Вечера сближения.

Я хотела найти правду. Ты хотел стереть с лица Земли всех тварей жизни.

- Стой, - голос резко срывается. Это больше похоже на хрип, чем на вызов, - не подходите, иначе, - останавливаешься, делая паузу, чтобы немного подышать. Еще вздохнуть и продолжить разговор. - Иначе, что? – медленно и вальяжно выходит из-за угла, саркастически смотря в глаза. В руках нет ничего: ни пистолета, ни ножа, ни телефона. Это так тебе кажется, - что ты сделаешь, маленькая девочка, которая оказалась здесь совсем одна и не знает, что же ей делать, - на последней части срывается на крик, который разлетается по всему подземелью, заполняя его звуками. - Что, бросили твои друзья-следопыты, оставив мне на ужин? – смеется, - что же, похвально с их стороны, но и удивительно, как они могли забыть свою палочку – выручалочку, Викторию Кузнецову, - тебе становится тяжелее контролировать свои мысли и слова, а они, как назло выскакивают из головы, как вагон, сходящий с рельсов. Хочется ответить, но лишь достаешь пистолет из кармана, направляя на него, и ожидая новой фразы от Уварова. Ничего больше не произносит, лишь медленно начинается приближать к очередной жертве, присвистывая себе при каждом шаге. Они отдаются слишком глухо в сознании. Немного позлить, немного поиграть на ее нервах, они же не живые, как гитаре, а потом можно поставить на задние лапки. Чувствовать, как это создание будет валяться на бетонном полу, пытаясь произнести своими пересохшими губами последние фразы в жизни. Жизненный цикл закончится одним лишь выстрелом в голову. Твоим же оружием, который ты держишь в руке. Прекрасно видит, как она трясется, сжимая железный корпус пистолета, направляя прямо в цель - голову. В центр, где «все». Но кто он, а кто эта маленькая, невинная школьница. - Здесь нет никого кроме нас. Здесь нет ничего кроме твоего оружия, - растягивает губы в улыбке, которая не предвещает ничего хорошего, и продолжает: - Я безоружен, а у тебя есть несколько процентов, что ты можешь выиграть эту схватку и уйти отсюда живой, - на последнем слове ядовито улыбается и сует руки в карманы, что-то перебирая внутри, - ты хочешь со мной поиграть, Кузнецова? Виктории все равно, что он говорит. Все равно, что он делает. «Жить. Жить. Мать вашу, где вы, черт вас побери!» - эта фраза так и стучит в голове, мешая сконцентрироваться, и руки изредка опускаются, но у нее железная выдержка. - Если ты предпочитаешь играть в молчанку, то я продолжу, - вытаскивает из кармана часы и внимательно смотрит на циферблат, - я даю тебе пять минут. Если ты успеешь за это время убежать, то мы потом с тобой еще встретимся, а если нет, то я тебя найду, и дальше мы будем играть так, как я захочу. «Ты и как играешь в свою очередную игру, не спрашивая об этом никого» - опять произносит это про себя, не решаясь сказать ни слова ему. Смотришь в глаза и еле уловимо наклоняешь голову, как бы соглашаясь. Как бы говоря «да». - Что же, если Вы, мадам, согласны, то время пошло, - нажимает на кнопочку с боку часов, давая ей отсчет времени. Песчаные дольки ее жалкой жизни, которая на гране. Он больше не видят ее, лишь чувствует, как она убегает не туда. Не поднимая головы, не смотря в след. Оседая на корточки, достаешь из заднего кармана рацию и четко проговариваешь: - Приготовьте мне комнату со всеми принадлежностями, мы скоро будем, - игра началась, и ты уже знаешь, что она проиграла, хоть ты и дал ей шанс или надежду.

