Если искать приключения, они обязательно найдутся

В столовой академии магии было шумно и многолюдно. Студенты кричали, галдели и пытались протиснуться сквозь огроменные очереди за едой. С подносов во все стороны летела еда, попадая кому-то на голову, кому-то в лицо. Дальше в дело вступали магические заклинания, которые в стенах академии было запрещено применять к другим ученикам. Но когда это кого волновало? Как раз в тот момент, когда Йохан проходил мимо одной весьма колоритной парочки с подносом в руках, перед самым его носом пронеслось огненное заклинание, едва не опалив ему кончики волос. Йохан инстинктивно успел отклониться немного назад, утыкаясь макушкой в идущего позади соседа по комнате, после чего так же непринужденно разогнулся обратно и проследовал к своему столу, словно бы ничего и не случилось. На чужие разборки ему было глубоко все равно. Как и всегда, он любил академию магии, но терпеть не мог ее содержимое. Исключение составлял лишь его сосед по комнате, и то потому, что тот никогда не действовал на нервы. Однако, всякая система рано или поздно дает сбой. - Йохан, а куда это ты постоянно смываешься каждые выходные? – спросил сосед, стоило только им занять свои места за самым крайним столиком. Йохан порадовался, что решил сразу не начинать есть, иначе вся еда оказалась бы на лице его соседа. - Ты подружку, что ли, завел? – не унимался тем временем тот. «Ага, подружку, - про себя с сарказмом подумал Йохан, аккуратно и медленно, на случай, если прозвучит очередной искрометный вопрос, попивая апельсиновый сок, - здоровую такую, с кучей щупалец, которая безвылазно сидит в пещере и имеет меня все выходные». Говорить об этом другу он бы никогда не решился. Пока только ненавистный препод по ботанике подозревал, за чем именно Йохан ходит в пещеру, но только лишь потому, что сам Йохан ему весьма тонко намекнул на это. - А тебе-то что за радость знать про это, Эмилио? – заворчал парень, надеясь, что сосед не заметит просто шикарную роспись засосов на его шее, которую он забыл скрыть. Можно было сейчас применить магию, но будет слишком уж заметно. Голубоглазый Эмилио с волосами тусклого цыплячьего цвета насупился и принялся булькать своим соком, буравя в Йохане дырку прямо в центре лба. Тому стало неуютно. Захотелось выложить все, как на духу, только вот парень не был уверен, что фраза «я трахаюсь с человекоподобным осьминогом» придется здесь кстати. Как бы Эмилио потом откачивать не пришлось. - Не скажешь, значит? – было видно, что тот обиделся. - Меньше знаешь, крепче спишь, - философски заявил Йохан и принялся поглощать свою еду, которой теперь ему требовалось раза в два больше, чем обычно, потому что эта тварюга вытаскивала из него все силы, вместе со способностью нормально ходить. Конечно, за эти несколько недель Йохан успел уже привыкнуть, но особо это не помогало. Неожиданно вспомнив влажные и липкие прикосновения щупалец к коже и ритмичные толчки, выбивающие из него весь воздух вместе со способностью думать, Йохан вздрогнул так сильно, что сок выплеснулся из стакана, который он держал в руке. Эмилио удивленно на него посмотрел, хлопая своими длиннющими ресницами, тогда как Йохан пытался привести в норму дыхание. Черт возьми, когда он только успел стать таким? Прошло ведь всего лишь три дня с последнего раза, а он уже хочет еще. Воспоминания сводят его с ума. Йохан надеется только, что по ночам он не стонет, как самая последняя шлюха, и не кричит «еще» и «сильнее». Если да, то это провал. На его имидже самого прилежного, тихого и скромного ученика академии можно ставить крест. Потому что никакой он не тихий и не скромный. - Ты чего это? – забеспокоился Эмилио, заметив, что Йохан слегка побледнел и заерзал на стуле. Йохан же в очередной раз промолчал, потому что не говорить же, в самом деле, что сейчас ему натуральным образом кажется, словно из него с привычным хлюпаньем вытекает смазка, а кожа противоречиво горит от влажных и холодных прикосновений щупалец. Поэтому Йохан молчит, как рыба, уткнувшись лбом в прохладный стол. Он дышит редко и глубоко, пытаясь замедлить участившееся сердцебиение, и думает о том, как бы со стояком, больно упирающимся в грубую ткань штанов, незаметно выйти из столовой. Когда чужая рука касается его плеча осторожно и заботливо, Йохан вздрагивает и поднимает мутные зеленые глаза на обеспокоенное лицо Эмилио. Тот стоит прямо над ним, пристально рассматривая. Он действительно беспокоится, но Йохан не может ничего ему сказать. Все, чего ему сейчас хочется, это оказаться в той чертовой пещере и ощутить, как его до отказа заполняет собой толстый член. Он едва ли не стонет, но сдерживается, закусывая губу до крови и чувствуя во рту металлический привкус. - Прости, ладно, - невнятно извиняется Йохан, срываясь с места. – Прикроешь меня? Он вылетает из столовой, словно ураган сметая все на пути, и коротко бросает извинения тем, с кем столкнулся, а Эмилио растерянно смотрит ему вслед и думает о том, что такое поведение друга слишком подозрительно.

