Защити меня.

Мидория нервно сжимает руки в замок. Ей страшно, потому что она не знает, что происходит. Комната тёмная и небольшая, стены будто начинают давить. Изуку боится закрыть глаза, вздохнуть слишком громко или пошевелиться. Сейчас она в комнате одна, ей велели ждать здесь. Мидории неуютно на этом жёстком диване, в помещение слишком прохладно, а она одета более легко, от этого мурашки бегут по коже. Они были в пути чуть больше двух дней. Мужчина, что сопровождал её, был неразговорчив и прятал лицо под капюшоном. Изуку пару раз хотела от него убежать, но он ни разу не позволил ей этого сделать. Мидория слишком устала от утомительного пути, была нервно напряжена и напугана. Кто и куда её забрал? В голову лезли только худшие мысли. Дверь в комнату открылась и Изуку вздрогнула, устремляя взгляд на вошедшего мужчину. И тут же опустила голову вниз, когда встретилась с проницательными жёлтыми глазами. — Хм, на фото выглядит лучше, — голос незнакомца вызывал дрожь в теле. — Но и с этим можно будет поработать. Пусть Мимик проработает ей образ. Мидория только сейчас поняла, что сопровождающий её мужчина тоже вернулся. — Слишком худая, — мужчина склонился, жёстко хватая её за подбородок и стал поворачивать лицо в разные стороны. — И внешность никуда не годится. У Изуку перехватывает дыхание. И она даже не успевает сообразить, что происходит, когда её футболку резко тянут вверх, оголяя живот и грудь. Мидория только успевает открыть рот, как её бюстгальтер дёргают вверх, приподнимая над грудью и грубые пальцы неприятно сжимают сосок. Мидория вскрикнула, склоняясь и прижимая руки к груди. — Розовые, — задумчиво тянет брюнет, совершенно не обращая внимания на её реакцию. — Но грудь всё равно маловата. — Увеличить? — спрашивает стоящий возле входа мужчина в капюшоне. Изуку пытается быстро поправить одежду и отползает от мужчины в сторону, её трясёт от страха, по щекам текут слёзы. — Кто вы такой? — хрипло спрашивает она, но голос сиплый и еле слышный. — Обращайся ко мне — господин, — мужчина встаёт, осматривая её пристальным взглядом. — Я тебя купил. — Купили? — дрожащим голосом спрашивает Мидория, совершенно ничего не понимая. — И пока ты не оправдала потраченных на тебя денег, — но он тут же теряет к Изуку интерес и обращается уже к своему помощнику. — Пусть Сецуно её проинструктирует, её не помешает ещё и обучить, этим пусть лучше займётся Тенгай. — Мы не успеем подготовить её до завтра. — Достаточно будет внешне привести её в нормальный вид, ему она и такая пойдёт. Изуку так ничего и не поняла, но от удушающего чувства страха не могла избавиться. Ей хотелось разреветься, закатить истерику, но мужчины уже ушли и всё, что она могла, это наедине с самой собой плакать и обнимать свои коленки. Как её могли купить? Но главное — кто мог её продать? Кому за неё заплатили деньги? Приёмные родители? Нет, это ведь прямое нарушение закона, они бы не стали... Мидория подумала о Киришиме, ей захотелось, чтобы в эту минуту он был рядом, обнял бы за плечи и пообещал, что всё будет хорошо, что он защитит её от всех невзгод. Но Эйджиро не было рядом и уж точно никаким образом он бы тут не появился. Изуку не знает, сколько времени она провела в комнате одна, тихо плача и пытаясь понять, что происходит. В желудке было пусто и из-за этого её немного подташнивало. Когда дверь снова открылась, Мидория вскочила на ноги и юркнула за диван, словно это хоть как-то могло её спасти. Но вместо ожидаемых мужчин в комнату зашла блондинка, одетая в довольно откровенный наряд и с какой-то лёгкостью державшаяся на огромнейших шпильках. — Это ты у нас новенькая? — ухмыльнулась она. — Да уж, Чисаки в последнее время деньги на кого попало спускает. Ни кожи, ни рожи. Меня зовут Сецуно, я старшая, так что слушай и запоминай, что я буду говорить тебе, деточка.

