Переволновался

Следующий матч против Слизерина намечался только в следующем семестре. Судья засчитал ничью, и обе команды автоматически вылетели, предоставив Пуффендую и Когтеврану побороться за Кубок. Чимин не был одержим победой, он не грезил ни кубком, ни славой. Он просто любил летать. Правда, его старенькая метла плохо пережила последний матч. Чимин с грустью думал, что эта давно вышедшая из моды модель, возможно, уже отживала свои последние деньки. Проверить это, однако, никак не удавалось. К Рождеству погода резко ухудшилась, обрубив все чиминовы надежды попрактиковаться на каникулах. Метель с каждым днём становилась всё сильнее и сильнее, и даже в большом зале было не так уютно, как обычно. Заколдованные свечи подрагивали от сильного ветра, а шум метели прорывался даже сквозь стены. Рождественские каникулы были совсем близко, и даже сданные на отлично экзамены не радовали. Праздник очевидно будет совсем не праздник. — Да ладно, — цокнул Тэхён и легко пихнул Пака в бок. — Можешь спать до обеда, гулять сколько тебе вздумается, ходить в Хогсмид… — Насколько я знаю, всё подземные ходы запечатали после Войны, а иначе я даже не знаю, как добраться до деревни в такую погоду, — мрачно отозвался Чимин. — Я обещаю вернуться пораньше, — горячо заявил Тэхён. — Мы быстренько, Чими. Туда и обратно. Матушка очень уж желает познакомиться с Чонгуком, а ты сам знаешь, какая она упрямая… — Не напоминай, — фыркает Чимин. — Я до сих пор не отошел от летних каникул. Столько еды я не съел за всю свою жизнь. — Может, всё-таки поедешь с нами? Будет весело! Только подумай… — Подумал уже, Тэ, много раз. И ещё раз повторяю: я не собираюсь таскаться за вами пятым колесом. И ваши сюсюканья просто не вынесу! — Ууу, попахивает завистью, — издевательски пропел над ухом Чонгук. — Кому-то одиноко? — Как ты тут оказался? — поежился Чимин и подвинулся, пропуская слизеринца ближе к Тэхёну. — У меня когда-нибудь сердце не выдержит. Чонгук беззлобно рассмеялся и быстро чмокнул Тэхёна в нос, отчего тот едва не замурлыкал. Чимина передёрнуло. — Ворчишь как мой дедуля, а ему, на минутку, девяносто два года, — протянул Чонгук, улыбаясь. — Всё хорошо? Или уже можно нести стакан воды? — Дурак, — отмахнулся Чимин. — Ты бы подумал… — Я уже подумал, — перебил слизеринца Чимин. — Я не поеду с вами. Это окончательное решение. — Тогда не ворчи, — отбрил Чонгук. — Иначе придётся тебя силой упаковать в чемодан и сдать на перевоспитание матушке Тэ. — Она, кстати, очень расстроилась, что ты не приедешь… — Так, всё, — не выдержал Пак и встал с места. — Вы оба просто невыносимы. Я ушёл. — Он ушёл, — весело повторил Чонгук. — Поцелуемся без звуков тошноты на фоне? Тэхён смеётся и легко щёлкает его по носу. Чимину остаётся только закатить глаза и удалиться, оставив парочку вдвоём. Он правда радовался за своих друзей, но иногда это было действительно невыносимо… приторно. Словно наблюдаешь за поцелуем своих родителей — и мило, и отвратительно одновременно. Поэтому он решил пересидеть в библиотеке — единственном месте, которое эти двое обходили за десять этажей. Книги по крайней мере молчали. Ну, некотрые из них. В итоге, Чимин всё же остался в замке. Так уж сложилось, что ему некуда было податься на каникулы. Обычно он проводил их в особняке Тэхёна, но в этот раз по понятным причинам решил не ехать. Проводив друзей, он планировал прогуляться возле замка, пока погода немного успокоилась, когда столкнулся на входе с Мин Юнги. Слизеринец был одет в простое чёрное пальто с широким шарфом. Он сжимал ручку чемодана и озадаченно смотрел на Пака, словно никак не ожидал его тут увидеть и не успел подготовить нужные слова. — Хэй, — выдавил Чимин неловко. После того случая прошло пару недель, и как бы он не пытался сблизиться с Мин Юнги, ничего не выходило. Слизеринец будто намеренно ускользал из его поля зрения, едва Чимин замечал его. Он постоянно пропадал где-то, и в конце концов Пак совсем отчаялся что-то о нём узнать. От Чонгука было мало толку. Он сам знал не больше остальных. Юнги, якобы, из древнего рода, живёт с матерью в огромном замке во Франции. Не любит идиотов. Любит молчать. Избегает общения. В целом, это всё. — Хэй, — повторил Юнги неуверенно. — Ты что-то забыл? — В смысле? — Ты идешь в замок. Ты что-то забыл там из вещей? — Нет, я ничего не забыл, я остаюсь, — пояснил Чимин. — Остаюсь тут, в замке. На каникулы. — Оу, — произнёс Юнги понимающе. — Тэхён променял тебя на Гука? — Что? Вовсе нет, — рассмеялся Чимин. — Я просто остаюсь, это моё решение. Не хочу мешать, я и так долго, ну ты знаешь, долго пользуюсь чужим гостеприимством, это становится… Невежливым. — Невежливым? — удивленно переспросил Юнги. — Это вряд ли про тебя, да? — Не знаю, о чем ты говоришь. — Забудь. Юнги словно растерялся. Он опустил взгляд и начал возить свой чемодан из стороны в сторону, заставляя колесики раздражающе громко скрипеть, заполнив на мгновение наступившую неловкую тишину. — Что ж, — Чимин запустил руку в волосы, потом спрятал её в карман брюк, потом снова потянулся к волосам… — Что ж. Приятной тебе дороги, Юнги-хён. И счастливого Рождества? Точно, да, счастливого Рождества! — Счастливого Рождества, — произнёс Юнги скомканно и стремительно вышел на улицу. Более неловкого разговора у Чимина в жизни не было. Он часто представлял себе Мин Юнги в повседневной жизни, репетировал в голове их диалоги, но сейчас… Была полная, мать её, катастрофа. Самая настоящая. Настроение резко скатилось на самое дно. — Твою ж, — промычал он сам себе. Такой момент упустил. Хороший такой момент, подходящий. И упустил. И в расстроенных напрочь чувствах пошагал в замок, выругавшись по дороге на призрака, так неудачно встретившегося на пути. Мин Юнги, напротив, не торопился загружать свой чемодан в повозку. Он провожал взглядом чужую спину, игнорируя завывающий ветер и летящий в лицо снег. Задумался не больше, чем на минуту, а потом вдруг махнул рукой, отправляя повозку дальше. Вздохнул тяжело и, скрипя колёсиками чемодана, решительно направился обратно в замок. Мин Юнги всегда был чертовски добрым парнем, но на этот раз его разбушевавшееся сердце потревожила вовсе не доброта.