All We Need is Daylight

Тренировка в четверг вечером оказывается длиннее, чем Фрэнк привык. Так же не помогает и то, что он практически ходячий мертвец к середине дня. Он честно не совсем уверен, что справится с этой тренировкой, буквально не заснув на месте. Хотя он намерен оставаться сосредоточенным, потому что завтра вторая игра команды, и, даже если Айеро не играет, он в любом случае собирается сделать все возможное, чтобы доказать, что у него есть все нужное для этого. Он был не настолько доволен получить свой хоккейный свитер от Джерарда, насколько, очевидно, тот ожидал от него. Фрэнку не все равно на это, потому что он все же рад и благодарен за доказательство того, что он часть этой команды. Сегодня был очень долгий день, и он не может найти в себе причины быть на седьмом небе от счастья, когда честно пытается изо всех сил не заснуть прямо там, где стоит. У Фрэнка слишком много всего в голове, что никогда не приводит ни к чему хорошему, когда он выходит на лед, потому что занятый ум означает, что он не может сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Он слишком много думает обо всем, что связано с миром вне льда, поэтому его реакции становятся слишком медлительны относительно того, что происходит на льду. Он слишком уходит в себя, когда должен спуститься на землю и быть здесь, а не где-то еще, но он просто не в состоянии этого сделать. Фрэнк спотыкается во время тренировки, что указывает на то, насколько он утомлен. Он летит вниз, довольно сильно ударяясь рукой о лед, но он сможет справиться с этим. Пит и Майки едут к нему, чтобы убедиться, что тот в порядке, но Фрэнк отмахивается от них, или, по крайней мере, пытается. Он не нуждается в помощи, однако позже передумывает. — Возьми себя в руки, Айеро, такое ощущение, что ты там вообще уснул! — кричит на него Джерард со своего места перед скамейкой. Тренер тоже смотрит на него, выглядя разочарованной, что гораздо хуже, чем злость. Фрэнк может смириться со злостью, это нормально, но разочарование заставляет его чувствовать себя беспомощным. Вы ничего не можете сделать, чтобы изменить чувства разочаровавшихся в вас людей; даже если вы сделаете все, что в ваших силах, то вы все еще помните о том, что кто-то ожидает от вас большего. Гораздо большего, чем то, на что вы способны. Навыки Фрэнка уменьшаются во время сегодняшней тренировки. Он не выкладывается по полной и не делает все, что в его силах. Это потому что он сегодня не верит в себя. У него в голове слишком много мыслей сразу, и все они отрицательные. Он знает, что это все от того, что он устал; он бодрствует уже около пятнадцати часов, и это обязательно сыграет свою роль, но, тем не менее, он чувствует, что должен был быть в состоянии избежать падения. Он не может позволить себе быть неуклюжим, просто не может. Он должен делать все, что в его силах, но если у него не будет достаточно сна, то у него это просто не получится. Прямо сейчас Фрэнк не знает, каким образом будет в состоянии играть в хоккей и по-прежнему посещать все свои занятия. Эти две вещи кажутся взаимоисключающими. Либо он высыпается и оказывается готов к хоккею, либо идет на занятия и становится слишком уставшим для игры к тому времени, когда начинается тренировка. Сегодня он обошел всех своих профессоров, чтобы получить список всего, что ему нужно сделать, и это тянет его вниз, словно якорь. Он может просто утонуть. Фрэнку все еще нужно прочитать безумное количество глав во многих учебниках, у него полно заданий, которые надо решить, игровых стратегий, которые надо запомнить, и ему нужно вернуться в форму, чтобы чувствовать себя уверенно на коньках, а ведь еще он должен заниматься фигурным катанием и хоккеем, и плюс ко всему ему надо сохранить здравый рассудок. Этого просто слишком много. Слишком. Он