Я люблю играть в догонялки. Я люблю видеть, когда людям простреливают головы. Нервы совсем на пределе, не зная, куда надо бежать. «Куда. Куда». Опять-таки игра -«Угадай, что надо делать. Угадай, маленькая девочка». Повторение его брезгливого словосочетания, но оно засело в голове бесповоротно. Каждый раз сворачивая, ты продолжаешь путь, не замечая, что он рядом. Каждый раз, оглядываясь назад, не ощущаешь, что он видит и слышит каждый твой шаг и каждый вздох-выдох. Очередной поворот в не туда, очередной «стоп» перед глазами в виде каменной стены. Отчаянно бьешь по ней прикладом оружия, присаживаясь на пол, чтобы привести в норму дыхание, но опять-таки не замечаешь резкий шепот на ухо: - Один ноль в пользу меня, Кузнецова, - медленно касается мочки уха, проводя по нему языком. Чувствуешь, как в ту же минуту напрягается все тело. То ли от страха, то от желание расчленить его на месте, то ли от необъяснимого физиологического желания. - Что Вам нужно? – встречный вопрос, хоть он ничего и не задавал, лишь приказным тоном сообщил, что она добегалась. Маленькая глупая девочка. - Ты хочешь видеть, что с тобой будет дальше или только на главном этапе открыть глаза? – странный вопрос, как и его тон повествования. Он продолжает эту замысловатую игру, предлагая ей решить. Сразу или потом. - Второе, - слишком быстро и коротко, поняв, что она не размышляла, а давно все поняла. - Как прикажите, мисс, - он резко поднимает ее с колен, забрасывая себе на плечо, успевая выбить из рук оружие. Теперь она обезоружена и слишком слаба, чтобы справиться с ним одна. Оставляет его брошенным на земле и пропадает с девчонкой в темноте подземелья. Виктория открывает глаза, поняв, что она привязана своей же одеждой к изголовью кровати. Ноги на ширине плеч, так же прикреплены клочками от ее новой блузки. Повернувшись головой, видит столик, на котором различные и незнакомые ей принадлежности. Обстановка в помещение, да какая обстановка – кровать и стол – вот и все. Ухмыльнувшись своему терпению и ни малейшему страху, на секунду прикрывает глаза, мечтая уж закрыть их навсегда. Прекрасно слышишь, как открывается дверь, и входит Уваров. Нет, не открываешь глаза, просто знаешь, что это он. Чувствуешь, как он присаживается на кровать, проводя пальцами по твоим ступням, поднимаясь вверх. Когда-то терпению приходит конец, и ты хочешь лягнуть его ногой, но бондаж мешает. Он доминирует, и прекрасно это знает. Чувствую, как он наклоняет тело и касается своим языком до внутренней части бедер. Немного скользко, неприятно, но тело откликается его ласкам. Открыв глаза, смотришь внимательно за каждым его медленным движением. Корректирует положение своего тела, налегая на нее. Резко притягивает ее за волосы и грубо впивается в губы, не смотря, что она пытается вырваться и крутит головой в разные стороны. Не замечаешь, что она не открывает рот, мешая тебе, но останавливаешься. Продолжаем играть: прикасаешься к нижней губе, немного прикусываешь, заставляя раскрыться. Потом то же самое делаешь с верхней, и чувствуешь, как еще сильнее напряглось ее тело, и соски начали твердеть. Хищно улыбаешься, и как только понимаешь, что она хочет сделать вдох, проникаешь языком к ней в рот. Проводишь по небу, по рядам зубов. Одна рука спускается к лямке лифчика на спине. Ловко расправляешь, двумя пальцами и без какого-либо промедления. Отбрасываешь его в сторону и грубо сжимаешь ее небольшую грудь. Мнешь, щипаешь соски, изредка пытаясь их выкручивать и проносить боль наслаждения. Виктория стала расслабляться, хоть и заставляла свое тело не реагировать на эти ласки Уварова и продолжить сопротивляться. Но каждое движение заставляла сказать себе «стоп», а его действия «продолжай». В полумраке не видно его злорадной улыбки, когда он прекращает целовать ее в губы, плавно перемещаясь к шее. Прикусывает кожу, оттягивает ее и оставляет большие кроваво-фиолетовые засосы. Спускается к груди, вбирая и посасывая каждый сосок. Делая вокруг груди некие узоры, пока рукой касается выбритого лобка. Здесь Кузнецова начала сопротивляться, пытаясь развязаться, а Уваров, не моргнув и глазом, продолжил свои действия, вставляя один палец и начиная двигаться. Потом еще два пальца и чувствует, что скоро Виктория кончит, но не дает это сделать. Вытащив пальцы, он встает с кровати и подходит к столику с какими-то инструментами. Беря какой-то замысловатый электрошокер, как ей показалось, он цепляет два проводка с зажимами на соски, а два других – ей между ног. Он становится напротив ее, облокотившись на стол. Нажимает на коробочке какую-то кнопочку. Ученица невольно сжимает кулаки. К пупку и горлу подкатывает странная, горячая, неприятная волна. Впиваясь глазами в Уварова, ты замечаешь, что он снова делает легкое движение пальцем, от чего ее тело начинает подпрыгивать. Это не боль, а что-то непонятное. Начинает покалывать, а по коже все больше и больше бегает жучков, как будто тебя распирает на части. Вадим заливисто смеется, смотря на это шоу, но останавливает это маленькое представление. Снимает с нее эти проводки, и вновь прилипает к губам, проникая глубоко в рот своим языком. Не понимая как, но Вадим быстро расправляется со штанами и боксерами, отправляя их в другой угол. Грубо входит в девушку, не замечая, что по лицу стекают слезы, но ему мало эмоций. Совершает несколько резких фрикций, сжимая ее запястья, от чего они синеют – нехватка крови. Вбивая ее в кровать, он делает последние движения, кончая в нее. Не боится, что она забеременеет. Мертвые так и остаются куклами.

Дети плачут, махая платочками. Люди кричат, делая больно.