Едины

Солнце светило в глаза беспощадно, что сразу жмуришься и пытаешься спрятаться от слишком ярких лучей. У Фриск сейчас именно такие желания, но как бы она не старалась закрыть лицо руками, не могла скрыться от света. А еще лицо щекочут цветы, а их пыльца, попавшая в нос, вынуждает чихнуть, что и происходит. — Вставай, спящая красавица, — грубо, но с отчетливыми нотками превосходства, произносит мужской голос. Человек молча поднимается с маленькой поляны цветов, быстро замечая, как под его телом сломались стебли лютиков. Немного жалко. Но шатенка прекрасно помнит, что эти крошечные «солнышки» ядовитые, и спешит полностью встать на ноги. — Ну, могу поздравить: еще немного, и ты бы прошла те шипы! — нет, он нисколько не радуется и поздравлять глупую жалкую человечишку не собирается даже в мыслях. Всего лишь чистая издевка — не больше, чтобы девка не возомнила о себе. Но «девка» и вправду не ожидала услышать похвалу в голосе своего собеседника. Хоть они и знакомы больше тридцати временных линий — если честно, златоглазая не запоминала, сколько раз она умирала и возвращалась сюда — но новоприобретенный знакомый откровенно чхал на девушку. Он просто игрался с ней, бросая колкие словечки и смотря на ее смерть. Фриск поворачивает голову к Чаре — так он назвал себя еще несколько таймланов назад — и смотрит на эту вечную натянутую улыбку и широко открытые, не моргающие красные глаза. Да, именно такая неизмененная физиономия на бледно-мертвецком лице преследует ее везде. Именно с таким выражением он в стороне наблюдает за ее новыми страданиями и болезненными конвульсиями перед смертью. Невольно по телу прошлись мурашки, вынудив человека повести плечами: присутствие этого демона холодило всё внутри и заставляло напрягаться. — Ну что, овечка, — одно из его любимых прозвищ для нее, — идешь дальше? Или так и будешь на меня пялиться? Чара склонил голову набок, прищурив глаза, и теперь сам всматривался в неприятную для него личность. Сказать бы более точно: омерзительную. Фриск не была внешне отвратной — да и внутренний мир тоже таковым не являлся — но тот факт, что она — человек, уже делает ее для парня самым грязным и ужасным созданием. Прямо и хочется задушить. Сомкнуть свои руки возле ее тонкой шеи, надавить и слушать прерывистые вдохи, почувствовать, как эти худые пальцы вцепятся ему в кисти, будут царапать и отталкивать в попытке спастись. Ох, это желание переломать ей шейные позвонки и заставить смотреть на него, чтобы он мог лицезреть, как в чужих глазах чахнет жизнь с застывшими в них слезами. Человеческая, мерзкая жизнь. Носитель решительности снова ничего не ответил на слова духа. Не то чтобы он его игнорировал, просто слушать грубые фразы и упрёки за каждое слово или действие было не самым приятным. Потому человек старается молчать, ибо иногда эти высказывания становятся тяжелыми оскорблениями, а для его впечатлительной и чувственной души такие слова просто невыносимы. Бывало, девушка в такие моменты пускала пару слезинок, стараясь скрыть их как можно быстрее и не дать тихим всхлипам донестись до ушей этого морально-душевного тирана. Она прекрасно понимает, что именно её слез и ещё большего отчаянья желает демон. Шатенка спешит в следующую локацию. Спешит настолько сильно, что почти бежит. Лишь бы подальше от этих наблюдающих кровавых глаз. — Эй! — слышит Фриск недовольный возглас за своей спиной, но не останавливается и уже забегает за мраморную арку. — Это было грубо, знаешь ли, — недовольно кидает фразу Чара, когда сравнивается с златоглазой, которая неожиданно резко остановилась. — Какая ты непорядочная мелкая дря- Уже готовый выплюнуть новое обзывательство, парень резко запинается на полуслове. Его взгляд задержался там же, где и взгляд «подруги»: на пустой песчаной поверхности, где раньше был Флауи. — Тебя ЭТО остановило? — не найдя в пропаже цветка особой причины останавливаться (а он прекрасно понимал, что она убегала от него, и от этого ему хочется смеяться), он укоризненно посмотрел на собеседницу. — Он тебя как-то волнует? Я бы советовал тебе беспокоиться о чём-то другом. Обо мне, к примеру. — Меня удивило то, что его впервые тут нет — вот я и остановилась. И почему я… — Фриск хотела спросить, почему