Curiouser and curiouser

Черный дым сворачивается кольцами, распадается на слои, собирается, уплотняется, становясь рукой с длинными черными пальцами. Пальцы сжимаются в кулак, пальцы тянутся к горлу, пальцы дергаются словно паучьи лапки, а затем дым распадается и собирается в нож. Обычный нож с острым лезвием, что матово блестит в тусклом свете, нож, что вдруг поднимается и резко падает вниз. Крис просыпается. Садится в постели и дышит загнанно, пытаясь успокоить сердце, что чуть ли не в горле колотится. Перед глазами мелькают тени и рваные силуэты, дым, черный песок и острое лезвие, и до парня доходит, что это не кошмар, это те кадры, что показала ему ведьма - последние секунды жизни мальчишки-оборотня. Черт, надо рассказать Эве! Крис подрывается с кровати и начинает лихорадочно одеваться. На ходу натягивая футболку, вылетает из комнаты, размышляя, где рыжая сейчас может быть, но размышления оказываются лишними, потому что Шистад тут же на нее натыкается. Налетает буквально, потому что Эва стоит почти на пороге кухни и что-то разглядывает в верхнем кухонном шкафчике, но переводит взгляд на него и улыбается - Ты проснулся, - выдыхает, закрывает шкафчик, и Крису долю секунды кажется, что кинется его обнимать, но рыжая лишь переступает с ноги на ногу и, улыбаясь еще шире, говорит. - Я рада, что ты в порядке. - и тут же обеспокоенно: - С тобой же правда все в порядке, да? Крис расплывается в улыбке. Ему так чертовски нравится беспокойство, что плещется в ее глазах. Ему нравятся ее глаза. Он берет Эву за руку и придвигается ближе, буквально нависает над ней. - Со мной все в полном порядке, рыжая, - выдыхает, но застывает, осознав, что теперь она знает, кто он такой. Наверняка знает, ведь Вильям просто не мог не рассказать после всего произошедшего. Вот блять. Крис сжимает пальцы Мун, пытаясь почувствовать ее страх или отвращение - ну все те чувства, которые обычно испытывают правильные девочки, узнав о его сущности - вот только вместо них Эва переполнена радостью и облегчением. Огромным облегчением, перекрывающим все. И Крис почему-то сам готов рассмеяться от этого блядского облегчения. Крис хочет схватить рыжую в охапку и сжать со всей дури, чтобы доказать, что он просто заебись, вот только чужой голос тянет насмешливо: - Да, мы тоже несказанно рады, что спящая красавица наконец-то соизволила проснуться и что с ней все хорошо. Шистад усмехается и смотрит на Магнуссона, сидящего за столом. - И я тебе рад, Вилли, - тянет не менее насмешливо, но не может не добавить. - Спасибо за спасение. Вильям отмахивается, мол, ничего особенного, вот только Крис знает, что расплатиться придется в ближайшем будущем. - Только хотелось бы знать, какого хрена вообще пришлось тебя спасать? Поделишься с нами уже тем, что показала тебе ведьма? А вот, блять, и ближайшее будущее, привет. - Ведьма? - переспрашивает Крис тупо, ни на что особо не надеясь. - Ведьма, - это уже светловолосая соседка Мун подает голос. Она сидит за столом рядом с Вильямом и так же выжидающе смотрит на Криса. - Эва нам все рассказала. - И мы слегка охренели от бурной деятельности, что вы развили, - снова Магнуссон. Рыжая же раздраженно выдыхает и вытаскивает свою ладонь из ладони Криса. - Ну ты же понимаешь, я не могла им не рассказать, - шепчет виновато и делает шаг к столу. Крис переводит взгляд на Вильяма с Нурой и охуеть как понимает, ведь парочка пялится на него так пристально, одинаково вздернув брови - долбанные сиамские близнецы, мать их - что Шистад непроизвольно передергивает плечами. - Можно я хотя бы кофе себе налью? - просит, но Вильям лишь двигает в его сторону большую синюю кружку - знает все про него, зараза - и продолжает выжидающе смотреть. - Ты что-то видел? - Эва тоже садится за стол и смотрит на него со смесью тревоги и нетерпения. Дохуя всего, хочется сказать Крису, развидеть бы теперь. Он садится за стол и тянется за кружкой, та приятно греет ладони, одуряюще пахнет кофе, и все это кажется совершенно