Защити меня.

У Киришимы болела голова, и он с неохотой выпил обезболивающее. Он был на патруле, когда ему позвонил Айзава. Сперва Эйджиро не хотел брать трубку и выслушивать недовольство Шоты. Айзава при каждой возможности стремился вынести ему мозг, но сейчас голова просто раскалывалась. На первый звонок Киришима не ответил, идя по людной улице. Но второй проигнорировать уже не мог. Устало выдохнув, он прижал трубку к уху. — Слушаю. — Мидория не заявлялась к тебе? — строго спросил Шота. Эйджиро почувствовал, как внутри всё похолодело. Зачем Изуку заявляться к нему? Она же сейчас в школе. — Нет, — он нервно сглотнул. — Что-то случилось? — Пока ещё нет, — голос Айзавы прозвучал ещё более недовольно. — Не могу до неё дозвониться, она либо сбрасывает, либо игнорирует, набери ты. Мы говорили по телефону, но всё это очень подозрительно. Подозреваю, что она собирается снова что-нибудь с собой сделать. — Я ей позвоню, — тут же отзывается Киришима и сбрасывает. Эйджиро набирает Изуку, он сам дал ей свой номер телефона и взял её, на всякий случай. Просил позвонить, если что-то случится. Но Изуку не брала трубку и от этого сердце взволнованно сжималось. Глупая девчонка! Эйджиро выругался в сердцах и скинул Каминари номер телефона по почте, попросив отследить. Денки ответил не сразу, минут через пять он согласился, сказав, что при этом Киришима будет ему должен. Всё это время Эйджиро звонил, не зная, куда себя деть. Ну что за идиотка?! Минут через десять Денки скинул ему на планшет координаты. Изуку перемещалась и Киришима мог отследить все её движения. Он сперва попытался вычислить на чём она движется и куда, но не сразу сообразил. Пришлось брать патрульную машину и ехать в ту сторону, куда двигалась Изуку. Пока он был в пути, Мидория замерла на месте одной мигающей точкой и у Киришимы чуть не остановилось сердце. Пока она двигалась, она была живой, но точка на одном месте... он сверился с координатами и понял, что Мидория находится на заброшенном заводе. Она ведь не спрыгнула с крыши? Так и убиться можно... Он прибавил скорость, нарушая некоторые правила и ему понадобилось минут двадцать, чтобы оказаться на нужном месте. Эйджиро бросил машину открытой, даже не закрыв за собой дверку. Просто кинулся бежать к большому помещению, сверяясь с планшетом. Изуку была в здании, но это ещё не означало, что она жива. Он не заметил, как фуражка слетела с его головы. Ещё никогда он не бегал так быстро. Звук собственных шагов отдавался от стен, дыхание сбилось. Он всё ближе был к телефону Мидории и всё больше боялся. Как бы он ни звонил, Изуку не брала трубку. А что, если она избавилась от телефона? Он влетел в тёмное помещение и замер, отыскивая девичью фигурку глазами. — Киришима-сан? — он вздрогнул от удивлённого возгласа, с трудом разглядев в тёмном углу женский силуэт. — Что... как... Эйджиро ничего не сказал, подлетел к девчонке, подхватил её на руки, услышав тихий вскрик и почувствовав, как в него вцепились мёртвой хваткой и направился к выходу. — Киришима-сан, что вы делаете? — захныкала Изуку. — Оставьте меня, пожалуйста. Но Эйджиро ничего не сказал, вытащил девчонку на улицу, тут же ставя на ноги и рассматривая возможные повреждения. — Мидория, — он с силой схватил её за руки, чуть ниже порезов, потянув их вверх и с ужасом рассматривая раны, — какого чёрта? Какого чёрта ты с собой делаешь? — Оставьте меня, — зарыдала Изуку, падая на колени и опуская голову. — Отвяжитесь уже и дайте мне умереть! Я не могу больше так жить! — Что же ты делаешь? — Эйджиро сел вместе с ней, не отпуская дрожащих