она должна беспокоиться о нём, но когда повернула голову, чтобы сказать всё в лицо, как полагается кому-то с решительностью, резко проглотила все слова. Красноглазый смотрит на нее своим коронным взглядом, чуть ли не прожигая в ней дыру, и она поняла, что он имел в виду: «Не беспокойся о мелком сорняке, беспокойся обо мне: я главная и самая реальная проблема для тебя. Не забывай об этом, если хочешь долго жить». — И почему ты что? — прикидывается дураком, лишь бы потом уколоть больнее ее же словами, ведь надеялась на что-то более хорошее от него. И сама она вся такая белая, чересчур нежная и приторно сладкая. Ангелок во плоти! Насколько же тошно. Хочется опустить ее в самые низы, окунуть во все грязи мира, только бы она показала всю свою темною сторону: Чара отказывается верить, что она и вправду из себя вся такая святая. Но даже если чьими-то молитвами окажется все так, это его, на самом деле, не остановит. Тогда заставлять ее рыдать, закрывать уши руками и молить его прекратить говорить ужасные вещи будет только приятнее. И снова тишина в ответ. Духу снова смешно.

***

Они продвигаются дальше, в другую комнату. В отличие от прошлой, эта была наполнена светом и запахом чего-то старого, пыльного. Фриск бежит к свету звезды вдалеке и со вздохом облегчения притрагивается к теплым лучам точки сохранения. Нажимая на нужную кнопку в появившимся возле нее окне, шатенка сохраняется. Тихий смешок за спиной заставляет радость пропасть так же быстро, как она и появилась. Какая разница, где и когда человек сохранится, если не имеет контроля над файлами? Зачем надеяться на продолжение пути, если по воле бездушного существа наивная душа может оказаться в самом начале Подземелья, вне зависимости от последней точки сохранения? Определенно, такое положение не наполняет решительностью. Демон запечатал последнюю надежду монстров во временной петле, где его игры могут продолжаться вечность. Уроборос на колесе сансары. Только где она провинилась, что теперь должна так страдать? За какие грехи, ответьте на милость. Фриск никогда и никому не желала зла. Она была спокойной и милосердной ко всем. Еще ребенком верила: если миру давать свою доброту, то он воздаст тебе в ответ. Дарить улыбки, поддерживать других и самой получать радость от жизни — вот ее кредо. Ее же правило было всегда надеяться на лучшее и не расстраиваться при неудачах. К сожалению, другие не разделяли ее счастье. И вот теперь она тут. В Подземелье. С личным демоном. Златоглазая поднимается по каменной лестнице, бросая последний взгляд на звезду, но Чара нежданно появляется прямо перед ее лицом. Он перекрыл своим пугающим обличьем прекрасный вид, и Фриск споткнулась на ступени от неожиданности. — Ха-ха-ха-ха! — дух заливается смехом, хватаясь за живот. Парень парит над землей и все продолжает хохотать, пока девочка встает на ноги и оглядывает счесанные до крови колени с ладонями, которые она подставила для смягчения падения в последний момент. Не вышло. — Какое же ты кривоногое создание! Настолько безмозглая, что под ноги не умеешь смотреть! Тупая овца! И вот снова. Хорошо, что Чара за спиной и не видит ничего из-за слез — настолько ему смешно. У девчушки тоже слезы, потому что ей сейчас больно морально и физически. Хотя не так: морально ей больше обидно, нежели больно. Она быстро вытирает влагу со щек рукавом свитера и думает, что надо бы вымыть новоприобретенные раны водой: нигде нет какого-нибудь антисептика поблизости, даже если искать, потому выбирать особо не приходится. Человек, немного ковыляя и стараясь не обращать внимания на боль, идет в другую локацию. Он нажимает на нужные платформы-кнопки на земле, сам найдя решение этой головоломки где-то еще в первых таймлайнах, и идет дальше, как только открывается проход. Там попадает в место с маленькими декоративными мостиками над искусственной мини-речкой. Фриск спешит к воде. — Что ты делаешь? — в голове демона звучало удивление и раздражение. Неживой смотрит, как «подруга» снимает с себя тяжелую коричневую обувь, а потом носки. Один из них был вымазан кровью, которая стекла по ноге. — Хочу вымыть раны, — отвечает спокойно та и садится на край фиолетовой каменной плитки. Она опускает ноги в прохладную чистую воду и