чувствует на себе вес всего мира, и ему не хватает самого себя для всех этих вещей, которые нужно сделать. Он просто чувствует себя перегруженным, усталым, отчаянным, тоскующим по дому и нежеланным. Люди на каждом шагу прикладывают усилия к тому, чтобы опровергнуть то, будто он нежеланный, но все же Фрэнк чувствует это в своих костях, чувствует это как факт. Так много людей, которые не хотят, чтобы он был здесь, и такое большое количество из них в его команде. Фрэнк изначально думал, что большая часть команды была на его стороне, но, оказывается, все совсем наоборот. Пит, Майки, Рэй, Трэви и Брендон — единственные, кому он на самом деле нравится, но последний относится к нему просто «неплохо». Остальные по-разному дали четко понять, что-то же самое не относится к ним. Десять парней, — больше половины команды, — и каждый из них желает, чтобы его здесь не было. Его преподаватели не прощают Айеро ни капли слабости, так что ему все равно приходится догонять каждое задание, которое они давали студентам до сих пор, и месяц может показаться небольшим промежутком времени, но это примерно три задания в неделю и пять занятий раз в четыре недели. И ему придется прочитать больше глав, чем он ожидал, потому что думал, что будет только одно занятие в неделю, но некоторые из его профессоров задают целых четыре главы на семь дней, и Фрэнк просто не знает, будет ли он в состоянии пережить все это. К тому времени, когда практика заканчивается, Фрэнк чувствует, что просто может взорваться от напряжения. Он даже не может помиловать себя и лечь спать, как только вернется в общежитие: ему надо написать четыре эссе, тематическое исследование, сверху еще прочитать двадцать пять глав учебника и еще чуть более четырехсот вопросов, на которые надо дать полные ответы. При этом отказываясь делать все не наилучшим образом. — Фрэнк, ты в порядке? — спрашивает Пит, когда они добираются до раздевалки, а Фрэнк практически обливается потом. Он уверен, что мог бы буквально выжать собственные волосы, если бы попытался. Он чувствует себя грубым, слабым, усталым и бесполезным. — Что? — переспрашивает Фрэнк, а затем выдает раздраженный и почти умоляющий звук в ответ. — Так, это значит «нет»? — уточняет Пит. — Я просто, у меня… у меня так много дел. Так много работы, и я… я не знаю, когда вообще смогу все догнать. И мне так же нужно догнать команду, чтобы Джерард пустил меня на лед, и я просто не знаю, как это сделаю, — жалуется Фрэнк, на самом деле едва не плача. — Оу, чувак, — говорит Пит, сочувствуя Фрэнку, но это точно не помогает ему. — Я просто… я должен сделать это все, и я не знаю, как смогу сделать хоть что-нибудь из этого всего, не говоря уже обо всем сразу. Пит кивает, нахмурив брови, и таким образом становится понятно, что он глубоко уходит в свои мысли. Он всегда хмурит брови, когда задумывается над чем-то, как замечает Фрэнк. — Какие у тебя занятия? — спрашивает Пит. — И какие профессора? — Фрэнк вкратце дает ему нужную информацию. Пит одаряет его взглядом, который на самом деле зарождает некоторую искру надежды у Фрэнка. — Так, ладно, я никогда не выбрасываю свои тетради, ни одну, — произносит Пит. — У меня были три из твоих пяти профессоров, так что, я имею в виду, если тебе это нужно, я могу отдать тебе все лекции, которые писал, и также могу чем-нибудь тебе помочь с остальными занятиями из тех заметок, которые у меня есть, если это поможет. — Пит, ты серьезно? — спрашивает Фрэнк, выглядя так, словно собирается обнять его, чего он бы не сделал, даже если бы не был потным и противным. Объятия — нечто очень интимное для хоккеиста, только если вы только что не выиграли игру — в этом случае нахуй правила. — Да, — отвечает Пит. — Для меня не проблема отдать все эти вещи тебе. На самом деле, мне они даже не