рук. — Почему ты так хочешь умереть? Мидория только плакала и не отвечала. — Изуку, — он схватил её за подбородок и приподнял лицо. Девушка жмурилась, слёзы обильно текли по её щекам, в уголке губ скопилась кровь. Эйджиро опустил взгляд, примечая, что блузка помятая и неправильно застёгнута. Но смутило его другое — тёмный синяк, что виднелся на шее, еле скрываемый воротником. Эйджиро почувствовал, как внутри всё холодеет, тут же отпустил её руки и стал расстёгивать рубашку. У него что-то болезненно отозвалось внутри, когда он увидел засосы и укусы на светлой коже, отпечатки чужих пальцев. Шея, грудь, выглядывающая из-под бюстгальтера, живот. Мидория, похоже, не сразу поняла, что её блузка оказалась расстёгнута и вздрогнула лишь тогда, когда почувствовала, что ей задрали юбку, осматривая синяки на ногах. — Нет! — закричала Изуку, отстраняясь и отворачиваясь, поправляя юбку и спешно застёгивая блузку. — Не трогайте меня! — Кто это сделал? — Киришима не узнал собственного голоса. Он звучал низко и хрипло. В эту самую минуту он мечтал придушить мучителя Мидории. Эйджиро чувствовал, что желание Изуку покончить с собой несёт в себе отпечаток чего-то мерзкого. Но он не думал, что кто-то домогается до неё. Предполагал, что её задирают. Возможно, вымогают деньги. Но это переходило все границы. Мидория зарыдала в голос и отчаянно замотала головой. Она не хотела об этом говорить. Она не хотела, чтобы он знал. Кто угодно, но только не Киришима! И теперь ему должно быть противно рядом с ней! — Изуку, — Эджиро притянул её к себе, крепко обнимая и закрывая глаза, чувствуя, как дрожит в руках хрупкое тело, — я защищу тебя, ты только должна назвать мне имя. Она отчаянно обняла его, не переставая плакать. Киришима не отталкивал, не презирал, не называл шлюхой. Он был здесь, такой тёплый и родной, обещал защиту, которую не мог дать. Конечно, он может уберечь её от одноклассников, но он не спасёт её от ужасного будущего. Было бы лучшим, если бы он позволил ей умереть. — Изуку, — Эйджиро гладил её волосы и спину. Такая маленькая и хрупкая в его руках. Как ему уберечь её и спасти? Чёрт, у неё же порезаны вены, она теряет силы. Её срочно нужно доставить в больницу. Мидория слегка отстранилась, заглядывая ему в лицо, спешно стирая слёзы, чтобы видеть лучше. Она должна видеть своими глазами, что он не презирает её! Киришима думал над тем, что нужно попытаться остановить кровь и прямиком направиться в больницу. Её тело — это улика. На нём все следы того, что с ней плохо обращаются. Изуку ухватилась за его плечи, видя растерянный взгляд полицейского и до боли зажмурилась, подалась вперёд, целуя неловко, слегка промазав. Киришима так и замер, не в силах пошевелиться. Это выбило все мысли из его головы. Зачем она его целует? Зачем?! Глупая девчонка! Ей нужно в больницу! Эйджиро отстранил от себя Мидорию, но она так и не открыла глаза, низко опуская голову и снова всхлипывая. Киришима не мог её понять, но сейчас и времени у него не было, чтобы пытаться найти что-то логическое в странном поступке. Мидорию немедленно нужно доставить в больницу, а уже там он допросит её. В этот раз допросит серьёзно, не позволит юлить, выпытает всё. Она глупая неразумная школьница, над которой издевается кто-то из старших. Возможно, что приёмный родитель, один из учителей или даже старшеклассник. Кто-то толкает Изуку к самоубийству и это нужно прекращать. Эйджиро должен спасти её и защитить, он ведь пообещал! Он подхватывает её на руки. Мидория такая хрупкая, почти ничего не весит. Он доносит её до машины, открывает дверцу