Мальчик, который все время умирал

Северус не забыл о дементорах и поле для квиддича. Перед его камином гарцевала серебристая лань — а он вспоминал великолепный летний день, и запах свежескошенной травы, и босые ступни, щекочущие бок. Он вспоминал, что Поттер слышит крики своей умирающей матери, и Патронус невесомо склонял голову, прежде чем растаять в воздухе. Он просто сентиментальный старый дурак. Кого волнует, что там мерещится или не мерещится Поттеру? И все-таки порой Северус не мог оторвать от мальчика глаз. У него в голове вновь звучал растерянный голос Поттера; мало-помалу затихали его хриплые, свистящие вздохи и наступала тишина. Северус даже не мог на него злиться — только незнакомая боль расцветала в грудной клетке и… пугала его. Не следовало ему смотреть, как Поттер умирает. Северус всегда оставался в тени, на расстоянии; стоило вмешаться, как баланс оказался нарушен — а там недолго и заплутать вконец. Он гнал мысли о Поттере прочь. Если они отказывались уходить — что ж, значит, нужно стараться сильнее. Перед Северусом стояла простая и ясная цель. Все, что в нее не входило, лишь отвлекало. Оставались, разумеется, насущные дела. Когда Минерва конфисковала у Поттера сомнительную метлу — хотя бы Грейнджер не до конца растеряла мозги — Северус настоял на том, чтобы осмотреть ее лично. В талантах Минервы и Флитвика он не сомневался, но иначе не смог бы спокойно спать ночами — даже корифеи иногда допускают ошибки. Поначалу Минерва приняла его помощь без возражений; к концу января они разругались. — Ваша забота о мистере Поттере трогает… — Я? Забочусь? Вовсе нет. — Но я не понимаю, чего еще вы от меня ждете. — Еще одну неделю, по крайней мере! — Мы проверяли ее четыре,— сказала Минерва.— И метла в полном порядке. — Именно! Очевидно, что проклятие, которое наложил Блэк… — Если это вообще был он. Я начинаю сомневаться. — Слишком деликатное, чтобы его выявил поверхностный осмотр! — Северус,— сказала Минерва, наклоняясь через стол.— Проверку, которую прошла метла мистера Поттера, едва ли можно назвать поверхностной. Я лично перетрясла ее до последнего прутика. После этого то же самое проделали Флитвик, Люпин… — А, и Люпин тоже! Что же вы сразу не сказали? — Я догадывалась, что вы на это ответите, а потому сделала так, чтобы он осмотрел метлу до вас. Самому себе вы, надеюсь, верите? — Это всего лишь предусмотрительность. — Скорее, паранойя,— парировала Минерва, откидываясь назад в кресле. Она рассеянно помешала чай.— Хотела бы я знать ее причины. Она снова подняла голову, и взгляд ее был на редкость жестким. — А лучше бы вам направить свою энергию в полезное русло и проявить к мальчику немного сочувствия. Северус едва не запустил чашкой об стену. — В этом нет нужды,— сказал он вслух с вымученной улыбкой.— Вокруг него и без меня вьется полно доброхотов. Минерва вздохнула, звякнув ложкой о блюдечко. — Завтра Поттер получит свою метлу назад. Это не обсуждается — я уже говорила с директором. — Надо же, как ему повезло — у Гриффиндора как раз в субботу матч. Вы, что же, больше печетесь о… — Не смейте заканчивать эту фразу,— отрезала Минерва.— Или вы надеетесь, что Поттер останется без метлы, и повезет не ему, а Слизерину? Северус рассмеялся. — Ну что вы. Зачем нам прибегать к таким явным провокациям? С текущим счетом Гриффиндор и так вылетит из гонки, если не выиграет следующий матч — вылетит, к слову, в восьмой раз подряд. Так что поступайте как знаете.— Он неторопливо направился к выходу.— Пусть Поттер падает с метлы, сколько ему вздумается. Он у нас в этом мастер, не так ли? Он хлопнул дверью, не дав Минерве ответить. --- Поттер не свалился с метлы, как бы ни усердствовал Драко Малфой. В этом были как плюсы — не нужно было в очередной раз его воскрешать,— так и минусы — Минерва злорадствовала весь вечер и заодно сетовала на недисциплинированных слизеринцев. А в ту же ночь Блэк снова объявился в гриффиндорской башне. На этот раз далеко ему было не уйти. Во время учительского собрания Северус не выпускал из рук маховик и первым устремился по окончании к двери. Дамблдор, конечно, все равно его опередил. — Нет,— только и сказал он, но глаза его были куда красноречивее. Минерва с любопытством взглянула на них, проходя мимо; дверь захлопнулась за ней с неотвратимым стуком. — Мне казалось, мы уже обсуждали это,— продолжил Дамблдор, когда они остались одни.