Curiouser and curiouser

Крис делает последнюю затяжку и, туша сигарету о перила, морщится от боли в челюсти. Блять, Магнуссон знатно ему прописал. Шистад усмехается и, наблюдая, как окурок по дуге летит в мусорный бак этажами ниже, размышляет о том, что удар в челюсть - это еще цветочки, а воспитательная беседа - вот что добьет его окончательно. Не то чтобы Крис боялся нагоняя от Вильяма, но дело в том, что и без слов друга он испытывает такое отвращение к себе, что дальше просто некуда. Блять, умудриться в очередной раз все так бездарно проебать. Парень задирает голову и смотрит на снег, что редкими хлопьями падает с неба. Хочется как в детстве по-дурацки высунуть язык, чтобы поймать хотя бы парочку снежинок. Крис снова усмехается и шевелит пальцами босых ног. Да, на улице снег, а Шистад торчит на пожарной лестнице без обуви и в футболке, но ему все равно жарко. Так всегда бывает, когда в нем до черта энергии. А энергия рыжей словно блядский кипяток, который шпарит его изнутри. Черт, рыжая. Крис оглядывается на окно и решает, что Вильям с нагоняем может подождать, а вот рыжая нет. Точнее он сам не может. Ему надо знать, что с ней все хорошо. Что между ними все хорошо. Наивные надежды? Спускаясь вниз по железным ступеням, Шистад думает, что наверняка это очередная ошибка. Как было ошибкой согласиться вчера на уговоры Магнуссона и поехать на эту блядскую вечеринку, как было ошибкой подговорить девчонку облить шампанским сладкую парочку, целующуюся на диване. Хотя, как раз о последнем Крис не жалеет ни капли. Да, идиотский и детский поступок, но он просто не мог смотреть, как этот ебанный фавн лапает рыжую. И нет, дело вовсе не в ревности, как нашептывает какой-то мерзкий голосок, просто рогатый Эве не пара и точка. Как впрочем и Крис. Воспоминания о том, как впивался зубами в ее шею, вжимал в раковину и упивался ее стонами, накатывают горячей волной. Под ребрами противно ноет, и это не привычный голод, ведь энергии в нем сейчас столько, что хватит на пару марафонов и ещё останется, это больше похоже на голод по ее улыбкам и смеху, по ее беспокойству о нем и заботе. Блять, самое время передумать и пойти на покаянную беседу с Магнуссоном, вот только окно в спальню Эвы открыто, и это как блядское приглашение. Мать твою, Мун! Крис забирается в комнату. Она пуста, и он задерживается, чтобы рассмотреть ворох полароидных снимков, рассыпанных на комоде, плакаты с Куртом Кобейном и гору учебников, возвышающуюся около кровати. На кровати спит рыжий кот, который при появлении Криса лишь лениво приоткрывает один глаз, но, видимо, не считая достойным его своего внимания, продолжает дрыхнуть дальше. Шистад треплет его за ухо и проходит на кухню, где уже знакомо пахнет травами и лимоном. Рыжая возится у плиты. Крис окидывает взглядом ее спутанные волосы, безразмерную розовую толстовку и стройные ноги в смешных клетчатых шортах, и думает, что в таком виде она нравится ему больше, чем во вчерашнем платье. Хочется подойти, обхватить руками, зарыться в волосы и стоять так дохуя бесконечно. Да твою ж мать. - Привет. Эва вздрагивает, разворачивается, смотрит испуганно, но узнает его и расплывается в смущенной улыбке. - Господи, ты меня напугал, - выдыхает, а в следующую секунду уже хмурится, подходит, разглядывая челюсть, дотрагивается едва ощутимо. - Черт, это тебя Вильям так? - ведет пальцем по синяку, и Крис усмехается. Щекотно. - Да, у Магнуссона железный кулак. Эва морщится и так жалостливо сводит брови, что Шистад торопится ее успокоить - Да нормально все, не так больно, как выглядит. Вот только Мун это не убеждает, она тут же лезет в верхний шкафчик, роется там какое-то время и достает баночку из зеленого стекла, открывает ее, и по кухне разносится резкий запах. - Мазь по очень классному рецепту, - сообщает. - Синяк сойдёт за пару часов. - Эва, не надо, - тянет Крис. - Все и правда в порядке Но рыжая лишь хмурит брови и смотрит грозно, так что Шистад решает, что лучше будет заткнуться. На контрасте со взглядом Мун очень осторожно поворачивает его лицо к свету и легкими касаниями