нужны. — Правда? — Да, без проблем, — говорит Пит. — Я бы хотел, чтобы у меня остались старые учебники, потому что я мастер по выделению основной нужной информации. Я вроде как Принц-полукровка, когда дело доходит до этого. — Я возьму все, что ты мне дашь, — произносит Фрэнк. — Да, хорошо, — кивает Пит. — Я отдам все тебе, как только переоденусь. Только тебе придется прийти ко мне в общежитие, потому что мне может понадобиться время, чтобы найти это дерьмо. — Да, конечно! — говорит Фрэнк, готовый встать на колени и кланяться в ноги Питу. Фрэнк переодевается быстрее, чем обычно, так как хочет поскорее получить все эти заметки от Пита и изучить их, чтобы он мог поскорее пойти просто, блять, спать. Фрэнк все еще потный; он решил, что примет душ позже, а сначала ему нужно получить эти заметки. Он сейчас воняет, он знает это, но единственные, с кем он будет рядом — это Пит и Рэй, так что им просто придется смириться с этим. Как только они оба переоделись, Фрэнк следует за Питом в его общежитие, которое намного дальше от катка, чем то, где живет Айеро, но холодный воздух снаружи успокаивает гораздо больше по сравнению с жарой и потом после тренировки. Пит приводит его в одно из общежитий, которое не такое высокое, но немного шире, чем у Фрэнка, под названием «Баркер холл». Пит живет на первом этаже, что очень здорово, так как он не хотел подниматься по лестнице, даже если здесь всего четыре или пять этажей. Фрэнк удивлен, когда Пит вытаскивает свою карточку, чтобы открыть входную дверь, и видит Моргана в компании одного из его головорезов. Тот хватает дверь позади Пита, когда они вдвоем проходят мимо, а как только Фрэнк поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, тот оглядывается назад своими злыми глазами-бусинами. Фрэнк быстро отворачивается, глядя прямо перед собой, и следует за Питом вниз по очень извилистому и запутанному коридору по сравнению с коротким и прямым, к которому Айеро привык. Морган расходится со своим головорезом, но все равно следует за ними, что заставляет Фрэнка немного волноваться. Он знает, что это просто паранойя, но он на самом деле находит довольно тревожным быть так близко к Моргану, когда вокруг нет никого, кроме Пита. Тот наконец останавливается перед дверью, которая, должно быть, его, судя по доске с надписью «Нетландия», чем, как предположил Фрэнк, Пит просто одержим. Он, вероятно, воображает себя Питером Пэном. Пит открывает дверь, и Фрэнк оборачивается, чтобы увидеть, как Морган входит в другую комнату, всего несколькими дверями дальше. Он вздыхает с облегчением, благодарный, что сбежал от этого парня. Айеро немного сочувствует Питу, которому приходится жить не только в том же общежитии, но и в том же коридоре, что и Морган. На одном этаже с Фрэнком живут все остальные новички-хоккеисты, очевидно, включая Рэя, но также Майки и Брендон. По-видимому, сосед Майки играет в лакросс, но Фрэнк на самом деле не знаком с этим парнем. Он так же ничего не знает о Брендоне, кроме того, что он ненавидит Моргана и что у него есть с ним счеты. — Должно быть, хреново жить так близко к Моргану, — говорит Фрэнк, заходя в комнату Пита. Эта спальня очень похожа на его личность. Это очень, очень в его духе. Едва ли там есть дюйм на стене, не завешанный плакатами. Даже у Рэя их не так много. Его комната немного больше, чем у Фрэнка, потому что там две кровати, ни одна из которых не находится на возвышении. К слову, очевидно, какая часть комнаты принадлежит Питу, потому что у него есть не только плакаты групп, но и пара хоккейных постеров. У него есть Уэйн Гретцки, почти такой же, как и у Фрэнка, а также пара фотографий «Блэкхокса». У Фрэнка только Гретцки и Овечкин, которые, возможно, являются его двумя любимыми хоккеистами всех времен, хотя ни один из них никогда не играл за «Девилз». — О, почти все хоккеисты-старшеклассники живут на этом этаже, — произносит Пит. — Они с Гарретом соседи по комнате, и, честно говоря, оба мудаки. Гаррет, пожалуй, даже больше. — Он тоже в команде? — спрашивает Фрэнк. — Да, — кивает Пит. — Это тот толстяк с носом смурфа. — Оу, — Айеро так же кивает. — Как вообще можно быть большим мудаком, чем Морган? — Он просто более тихий по сравнению с Морганом, — говорит Пит. — Но ненавидит тебя так же сильно. Хотя меня, конечно, сильнее, так что… Назовем это утешительным призом. Пит начинает рыться на своем столе, который находится, мягко говоря, в беспорядке. Одна половина комнаты, безусловно, немного чище другой, но тоже не особо опрятная. У Пита грязная сторона, с одеждой, разбросанной по полу, на кровати и, удивительно, совсем немного в корзине, которая стоит рядом со шкафом. На столе Пита стопка учебников высотой около мили, и Фрэнк только теперь вспоминает, что не знает, на кого тот учится. — Что ты изучаешь? — интересуется Айеро, потому что прекрасно знает, что короткий разговор — это единственное, что предотвращает длительное неловкое молчание. Тем не менее, Фрэнк — король долгой неловкой тишины. — Политологию, — произносит Пит и строит гримасу, чтобы продемонстрировать свое отношение к этому. Кажется, он с таким же энтузиазмом относится к политологии, как Фрэнк к инженерии. — Оу, зачем, можно спросить? — Потому что у меня есть мать, — отвечает Пит. — О, понял, — Фрэнк кивает. — Чем ты на самом деле хочешь заниматься? Пит пожимает плечами: — Я бы, наверное, хотел присоединиться к музыкальной группе. Я не думаю, что хотел бы играть в хоккей вечно. — Я не могу представить себя, занимающимся чем-либо, кроме этого, — говорит Фрэнк. — Ну, честно говоря, с твоим мастерством это почти оскорбительно, если ты будешь заниматься чем-то еще. Например, ты мог бы вообразить кого-нибудь, вроде Бейонсе, просто не поющей? Или Мерил Стрип не снимающейся в фильмах? Ты бы лишил мир чего-то великого, если бы не играл в хоккей. Не сказать, что ты не смог бы сделать что-нибудь еще, если бы захотел, это просто что-то, что должно быть в мире, ведь просто это такое ужасное расточительство — не показать всем свое мастерство. — Ты не был… — начинает Фрэнк. — Ты не был в команде, когда Джерард играл, не так ли? — Нет, — Пит качает головой. — Я студент, он ушел прежде, чем я сюда попал. — Ладно, — говорит Фрэнк. — Но я видел, как он играл, пару раз, — отвечает он, что пробуждает во Фрэнке интерес, потому что это как раз то, что он хотел услышать. — Ну и как он? — спрашивает Айеро. — Чертовски хорош, — отвечает Пит. — Позор, что он ушел. Никогда не знал, почему. Но я должен работать под его руководством, так было все годы, что я провел здесь. Несмотря на то, что мы ничего не выиграли, мне было чертовски весело играть. Джерард может быть немного стервозным, но он хороший чувак. Действительно отличный чувак, честно говоря, один из лучших. — Он сказал, что ушел, потому что на него было слишком много давления. Все давили на него, чтобы указать на то, что его отец совершил, и это сделало все это больше непохожим на спорт. Но он все равно вернулся. — Я думаю, победа в чемпионате значила бы для него больше, чем для кого-либо другого в команде, — высказывается Пит. — Может, это и не видно со стороны, но он в отчаянии. Мне кажется, он не будет по-настоящему счастлив, пока не приведет нашу команду к победе. Я не думаю, что он просто смог бы. Можешь себе представить, каково быть воспитанным так? Зная с самого рождения, что твой отец сделал что-то настолько великое и что вся твоя жизнь станет наследием для того, чтобы сделать это снова? Иногда я сочувствую ему. Это, должно быть, настоящий ад. — Я не думал об этом в таком ключе, — признается Фрэнк. И это действительно так. Джерард, должно