— Мне что, в третий раз конфисковать у вас маховик? Я, признаться, начинаю уставать. — Так не конфискуйте! В первый раз Северус оплошал сам. Во второй снова был виноват Дамблдор. Северус намеревался перехватить Блэка у портрета Полной Дамы — и чхать он хотел на приказы директора. Вот только когда студенты без происшествий переночевали в Большом зале, и Северусу вернули маховик, выяснилось, что Дамблдор наложил на устройство запирающие чары. Путешествовать дальше, чем на сутки в прошлое, они запрещали. А к тому моменту, когда заклинание развеялось, заводской срок работы маховика уже истек. — В этом нет никакого смысла,— запротестовал он. Маховик впивался ему в ладонь.— Вы что, боитесь, что ученики попадут под огонь? Я же не собираюсь караулить Блэка у них в спальне — им вообще ничего не грозит! — Риски есть всегда, но я не намерен с вами спорить. Вы знаете мои доводы. Они не изменились. А теперь, будьте добры — отдайте маховик. Северус чувствовал, как трепыхается у него в горле пульс. — Что еще,— не думая, выпалил он,— я должен сделать, чтобы вы начали мне доверять? Он тут же пожалел о своих словах. Выражение лица Дамблдора ничуть ему не понравилось — слишком оно походило на жалость. Какое-то время они молча разглядывали друг друга. Затем Дамблдор тихо произнес: — А с чего мне вам верить? Вы ведь на каждом шагу сомневаетесь в моих решениях. Доверие, мой мальчик, должно быть обоюдным. Что-то здесь было не так, но под пристальным взглядом Дамблдора Северус позабыл что именно — или почему вообще ему пришло это в голову. Он уставился в пол; его пристыдили, как ребенка. — Разве я не выказывал вам доверие снова и снова? Вы теряете голову, когда речь заходит о Сириусе Блэке — и я не намерен закрывать на это глаза. Но я же доверяю вам во многих других вопросах. Полагаю, я мог бы заставить вас поклясться на ее могиле — такую клятву вы сдержите — но это было бы чересчур жестоко. Мне не доставляет никакого удовольствия отбирать у вас маховик. Но если вы отказываетесь доверять мне — я попросту избавлю вас от искушения. Это будет добротой. Северус уставился на руку, которой стискивал маховик. — В этом нет нужды,— решил он, разжимая пальцы. Он заглянул в голубые глаза Дамблдора.— Я клянусь, что не воспользуюсь им. Я клянусь…— он сглотнул, чувствуя себя последним предателем,— на ее… Дамблдор приставил палец ему ко рту. — Шшш,— сказал он.— Я вам верю. Несколько долгих секунд Северус ощущал его глубоко, глубоко у себя в сознании. Затем контакт оборвался, и Дамблдор вложил маховик назад в его ладонь. — Я рад, что мы все уладили,— сказал он.— А теперь пойдемте поможем остальным обыскать замок. Северус кивнул. Он уже знал, что толку от поисков не будет. — Любопытно, не правда ли? — спросил Дамблдор, открывая дверь.— И как это Блэк так промахнулся, что только ободрал мистеру Уизли занавески? — Наверное, перепутал в темноте,— сказал Северус, поджав губы.— Он всегда был чересчур ретив. — Хмм,— сказал Дамблдор.— Может быть, и так. --- В побеге Блэка был один-единственный плюс — за Поттером наконец начали как следует приглядывать. Его смертность снизилась до практически приемлемого уровня. Поттер, конечно, не перестал умирать совсем. Кентавр был прав в одном: время точило на Поттера зуб. С ноября по февраль мальчик откидывал коньки такими идиотскими способами, что спасти его не составляло труда. Один раз он свалился с двигающейся лестницы — Северус ждал его внизу, скрестив руки, пока Поттер благоразумно не решил пойти в обход. Новые благовония Трелони вызвали у него анафилактический шок — и Северус обчистил ее кабинет посреди ночи. Она опять купила тот же набор трав — он выкрал и его, после чего Трелони наконец уловила намек («Это знак! — вещала она Синистре за завтраком.— Дурное знамение — что-то ужасное таится на горизонте!»). После этого Поттер споткнулся и проткнул себе глаз сосулькой — Северус знатно повеселился, отшвырнув его вместо этого магией в сугроб. В трудные минуты радость доставляли даже такие мелочи. Но главной его заботой оставался Блэк. Вдруг он не порешит Поттера сразу, а перед этим похитит его? Что тогда делать Северусу? Если бы он знал, как все объяснить Минерве, он бы провожал Поттера даже до уборной. Так что когда Драко доложил, что видел голову Поттера в Хогсмиде — и это после того, как Северус сам отослал мальчишку в гриффиндорскую башню! — тот был взбешен. А уж когда Поттер, пойманный с поличным, соврал ему на голубом глазу и нахамил… Ярость, которую высосали из