Curiouser and curiouser

- Эва, пошли на кухню, тебе незачем здесь сидеть. Голос Нуры настолько тих, что с трудом пробивается сквозь рой мыслей, гудящих в черепной коробке, но Эва все-таки слышит, мотает головой, сильнее кутается в плед и говорит: "Я тут посижу". Подруга смотрит на нее обеспокоенно, будто это не Крис, а Эва сейчас лежит на кровати бледная как смерть и почти не дышит. Мун ловит этот взгляд, раздраженно выдыхает и просит: "Иди. Я еще немного посижу и приду к вам." - Эва, не изводи себя так. Вильям уже обратился за помощью. - Помощью? И что это за помощь? - спрашивает Мун. - Доктор? Маг? Священник? Нура пожимает плечами, а Эва повторяет: "Иди", сама же глаз с Криса не сводит. Ей просто необходимо видеть, что он дышит. У Криса губы почти белые, кожа бледная, а грудь от дыхания вздымается едва заметно, и не смотри Эва так пристально, подумала бы что Крис мертв. Но он дышит, и девушка сама переводит дыхание, разлепляет пальцы, судорожно сжатые в кулаки, и ведёт ими по татуировкам на руках, таким непривычно выцветшим. Странно, но Эва почти не помнит, как Шистад упал, как они с Исаком тащили его по этому чёртову лабиринту ведьмы, как она судорожно искала номер Вильяма в телефоне Криса и что-то лепетала ему о помощи, но странный вопрос Магнуссона про татуировки намертво впечатался в ее мозг. - Какого цвета его татуировки, Эва? - спрашивает Вильям, и девушка зависает, не понимая вопроса и того, какого черта он об этом спрашивает. - Вильям, я не понимаю... - Эва. Пожалуйста. Посмотри на татуировки. Крис лежит на песке, и Эва переворачивает его ладонь, смотрит на пальцы и по-прежнему ни черта не понимает. - Они бледно-серые. Вильям, они почти исчезли. Магнуссон на том конце провода материться, а затем опять говорит странное: - Эва, я знаю, что моя просьба покажется дикой, и вообще, извини, что я тебя о подобном прошу, но я обязательно все объясню. Потом обязательно, но сейчас мне надо, чтобы ты поцеловала Криса. Девушка даже не переспрашивает, обескураженная такой просьбой, Вильям же повторяет: - Поцелуй его, пожалуйста. Этого должно хватить до моего приезда. Странно и забавно, что Эва не помнит этого приезда Вильяма и то, как грузили Шистада в его машину, но тот момент, когда прижалась губами к губам Криса, помнит очень отчётливо. Губы у него были холодные и твердые, и Эва целовала их, вначале едва касаясь, но потом все отчаянней, вжималась ртом, скользила языком, и чуть не закричала от радости, когда губы Криса дрогнули и приоткрылись, а дыхание мазнуло по щеке. Черт, Эва до сих пор помнит тот восторг и облегчение от осознания того, что Крис жив. А ещё офигевший взгляд Исака. Эва тихо смеётся, вспоминая его, и ведёт пальцами по губам Да, выглядела она, должно быть, странно. Хотя, вообще всё происходящее очень странно. Что за спасение спящей красавицы поцелуем, черт возьми? Что за помощь вызвонил Магнуссон? Кто будет Криса спасать? И как? Вот только все эти вопросы кажутся совершенно незначительными на фоне беспокойства, разъедающего Эву. Господи, пусть он выживет. Она не выдержит еще одну смерть. Она не выдержит его смерть. И через какое-то время, будто в ответ на ее мольбы, в спальне появляется девушка: кареглазая, с длинными каштановыми волосами до талии, в кожанке и возмутительно коротком платье, обтягивающем шикарное тело. По лёгким зелёным татуировкам на смуглой коже Эва признает в ней нимфу. А черные чулки навевают на мысли о представительнице древнейшей профессии. Девушка замирает на пороге, глядя на Мун, Мун смотрит на нее. - Ибен, познакомься, это Эва, - за спиной нимфы маячит Магнуссон. - Эва - Ибен. Ибен кивает и подходит к кровати, стягивает кожанку и кидает ее на кресло. - Ни хрена