на секунду прикрывает глаза. Это приятно. А потом шипит, закусывая губу, когда начинает промывать счесанные колени. Ладони покалывает не хуже, но дело нужно доделать до конца, если она не хочет заработать сепсис. Девушка продолжает промывать водой раны, и кровь с них стекает вниз, а вместе с ними — пыль, грязь и мелкие камушки, что застряли в глубоких царапинах. Стоит ли напоминать, что лестница буквально сделана из камня? И что ее поверхность напоминала терку? Ага, именно ту, для овощей. Носительница решительности встает, встряхивает ноги и руки от капель воды, ступая босыми ногами на холодный пол. Он тоже не гладкий, хоть и не настолько «терка», как вышеупомянутая лестница, но это еще не означает, что человек не должен быть аккуратным здесь. «Кривоногая» обратно надевает снятую одежду. — А как же кровь на носке? — спрашивает неожиданно собеседник, наблюдая за всей этой сценой со стороны. — Ее там было не так много, она уже высохла. На этом весь диалог заканчивается, и дальше они продвигаются в молчании, что удивительно: Чара не пустил ни одной обидной фразы, находясь то ли в мыслях, то ли просто устав наконец-то выплевывать гадости. Но молчание длилось недолго: — Опачки! Вот мы и вернулись к нашей любимой ловушке! Ты рада? — Чара бросает свой полный нескрываемого восторга и предчувствия нового веселья взгляд на Фриск. При виде ее сначала побледневшего, а после помрачневшего лица улыбка любителя чужой боли становиться шире. — Вижу, что рада! — Приветик! Неожиданно раздавшийся где-то под ногами (?) голос заставил человека отпрыгнуть назад и начать оглядываться по сторонам. Он судорожно высматривал возможного монстра — существо, которое могло напасть в любую секунду. Демон же… если я скажу, что испугался — это будет преувеличение, но если скажу, что в его груди в этот момент что-то не оборвалось, вызвав оцепенение и скрытый испуг — совру. Даже его натянутая улыбка дрогнула. — О, Боже, какая же ты нервная! — снова этот высокий, неприятный тембр. «Нервная» опустила взгляд к полу и увидела там Флауи. Именно того Флауи, которого она ожидала увидеть еще несколько комнат назад и чья пропажа заставила остановить свой жалкий побег от преследователя-мертвеца. — Не смотри на меня таким удивленным взглядом! — повышенный недовольный тон сделал его голос еще писклявей. Немного смешно. Напоминает резиновую игрушку-курицу с поверхности, которая пищит после давления на нее. А когда таких побрякушек много, и все они кричат хором, то это отлично описывает крик души самой шатенки во время всего пребывания в этом месте. — Просто, ты меня напугал, — отвечает вышеупомянутая, отлипая от стены — когда она успела к ней прижаться? — и не спеша подходит к цветку. Почему она сейчас невозмутима перед ним, когда в первых таймлайнах он пытался убить ее своими «лепестками дружбы»? Потому что Флауи оставил попытки ее «истребления», ибо она сама отлично справляется с этой задачей. К примеру, уже как десятку или две временных линий девица пытается пройти эту шипастую ловушку. Оно, конечно, неудивительно, ведь кто ей подскажет верное направление через эту западню? Но, видать, кое-кому все эти перезапуски уже порядком осточертели. — Сколько еще нужно прождать, чтобы ты прошла эту ловушку?! — возглас полного недовольства и раздражения. — Я уже устал от этого! — вытянутые черные глаза (?) цветка сузились и осуждающе смотрели. — Надо было сдаться. Последние слова расставили в голове человека все по полочкам. Мутант-лютик сам прекрасно понимал ситуацию Фриск. Понимал, что «новая надежда» не знает тут ничего и некому ей помочь. Его больше интересует, почему она продолжает надеяться и наполняться стремлением пройти дальше, ведь было бы легче «сдаться», умереть. По-настоящему умереть, отказываясь быть решительным и возвращаться снова. Но этот экземпляр был не из тех, чей настрой пропадал после нескольких десятков неудач. Болезненных, до истошного крика, неудач. К своему сожалению, цветок тоже это прекрасно знал. — Уясни одну вещь: мне на тебя все равно. Мне нужна только твоя душа, — на его «лице» появилась улыбка, а его взгляд направился к верхней части груди решительной леди: туда, где спрятана та самая алеющая душа. — Но эти все твои перезапуски вправду