неуместным в сравнении с картинками, что мелькают в его голове. Крис выдыхает. - Это был какой-то хер... не знаю, существо какое-то. Там было дохуя черного дыма, из которого оно состояло. То есть вначале это было дымом, но потом дым стал собираться, уплотняться и вот уже эта тварь - вылитый человек, такой знаете, прилизанный ебучий пастор, какими их показывают в американских кино. Но даже когда он выглядел как реальный человек, он все равно был не материальным... блять, не могу объяснить, не важно. Именно эта тварь перерезала мальчишке вены на руках, горло, а потом... Следующие слова встают комом в горле и Крис кашляет, делает глоток кофе, но тут же чуть не выплевывает его, потому что кажется, что в нем тоже плавает эта черная дымная взвесь, что крутилась там, пугая мальчишку, превращая его в один сплошной ком ужаса. Крис, цепляется за кружку, потому что этот ужас плещется сейчас и в нем. Хочется выкинуть к ебеням все из своей головы, хочется забыть все нахуй, но не для этого же он якшался с той мерзкой ведьмой, чтоб сейчас трусливо отступить? Поэтому Крис лишь сильнее сжимает пальцы на кружке, смотрит на Магнуссона и говорит: - А потом эта тварь вырвала мальчишке язык. Друг хмурится и переспрашивает: "Вырвала?" Крис кивает. - Вырвала. Голой рукой. Пока мальчишка захлебывался кровью. Чернота расползающаяся по венам, черные пальцы тянущиеся к лицу. Вильям тихо матерится, а сбоку охает Эва. Крис не смотрит на нее, потому что если увидит ее испуг, то сорвётся, позволит всем чувствам, что старуха передала ему вместе с картинками, взять верх, и он просто захлебнется животным ужасом, что переполнял мальчишку перед смертью. Крис не может себе это позволить, поэтому выдыхает и делает глоток из кружки, затем ещё один. Он почти допивает кофе, когда Вильям спрашивает: - И ты не понимаешь, что это за тварь? Крис качает головой. - Не встречал никогда таких. - Ты говоришь он был бесплотным и одновременно материальным? - уточняет Нура. Крис морщится, понимая, как это бредово звучит, но кивает. - Какие-то его его части были вполне плотными, реальными - руки, например, они были как наши с вами руки - а какие-то рассеивались дымом, будто эта ебанина не могла собрать себя в кучу, не могла себя полностью контролировать. - Может это призрак? - предполагает Сатре. - Они могут становиться материальными, когда ненависть достаточно сильна. Вильям с сомнением хмыкает - Это должна быть пиздец сильная ненависть, чтобы призрак мог не просто воздействовать на предметы нашего мира, а собственноручно вырвать язык. Нура бледнеет, кусает губы и выдвигает еще версию: - Древний дух? - Они по большей части не агрессивны. - Ну да, если их не довести. - Но чем могли довести духа молодая эльфийка и оборотень? Духам же по-большей части на все плевать. Над столом повисает тишина. Крис допивает кофе, поднимается из-за стола и ловит испуганный взгляд Мун. Ему хочется погладить ее по голове и сказать, чтоб она не боялась, вот только, блять, это будут самые неуместные слова в нынешней ситуации, поэтому он просто раздвигает губы в улыбке. Которая тут же застывает, когда Магнуссон тянет задумчиво: - Это может быть демон Крис смотрит на друга по-идиотски надеясь, что это он так тупо пошутил. - Если мы перебираем варианты нематериально-материальных сущностей, то это может быть демон. Когда он не до конца попал в наш мир, - поясняет Магнуссон так спокойно, будто просто о решении задачки говорит, а не о жизни, что сейчас с ними происходит. - Но кто-то должен его вызвать, - возражает Сатре. - Сам он здесь появиться не мог, нужен кто-то в нашем мире. Кто-то должен был тогда быть там с ним на крыше. И Криса холодом по позвоночнику прошивает от воспоминания. - Там был голос, - выдавливает он нехотя. - Второй голос, женский. Голос, который что-то напевал про песок, который насытится кровью, и молчание, которое обретет голос. Повисшая тишина давит, как могильная плита. Все переглядываются, пытаясь понять, насколько предположение Вильяма