в салон и укладывает её на заднее сиденье, находя какую-то тряпку и обматывая порезанные руки. У Киришимы нет времени собирать свои вещи, он вернётся на это место позже, как только доставит Мидорию в больницу. Изуку не произносит ни звука и Киришима постоянно на неё оглядывается, смотря, не потеряла ли она сознание. Он нервно облизывается и его словно прожигает от мысли, что к его грубым обветренным губам прижимались мягкие девичьи губки. Чёрт, не думать о таком, совсем не думать! — Ты поговоришь со мной? — взволнованно спрашивает Эйджиро. Но ответа не получает. И это больно. Киришима не может позволить Мидории убить себя, что-то внутри противится и бунтует против этого. Ему хочется видеть Изуку живой, слышать её тихий смех, видеть робкую улыбку и глаза, наполненные счастьем. Ему интересно, какой она вырастет. Хочешь стать её клиентом? змеиным шёпотом усмехается внутренний голос и Эйджиро отчаянно машет головой. Что за дикие мысли? Её поцелуй в конец всё перемешал. Когда у тебя в последний раз была женщина? продолжает издеваться голос в голове. И это совершенно не то, о чём он должен думать в этой ситуации! Изуку должна выжить, обязана. — Почему ты решила резать вены? — ему нужно услышать хоть какой-то ответ. — Я боюсь высоты, — хрипло отзывается Мидория с заднего сиденья. — Нужно было воровать таблетки, так было бы быстрее. Эйджиро с силой стискивает руль, смотря прямо на дорогу. Ему больно от таких её слов. Изуку маленький светлый человечек, она как никто другой заслуживает жить. И его чёрные мысли не должны её омрачить. Это всё из-за стресса, он перенервничал, вот в голову и лезут всякие глупости. — Почему ты покрываешь того, кто это делает с тобой? — Эйджиро бегло сверяется с маршрутом по планшету. Ему осталось минут пять до ближайшей больницы. Он быстро нажимает несколько раз на мониторе, отправляя запрос на отдельную палату для пострадавшей. Изуку молчит. Ей слишком больно об этом говорить. Она и без того с трудом находит в себе силы, чтобы не разрыдаться. — Он ведь может попытаться сделать это ещё раз, — Киришима не хочет давить сейчас, но если он будет знать хотя бы имя, то уже сможет начать расследование. — Разве вам не противно от меня? — Изуку жмурится, собственный голос звучит надломлено и сухо. — Почему вы так добры ко мне? Это ваша работа, да? Киришима растерянно замолкает. Он не относился к Изуку, как к своей работе. Она была чем-то особенным, маленьким лучиком света. Лучиком, который стремились потушить. — Это моя работа, — это всё, что он может сказать. И больше у них нет возможности поговорить, потому что Киришима въезжает на парковку. Мидорию нужно доставить врачу, затребовать все необходимые запросы, а вдруг... Прежде, чем выйти из машины, Эйджиро пристально смотрит в зеркало, наблюдая за отражением школьницы. — Тебя изнасиловали? — этот вопрос застревает поперёк горла. Но таким образом всё сходится. А сердце словно пронзает что-то острое. Он встречается с ошалевшим взглядом Мидории, но не успевает ничего сказать, так как в окно ему стучит медбрат. Изуку стыдливо отводит взгляд. У неё нет сил ответить на этот вопрос. Она хочет сказать, что всё ещё невинна, но не может выдавить из себя ни слова. Киришима открывает дверь, Изуку уже достают медицинские работники с заднего сиденья. Эйджиро нужно подписать некоторые бумаги и составить заявление, а после он вернётся на место преступления. Может, преступник был там и сделал с Мидорией всё в том жутком месте? А он просто спугнул его... Но нет, Изуку ведь была одета, значит, что самое худшее произошло в другом месте.