Защити меня.

Бакуго с силой сжимает трубку. Как же, сука, его это всё заебало! Он что, всем тут нянька и сопельки должен подтирать? — Пусть бы сучка вскрылась, — яростно шипит он в трубку. — Да что ты такое несёшь! — не унимается Киришима. — Я тебе говорю, её чуть не изнасиловали, у девчонки стресс! — Меня вот никак не ебёт твоя баба, — раздражённо рычит он. — Она сама тебе сказала, что её пытались трахнуть? — Ты неисправим, — Эйджиро тоже на пределе, но он устало выдыхает и пытается говорить спокойнее. — Нет, не говорила. Я сперва подумал, что её изнасиловали, у неё везде засосы и синяки. Но как показало медицинское обследование – она всё ещё девственница. — Ебаный райский цветочек, — фырчит Бакуго. — У тебя есть улики, следы на её теле, пусть Айзава с ней поработает, а ты займись её приёмными родителями. Вот нахуй и всё, а ты мне полчаса выёбываешь мозги! Эйджиро молчит с минуту и Кацуки понимает, что сейчас тот задаст самый уёбишщный вопрос из всех возможных. — А что мне с ней делать? — неуверенно спрашивает Киришима. Ну блять! Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать подобную хуйню! Эйджиро как всегда в своём репертуаре. — То, что ты делаешь обычно, — рычит Бакуго и сбрасывает. Как же его всё это выебало! Тут эта баба, что перемещается по его дому, в его, сука его мать, одежде! Да так, будто всё нормально! Как же Кацуки мечтает свернуть ей шею. Он прикрывает глаза и медленно выдыхает. Никакой, нахуй, агрессии. Бакуго поворачивает голову в сторону и замечает Тодороки в дверном проёме, в руке у неё нож. Поняв, что её заметили, она втянула голову в плечи и скрылась в коридоре. — Ну, ебать, — рычит Кацуки, вскакивая на ноги и направляясь на кухню. Его чуть сердечный приступ не хватил. — Какого хуя ты сделала с моей кухней, женщина? — кричит он во все лёгкие на застывшую истуканом Шото. — Пыталась приготовить ужин, — нервно выдыхает она, оставляя нож на столе и отходя к холодильнику. — Серьёзно? Ебать, ты серьёзно? — Кацуки уже не остановить и он разводит руки в стороны. — Это, ебать, что за хуйню ты готовила, что заебошила не только пол, шкафы, холодильник, окно, но и ебаный потолок?! Тодороки поднимает глаза к потолку и замечает красные следы. Чёрт, она просто не справилась с кетчупом. Нет, Шото не настолько неловкая, просто когда в соседней комнате в трубку то и дело рычит Кацуки, всё из рук так и сыпется. Готовка и вправду была плохой идеей. — Я это отмою. — Нахуй, нет! — рычит он. — Уберёшь шкафы, холодильник и пол. А потолок и окно я, иначе ты просто всё ухуячишь. Шото соглашается без лишних слов. Себе дороже сберечь нервные клетки. Завтра Кацуки на работу, ну и она думала хоть как-то его отблагодарить. То, что Шото никогда не готовила, её не волновало, был интернет. Да и разве сложно делать всё по рецепту? Оказалось, что это может быть непосильной задачей. Когда с уборкой было покончено, Бакуго указал ей на дверь и велел валить из кухни, пока он не позовёт. Шото пришлось подчиниться, и она разместилась в гостиной, листая каналы по телеку и пытаясь унять дрожь в теле. Сперва она услышала его тяжёлые шаги, но лишь напряглась и заставила себя сидеть в кресле, хотя уже хотелось вскочить на ноги. «Либо на равных, либо никак. Либо на равных, либо никак» повторяла она как мантру. Кацуки заглянул в гостиную, как всегда хмурый и недовольный. — Жрать готово, — сказал он и вышел, добавив на последок: — Не придёшь вовремя, будешь жрать из урны. Тодороки тут же направилась следом. На кухне уже был идеальный порядок, наведённый их совместными усилиями. На столе стояла ароматная еда и выглядела очень аппетитно. Шото так и застыла, не веря в то, что это мог приготовить Бакуго. — Чё встряла? — бросил на неё Бакуго недовольный взгляд. — Особое приглашение нужно? Шото нерешительно присела рядом и принялась за еду. — Вкусно, — с изумлением сказала она, смотря в свою тарелку. — Ты ебать меня сейчас оскорбить пытаешься? — зарычал на неё Кацуки. — Нет, это правда вкусно, — честно сказала Шото. — На самом деле я никогда не готовила и хотела быть немного благодарной, но... — Ой, ебать, не берись, если не умеешь, — фыркнул Бакуго и сосредоточился на еде. Некоторое время они ели молча. После того, как Шото рассказала Кацуки всё о своей жизни, он предпочитал к этой теме не возвращаться. А Шото нервничала, боясь, что вот-вот они заговорят об этом. — Я буду тренировать тебя, — наконец тяжёлую тишину разбил хрипловатый голос Бакуго. — Тренировать? — удивилась Тодороки, даже не сразу сообразив, о чём идёт речь. — Драться, — пояснил Кацуки. — Чтобы ты умела постоять за себя. — Но я не думаю, что у меня что-то получи… — Я не буду тебя жалеть, — он не смотрел на неё и, кажется, не слушал. — Буду бить со всей силы. Поначалу полегче, конечно же, но чем лучше ты будешь усваивать, тем жестче буду тебя тренировать. — Я не