Моя любимая тётя.

      Вместо того, чтобы тихо зайти в свою комнату, я буквально влетела в нее сразу же, как только папа зашел в гостевую, а именно, начиная с этого момента, в спальню Алисы. Закрыв за собой дверь, сделала несколько широких шагов и плюхнулась на кровать, прячась лицом в любимую подушку. Почему-то все, что произошло за последний час впечатлило меня настолько сильно, что вместо нормальной реакции и попытки оказать поддержку маме, лежу лицом вниз, будто маленький ребенок, прячущийся от реальности.              — Оно непонятно… — Прошептала куда-то в пустоту и замерла. В голове сразу начали всплывать свежие воспоминания, отложившиеся в виде картинок или гифок, небольших рилсов, сменяющих друг друга каждые несколько секунд.              Вот я открываю дверь, смотрю прямо перед собой и вижу темную машину с открытым багажником, в котором копошится девушка примерно моего роста с красивым женственным телом. Одета она была в чёрные джинсы, какую-то простую однотонную рубашку с рукавами ¾ и кожаные высокие ботинки, будто обнимающие ее изящную ногу. Волосы, что струились вдоль спины, если мне не изменяет память, и в правду были почти такого же цвета, как и мои. Сходство с этой девушкой поражало и казалось чем-то нереальным. Как будто моя мама — вовсе не моя.              Наверное, когда папа говорил, что мы с тетей похожи, он имел в виду именно это. Похожее лицо, одинаковый цвет волос, схожая комплекция. Только я, в отличие от нее, не имела такую женственную фигуру с округлыми формами а, скорее, была более худощавая и несуразная. Сейчас, сравнивая нас все больше и больше, мне казалось, что мама должна была сказать о существование родственницы очень-очень давно, а не утаивать такой сюрприз почти до совершеннолетия. А может, в ее планы вообще не входило воссоединение с родной сестрой?              И почему моя семья скрывала живого человека? Разве можно вычеркнуть из жизни кровного родственника, сестру, свою дочь? Какая причина должна быть для того, чтобы семья, ячейка общества и все такое, просто вычеркнула кого-то, убрав любое напоминание?              Если мне не изменяет память, то перелистывая семейный альбом, оставшийся после бабушки, я ни разу не находила фотографии своей тети или изображения, где могла быть и моя мама и Алиса. Ничего, что могло бы показать наличие второго ребенка в семье.              Перевернувшись на спину, метнула взгляд в сторону противоположной от кровати стены и нахмурилась. Наши комнаты были соседними. Всего-то какая-то бетонная стена отделяла меня от ответов на вопросы, которые почему-то в одно мгновение вылетели из головы и оставили там пустоту. Непривычную и тяжелую, давящую изнутри на черепную коробку. Как будто с приездом этой женщины все загадки отступили, спрятались и затаились, обещая вернуться гораздо позже.              Больше всего, кроме тишины в голове и доме, меня удивила реакция и то стеснение, которое смогло сковать от одного лишь пристального взгляда этой зеленоглазой родственницы. Будто в ней было что-то такое…странное и родное, но в то же время совершенно неизведанное и пугающее. Она вызывала непонятные ощущения, от которых пропадало дыхание и пробирала легкая дрожь в конечностях, из-за которой спирает дыхание.              Прикрыв глаза, начала медленно вдыхать и выдыхать, надеясь, что это-то точно поможет справиться с эмоциями и волнением. Интересно, а мама сейчас переживает примерно нечто похожее или совершенно другой спектр эмоций? О чем она думает сейчас, когда ее почти ничего не разделяет с родной сестрой? Что испытывает отец, наблюдающий за мамой и играющий роль буфера между ними?              Опять много вопросов и никаких ответов на них. Ничего, что могло бы меня разрядить. Ни хобби, ни музыка, ни сон. Ничего, что могло бы хоть как-то сбавить внутренний градус тревожности и возбуждения от такой ситуации. Мысли в голове будто стали хаотичны, кружили вокруг друг друга, сталкивались друг с другом, но не хотели собраться во что-то единое или целое. Все то, что было в голове — лишь мешало и не давало сконцентрироваться, взять себя в руки.              Подскочив с кровати и сев на ней, подняла ноги, начала тянуть носки на себя, при этом удерживая их, а потом отпустила. Стала концентрировать внимание не на мыслях в голове, а на ощущение от расслабления мышц. Такое легкое упражнение, которое помогало избавиться от тревожности и сконцентрироваться на своем теле, тем самым будто приземляя себя и отпуская психологически. Покрутила головой из стороны в сторону, разминая шею и при этом контролируя дыхание: вверх — вдох; вниз — выдох; вправо — вдох; влево — выдох.              