быть, просто задыхается под чем-то подобным. Расти всю свою жизнь с рассказами о том, какой удивительный подвиг его отец совершил, только чтобы поступить в колледж и не суметь сделать то же самое? Прошло четыре года, а у него все еще нет приза, которым он мог бы хвастаться. Фрэнк даже не представляет, насколько это тяжело. Фрэнку нечего доказывать, когда он играет в хоккей. По крайней мере так было, пока он не перешел в это учебное заведение. Но до сих пор он никогда никому ничего не доказывал. У него не было членов семьи, которых нужно заставить гордиться собой, не было никаких скрытых мотивов для победы, кроме того, что ему нравится игра, и он хочет играть. Конечно, он хочет победить, но на него никогда не давили этим. В основном, потому, что у него никогда не было с этим столько проблем. Фрэнк не высокомерен — это совсем не то, что приводит его к победе, он просто хорош. Он не пускает себе это в голову, потому что хочет сохранить там какие-то важные вещи, а не наполнять ее воздухом. — Вот мы где! — говорит Пит, выглядя счастливым, когда вытаскивает из-под стола коробку от обуви, в которой куча старых тетрадей. Он достает желтую, черную и голубую, а затем протягивает их Фрэнку, который с удовольствием их забирает. Он знает, что не сможет сильно уменьшить свою нагрузку, но наличие чьих-то заметок означает, что теперь Айеро сможет не умереть. Ему все еще придется пройти через все круги ада, и, вероятно, он все еще будет полностью исчерпан в течение следующих трех месяцев, но, по крайней мере, он хотя бы не откинет копыта. — У меня есть пара папок с заданиями на моем компьютере и еще несколько заметок. Очевидно, ты не сможешь целиком скопировать их или что-то еще, но это может помочь тебе в качестве примера или образца. Я могу скинуть их на флешку и передать тебе завтра, если это нужно. — Несомненно! — взволнованно произносит Фрэнк. — Честно говоря, все, что ты можешь мне отдать, сильно поможет. Огромное спасибо за все это. Ты в буквальном смысле самый хороший и приятный человек после того, что дал мне столько всего. — Нет, не беспокойся об этом, — говорит Пит. — Занятия тяжелые, и это только когда приходится делать всего лишь пару вещей в неделю, но тебе надо догнать целых четыре. Если я чем-нибудь смогу помочь, просто скажи. Если только не писать за тебя что-либо, а так что угодно. Например, блять, если тебе нужно выпить кофе в полночь, я в твоем распоряжении. Затем Пит спрашивает номер телефона Фрэнка и диктует ему свой, чтобы тот смог звонить ему всякий раз, когда что-нибудь понадобится. Фрэнк так сильно благодарен, что готов просто поцеловать парня. И это не только потому, что Пит симпатичный, ведь он на самом деле так обязан ему, что готов сделать все, что тот только попросит. — Тебе, кажется, пора идти, чувак, тебе надо еще кучу всего выучить. — Да, — кивает Фрэнк, потому что это действительно так. — Еще раз спасибо, — произносит Айеро, а затем просто повторяет шепотом «спасибо», пока идет к двери. Та открывается, прежде чем Фрэнк успевает добраться до нее, и он видит перед собой знакомое лицо. — Хэй, Фрэнк! — говорит Патрик, выглядя удивленным, но не расстроенным, увидев Фрэнка там. — Привет, — отвечает он. — Хэй, Патрик! — взволнованно восклицает Пит, когда видит его. — Я тут как раз отдал Фрэнку некоторые из своих старых тетрадей, потому что у него просто тонны работы, которую нужно нагнать. — О, точно, — кивает Патрик. — Должно быть, жестоко так поздно начинать семестр. — Да, можно и так сказать, — отвечает Фрэнк, издав в конце фразы звук, который буквально кричит что-то вроде «пожалуйста, убейте меня». Он до этого момента не понимал, что Пит и Патрик были соседями по комнате. Хотя это имеет большой смысл, учитывая, что Патрик, по-видимому, лучший друг Пита. — Удачи, чувак, — говорит