Вечера сближения.

- Ты заебала уже своими подозрениями, - парень жестикулировал руками, при этом успевая ругаться матом и тыкать девушке в лицо какими-то бумажками, - ты понимаешь, что я был на работе, - четко выделял каждое слово он, пытаясь доказать жене, почему он задержался и не пришел домой раньше положенного времени. Девушка стояла на пороге квартиры, не впуская внутрь молодого человека. На них смотрела вся лестничная площадка, предвещая чего-то веселого. Для них это стало обычным делом, наблюдать за этой парочкой из-за глазка двери. Всякий раз из их квартиры слышатся крики, ругань, мат. Привыкли делать звук на телевизоре громче, чтобы хоть как-то заглушить эти действия. Дом? Рота. Раньше эта семья казалось слишком идеальной. Видно, это "слишком" и сыграло большую роль. Оно выглядит и слышится как-то сопливо и не естественно. Веселые лица, прогулки за руку по парку и разговоры под лунной. Иллюзии. Два года счастливого брака. Два года радости, безграничной любви, море радужного секса, крики, которого были слышны на весь дом. Но счастье не бывает без дольки чего-то кислого, как лимон. Это то же самое, если ты выпьешь сразу коньяк и почувствуешь жжение в горле. Будет совсем непривычно, неприятно, а потом это станет так буднично, что ты и забудешь, как еще недавно матерился, после выпитого стакана. Брак. А ты хотел ее/его. Жить с ней, существовать только с ним. Как говорится: "До конца жизни. Бок о бок". Но когда-нибудь светлая полоса заканчивается и возникает ад. Жалкое подобие любви. Жалкое подобие чего-то светлого, нежного и безграничного. Они слишком быстро углубились в это значение - любовь. Слишком быстро захотели почувствовать, что это такое. Не старались наслаждаться. Не старались ощущать, разжевывая это чувство медленно, прорастая в него полностью, отдаваясь без какого-либо остатка. Все, и сразу. The end. Вернуться домой вовремя? Больше не существует в его лексиконе такого словосочетания. Не рвется к жене, которую раньше так любил. Любил? Точно? Не чувствует себя нужным ей и родным, ведь каждый день она промывает ему мозг. Вечные какие-то бессмысленные наставления. Она что, психолог или психотерапевт? Он уже не знает, куда попадает: в свое гнездышко, где хочется утопать в море ласки или больницу, где над тобой ставят пытки, конкретно вынося при этом мозг. Нет разницы между этими двумя существительными, ведь они так похоже друг на друга, как и по качеству, так и по значению. Для него. Вечные скандалы, ссоры и биение посуды сидит, как кость в горле. Ее вечные подозрения, которые бывают излишне бессмысленны, но не всегда напрасны. Не всегда. Всегда? Да, бывают измены, но ничего большего, чем секс не было. Не знает, но не хочет расставаться с ней навсегда. Но она. Не понимает, не видит, что он пашет круглыми сутками ради нее, чтобы было ей хорошо. Нет тебе: "привет, как дела?". Имеются только крики, истерики и бред, который она выносит на его и так загруженную голову, не понимая, что, вообще, метет своим длинным языком. Не осознает, что подливает в их и так не очень удачную семейную жизнь еще больше напряжения и ярости, которые не принесут в их семью ничего положительного. - Ты мне обещал, что придешь сегодня раньше, - девушка продолжала держать парня на пороге квартиры, читая ему лекции. Обыденное дело для рассерженной и неудовлетворенной супруги, которая одичала, сидя дома или хождением по магазинам с подругами, - ты завел себе любовницу? - Блять, Лиз, ты, вообще, соображаешь своей башкой? - Морозов держался из последних сил, сдерживая свой вызывающийся наружу гнев. Его кулаки были сжаты, были видны аж костяшки, которые побелели. В глазах была только ярость и гнев. Морозова прекрасно понимала, что ее муж еле сдерживается, чтобы не обматерить или хорошенько врезать ей по симпатичной мордашке, но настойчиво продолжала его пытать. Ей нужно знать правду. Для чего? Морозову было трудно сдерживать свою