Заняв себя на пару-тройку минут простыми упражнениями, я наконец-то почувствовала себя чуть лучше и была готова выйти из комнаты, чтобы знакомиться со своей тетей и узнавать о ней все, что только можно. Выуживать информацию было необходимо для собственного спокойствия. Кинув взгляд в стоящее большое зеркало, кивнула самой себе, будто желая удачи и открыла дверь. Голоса доносились из гостиной, подсказывая, что они сидят за большим столом и, скорее всего, пьют чай или кофе.              Сделав несколько шагов — замерла, почему-то был легкий страх просто выйти из своей комнаты и сесть за один стол с семьей, слушая их разговоры и иногда вклиниваясь в них. Еще пара шагов до лестницы, и я снова замерла, глубоко вдыхая и выдыхая, ища внутренний баланс и спокойствие, смелость спуститься вниз.              — Так, не дрейфь! — Сказала самой себе, откидывая темные длинные волосы назад и наступая на чертову ступеньку, преодолевая одну за одной и приближаясь к семейному сборищу все ближе и ближе.              Когда я спустилась, то могла наблюдать как мама и папа сидят рядом друг с другом, а Алиса сидит напротив матери и смотрит ей прямо в лицо, рассказывая о себе и своей жизни, при этом держась так расслабленно и спокойно, что меня невольно охватила зависть. Мне бы тоже хотелось быть такой в стрессовых ситуациях, а не сидеть с идеально ровной спиной как моя мама. Чего-чего, а ребенок всегда перенимает какие-то родительские привычки. Это неизбежно.              Папа сидел за столом уложив на него правую руку, а левую, по привычке, держал на ноге, расслабив пальцы и просто слушая, иногда поглядывая на маму и внимательно разглядывая ее выражение лица. Как будто он был готов ловить любую ее реакцию на происходящее, но сам ровным счетом не выдавал ни своих эмоций, ни чувств. Ничего. Этакий спокойный мужчина, просто сидящий рядом со своей женой.              — Музыка — отличное хобби, на котором можно заработать. Ради собственного удовольствия, в перерывах между основной работой, провожу платные занятия по гитаре для школьников или студентов. — Алиса пожала плечами, будто не волнуясь о том, что скажет мама на такую откровенность, а я остановилась и сжалась, вспоминая разговоры о поступлении на какую-нибудь «нормальную» профессию, обеспечивающую 100% рабочее место.              — Хобби, приносящее дополнительный заработок. — Мама кивнула головой, сверля взглядом сестру и ожидая от нее больше информации о ее деятельности, работе, семейном положении и, наверное, обо всем, что казалось ей важным, а именно: карьера, семья и имущество. Не потому, что она любит посягать на чужую жизнь и выяснять, чего сумел добиться человек, а потому что лично для мамы это были три столпа стабильности и какого-то странного критерия состоятельного человека. Взрослого состоятельного человека.              — Ага. — Тетя склонила голову на бок, а я наконец-то добралась до своего стула и села, шумно выдыхая и ожидая дальнейшего хода разговора. Мне было интересно послушать о родственнице, чтобы найти между нами что-нибудь общее, кроме внешности, заложенной в генетическом коде.              Но вместо того, чтобы продолжить, Алиса повернула голову в мою сторону, окинула меня быстрым взглядом, словно удостоверяясь, что я правда настоящая и сижу рядом, и поставила руку на стол, подперев голову. Она ничего не говорила, лишь смотрела на меня и иногда поглядывала в сторону родителей. Ни папа, ни мама ничего не говорили и просто наблюдали, а моя тревожность и смущение начали набирать обороты, тем самым сбивая мое дыхание и заставляя медленно краснеть у нее прямо на глазах.              — Ты еще учишься в школе, верно? — Прервала молчание тетя, слегка улыбаясь и поднимая голову с руки. Простой вопрос, на который можно дать короткое «да», но вместо слов лишь киваю и бросаю взгляд куда-то в сторону, избегая прямого зрительного контакта. Очевидно, родственница не собиралась останавливаться на одном вопросе и продолжила, — выпускной класс? Какой профиль?              — Перешла в одиннадцатый, а учусь в социально-экономическом. — Ответ вылетел слишком быстро, как будто я не хотела продолжать разговор и мечтала скорее отстреляться с этими глупыми дежурными вопросами. Отчасти оно и в правду было так, но мной в данный момент управляла нервозность.              — Тебе нравится экономика? — Самый странный и, наверное, неуместный вопрос, но только в том случае, если знаешь, как строился выбор школы и класса, в котором я начинала учиться со старшей школы. Кинув быстрый взгляд на маму и папу, я отрицательно покачала головой и выдохнула. Мне всегда было стыдно признаваться в том, что экономика мне нисколько не нравилась и никогда в жизни не пригодится в плане работы. По крайней мере, в мои планы не входило поступать на экономический или куда-либо, где мог понадобиться данный предмет в школьном аттестате.              — Мы с ней договорились, что она будет учиться в социально-экономическом, потому что хим-био или физмат точно не ее, а там…гуманитарный уклон и некоторые основные предметы, которые ей нужны. — Спокойно сказала мама, на что отец лишь закатил глаза, а Алиса выпрямилась, прикусила нижнюю губу и посмотрела прямо на сестру, словно пытаясь уловить что-то знакомое, что не изменилось в родной сестре.              — А какие предметы ей нужны, Оксана? — В этой фразе читался вызов, который не следовало бросать, если ты хотя бы надеешься продержаться в этом доме пару дней, а не вылететь пробкой в первые же несколько часов. Отец напрягся, хмуря брови, а мама лишь пожала плечами, как бы не реагируя, но в то же время давая понять, что такие вопросы в будущем будут пресекаться. По крайней мере, я этот жест поняла именно так, потому что видела его не в первый раз и знала, что он за собой несет.              — Там есть русский, математика, биология, география, химия, физика. Даже ОБЖ, а еще право и дополнительные часы литературы. База.              — База, значит. — Она покачала головой и снова повернулась ко мне, на этот раз чуть смещаясь на стуле и садясь полубоком к моим родителям. Ее взгляд стал мягче, будто она понимала, что я чувствую и какие мысли были в моей голове прямо сейчас. А в моей голове прыгали обезьяны с тарелками в руках и бешеными глазами, не зная, куда себя деть. Все эти разговоры о моей жизни без моего прямого участия загоняли в угол и раздражали.              Выбор школы и класса не был моей инициативой. Несмотря на то, что папа пытался образумить маму и не заставлять меня идти туда, куда не хочется, у него не получилось и в том споре мама апеллировала вполне логичными аргументами, а мы с папой остались в луже, пытаясь образумить и объяснить, что такое «желание ребенка» и почему вовсе не обязательно идти в специальный класс для лучшего будущего. В итоге нашелся компромисс, как показалось маме: я иду в профильный класс и хорошо учусь, а после поступаю туда, куда хочу. Но почему-то не было никакой уверенности в том, что эта женщина будет придерживаться этого компромисса до моего поступления в ВУЗ.              — Ань, а чем ты бы хотела заниматься в будущем? — При этом ее лицо озарила легкая располагающая улыбка, не таящая в себе каких-то подводных камней. Почему-то мне казалось, что она меня понимает и была в моей шкуре когда-то. Смогу ли я когда-нибудь узнать что-то о их совместном прошлом?              — Хотела бы стать архитектором или графическим дизайнером…люблю рисовать. — Мои губы сами по себе растянулись, обнажая зубы. Разговоры о хобби и интересах всегда казались мне важной составляющей при знакомстве. Будто бы хобби говорит о человеке очень много.              — О. Я раньше тоже любила рисовать, особенно карандашом и акварелью. — Алиса посмотрела на маму и кивнула ей, а она, в свою очередь, отхлебнула из кружки чай и откинулась на спинку стула, позволяя себе расслабиться. Наш разговор контролировать она точно не собиралась. Это радовало и успокаивало.              — А сейчас не рисуете?              — Ко мне можно на «ты», я же твоя тетя. — Зеленые глаза будто прожигали во мне дырку. И я не могла понять обманное это ощущение или моя новоиспеченная тетя и в самом деле прожигает во мне огромную дыру? Если да, то зачем? Если нет, то почему мне так кажется?              — Хорошо… — Промямлила, виновато улыбаясь и запуская руку в волосы, сжимая прядки и чуть оттягивая их вниз. Алиса сначала нахмурилась, а потом снова села ровно, возвращая внимание к матери и отцу, которые лишь наблюдали за нами все время, что мы пытались вести диалог.              