себе, - выдыхает, осматривая Криса - Что с ним случилось? - Хотел бы я знать, - бормочет Вильям и Эва чувствует затылком его взгляд. Поднимается с кровати, тогда как Ибен на нее садится и оглядывается на Магнуссона - Ты только мне позвонил? - спрашивает. - Нет, ещё троим. Ибен улыбается и одобрительно кивает. - Молодец. Четырех должно хватить, - говорит и, склонившись над Крисом, целует его. Не стесняясь присутствующих, впивается в его губы, а ладонью скользит по груди, забирается под край футболки. Девушка совсем бестыже почти ложится на Криса, вжимается своей грудью, шепчет: "Ну же, глазастый, бери, раз предлагают" и снова скользит языком по губам. Какое-то чертово порно! У Эвы дыхание сбивается, и щеки от неловкости горят, но отвести глаза она не может. Так и смотрит, как Ибен целует Шистада, ласкает пальцами мышцы живота и довольно мурлычет, когда тот вдруг шумно выдыхает ей в рот, а его руки резко поднимаются: одна тут же путается в волосах нимфы, а другая по-хозяйски ложится на задницу. - Good boy, - выдыхает Ибен в губы, и не отрываясь от них, забирается на постель и перекидывает ногу, устраиваясь сверху. Эва же слышит, как Нура говорит: "Нам тут делать нечего, пошли" и чувствует, как та тянет ее за руку. На кухне Эва оглядывается. Помещение светлее и просторней, чем у них, потому что объединено с гостиной, поэтому все трое на ней спокойно устраиваются. Вильям предлагает им какао. У Эвы в голове стоп-кадр только что произошедшего, щеки по-прежнему горят, с дыханием проблемы, что уж говорить о нормальном мыслительном процессе, и она лишь механически кивает, а Нура говорит: - Мне бы лучше зелёный чай. У вас есть зелёный чай? - и тут же без перехода - Крис инкуб, да? Эва замирает, а Вильям усмехается и бросает взгляд на Сатре - А ты догадливая. - Ну трудно не догадаться, когда лечением является секс, - тянет язвительно. И снова эта Магнуссоновская усмешка. Он ставит кастрюльку с молоком на плиту и начинает рыться в ящиках. Эва же оживает. - Ведьма сказала, что он полукровка, - вспоминает и тут же зарабатывает два удивленных взгляда. - Ведьма? - Нура вскидывает бровь, а Вильям разворачивается и заинтересовано смотрит. Черт. Они же ни фига не знают. Эва готова сквозь землю провалиться, когда до нее доходит, что придется им все рассказать. Черт-черт-черт. - Потом все расскажу, - выдавливает она. - Сейчас речь о Крисе. Вильям хмыкает, но продолжает: - Ну да, он на половину инкуб, а мать его была человеком. - Как так? - удивляется Нура. - Насколько я знаю, после секса с инкубом женщины не выживают Вильям морщится. - Обычно, да. Потому что инкуб высасывает из них всю жизненную силу. Но отец Криса почему-то сдержался и выпил его мать не до конца. Не знаю, может влюбился. - Влюбившийся инкуб? Разве такое бывает? - фыркает Нура - Ну ты же сама говорила, двадцать первый век на дворе и мы можем менять свою природу, разве не так? Парень, приподняв брови, смотрит на Сатре, а та поджимает губы. И если бы не вся эта ситуация, Эва бы вдоволь повеселилась, глядя на этих двоих, но она просто уточняет: - Значит Крис тоже питается жизненной энергией? - Да, - Вильям отворачивается к плите и высыпает в кастрюльку какао-порошок, кидает какие-то специи. - Но он контролирует себя и может в любой момент остановиться, так что забирает энергии не так уж и много: и ему хватает и... вторая половина вполне жива и довольна. Он начинает помешивать какао ложкой, а Эва с Нурой переваривают информацию. На кухне повисает тишина, которую нарушает звонок в дверь. Магнуссон выключает плиту и идёт в прихожую, откуда через пару секунд раздаются женские восторженные голоса. Эве удается разобрать: "Вилли, здравствуй, сладкий", "Мы так скучали" и "Что