начинает наносить мазь. Парень тает, как гребанное мороженное на тридцатиградусной жаре. Он закрывает глаза, потому что для него это чересчур: видеть ее такую красивую и по-смешному сосредоточенную, смотреть, как морщит нос и кусает губы, и чувствовать пальцы на своем лице. Блять, для него это неожиданно слишком много. Невыносимо много. Так много, что хочется уткнуться в ладонь поцелуем, обвести языком все линии, хочется ластиться о ладонь и урчать, как какой-то трелкятый кот, лишь бы не останавливалась, лишь бы продолжала. Крис сжимает зубы и кулаки. Хотел заботы? Получай! После вчерашнего рыжая и на шаг не должна была к нему подходить, шарахаться от него должна была, а вместо этого лечит и нихуя не боится. Никакого, блять, инстинкта самосохранения? - Ты ненормальная, Мун, да? - вырывается у Криса и он открывает глаза, смотрит на рыжую. - Признайся, с тобой что-то не так. Эва удивлённо отступает. - Почему? - спрашивает. - У меня вчера резьбу сорвало и весь контроль к хуям. После такого ты шарахаться от меня должна, а не лечить. Рыжая тут же отводит глаза, отступает на шаг, и краска мгновенно заливает шею и щеки. Ей неловко, немного стыдно и по прежнему нихуя не страшно, Крис это чувствует. Она, как ни в чем не бывало, закрывает банку с мазью, убирает ее в шкаф и наконец снова смотрит на него. - Почему я должна бояться? - спрашивает. - Ты не сделал мне ничего плохого. - и добавляет, глядя прямо в глаза: - Мне было хорошо. И в этот момент Крис не знает чего больше хочет: придушить ее или поцеловать. Блять, рыжая, ты и правда идиотка или притворяешься? Крис кривит губы в усмешке. - Ну, это без вариантов. Со мной всем хорошо, по-другому со мной не бывает, - тянет язвительно и замечает, как Эва напрягается, хмурится. Не нравится, когда так прямо о таких вещах, рыжая? Вот только рыжая о чем-то усиленно размышляет. Все так же хмурится и глаз с него не сводит, и думает, думает, и Крис уже заводиться начинает, когда спрашивает: - Каково это, когда никто не может тебе отказать? Шистад снова ухмыляется и пожимает плечами. - Не могу ответить, я же не знаю, как оно, когда по-другому. Это как спросить тебя, каково это, когда еда не убегает. Рыжая вскидывает брови. - Так значит мы для тебя еда? Блять, молодец, Шистад, умеешь расположить девушку к себе. - Вы для меня то, без чего я сдохну, - говорит резко. Рыжая кусает нижнюю губу и по-прежнему сверлит его изучающим взглядом. - Ты когда-нибудь занимался сексом, потому что хотел девушку, а не потому что был голоден? - задает очередной вопрос, и Крис не знает, что на него ответить. Крис не понимает, как вообще вляпался в этот блядский допрос. И это что, она его жалеет? Блять, она правда его сейчас жалеет?! Парень резко придвигается к Мун, нависает над ней и выдыхает: - Ты, блять, не понимаешь, да? - Эва растерянно хлопает глазами, но не отступает, лишь подбородок сильнее задирает. - Ты не понимаешь, что меня не жалеть надо, а бежать от меня. Ты понимаешь, что я вчера мог тебя убить? Эва улыбается. - Не мог, - говорит, а Криса нервный смех раздирает напополам со злостью. - Рыжая, ты думаешь, что я такой хороший и правильный, да? Такой инкуб с железной волей и любовью к человечеству? Ни разу никого не обидел? Ни разу никого не убил? Ты правда так думаешь?! - он смотрит на нее, тяжело дыша, ждет, когда же она, мать ее, догадается, когда же, блять, до нее дойдет. И до нее наконец доходит. Рыжая шумно выдыхает и наконец отступает. Скрещивает руки на груди, и Крис довольно скалится, когда видит, как дрожат ее пальцы. Парень чувствует ее страх, ему добить ее хочется, поэтому он продолжает: - Ее звали Аманда. Ей было пятнадцать, когда она приняла плохое решение заняться со мной сексом. Очень. Плохое. Решение. Закончившееся для нее летальным исходом. Крис вспоминает ее каштановые волосы и как они путались между пальцами. Вспоминает, как она смеялась и ямочки появлялись на ее щеках. Блять, он думал, что ее образ уже давно стерся из его памяти, иногда он даже специально пытался его воскресить, чтобы помнить о последствиях, чтобы не забывать