Патрик с большим сочувствием в глазах. — Да, она тебе понадобится, — отзывается Пит. — Спасибо, — произносит Фрэнк, выходя через дверь, которую Патрик оставил приоткрытой для него. Патрик наблюдает за тем, как Фрэнк удаляется, ожидая, пока тот закроет за собой дверь. Прежде чем Айеро уходит далеко по коридору, он вспоминает про статью и окликает его: — О, кстати, моя статья о тебе выходит завтра утром. — О, хорошо, — кивает Фрэнк, а затем чувствует себя очень странно из-за мысли о статье про него в этом учебном заведении, которое он посещает всего три дня. Странно то, что ему будет посвящена целая статья. Фрэнк не новенький в плане статей, написанных о нем. Помимо школьной газеты, каждую неделю, когда команда выигрывала игру, его показывали в местных новостях. Иногда он даже мелькал в газете штата. Все это происходило, когда он был некоторое время в своей команде. Он был почти символом, но к моменту, как это случилось, он был в команде уже около трех лет. Не было странным или неожиданным для кого-либо увидеть его имя в печати. В Армстронге, однако, никто не знает, кто он такой. Никому, вероятно, даже не будет дела. Фрэнк не может вообразить, что большое количество людей пойдет посмотреть на хоккейную игру этого университета; никто не захочет посещать игру, которая, как они знают, будет проиграна. По крайней мере, точно не тогда, когда другие отличные спортивные команды играют одновременно. Статью, может, даже никто не будет читать, за исключением двух или трех студентов. Для Фрэнка будет странно мелькать в статье, которая не идет под заголовком о его победе. Она просто будет о нем. Фрэнк не такой уж интересный. У него не так уж много всего внутри. Он хоккеист, и если вы соскребете этот слой, то вы найдете там только еще больше хоккея. Фрэнк возвращается в свое общежитие в относительной тишине. Там все еще несколько групп людей, ходящих вокруг да около, но уже почти десять, так что большинство из них останется в общежитии на ночь. У Фрэнка пока нет возможности лечь спать, потому что у него действительно еще много работы. Фрэнк вздыхает, потому что знает, что завтра ему придется пропустить утреннюю тренировку. У него не будет возможности заняться фигурным катанием, так как завтра у него будет еще одно раннее занятие, и Фрэнк будет вынужден учиться, что обязательно добьет его к вечеру. Он с нетерпением ждет встречи с Джерардом завтра утром, это было утешением для него даже сегодня, когда у него не было достаточно времени, чтобы нормально поговорить с ним. Если подумать, Айеро сегодня почти не разговаривал с Джерардом. Это похоже на потерю, но с этим уже ничего не поделать. Он проходит через кампус, оглядываясь на окружающие его здания, на этот простой, скучный кирпич, но он начинает привыкать к такой обстановке. Деревья по-прежнему представляют собой яркое множество цветов, а еще прекрасны свет луны и звезды над ним, и, конечно же, уличные фонари, освещающие их, и это было бы красивой картиной, если бы Фрэнк смог обрисовать ее. Фрэнк всю жизнь жил или находился достаточно близко к большому городу и никогда не видел столь же ясное небо, как здесь. Этот город не совсем в центре какого-нибудь Мухосранска, но это так же неважно. Это определенно именно городок, а не город. Он очень маленький, причудливый и гостеприимный. Но в основном он настолько тихий и небольшой, что вы смогли бы увидеть звезды почти так же, как если бы вы отправились в поход. Они огромные, яркие, и их в разы больше, чем Фрэнк когда-либо видел прежде. Огни города всегда заслоняют красоту ночного неба над головой, и это очень печально, потому что никакие слова не могли бы справедливо описать такое небо, как это. Если разобраться, то ночное небо — это такая мелочь. Это так обыденно, ведь вы видите его каждый день; оно