за срочность, малыш?" и на кухне появляются три девушки. Все трое, как и Ибен, в очень откровенных нарядах, яркие и безумно красивые. Эва признает ещё одну нимфу, эльфийку, а вот с расой третьей определиться не может - таких золотых глаз и золотых веснушек по шоколадной коже она еще ни разу не встречала. Девушки какое-то время тоже разглядывают их с Нурой, но Вильям говорит: "Крис в своей спальне" и они упархивают. Эва старается не думать о том, что сейчас будет в этой самой спальне твориться, и Нура, видимо, тоже. Она кривит губы, кашляет и рассматривает город за окном, но наконец спрашивает: - Ты ему что проституток нанимаешь для питания? - последнее слово она произносит с таким омерзением, что будь Магнуссон чуть нежнее, воспламенился бы от стыда, но он лишь хмыкает смущённо - Нет, это просто хорошие подруги. - Вы же в Осло недавно, - Нура вздергивает бровь. - Успели обзавестись? - Ну мы в Осло жили еще до того, как уехать в Лондон, и после частенько бывали, а Крис, сама понимаешь, умеет заводить друзей. - Подруг, ты хочешь сказать, - тянет Сатре язвительно и, кажется, готова выдать очередную тираду, но на кухне появляется Ибен. Эва честно пытается на нее не пялиться, но получается плохо. Она с каким-то болезненным любопытством смотрит, как девушка одергивает юбку и оправляет съехавшую майку. Отмечает взлохмаченная волосы и уже начинающие проступать синяки засосов на шее - на заметно побледневший коже они так и бросаются в глаза. Ибен присаживается на стол и выглядит уставшей, но предельно довольной. - Ну, жить будет, - выносит вердикт. Магнуссон тут же сует ей кружку с горячим шоколадом. - Вилли, ну ты как маленький, лучше бы что-нибудь крепкое налил, - тянет девушка, но Вильям непреклонен. - Ты же знаешь, это лучше всего прибавляет сил. Ибен притворно вздыхает, но берет кружку и делает глоток, а Эва думает, что сейчас с этой огромной кружкой в руках и поджатой ногой, она очень похожа на маленькую девочку. И сходство только увеличивается, когда Вильям спрашивает: "Ну как он?" и Ибен озорно улыбается. - Говорю же, жить будет. А после девчонок вообще станет как новенький. Вот только Вильям продолжает хмуро смотреть на нимфу. - А, ты не об этом, - догадывается та. - Не беспокойся, в руках себя держит. Это же он меня и выпроводил, как только чуть оклемался. Эве кажется, что в ее голосе звучит сожаление. - То есть, ты нормально относишься к тому, что он высасывает из тебя энергию? - подает голос Нура. - Он тобой пользуется, а ты так спокойна? Ибен усмехается и ставит кружку на стол. - Детка, - выдыхает, подаваясь Сатре навстречу, - Секс с инкубом один из лучших в моей жизни. А жизнь у меня, поверь, бурная. Так что это еще вопрос, кто кем пользуется. Нимфа спрыгивает со стола, смотрит на Нуру, подмигивает Эве. - В общем, девочки, советую, - тянет довольно и выходит с кухни. Вильям явно старается не заржать и, словив сердитый взгляд Нуры, уходит вслед за Ибен в прихожую. На какое-то время на кухне снова повисает тишина. У Эвы щеки горят от смущения и даже на железную Нуру слова нимфы произвели впечатление. Она фыркает и обмахивает ладонями покрасневшие щеки. И тут, словно издевкой, из спальни Криса доносятся стоны. Кто-то из красоток просит еще и так старательно зовет Шистада по имени, будто планирует выиграть все Оскары порно-индустрии. Эва с Нурой испуганно смотрят друг на друга, а потом Эва прыскает и утыкается в ладони. Господи, что за нелепая ситуация! Нура фыркает, но тоже не может сдержать смеха, и вот уже через секунду они смеются, как ненормальные. А звуки вакханалии из спальни только усиливаются. - Кажется, нам пора сваливать отсюда, - сквозь смех с трудом выдавливает Эва, и Нура с ней соглашается.