грубость, поэтому после очередной нелепой фразы, он схватил девушку за волосы и грубо притянул к себе, впиваясь в губы. Виноградова брыкалась, пытаясь ударить Морозова, но он впечатал ее в стенку, перехватив обе руки. Приподняв их надо головой девушки, продолжал углублять поцелуй, проникая внутрь языком, обследуя небо, белый ряд зубов и переплетаясь с ее языком. Елизавета перестала юлить и стала отвечать на поцелуй, забыв, что было еще минуту назад. Максим перешел к шее, попутно расстегивая махровый халат, под которым скрывалось тело девушки. Оставляя багрово-красные засосы, прикусывал кожу, делая ей больно. Специально, чтобы она почувствовал, что он ощущает. Как ты и просила, милая, никакой нежности с моей стороны. Ты же хочешь понять, почему я задерживаюсь на работе допоздна. Грубо сжимая грудь девушки, ты выкручиваешь ей соски, заставляя вскрикивать от новых ощущений. Отстранившись, смотришь, прям в глаза и отбрасываешь в сторону. Ее халат больше не скрывает эти прелести, которые могут видеть все – дверь же не закрыта. Морозов так и стоит в коридоре, коварно улыбаясь и медленно приближаясь к своей жене. Хватаешь ее за руки, опять поднимая и приставляя к стенке. Намотав на руку светлые волосы, ты тянешь их в сторону, вновь касаясь ее шеи губами. Проводишь языком по засосам, зализывая и тут же делая новые отметки. Как бы на память. Как бы от себя. Другой рукой ты стягиваешь с нее эту единственную вещь, отбрасывая внутрь квартиры. Она перед тобой совсем беззащитная и раздетая, не считая нижнего белья. Трогаешь через лифчик ее грудь, чувствуя, как напряглись соски. Но она не смотрит тебе в глаза, отворачивается куда-то в сторону, нервно сжимая кулаки. Как бы для удара. Как бы от себя. Расслабляешь хватку, пытаясь сорвать с нее лифчик. Когда получается этот маневр, то припадаешь к соскам, вбирая их в рот, закусывая, пока вторая одна рука держит ее за волосы, а вторая опускается ниже. Ты гладишь ее внутреннюю сторону бедра, изредка пробираешься к ткани трусиков. Ты возбуждаешь, сука, даже сейчас. Ты вся мокрая, тварь. Проникаешь пальчиком в ее влагалище, не снимая этот аксессуар гардероба. Ткань немного натирает, шершавя кожу и принося еще больше возбуждение. Максим вновь отстраняется, обескуражив девушку, но ненадолго. Взяв ее на руки, относит в спальню. Кидая на кровать, разводит руки и ноги в стороны, привязывая их первыми попавшимися на ходу вещами. Девушка кричит, просит отпустить, но Морозов засовывает ей в рот носок, ложась всем телом на нее, придавливая к кровати. Он так и не разделся, не считая валяющегося пальто в коридоре. Хищно улыбаясь, он скользнул своими пальцами между ног, избавляясь от трусиков. Тело Виноградовой напряглось от таких прикосновений, но она резко начала брыкаться. Морозов похвалил себя за то, что связал эту дрянную девчонку, и она не сможет ему ничем помешать. Лаская внутреннюю часть бедра, пробираешься к гладко выбритому лобку. Проводишь по нему пальцами, проскальзывая внутрь и вставляя три пальца сразу. Делаешь грубые движение, водя по кругу и стараешься имитировать настоящий секс, но пальцами. Скользя вверх – вниз, изредка ускоряясь. Чувствуя, что девушка может кончить, останавливаешься, а она в ответ яростно мычит. Расстегиваешь пряжку ремня, приспускаешь брюки вместе с боксерами и, приподнимая ее за бедра и резко, до самого основания входишь во влагалище девушки. Никакой нежности, лишь дикое звериное желание оттрахать ее по-полной. Делая быстрые и ритмичные толчки, ты проникаешь одним пальцев в нее, стараясь усилить эффект. Предвкушая близкую разрядку, ты ускоряешь темп, от чего кровать ходит ходуном. Девушка уже ничего не осознает, лежа, как бревно. После нескольких быстрых движений, Морозов кончает, предварительно выйдя из Виноградовой. - Я работал, - произносит парень, застегивая пряжку ремня, - а теперь, пожалуй, я заведу себе любовницу, - покидая квартиру, бросает парень.