надоели. Так что, слушай меня внимательно… Дальше произошло то, что удивило девушку больше, чем первая встреча с красноглазым духом-демоном: Флауи стал объяснять ей, как пройти через шипы. Сколько сделать шагов, куда повернуть. Он даже повторял по несколько раз, чтобы златоглазая точно запомнила и сделала все верно. Это было не из легкого, потому что цифр надо было запомнить немало, а она — гуманитарий, но «миссия» была выполнена. Нет, не так. Только первая часть «миссии» была выполнена, — это более верно сказано, потому что дело со всей серьезностью будет завершено только тогда, когда носительница решительности все же сможет добраться до другой стороны. И сразу появилась мысль, коя должна была зародиться еще давно, если она действительно не идиотка, как выражается Флауи или Чара: а почему она не может банально переплыть на другую сторону по воде, что окружает ловушку? Но так же сразу появляется продолжение рассуждения: монстры не настолько глупые, и с водой этой явно что-то не так. Но если все на самом деле было настолько легко, то оскорбления одного известного ей монстра и демона будут аргументированы на примере… — Дошло? — уже как-то без настроя спрашивает цветок. — Да… — если честно, все еще не очень, но этого она не скажет. — Отлично! — сразу взбодрился «гид». — А теперь иди! — он указывает своими лепестками-ручками в сторону злосчастной головоломки, на которой ее кровь в прошлых таймлайнах проливалась не раз. Вдох-выдох. — Да, вперед! — впервые за эти двадцать минут (примерно столько времени Флауи потратил на объяснения) подал свой голос Чара. Ох, было ясно, что он уже готов к ее очередной смерти и к игре: «Какой внутренний орган первым окажется на шипе?». Парень не может дождаться новой порции ее истошных криков с болезненным хрипом. Ух, как захватывающе! Как бурлит кровь в жилах, как бьется сердце! А, точно, у него же нет ни первого, ни второго. Фриск бросает недовольный короткий взгляд в сторону демона. Эти глаза, вспыхнувшие золотым сиянием, так и говорили: «Боже, Чара, ты молчал самые прекрасные двадцать минут в моей жизни, так и теперь помолчи, пожалуйста». Человек вздыхает, стараясь снять с себя напряжение, и делает первый шаг. Ей в спину смотрят две пары глаз: одни — скрыто-взволнованные, другие — откровенно-ожидающие. Четыре плитки вперед. Шипы под ней уходят вниз, издавая отчетливый звук работающего внутри механизма. Удивительно, но звук чист и работает все без перебоев, словно ловушка не была построена несколько сотен лет назад. Только многочисленные царапины и счесывание на металле — а вместе с ними не вчера засохшая между плитками и шипами чужая кровь — давали понять приблизительный возраст этого механизма. Две плитки влево, до края. Снова три вперед… …и так до самого конца. — Ну наконец-то! — как только девочка ступила ногами на деревянную платформу на другой стороне, которая разделяет пройденную (!) головоломку от следующего каменного коридора в уже привычных фиолетовых цветах (или сказать больше в сиреневых?), ее сразу же встретил знакомый монстр. На его «лице» выражалась радость, которая быстро сменилась привычной недоброй улыбкой. — Дальше ты сама. Цветок пропадает под… досками. Ладно, это странно, но она не хочет думать сейчас об этом. В ее груди поют птицы, в животе крыльями хлопают бабочки, а в голове расцветают цветы. Это девушка ликует от своей победы над ненавистными шипами. Она торжествует так, как привыкла всегда делать: весело, открыто, чуть ли не на распев. Шатенка упивается счастьем одинаково от любых высот: от самых маленьких до больших. Таков весь ее характер, наполненный эмоциями и жизнью. И если бы не угнетающее давление со стороны этих каменных стен, то каждый таймлайн человек дарил бы улыбку всему этому месту, всем, кто тут есть; Фриск бы каждый таймлайн решительно шла б только вперед. Она сейчас забыла, что находится в Подземелье, где все эти слишком яркие и слишком чистые эмоции — лишнее. Она не замечает Чару, что не спеша духом летит за ней с привычно-вечной улыбкой и хитрым прищуром глаз. Прямо такое выражение блестело на его бледном лице, когда он уже был готов увидеть ее очередной провал на головоломке. Почему он все еще продолжает ждать этого с нескрываемым упоением?