***

      День был достаточно напряженным. Мы всей семьей несколько часов сидели за столом, обсуждая разные вещи и делясь какими-то яркими впечатлениями из прошлого или историями, которые не стыдно рассказать за круглым семейным столом. Мама с папой рассказывали, каково это, воспитывать подростка и не свернуть ему голову к его 18-ти годам, а Алиса рассказывала про свою жизнь и то, чем она жила. Я же не принимала особого участия в разговоре, лишь запоминая информацию и иногда задавая какие-то уточняющие вопросы.              Как оказалось, тетя работает маркетологом в одной из крупных компаний Москвы и иногда с удовольствием рвет бумагу, чтобы справиться со стрессом или спустить пар из-за работы и каких-то бытовых ситуаций. Она была в браке несколько лет за мужчиной, с которым умудрилась познакомиться на одном из многочисленных в ее жизни концертов. Жизнь у этой молодой женщины вообще была веселой, как удалось понять из разговора. Она постоянно куда-то ездила, знакомилась с новыми людьми и не боялась пробовать себя в чем-то новом.              На протяжении всего разговора мне казалось, что передо мной сидит полная противоположность моей мамы. Она не боялась шутить грубоватые и нецензурные шутки. Не стеснялась использовать мат, отчего ее речь часто разбавлялась таким привычным для меня, но редким в нашей семье «блять» или «пиздец». Алиса выглядела живой и неудержимой, почему-то неукротимой в своем характере и образе жизни, о котором она если и говорила достаточно широко, но все-таки утаивая или недоговаривая какие-то вещи, сразу же образующие белые пятна в какой-либо истории.              В какой-то момент расслабилась и мама, иногда закатывая глаза или говоря, что поступки ее младшей сестры совершенно безрассудны и то, что она умудрилась пережить за то время их «не контактирования» — совершенно не нормально и удивительно, как она не попала в «более серьезные неприятности». Отец не реагировал на всевозможные реплики и лишь смотрел, изредка вмешиваясь или комментируя, а Алиса, очевидно, получала какое-то мазохистское удовольствие от таких наставлений и упреков. Я, в свою очередь, лишь наблюдала и офигевала от того, что так, на самом деле, можно разговаривать с мамой и не бояться ответить как-то не так.              Ближе к вечеру, когда темы для разговоров были исчерпаны, а силы у всех сидящих за столом начали сходить на нет, как заряд батареи у телефона, я отправилась в свою комнату, а Алиса — следом за мной, отчего меня снова охватило легкое волнение, несмотря на несколько часов безудержных разговоров и потоков информации со стороны новоиспеченного члена семьи. Когда я положила руку на дверную ручку и нажала на нее, чтобы открыть дверь, тетя окликнула меня:              — Ань, покажешь потом свои рисунки? — Ее голос был уставший, как будто эти несколько часов все-таки вытащили из нее силы, и она нуждалась в подзарядке.              — После ужина?              — После ужина. — Будто резюмировала темноволосая, двигаясь в сторону своей комнаты и обдавая меня легким шлейфом духов, который я буквально втягивала ноздрями, пытаясь запомнить и впитать в себя.       