смогу! — воскликнула Шото. — Нет, ебать, ты сможешь, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Хотела научиться выживать, я тебя научу. Либо ты и дальше будешь позволять всем подряд трахать себя, либо научишься убивать каждого, кто посмеет тебя тронуть. — Убивать? — Тодороки была полностью растеряна. — Насмерть, чтоб вообще совсем, — ухмыльнулся Бакуго. — Мы живём ещё в благополучной части Японии, но чуть севернее такая хуйня творится, что ты себе не представляешь. Там тебе запросто могут перерезать глотку на улице посреди бела дня и никого это ебать не будет. — Но разве правительство не регулирует неблагоприятные районы? — поёжилась Шото. — Ведь статистика... — Ебал я твою статистику, — оскалился Кацуки. — Тебе по телеку любую хуйню загонят. Наверное, ты хотела туда. Думала, что там сможешь обрести свободу от папочки. Но, нахуй, нет. Там живёт зверьё. — Ты оттуда, да? — неуверенно спросила Тодороки. Бакуго недовольно цыкнул и принялся за еду. А Шото теперь не могла есть нормально. — Правительство контролирует все уровни жизни, — Шото смотрела в тарелку, боясь поднять глаза. — Больше восьмидесяти процентов населения живут в благополучных районах, обустроенных всеми необходимыми условиями для комфортной жизни. С возможностями… — Конечно, возможности, — фыркнул Бакуго. — Это да, много тех уёбков, кто предпочитают жить в защищённой части страны, где могут пригреть свою жопу. Но есть и те, кого твоё ебаное правительство выкидывает из своего цивилизованного общества. — Неугодные? — неуверенно спросила Тодороки. — И они тоже. Все Е-5 одной ногой уже не здесь. Понимаешь, — Бакуго устало выдохнул и оттолкнул тарелку. — Все эти проститутки, их ведь много, а в стране малый процент бесплодных баб, да и вас вообще очень мало. Да и многие проститутки могут рожать, хотя правительство это скрывает. Все эти шлюхи… они когда-то жили в неблагополучных районах и их выловили, чтобы они стали проститутками. А что им? Им и нравится – халявная еда, одежда, горячая вода. Ты не представляешь в каких диких условиях они живут. К тому же их дети становятся жителями благополучных районов. Конечно им нравится такая жизнь. Шото замолчала. Она хотела спросить у Кацуки о многом, но понимала, что сейчас не лучшее время. Конечно, он работал в полиции и мог что-то знать, но... всё это звучало так необычно. Совершенно не так, как представляла себе это Тодороки. — Ты ведь говорил со своим напарником? — спросила она. Бакуго лишь что-то одобрительное промычал, занявшись посудой. Похоже, её он тоже не доверял Тодороки после случая с готовкой. — У тебя на работе проблемы? — Нет, — фыркнул Кацуки. — Просто этот долбаёб возится со своей суицидницей, как курица с яйцом. Я его знаю, он привяжется, а потом будет считать себя виноватым, если случится какая-нибудь хуйня. — Вы друзья? — Ты заебала, — Кацуки снова стал раздражаться. — Какого хуя лезешь в мою жизнь? Тодороки прикусила губу. Действительно, она задаёт много лишних вопросов. Но ей почему-то хотелось узнать о нём как можно больше. Откуда он, почему такой злой, как относится к работе, есть ли у него друзья, предпочитает он женщин или мужчин. Но если она будет его раздражать лишний раз, то это может привести к очередному конфликту. — Что на счёт одежды? — сменила тему разговора Тодороки. Бакуго фыркнул и глянул на неё недовольно. — После смены куплю, но только мужскую. Будет подозрительно, если я буду покупать бабьи шмотки. Шото только кивает. Она не знает, о чём с ним говорить. А если и не говорить, то что тогда делать? Бакуго уходит в гостиную, а Шото остаётся на кухне и сидит за столом, смотря перед собой пустым взглядом. Куда она хотела убежать? Найти лучшее место? Есть ли это лучшее место и возможно ли жить где-то нормально? Сможет ли она нормально? Поймёт ли, как это? Послышались тяжёлые шаги и Шото даже не обернулась, лишь нервно прикусила губу. — Я… Они оба напряглись, так как в дверь забарабанили. Тодороки испуганно посмотрела на полицейского. — Что за хуйня? — недовольно выругался Бакуго, схватил Шото за руку и потащил в комнату, пряча в шкафу. — Но… — Никаких, блядь, но! — рыкнул он на неё и закрыл шкаф, а затем пошёл открывать дверь. Вот какая сука решила к нему припереться? Бакуго распахнул дверь и мысленно взвыл. — Я всё проверил, — Киришима решительно вошёл внутрь, не замечая испепеляющего взгляда и уставившись в планшет. — Пробил по базе данных её настоящих родителей, предыдущую приёмную семью и... — Какого хуя ты припёрся, у тебя ведь патруль! — зарычал на него Кацуки. — А? — Киришима будто только сейчас очнулся. — Меня сняли с патруля, теперь я работаю над делом Мидории. Могу и тебя подключить, если ты хочешь. — Да нахуй надо! — оскалился Бакуго. — Съёбывай давай, я спать. — Но ведь рано, да и ты сейчас ничем не занят. Помоги мне разобраться, — Эйджиро явно собирался остаться тут надолго.