***

Маленькая комната с лианами и уже не новыми для решительной леди искусственными маленькими речками по бокам была странной. Непонятной она была тем, что посередине стоял пьедестал, на вершине которого находилась небольшая миска такого же цвета, как и все Руины. Посуда пустовала, но вся изнутри оказалась измазана запеченной кровью, которая уже покрылась многочисленными трещинами, словно пересохшая земля. Отчетливого омерзительно запаха она не чувствовала, потому могла строить только теории, как давно это здесь. И что эта миска тут делает, можно только гадать, а догадки в голову лезли самые ужасные. Человек поспешил выйти из этого помещения.

***

Девушка оказалась в новом небольшом коридоре, по которому были разбросаны красные листья. Именно те, что на деревьях на поверхности бывают. Тут где-то растет целое дерево? Но внимание Фриск больше привлекает новая точка сохранения, что мерцала над одной из куч ранее упомянутых листьев. При прикосновении к звезде пальцы обволакивает приятное тепло, а золотистое свечение вовсе не резало глаза своим светом. В противовес теплу появляется холодная черная панель, что раньше упоминалась как «окно», где шатенка нажимает на кнопку «Сохраниться». Издается характерный звук при нажатии, и надпись «Файл сохранен» была показана глазам перед своим исчезновением. Следующая головоломка была подозрительно легкой, и девочка ожидала подвоха. К примеру, начать переходить через пропавшие шипы (снова шипы!), а они неожиданно вылезут и — все! — конец! Но, к счастью, этого не случилось, и «почти-уже-параноичка» все так же осторожно пошла дальше по прямому пути. Для себя она подметила, что проход был самым узким из всех, в которых она была ранее. А еще смущала дыра в стене с левой стороны. Фриск заворачивает за угол, а после отшатывается назад, когда внезапно под ее ногой с треском пропала опора. Человек всматривается и видит: дальше вместо пола — плитки, и одна из них треснула из-за давления со стороны человека. Шатенка смотрит в образовавшуюся дыру и видит: внизу ряд острых шипов (да сколько же их тут?). Она громко проглатывает слюну, когда думает о том, что могла провалиться полностью. А ведь этот таймлайн так хорошо начинался! Хлопнувшие по ее плечам руки, от которых холод пробрался до самой души, заставили ее вскрикнуть и дернуться на месте. — Снова смертоносная головоломка, — Чара говорит прямо на ухо, медленно и с наслаждением: он знал, что рано или поздно его «подруга» сюда дойдет, а ему снова будет дана возможность услышать ее крик боли и увидеть ее кровь, стекающую из пробитого насквозь тела. Человечишка слишком быстро понадеялся, что все будет хорошо, и разрушить эту мечту — радость для демона. Последний убирает руки с трясущихся плеч спутницы и вытирает ладони об свой свитер, ибо он не подумал перед тем, как дотронуться до Фриск. А ведь это так отвратительно — касаться человека. Сама девушка это прекрасно видит и лишь тихо вздыхает. Ее «друг» в своем репертуаре: радикальный мизантроп. И хоть златоглазая верит, что каждый может измениться в хорошую сторону, но она впервые признает для себя: полностью сказать так о своем мрачном преследователе не может. — Приветик! Да сколько можно пугать?! Вылезший прямо из-под ног лютик-переросток — вещь по-настоящему пугающая, даже если происходит уже во второй раз за эту временную линию. — Ты теперь будешь каждый раз встречать меня таким испуганным выражением лица?! — опять недовольно пищит цветок. — Или снова испугалась? — Второе, — отвечает