не должно быть красивым. Не должно быть особенным. Это буквально так же обыденно, как и солнце. Но вы не живете на самом деле, если у вас не появляется желание время от времени ценить небо. Это такое особенное чудо, которое можно наблюдать по всему земному шару. Легко воспринимать его как должное, но это несправедливо по отношению к красоте этого мира. Фрэнк смотрит на него до момента, когда больше не может. В ту секунду, когда он ступает в свою комнату, он чувствует, будто потерял что-то великолепное, и действительно хочет иметь возможность посмотреть на это еще, но, к сожалению, ему на самом деле надо сделать много всего сегодня вечером. Он пытается не думать обо всем, что ему нужно сделать. Ему казалось, что получится увильнуть от этого благодаря некоторому здравомыслию. Он так же надеялся, что некоторые из его профессоров могут пойти ему навстречу, учитывая, что он пропустил четыре недели занятий. В старшей школе они, вероятно, так бы и сделали, но только не здесь. Фрэнк привык, что ему надо сделать кучу всего. Он уже смирился, что у него нет времени на общественную жизнь или на перерыв. Он даже не смотрел фильмы по Netflix, просто потому, что был слишком занят. Последний фильм, который он видел в кинотеатре — «Возвращение Короля». Он вообще не смотрел телевизор с тех пор, как закончился «Остаться в живых». Вот как мало у него свободного времени. Но сейчас он более, чем перегружен. Его пытают. Ему слишком много всего надо сделать, он должен догнать все, что любит и не любит. Ему нужно догнать учебу, хоккей и фигурное катание. И еще попытаться сохранить то, что он считает теперь дружбой. Он не знает, как собирается сделать все это сразу. Прямо сейчас самый большой стресс у него от домашнего задания, учебы и книг, которые нужно прочитать. Его профессора были, по крайней мере, немного понимающими, поэтому у него сейчас есть около месяца освобождения от большинства заданий, но это не значит, что у него будет покой в следующем месяце. В идеале, он прочитает и догонит все, что нужно, в течение следующих двух недель, а затем начнет выполнять задания. Однако он не может делать домашнее задание по главе, которую еще не читал. Ему так же придется потратить много свободного времени на предстоящей неделе на подготовку к игре в хоккей. Это, вероятно, самое насущное для него, даже если на его плечах сейчас целый Эверест учебной нагрузки. Ему нужно играть во время соревнований, он должен быть на льду в это время. У него нет выбора. Если он не будет на льду, то просто рухнет под тяжестью всего этого. Несмотря на то, насколько напряженной может быть игра, это, вероятно, единственный способ снятия стресса, который есть у Фрэнка. Он не слишком перегружен во время соревнований, на самом деле; он считает игры единственным, что помогает ему расслабиться. Фрэнк хотел бы играть завтра. Ему совсем не нравится перспектива попасть на игру и увидеть, как его команда, по всей вероятности, проиграет. Он не может представить, как больно будет сидеть рядом с Джерардом и смотреть на его лицо, когда команда, которую он любит, проигрывает снова и снова. Реакция Уэя может убить его. Фрэнк пока не может позволить себе думать ни о чем из этого, и он говорит себе это, когда идет по коридору в свою комнату. Ему нужно сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, и прочитать учебник по психологии, как будто гребаное завтра не наступит. А когда ему это надоест, ему придется прочитать учебник по химии, как будто завтра не наступит. После этого он ему нужно прочитать учебник по английскому, как будто завтра не наступит. Фрэнк просто должен забыть о завтрашнем дне. Ночь Фрэнка только начинается, он в этом уверен. Он просто надеется, что у него будет достаточно сна для того безумия, в которое превратится завтрашний день.