Переволновался

Зимние каникулы для Чимина начинаются с утренней почты. Луна — взъерошенная энергичная сова Тэхёна, чёрная как смоль с яркими, слишком умными для птицы, глазами — едва не ворвалась в общежитие, явно намереваясь принести письмо прямо к Чимину в постель. В том, что птица пыталась выполнить очередное дурацкое задание Тэхёна, Чимин не сомневался, потому что только Луна всегда приносила письма самым необычным способом, понимания слова своего хозяина слишком буквально. Она уже трижды залетела в мужской туалет, дважды проникала в общежития, а один раз пыталась доставить письмо во время матча по квиддичу. Игру пришлось остановить, потому что сова явно не собиралась уступать ни одному игроку, преследуя Чимина не хуже бладжеров. Это был позор века, но Тэхён тогда сильно болел и не хотел пропускать игру. Игру возобновили, как только Чимин написал ответ и попросил друга сову больше не присылать до тех пор, пока игра не закончится. На этот раз обошлось без происшествий, хотя Луна и успела наделать шума, Чимин успел её перехватить до того, как это сделает Филч. — В следующий раз я запру её в совятнике на неделю, — прошипел завхоз угрожающе, пока Чимин отчаянно закрывал сову собой. — Она же не специально, — попытался оправдаться гриффиндорец, но его уже никто не слушал. Он со вздохом повернулся к Луне, которая тут же плавно опустилась на его плечо. — Ты вот вроде такая умная птица, а всё равно не понимаешь, что нельзя просто так летать по замку, — хмуро отчитал сову Чимин. — Ты должна ждать в совятнике, как остальные. Понимаешь? Давай своё письмо, чудила. Он аккуратно отвязал пергамент от протянутой лапки, коротко погладил Луну по голове и отправился в совятник, чтобы накормить и напоить сову перед отправкой обратно. В замке царила непривычная тишина и спокойствие, что неудивительно, ведь большая часть учеников разъехалась по своим домам. К своим родным, которых у Чимина никогда не было. Он был благодарен Тэхёну, который взял на себя эту роль и каждый год старался обеспечить ему хотя бы немного ощущения домашнего уюта. Правда в том, что несмотря на многочисленные попытки друга это сделать, Чимин так и не смог почувствовать себя там своим, поэтому в глубине души был рад, что на этот раз его место занял Чонгук. В письме Тэхён довольно красочно и эмоционально рассказывал о том, как матушка была очарована Чонгуком с первых секунд, а ещё как она была расстроена, не увидев Чимина с ними. Тэхён написал, что хорошо получил по шапке от миссис Ким, так что в следующий раз, на летних каникулах, он хрен отмажется. Чимин тепло улыбнулся, дочитывая письмо до конца. В Большом зале из четырёх столов остался только один, ведь учеников осталось не так уж много, так что все четыре факультета оказались непривычно близко друг к другу. Чимин поздоровлся со знакомыми пуффендуйцами и занял место недалеко от них, чтобы написать ответ и позавтракать. Он уже дописывал письмо, как вдруг свет загородила чья-то тень, а через мгновение рядом села невысокая фигурка. — Доброе утро. Чимин от неожиданности едва не выронил перо и ошарашенно уставился на… — Утро, хëн, — едва передвигая губами, наконец ответил Чимин. Рядом совершенно невозмутимо приступил к завтраку не кто иной, как Мин Юнги. Тот самый, которого ещё вчера Чимин провожал из замка, заполняя тишину неловкими фразами. И которого он никак не планировал увидеть до начала следующего семестра. Слизеринец был одет в мягкий бежевый свитер и домашние штаны, а волосы были непривычно взъерошенны, будто парень только выбрался из кровати. Таким домашним и уютным Чимину ещё не доводилось его видеть, и вид этот был настолько поразительным, что гриффиндорец ненадолго застыл, не решаясь что-то сказать или сделать. — Оладьи ничего, — поделился с ним Юнги невзначай. — Попробуй, пока не остыли. — Оладьи, да, — повторил Чимин скомканно и усилием воли заставил себя отвернуться к своей тарелке, совершенно при этом потеряв интерес к еде. — Пишешь Тэхёну? Чимин нервно кивнул, безучастно ковыряя в тарелке еду. Почему Юнги спрашивает? Почему ему не всё равно? Может просто старается быть вежливым? Но зачем ему вообще стараться? — Я видел, как его сова летала по замку, и сразу понял, что она ищет тебя. Удивительная птица, я даже хотел её купить однажды, но Тэхён такой упрямый и противный. — Он считает её членом своей семьи, — ответил Чимин, слегка улыбаясь. — Это многое объясняет тогда, — задумчиво произнёс Юнги. Чимин смотрит на него будто исподтишка, будто это небезопасно — смотреть, как Мин Юнги аристократично разрезает оладушек и макает