немного с хрипотцой и спешит откашляться. — Боже, ты действительно нервное дитя, — виновник испуга «нерешительной-а-больше-перепуганной-мисс» закатывает глаза, но быстро возвращает свою задорность и пугающую веселость. — Напомню: — слово быстро возвращает все внимание девушки на Флауи с кривляющегося ни с того ни с сего призрака — меня не волнует, что с тобой произойдет, но я не собираюсь застревать с тобой в одной лодке. Вперед до конца, потом три плитки влево, поворачиваешься к противоположной стене — снова до конца, там вправо до кучи красных листьев, дальше опять иди до упора к противоположной стене, снова только влево и там уже до прохода. Поняла? Три плитки вперед, к стене до конца, потом листья… — Да, поняла, — отвечает немного задумчиво, так как продолжает мысленно повторять «цитату» цветка. — Тогда иди! — Флауи пропадает своим любимым путем — уходит под землю… или через камни. Как это вообще работает? Носительница алой души вздыхает и прокручивает в голове уже привычную для себя фразу: «Ты сможешь! У тебя получится!». Это помогало ей сохранить не только веру в себя, но и свою решительность. Поэтому также добавляет к своей мысли: «Сохраняй решительность!». Фриск делает первые шаги, вспоминая подсказку. И все идет вроде хорошо. Хоть плитки иногда издавали скрежет и заставляли сердце сжиматься от страха, но не ломались, грозно выдерживая вес чужого тела. Сердце продолжает быстро-быстро стучать в груди, а продвигаться, зная всю опасность, не так легко. Если человек наступит не туда, то не уверен, что в этот раз судьба позволит ему вовремя среагировать. Да если среагирует и отпрыгнет, нельзя знать, отпрыгнет ли он в правильную сторону. Поэтому надо внимательно смотреть, куда ступаешь, и не забывать подсказку. До конца, три влево, красная куча и до стены… ? — Не туда. Она шла по пути, сказанном лютиком-мутантом. Вон дошла до кучи листьев под табличкой с надписью «Вы не читали надпись на нижнем этаже?» (нет, не читала и не собирается читать) и по указаниям стала направляться к противоположной стене. Неожиданные слова Чары вывели человека из колеи, что тот остановился прямо посередине головоломки и растерянным взглядом смотрел на руку красноглазого, которая указывала на совсем другое направление. И Фриск необдуманно доверилась. Как всегда это делала на поверхности и в первые разы в Подземелье. Ведь это же ее характер: не двуликий, добродушный, добрый и что ни есть милосердный. — Спасибо, — растерянно отвечает, все еще не веря, что Чара ей помогает, и делает шаг на новую плитку. И та быстрее, чем можно было себе представить, хрустит и ломается под ногами. Девушка хватается за край и шипит, потому что этот пол, оказывается, из темного мутного стекла, а его остатки впились ей в и так израненные ладони. Златоглазая пытается подтянуться и вылезти, но у нее не выходит. Вместо этого она крепче сжимает ладони, и осколки сильнее рвут кожу, впиваются вглубь. Хочется кричать, но не выходит. Она плачет и поднимает голову. Глазами, полными того сдержанного крика, мольбы и даже отчаянья, смотрит снизу вверх на Чару. А тот лишь шире улыбается. Девушка не говорит «Помоги», не пытается умолять: знает, что это бессмысленно. Но в ее взгляде горит маленькая надежда на обратное; горит надежда, что он имеет каплю души в себе. И этим взглядом она продолжает смотреть на демона. Он не глуп, понимает и озвучивает одну короткую фразу: — Какая же ты смешная! И руки больше не выдерживают. Пальцы размыкаются, и тело падает вниз.