Фан

      Саске не покидали тревожные чувства. По нему будто прошел разряд тока, обжигая имя Итачи. Он пытался не придавать этому значения, но не продержался и десяти минут: «как бы с Итачи ничего не случилось». Он звонил ей, Шисуи — никто не отвечал. «Этот Шисуи бесполезен» — скрипел зубами Учиха. — Что случилось? — Шизуне обняла его сзади, чувствуя его напряженные мышцы и понимаю, что все его мысли далеко за пределами их квартиры. — Итачи. Я волнуюсь за неё. — Честно признался Саске.       Шизуне догадалась кому он звонил. Она и раньше замечала любовь Саске к своей сестре и к племяннику — это просто невозможно не заметить. Ей нравилось, что Саске дорожит своей семьей и хотела от него детей. Причем, как можно скорее, а то она не молода. До сих пор не верит, что вышла замуж. Она чуть коснулась губами его плеча. — Я должен поехать и узнать, что с ней. — Взволновано сказал Учиха.       Шизуне отстранилась и ничего не сказала. Умом она понимала, что Саске поступает правильно, а чувствовала, что-то не то. И от этого внутри она помрачнела, как будто сносила обиду. Саске этого не заметил, так как быстро собрался и ушел.       Тревога спала, но оставила слепки своего присутствия, которые обострились, когда ему никто не открыл дверь квартиры, в которой жила его сестра. Он звонил в дверь, в телефон, тарабанил дверь… В сердце отлегло, когда он услышал шаги и голос Шисуи. Саске готовился возмутиться: «Чем они там занимались?», но вид Шисуи охладил его пыл. — Где Итачи?       Амацуками отпустил глаза, а после закрыл их руками. Эта реакция привела Учиху в бешенство. Он схватил его за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Я не знаю. — Признался Шисуи. — Наверное, время пришло и она ушла от меня.       «Ушла» — столько обреченности в этом слове, Саске не хотел в это верить. Как ушла? Куда? — Так ты присматриваешь за ней? — Зашипел Учиха. — Я доверил тебе свою сестру, как ты можешь не знать, что с ней! — Он почти ударил её мужа, но… вспомнил, что тот недавно вышел из больницы, а ещё… «выглядит жалко» — презрительно заметил он.       Шисуи даже не стал злиться. Он сам себе противен. — Да! Я сам себе противен, как я думал, что смогу?! — Начал выходить из себя Амацуками. — Я лишь хотел, чтобы мы с Итачи были счастливы, но что-то пошло не так… с самого начала — это чертова черная полоса не заканчивается! Она тянется, тянется… и так без конца! Ты капризный мальчишка, хоть знаешь какого это? Любить и видеть, что вместо счастья, только тянешь вниз ту, которой дорожишь больше жизни?! — В этот раз Шисуи схватил Саске и с удивлением обнаружил в его глазах понимание, но и в тоже время в них не отступало презрение. Шисуи только сейчас понял, что чувствует к нему младший брат Итачи на самом деле. Но этого мало, он не смог разглядеть зависть, что отравляла душу Учихи, его внутренние смятения от высказанных слов. — Тогда найди выход из этой черной полосы. — Процедил он. — Ха… и как же? Думаешь, не пробовал? — Не пробовал. — Саске вздохнул, не понимая, зачем говорит все это, — брось эту чертову работу. Она погубит тебя, не даст вам пойти с Итачи дальше, чем вы этого заслуживаете. — «… с Итачи» — слишком больно для него, голос снижается до хрипоты. — Смените обстановку, она уже давно давит на неё… давит на вас… Если это слишком трудно для тебя, тогда отпусти. — Но как… Итачи же ушла. — Не услышал последние слова Шисуи. — Я найду её. — И в этот момент что-то в сердце Саске умирает: «Не ты, а я её тянул вниз. Не тебе её искать — это то, что предстоит мне. Исправить то, что натворил». Он не дал Амацуками вставить и слово, даже успеть понять сказанное… нет, предложенное, так как Учиха не хотел слышать благодарности или просьб вроде: «рассчитываю на тебя» — слишком противно. Саске это не нужно, а то, что ему нужно — ему нельзя. Та, которая ему нужна… испарилась, исчезла. Потому, что он довел её до этой точки невозврата, и он сделает все возможное, чтобы эту точку стереть, убрать… исправить в запятую… Даже если после этой запятой строки с его именем не будет. И сама Итачи ничего на его листе жизни не напишет.       Саске понадобилась всего несколько секунд, чтобы принять это, пока он садиться в машину, заводит её и жмет на газ. Ему кажется, что он стал иначе дышать. Он не даст собраться кому в горле, не даст и на тормоза, так уже все решено. Нужно просто найти её.       Найти её для неё же самой.       Его чувства не так важны.       Мысли хаотично сбивались и постепенно выравнивались, как после шторма в гладь, приближавшуюся к берегу. Итачи — его берег, и он хочет придти аккуратно, а не ударить волной. И тут… Саске вспоминает, что — «Да, именно». Итачи раньше любила приходить и устраивать маленький пикник у моря, где расположен мост «Наруто».

***

      После дополнительных занятий летом, Итачи старалась найти время, чтобы побыть одной и насладиться покоем. Но в этот план вмешался младший брат, который отгадал её тайное место. Девушка лишь покачала головой и улыбнулась, осознав, что совсем не против, чтобы он разделил её одиночество.       Как-то к ним подошла дворняжка с краснючими глазами. — Не бойся, Саске. — На всякий случай произнесла брюнетка. — Я совершенно не боюсь, но она может укусить тебя. — Она всего лишь голодна. — Итачи подкинула собаке еды. — И мост — её дом, скорее это мы к ней в гости пришли. — Ты говоришь иногда так странно. — Разве? — Итачи засмеялась и хотела прикоснуться к брату, но отчего-то передумала и даже не сказала то, что хотела сказать: «Ты такой милый, оттото», вместо этого приглушенное: — пойдем домой.

