотрит, как ты отдаешь ему три пакетика с содержимым. Чувствуется, что вы оба приближаетесь к концу, поэтому он ускоряется. Несколько движений, и вас одолевает судорога, которая говорит об испытываемом удовольствии. Он успевает выйти, чтобы не было в будущем проблем. А будущего нет, но он этого и не знал. Продолжаете лежать, и только сейчас он берет свой стаканчик с кофе. Он сделал лишь глоток, потому что лишь это ты запомнила, пока не провалилась в сон. - Почему вы такая грустная? – я потом расскажу, если мы встретимся. - Дождь закончился, я пойду.