Северуса дементоры, вернулась с утроенной силой. Ну и кретин же он. Да, Поттер слышал, как умирала Лили, и смотрел на Северуса ее глазами, но в остальном он ничем, абсолютно ничем не походил на нее. Лили была честной и рассудительной — Поттер вырос высокомерным болваном, совершенно таким же, как Джеймс. Мальчишка явно восхищался своим отцом; тем приятней было намекнуть ему на то, каким был Джеймс на самом деле, и смотреть, как того корежит. Задело, значит? Хорошо. Вывести из себя Люпина было, к несчастью, не так просто. Он так непринужденно врал, что Северус едва не восхитился — вот только слишком сильно его презирал. Когда Люпин спрятал за пазуху отобранный у Поттера пергамент, триумф обернулся пеплом у Северуса во рту. Но последнее слово все равно осталось за ним. Этой ночью, обходя замок, он заодно завернул к Люпину. — Северус,— приветствовал его Люпин, щурясь спросонья. Судя по заношенной пижаме, он уже лег спать.— Чем я могу помочь? — Ничем.— Северус улыбнулся.— Просто хотелось отметить вашу прекрасную актерскую игру сегодня — почти на уровне Слизерина. Почти. Люпин нахмурился. — Я не понимаю, о чем вы. — Конечно же,— сразу отозвался Северус. — Ну,— сказал Люпин,— и на том спасибо. Если не возражаете, то уже поздно. Я хочу спать. Северус выставил ботинок в щель между дверью и косяком. — Позвольте дать совет,— сказал он, будто и не слышал Люпина.— Поттер, может, и пляшет под вашу дудку, но не все из нас настолько наивны. Я не присутствую на ваших с ним… частных уроках по четвергам — но я за вами присматриваю. Люпин потер бровь костяшками. — Я учу его вызывать Патронуса. Не то чтобы вас это касалось. — Разумеется.— Северус медленно провел пальцами по косяку.— Я хочу, чтобы вы знали: мне известно о ваших планах. — Сомневаюсь. — А я сомневаюсь, что такой искусный зельевар, как я, может ошибиться — даже в таком сложном зелье, как Волчье противоядие. Но…— Северус нарочито пожал плечами.— Если я обнаружу, что кто-то хоть пальцем тронул мальчика… Мои собственные ненароком могут дрогнуть.— Он выпрямился и отпрянул от двери.— Приятных вам снов, Люпин. --- Он бежал вдоль туннеля глубоко под землей. Стены сдавливали его со всех сторон; сырой грунт нависал сверху и впивался в бока влажным мраком. Лабиринт вибрировал от ударов его сердца, как от барабанного перестука, стуча, стуча, стуча. Потные ладони натыкались на лишайник и мох, а он все несся сквозь темноту, в шаге от собственной могилы, не видя ни зги, но чудесным образом избегая стен. Он не знал, от чего убегал. Он спасался бегством — это точно — а может, пытался что-то найти. Оно наступало ему на пятки, бесшумно скользило у него под ногами; оно поджидало за следующим поворотом. Он должен был выбраться отсюда, выследить это, он должен, должен… Он не помнил, чтобы подскальзывался, но все-таки упал — беспомощный, ухающий штопор в бездну. Его пальцы пытались найти опору, но вокруг была пустота, воздух хлестал его по лицу, пока он падал, он рассекал его руки в клочья. Он падал уже целую вечность, летел навстречу своей смерти, и когда он достигнет дна, то… Он приземлился на что-то мягкое. Руки тряслись от страха, но не от боли; отвратительная вонь ударила ему в нос. Он откатился прочь, зачерпывая пальцами грязь, и распахнул глаза. Света не было, но в искаженных, мигающих вспышках он все равно увидел… Бледная кожа и потоки кроваво-красных волос лились по спутанной темной шерсти. Чудовище подняло голову и зарычало, обнажая перепачканные клыки. Северус отшатнулся, но взгляда отвести не мог — только беспомощно смотреть на белоснежные ребра и слушать, как трещат под зубами волка кости. Потухшие глаза Лили вдруг распахнулись. — Там была женщина,— насмешливо сказала она.— Она кричала. Ее лицо пошло рябью и поменялось — а вот глаза остались прежними. — Ты опоздал,— выдохнул Блэк ему на ухо.— Ты вечно, постоянно опаздываешь. — Нет! — выдавил из себя Северус, ловя ртом воздух.— Нет, я все еще… Я все исправлю! — Уверен? — уточнил Блэк, присаживаясь рядом с трупом Поттера. Он ласково взъерошил вороные волосы, пока волк догладывал остатки.— Тогда тебе стоит поторопиться — время уже на исходе. Тик-тик-тик… Блэк достал из-за пазухи маховик. Похолодев, Северус ринулся вперед, но тот уже обратился в пыль и сыпался сквозь пальцы Блэка, и он открыл рот, и… …Проснулся в ворохе спутанных простыней на полу, весь взмокший от пота. К горлу подкатывала тошнота. До ванной он не добрался.