может быть правдой. Насколько все происходящее вообще может быть правдой, а не каким-то бредовым сном. Крис предпочел бы сон, галлюцинации и палату с мягкими стенами в дурке, тому, что это и правда гребанный демон. Одна из тех тварей, про которых они до сего момента только в страшилках в детстве слышали, да иногда в жутких историях из криминальных хроник. - Ладно, к черту, - выдыхает Вильям и проводит ладонями по лицу - У нас все равно слишком мало информации, чтобы делать какие-то выводы. - Выводы, которые, кстати, должна делать полиция, - чеканит вдруг Нура, и Крис прикладывает усилия, чтоб не закатить глаза. Ну вот, началось, а он глупо полагал, что легко отделался. Вот наивный. Парень садится обратно на стул и складывает перед собой руки, как примерный мальчик. Ну, блять, поехали. - Да, с чего вы вдруг решили поиграть в ебанных детективов? - подхватывает Магнуссон так, будто сам секунды назад не был увлечен блядским гаданием о личности убийцы. - Ну это же случайно получилось, я вам говорила, - Крис бросает взгляд на рыжую, та смущённо разглядывает ложку, которую вертит в руке. - Мы не планировали заходить так далеко. Она замолкает и беспомощно смотрит на Шистада, а тому послать двух допрашивающих хочется, хочется сказать, что это не их блядское дело и пусть прекращают быть такими занудами. Вот только после того, как Вильям тащил его с кладбища кораблей и срывал телефон, дозваниваясь девчонкам, это и его дело тоже. И он будет сотню раз прав, сказав, что Крис с Эвой совершенно по-идиотски влезли не в свое дело, да что там, они вляпались в такое дерьмо, из которого выбраться без последствий будет очень и очень трудно. От осознания этого Крису въебать самому себе хочется. - Это я попросил Эву, - говорит он и заставляет себя посмотреть в глаза другу. - Просто не хотел идти в полицию, ты же знаешь, как меня там "любят". Да и не думал, что что-то серьезное из этого выйдет, думал размотаем какой-то левый след и все. Магнуссон усмехается и качает головой, Сатре поджимает губы, а Крис продолжает: - И можете не лечить меня, я теперь сам понимаю, в какое дерьмо мы вляпались, и поверьте, буду держаться от этой твари как можно дальше. Он бросает взгляд на рыжую, та явно хочет что-то возразить, но Шистад припечатывает: - И Эва тоже, - и глаз от нее отводит, пока она не кивает, соглашаясь. - Мы оставим эту историю, - подводит Крис итог, и слышит, как Магнуссон выдыхает под нос: "Хочется верить". А Шистаду хочется верить, что эта история оставит их, потому что его вдруг запоздалой мыслью осеняет: а что если бы они наткнулись на эту тварь на одной из крыш? Что бы она тогда сделала с ними? Что бы она сделала с рыжей? Мозг тут же услужливо подсовывает одну картинку краше другой, и Крис очень жалеет, что вместо кофе не попросил чего покрепче. Когда Нура сообщает, что им пора, Эва подходит к нему. - Крис с тобой правда все в порядке? - спрашивает. И от ее ебанного беспокойства, от собственного желания извиняться перед ней за все подряд: за то, что втянул в это дерьмо, за то, что заставляет волноваться, да за сущность свою блядскую - на Криса такое раздражение накатывает, такая злость, что хочется ответить грубо и матом, но парень лишь роняет: - В порядке. Шистад видит, рыжая ему не верит, но заставляет себя улыбнуться. - Хорошо, - говорит. - Тогда может составишь нам сегодня вечером компанию? Эвен с Исаком вечеринку в честь Хэллоуина устраивают, тебя звали. Парень непонимающе хмурится. - Хэллоуин же только через три дня. Рыжая усмехается. - Да, но Эвен решил, что Исаку нужно развеяться после всей этой истории, поэтому вечеринку устроили пораньше. Ну как, пойдешь с нами? Крис думает, что он сейчас сомнительная компания для веселья. Крис думает, что он в принципе сомнительная компания, особенно для таких милых девочек, как рыжая. Поэтому он качает головой и не моргнув глазом врет: - Извини, у меня уже есть планы на вечер. Планы не ебануться от пиздеца, творящегося сейчас в его голове, например.