***

      Учиха позвонил жене и предупредил, чтобы она его не ждала и ложилась спать. Надежды на то, что Итачи могла быть действительно там, единственное зацепка, которая у него есть. Но он все же заезжал посмотреть на ближайшие клубы, чувствуя, что зря теряет время, но не исключал возможности прибывания Итачи в таких местах. Лишь ближе к утру он добрался до моста «Наруто» и никого не обнаружил. Даже той дворняжки, даже какого-нибудь бомжа или пьяницы. Пусто… лишь шум прибоя, как в его душе. Все пусто. Саске посвятил телефоном… Он не хотел верить, что ошибся. А вдруг с Итачи что-то стряслось? — «Это все моя вина. Я не должен был срываться. Я думал только о себе, прости меня… Я лишь хотел быть ближе дозволенного, чтобы ты не ушла от меня». — Итачи… я знаю, что ты здесь. — Сердцем чует и ищет, спускаясь все ниже.       На улице начало светать и непривычный образ сестры предстал перед Саске. Она была на другой стороне, но все-таки должна была его слышать. — Итачи. — Как камень с души упал: «Спасибо». Саске подбежал к вяло сидевшей, чуть ли не лежавшей сестре, которую окружили банки пива. Он легонько подхватил её, обнаружив, что у Итачи ссадины, как после падения и слегка порванная одежда. Он надеялся, что это не то о чем он думает. — Тише, я рядом. С тобой ведь никто ничего не сделал? — Спрашивает он, когда усаживает её в машину. И лучше бы ему не слышать «да». Это будет последней трещиной и гибелью для любого, кто хоть как-то навредил его сестре. Хоть когда-то, хоть где-то. И он не станет исключением. Даже их родители не станут, а уж какие-то ублюдки тем более, если это только не его воображение.       Но Итачи даже не смотрит на него, её слегка подташнивает, поэтому нужно ехать на маленькой скорости до близлежащего отеля, где он может привести её в порядок — никто не должен видеть Итачи такой.       Первое, что он делает, так это отводит её под душ. Итачи лежит на нем, как тряпичная кукла, и он бережно поддерживает её хрупкую спину, словно она может сломаться. Включает душ. И этот звук — ударов воды об акриловую поверхность ванной, — туманит сознание, будто они готовятся погрузится в другую реальность. Саске облокачивает голову Итачи под струи воды — «Ну же, приходи в себя». Они все намокли, ощутив через одежду отрезвляющую прохладную воду. Итачи, как заново учится дышать, открывая рот и вкушая воду вперемешку с воздухом. И ей не нужно стоять на ногах, так как её брат рядом — всегда будет рядом, чтобы не случилось. Он поддержит её, позволяя ей парить где-то за пределами той жизни, от которой Итачи хотела оторваться. Это оказалось так… тяжело и легко одновременно… — Саске, я… — на губы Итачи капает вода, — я слышала твой голос.       Учиха притянул её к себе, обнимая за голову. Его сестра уснула, и он отнес Итачи на кровать, высушив и переодев.       Саске подумал, что мог бы смотреть вечность, как спит его сестра, подобно спящей красавице. Он бы стал драконом, не подпускающим к ней всяких принцев потому, что ей хорошо сейчас. Ей хорошо так спать и не беспокоится ни о чем. Робко гладит её по волосам и не смыкает глаз, пока Итачи не очнется. Не очнись она хоть вечность.

***

      «Я слышала… Я хотела ощутить адреналин, чувство экстаза. Жала на газ, в глазах двоилось и… я подумала, что вот-вот это произойдет, но ничего не было… только отчаяние… Только мой крик из груди. И твой голос… он остановил меня. Я помню, как чуть не врезалась в обрыв, пересекая мост. И твой голос остановил меня. И я поняла, что… зашла в тупик. Я хотела заглушить его. Я стала пить ещё и ещё… лишь бы ошибиться ещё раз, лишь бы это перестало мучить меня. Ведь я не знаю к чему я иду и куда… кто я и зачем нужна»       Итачи долго молчала.       Саске, как не старался, но понимал, что даже через много лет не сможет до конца понять её. — Я сделал тебе кофе.       Крепкий и очень сладкий — такой, какой любит Итачи.       Девушка взяла чашку и благодарно кивнула, так и не проронив ни слова. И ему начинает казаться, что «я слышала твой голос» могут стать последними обращенными к нему. Итачи пьет любимый кофе, ощущая тепло и бодрость… как немного нужно для счастья. После долгого сна, сидеть и пить приготовленный кофе. Она легонько улыбается. Это только для Саске. Такая улыбка… спокойная, благодарная и чуть счастливо-уставшая — настоящая. — Прости, что тебе пришлось беспокоится за меня.       Саске хотел бы ответить, но теперь это он молчит. И на самом деле молчал много дольше, чем она. Итачи не нужно слышать ответа, она и так все понимала. От этого Саске чувствует, что в его словах нет необходимости, как и всегда, даже если хочется кричать, — это будет все равно, что молчать.       И когда Итачи готовит для них обед, оставив прошлое позади. И когда она решила уже всё и за всех. И когда собирается и уходит, коснувшись губами его лба...       Саске продолжал молчать.