***

      Вечером, когда солнце стало садиться и моя комната погрузилась в легкий полумрак, меня разбудил папа, присев на мою кровать и начиная поглаживать меня по плечу, полушепотом произнося имя, чтобы разбудить и не напугать.              — Аня, пора ужинать. Вставай. — Он чуть сжал мое плечо, а я начала неспеша моргать, давая себе время медленно и без спешки отойти от сна, длившегося всего пару часов. Сказать, что этот сон мне как-то помог, значит, точно соврать. Выбираться из постели не хотелось, а вот перевернуться на другой бок и плюнуть на ужин — очень даже, что не казалось таким уж запретным, но очередное папино «вставай» и легкий толчок в плечо давали понять, что поваляться мне не удастся.              — Ну пап… — Пробубнила, переворачиваясь на другой бок и выпрямляя ногу, которая успела немного затечь из-за одной и той же позы в течение всего сна. Хотелось попросить еще «5 минут», которые в дальнейшем точно не ограничатся парой попыток о сладком «досыпе» в обнимку с любимым тяжелым и теплым-теплым одеялом.              — Вставай, тебя все ждут. — Он снова легонько толкнул меня в плечо, а потом поднялся с кровати и, как мне могло показаться, встал рядом с дверью. — Я сейчас включу свет.              — Ну пап!.. — Недовольно поднимая голову от подушки, мне пришлось открыть глаза и посмотреть в сторону, где теоретически стоял отец. И в правду, он стоял рядом с дверью, держа руку на выключателе как бы предупреждая, что еще чуть-чуть и свет в комнате резко включится, а я недовольно буркну и начну обвинять в том, что поспать так и не удалось.              — Вставай. Там мясо.              — Ты это специально… — Зевая, пролепетала и перевернулась на спину, пытаясь проснуться.              — Там мясо в рукаве с картошкой. — Волшебная комбинация, буквально выдергивающая меня из постели. Что-что, а мама готовила очень вкусно, особенно мясные блюда или картошку. И когда кто-то из родителей говорил «мясо», «картошка» или «мясо с картошкой» я вылетала из своей комнаты, откладывала всевозможные дела и мчалась на кухню, чтобы порадовать себя домашней стряпней этой серьезной женщины, контролирующей буквально все в этом доме, кроме моей комнаты, гостевой и папиного небольшого кабинета.              Прежде чем отправиться за стол, зашла в ванну, умылась, привела свои волосы в порядок, расчесав, а уже после направилась на кухню, ведомая вкусным запахом приправ и негромким позвякиванием посуды о стол. Пока мама возилась с ужином, папа и Алиса накрывали на стол. Увидев такую странную и непривычную картину, замерла и невольно засмотрелась на происходящее. Почему-то все, что они делали, выглядело так естественно и гармонично. От этого странного ощущения у меня засосало под ложечкой, а живот будто скрутило в узел. При этом голова была пуста. Никаких посторонних и тревожных мыслей, лишь удивление от происходящего.       

***

      Как и договаривались, после ужина я начала знакомить Алису со своими рисунками. Чтобы сразу не пускать ее во что-то личное, пришлось рассказать и показать несколько рисунков, висящих на стенах в общих комнатах, иногда прерываясь на папины комментарии о какой-то из работе или моем «таланте», который, как думал отец, был виден в каждой работе, если «разуть глаза и открыть их чуть пошире, чем обычно». Последнее мужчина произнес в укор матери, которая не разделяла его мнение и считала, что весь талант заключался в оконченной художественной школе и академической дрессировке, из-за которой я часто плакала и психовала несколько лет назад.               — Тут нет и половины ее рисунков. — Заключил папа, прекращая вещать об эскизе одной из нарисованных мною улиц. Тетя лишь кивнула, оглядела висящие перед ней художества и перевела взгляд проницательных зеленых глаз прямо на меня, будто ожидая, что я покажу больше.              — У меня очень много пейзажей и скетчей, завершенных работ не так много. Эскизы показывать не интересно. — Попытка перевести тему и не показывать сегодня больше, очевидно, была оценена на двоечку и папой, и Алисой. Они оба переглянулись, а потом перевели взгляд на меня: осуждающий — от отца и просящий — от тети, что чуть нахмурила брови и глубоко вдохнула. Делиться собственным творчеством, не связанным с увиденным на все 100% было очень тяжело. Рассказывать и показывать что-то личное человеку, которого я знала буквально несколько часов, и он все еще казался мне чужим, ощущалось как казнь. Все-таки творчество - это нечто личное, интимное.              — Мне было бы интересно посмотреть что-нибудь еще, но в другой раз, да? Сегодня был насыщенный и тяжелый день. Я хотела бы выспаться и начать новый день. Без усталости. Дорога все же далась не так легко, как рассчитывалось. — Алиса обошла отца, подняла ладонь как бы прощаясь с мамой и улыбнулась мне, а после пожелала всем спокойной ночи и отправилась в свою комнату.              Папа отправился помогать маме с посудой и остатками пищи, что являлось их привычным и естественным ритуалом, а я постояла еще пару минут, наблюдая за родителями и ушла в свою комнату, чтобы раздеться и спокойно уснуть, предвкушая завтрашний день и то, что он мог подарить не только мне, но и всей семье. Почему именно сейчас я ощутила, как та самая пиньята начинала тихо рваться, готовясь когда-нибудь выпустить из себя все, что в ней таится.