его кончик в джем, чтобы потом аккуратно откусить и облизнуть губы. Словно он не школе находится, а на званом обеде с президентом страны. Или, что ещё вероятнее, с самим Мерлином. Движения у Юнги такие плавные, такие выверенные и точные. Такие красивые. Как у принца или короля. Чимин думает, что Мин Юнги слишком красив для этого места, когда тот внезапно поворачивает голову и встречается с ним удивлённым взглядом. Чимин, кажется, краснеет. Краснеет так, что чувствует свои горящие щеки. — Чимин? Ты в порядке? — В порядке, — молниеносно отвечает Пак. — Ты заболел? Ты весь горишь! И, прежде чем Чимин успевает позорно сбежать, слизеринец вдруг прикладывает ладонь к его лбу и хмурится: — Горячий. Едва это происходит, кровь начинает проливать к лицу ещё сильнее, хотя куда больше. — Порядок, хëн! Мне нужно отправить письмо, а то Тэхён отправит сюда отряд мракоборцев! — выпаливает гриффиндорец сумбурно и подрывается на ноги, так и не прикоснувшись к своему завтраку. — Ну всё, пока! То есть, увидимся, наверное! Пока! Юнги задумчиво смотрит ему вслед и пожимает плечами. На всякий случай вспоминает все микстуры от простуды, которые сварила ему мать. На всякий случай вспоминает, где лежит его самый тёплый свитер. И носки. Тоже. Тоже на всякий случай. Мин Юнги, наверное, сам не понимает, откуда в нём это. Но первый порыв вскочить на ноги и догнать Чимина, чтобы разобраться, он благоразумно сдерживает. Так нельзя, наверное. Лезть к практически незнакомому человеку со своей помощью, особенно, если его об этом никто не просил. И от этого Юнги становится неуютно. Он никогда не привязывался к людям, кроме, может, Чонгука. И то, пацан скорее походил на пиявку — прилип и никак не отлипнет. Но добровольно делать первые шаги кому-то навстречу — такого никогда не было, и необходимости тоже не было. Просто Юнги не умел дружить, и не знал, как показать человеку свой интерес, при этом его не испугав до смерти. Письмо Чимин в спешке дописывал прямо в совятнике, умостив пергамент на коленке и стараясь звучать не настолько взволнованным. Он написал: «Ты знал, что Юнги останется в замке?». Свернул пергамент, чуть подумал и снова развернул. «Какого чёрта происходит, Тэхён??? Ты что-то сказал ему? Он как будто пытается подружиться, или я не уверен. Как часто Юнги трогает других людей? Это нормально для него? ПРИШЛИ ЛУНУ ТАК СКОРО, КАК СМОЖЕШЬ». Сова уже нетерпеливо щипала его за волосы, переминаясь на лапках. — Лети, Луна, это очень срочно и очень важно, хорошо? Я расчитываю на тебя. Сова ласково клюнула его в щеку, словно успокаивая, и взмахнув крыльями, улетела. Чимин никогда не ощущал себя настолько одиноким, как в этот самый момент. Ему нужен был совет, шутка, поддержка. Что угодно, лишь бы перестать додумывать то, что никогда не произойдёт. Он даже не чистокровный волшебник, его выбрали случайно. А из выдающихся талантов у него только попадание в смущающие ситуации и падение с метлы. Тэхён выбрал его, потому что Чимин свалился в озеро. Чонгук — потому что Чимин свалился с метлы во время их совместной игры. Теперь Юнги считает, что он болен и старается помочь. Как же это унизительно, как же жалко это всё выглядит со стороны. — Брось, — говорит Чимин сам себе, — это всё пустяки. Тебе просто показалось. Да, показалось. Юнги просто очень хороший человек. Так ведь? Он очень, очень хороший. Он добр ко всем, не только к Чимину. Он просто такой человек. Самовнушение начинает работать, и только тогда Чимин осмеливается покинуть совятник. Медленно, постоянно оглядываясь, он добирается до общежития. Полная дама задерживает его на добрых двадцать минут, исполняя свою новую песню раз за разом, и только тогда Чимину удаётся добраться до своей комнаты, чтобы спокойно переварить всё произошедшее с ним. — Не понял, — говорит он сам себе, наткнувшись взглядом на странный свёрток у себя на кровати. — Тэхён так быстро ответил? Свёрток обернут чем-то мягким и приятно пахнущим, и когда Чимин наконец-то поднимает его, то понимает, что это не что иное, как… свитер. Тёплый, мягкий, похожий на тот, в котором сегодня завтракал один слизеринец. На кровать падает бутылек и сложенный пергамент. У Чимина дрожат руки, когда он разворачивает записку. И начинает сходить с ума сердце, когда он видит её содержимое. Юнги написал всего одно слово, но этого оказалось достаточно, чтобы мигом разрушить так старательно выстроенный Паком самообман. Юнги написал: «Выздоравливай». Чимину, кажется, уже не нужен ответ Тэхёна. Чимину нужно перестать втягивать носом этот запах, иначе Чимин может запросто сойти с ума.