***

Киришима не мог оставаться спокойным. После исчезновения Мидории, он не находил себе места. Он и сам не мог понять того, почему так сосредоточен на этой девчонке. Почему именно на ней? Изуку ведь ребёнок и он пытается ей помочь. Ведь так? Но она уже почти совершеннолетняя девушка и… — Где я допустил ошибку? — удручённо спрашивает сам у себя Эйджиро. В который раз пролистывая сохранённые файлы из личного дела Мидории и пытаясь всё сопоставить. Изуку трижды пыталась покончить с собой, опасаясь худшей участи. В деле её было Е-5, но абсолютно несправедливым образом туда внесённое. Она никого не убивала, чтобы на неё ставили номер опасной для общества. Вряд ли в маленьком возрасте… сколько ей тогда было, пять? Вряд ли в таком возрасте она могла довести свою первую приёмную мать до самоубийства. Эйджиро пытался говорить с Мидорией о её первой приёмной семье, но Изуку их совершенно не помнила. Но даже доведение до самоубийства… за такое не ставят Е-5. Она назвала себя неугодной. Но она не могла же это взять с потолка. Был кто-то, кто сказал ей об этом. А ещё её пытались изнасиловать... И она просила не лезть в её дело, потому что её отец… её отец богатый и состоятельный мужчина, скорее всего он занимает какую-то высокую должность. Но если он отказался от неё, то не должен был поддерживать с матерью Мидории никакой связи, а значит, Изуку никто бы не сообщил о том, кто её отец. Но кто-то ведь ей об этом сказал. Мать умерла при родах, никаких родственников у Мидории не было. Мидория Инко, так звали мать Изуку. О ней было мало информации, только то, что она числилась в карте Изуку и работала секретарём у Тошинори Яги, нынешнего президента. Вряд ли Тошинори помнит о какой-то секретарше, с которой работал восемнадцать лет назад. Но не могла ли тогда Изуку быть его дочерью? Что, если Тошинори закрутил роман со своей сотрудницей, она забеременела вне правил и... Женщина ведь должна выполнять свой долг, существует определённая регламентация по зачатию. Нужно подписать кучу документов, нужно пройти комиссию и... И если Мидория Инко забеременела без всех необходимых процедур и без заключения договора, то к ней бы, после рождения ребёнка, применились бы серьёзные санкции. Но Тошинори сейчас президент и если станет известно, что он нарушил один из основных законов, то его могут не просто сместить с должности, но и посадить. В таком случае Изуку действительно становилась неугодной. Но почему её не убрали раньше, когда Изуку была ребёнком? Её могли бы и вовсе убить во младенчестве, во избежание крупного скандала. Но даже если Мидория стала помехой для Тошинори, куда он её упрятал? Убивать её сейчас очень рисковое дело, но запрятать её куда-нибудь — самое верное решение. Киришима покосился на сотовый телефон. С Бакуго бесполезно разговаривать, он стал более замкнутым и более агрессивным. Будто что-то происходило. Эйджиро нужно было самому разобраться в этом деле, но он абсолютно не знал, где ещё искать. Не будь Кацуки таким упёртым засранцем, Киришима упросил бы его помочь. Но Бакуго был абсолютно непреклонен и даже близко не хотел браться за это дело. Эйджиро пытался говорить с нынешними приёмными родителями Изуку, но те лишь выражали холодное равнодушие. Мидория почти совершеннолетняя девушка, на днях ей исполнится восемнадцать, а это значит, что она перестаёт быть их заботой. Киришима не мог этого понять. И не хотел. Не хотел думать о том, что вот просто и внезапно Мидория исчезла и никому нет до неё дела. Будто её и не существовало вообще. Эйджиро зажмурился, вспоминая её поцелуй, полуголое тело. Если бы он знал, что она исчезнет, выскользнет из его пальцев, как песок, он бы позволил себе запретное? Позволил бы себе хотеть её? Позволил бы себе видеть в ней не ребёнка, а девушку?

***

Энджи недовольным взглядом осматривает своего первенца. Его сын никогда не оправдывал тех ожиданий, которые на него возлагались. Испорченный мальчишка, это всё дурное влияние Рэй, это она его таким вырастила. Неблагодарная сука. И сын её бешеный сучёныш. — Ты избавился от девчонки? — Энджи опускает взгляд на планшет, где открыто фото его второй дочери. Девчонка вылитая копия Инко, от него ей ничего не досталось. Миловидная, но с Шото и рядом не стояла. — Мидории Изуку больше не существует, — хмыкает в ответ Тодороки, вальяжно развалившись в кресле. — Я неплохо заплатил её приёмным родителям, занёс денег в школу и даже посотрудничал с полицией. Никто не будет ей интересоваться. — Её точно больше нет? — Энджи вновь поднимает взгляд на сына. — Ты убил её? — Мидории Изуку больше не существует, — растягивает губы в оскале Тойя. — В ближайшее время её личное дело будет уничтожено, я поручил это надёжному человеку. Понадобится месяц, чтобы полностью вычистить её из системы. — Хорошо, — Энджи откладывает планшет в сторону. — Что с Шото? — Мышка отлично прячется, — Тойя разводит руки в стороны. — Она в базе данных полиции, её фото часто мелькает по телеку, я удвоил вознаграждение за любую информацию о ней, мои псы прочёсывают территорию — Этого недостаточно, — старший Тодороки громко бьёт кулаком по столу. — Достань мне её, Тойя, или я с тебя шкуру сниму. — А я предлагал тебе её чипировать, — хмыкает брюнет и поднимается. — А ты всё не хотел, а теперь сваливаешь всё на меня. Я усилю поиски, только тебе придётся увеличить моё финансирование. Энджи недовольно скрипнул зубами. Этот мальчишка выводил его из себя. — Что там с моей свадьбой? — Тойя замер у дверей, повернувшись к отцу. — Яги дал согласие, — Энджи подпёр подбородок кулаком. — Решаем вопрос с датой. Сучка Яги с потрохами сожрёт Тойю, в этом Энджи был уверен на сто процентов. Но породниться со своим врагом было просто хорошей стратегией. А когда эта тварь понесёт, то это лишь усилит его позицию в обществе. — Это отличные новости, — напоследок улыбнулся Тойя и скрылся.