о ее жертве, но с каждым годом воспоминания становились все бледнее и бледнее, почти исчезали. Сейчас же они накатывают на него так ярко, что становится больно. Он жмурится, а перед глазами татуировка в виде бабочки на запястье и острые ключицы, нос с горбинкой и карие с медными прожилками глаза. Крис сжимает челюсть, пережидая приступ боли, а когда открывает глаза, то натыкается на взгляд Мун. Все тот же блядский жалостливый взгляд. - Она была твоей первой девушкой, да? - догадывается рыжая, и в этот раз Шистад не может сдержать больного смеха. Блять, Мун. И Крис сдается, Крис капитулирует перед этой невозможной девчонкой, которую не переубедить и не исправить. Он отступает и опирается на столешницу, смотрит в окно и выдыхает: - Да. Она была моей первой девушкой. Мне было четырнадцать, и я считал, что влюблен в нее по гроб жизни. Был, блять, самым счастливым кретином на свете, когда понял, к чему дело идет. Вот только мать не соизволила сообщить мне, кем был мой отец. Надеялась наивно, что сила инкуба не передастся мне по наследству. Когда же поняла, что генетику не наебать, было поздно. У меня состоялся первый секс он же по совместительству первое убийство. Два в одном. Крис ухмыляется и старательно не смотрит на Мун, он и так ощущает ее блядскую жалость за версту. Рыжая выдыхает и спрашивает: - И что было дальше? - Мать вернулась домой, когда Аманда была мертва, а я был совершенно невменяем. Тогда то она мне все и рассказала. Пиздец своевременно, не находишь? А после обратилась к отцу Магнуссона. Он был чем-то ей обязан, и устроил все так, что дело замяли. А еще познакомил меня со своим сыном. Он тогда как раз нанял Вильяму первосортного тренера по самоконтролю - у Вилли не всегда были хорошие отношения со своими магическими силами - и тот занимался и со мной. Именно благодаря Магнуссонам моя жизнь не усеяна блядскими трупами, как цветами. Крис отрывает взгляд от окна и смотрит на Эву - Но если ты, рыжая, думаешь, что я безобидный домашний инкуб, то ты ошибаешься. Вчера я потерял контроль и, если бы Вильям не вмешался, мог тебя убить. Рыжая кусает губы и качает головой. - В том, что ты вчера потерял контроль, нет твоей вины. - говорит. - Все дело в эльфийской пыльце. - В чем? - В эльфийской пыльце. Это такой наркотик, который снимает все блокировки, моральные установки и прочую фигню - так мне Нура сказала. Кто-то подсыпал тебе его в шампанское, и поэтому у тебя сорвало все тормоза. - Эва снова подходит к нему, берет за руку и заглядывает в глаза. - Ты не виноват в потере контроля, Крис. Крис не верит ее словам, но мозг тут же услужливо подсовывает воспоминания о том, как пил шампанское, и о том, как чувствовал себя неоправданно пьяным всего с пары бокалов. Следом, правда, тут же накатывают воспоминания о рыжей в блядском красном платье, и о том, как оно трещало по швам, а Эва выгибалась под его ладонями. Крис смотрит в глаза рыжей и вспоминает, как прикрывала их от наслаждения, сейчас же смотрит на него широко их распахнув, и парню кажется, что вспоминает все то же самое. Крис сжимает ее ладонь в своей, большим пальцем поглаживая запястье, и видит, как расширяются ее зрачки, а дыхание чуть сбивается. Эва облизывает губы, а Шистад думает, что с инстинктом самосохранения у этой девчонки определенно проблемы. - О, вы оба здесь, - раздается вдруг голос, а на пороге кухни появляется Нура. - Это хорошо, вы нам оба нужны. За ее спиной маячит Магнуссон, и Крис автоматически отмечает, что эти двое в последние дни почему-то все время вместе. - И зачем это мы вам нужны? - интересуется и с сожалением чувствует, как пальцы Эвы выскальзывают из его. - Хотим навестить эльфов, - подает голос Вильям. - И ваша компания будет как нельзя кстати. - А эльфов мы хотим навестить чтобы...? Нура ухмыляется. - Чтобы найти того, кто подсыпал тебе пыльцу. Я более чем уверена, что мои родственнички кое-что об этом знают. А Криса снова на смех пробивает. Он смеется и думает, что во всем этом ебанном дурдоме только общения с заносчивыми эльфами и не хватало. Прямо гребанная вишенка на торте.