***

В середине недели Йохан никогда раньше сюда не приходил. Занятия в академии он предпочитал не прогуливать, поэтому всегда исправно дожидался выходных, но сейчас все пошло немного не по плану. И плевать Йохан на это хотел. Хозяин пещеры, обретавшийся на своем месте, кажется, был удивлен тому, что перед ним вырос мокрый с головы до пят и чертовски взвинченный Йохан. - Что-то… случи… лось? – формировать слова и разговаривать он уже мог куда лучше. И паузы становились все меньше и меньше. Понимать его становилось проще. Это была заслуга Йохана, который частенько учил его, как правильно говорить. Он просто учил его словам и показывал, как они произносятся. - Ты, черт возьми, что со мной сделал, а? – тяжело вздохнул Йохан, по-турецки садясь на пол. Осьминог посмотрел на него непонимающе. Точнее, общее выражение его лица выглядело непонимающе. - Что с тобой… не так? – спросил он, осторожно подходя к Йохану. Сейчас его щупальца были спрятаны, за исключением тех, что заменяли ему волосы, так что он выглядел почти как человек. Разве что одеждой себя не обременял. И это смущало Йохана больше всего, потому что взгляд приковывался к одному и тому же месту. Ничего отвечать он не стал. Да и надо ли было? Все равно этот странный субъект его бы не понял. Только зря слова переводить. Вместо этого Йохан стянул с себя мокрую одежду, небрежно бросая ее на пол, и выпрямился, смотря на осьминога сверху вниз. И ему стало неожиданно чертовски стыдно, хотя, казалось бы, весь стыд уже давно должен быть атрофироваться после того, что они в этой самой пещере вытворяли. А все потому, что Йохан пусть и не видел – он даже не подозревал, что у этого осьминога есть глаза – но чувствовал, что его рассматривают пристально, не так, как это было раньше. Он словно ощущал в эти мгновения прикосновения к коже, едва ощутимые, легкие касание, вызывающие табун мурашек. И его это страшно нервировало. - Вот именно об этом я и говорил, - пробурчал Йохан, несвоевременно пытаясь закрыть гордо стоящий член руками, но не успел, потому что его запястья обвили холодные и липкие щупальца, разводя его руки в стороны. Лодыжки тоже оказались в плену. Йохан замер, как мышь перед змеей, наблюдая за тем, как осьминог медленно поднимается на ноги, оказываясь на голову выше. Его рот, полный острых зубов, слегка приоткрыт. Щупальца извиваются и тянутся к Йохану, обвивая все его тело, пачкая слизью и смазкой. От контраста с горячей кожей парня всего трясет. Он был возбужден неслабо еще до прихода сюда, поэтому теперь ему совсем сносило крышу. Он дрожал, не в силах пошевелиться, и запрокидывая голову, протяжно постанывая от каждого прикосновения присосок к коже. Однако, сейчас всего этого было мало, чертовски мало. Тело требовало своего, перед глазами плыло, а в голове не было ни одной связной мысли. - Если будешь медлить… - с трудом прохрипел Йохан, захлебываясь собственным стоном, когда щупальца одновременно обвились кольцом вокруг его члена, сжимая туго и ощутимо, и скользнули в ложбинку между ягодиц, размазывая смазку, проталкивая ее внутрь, но не входя так, как было нужно, – …я убью тебя. Йохану показалось, что осьминог усмехнулся, после чего он едва не вскрикнул, когда щупальца приподняли его в воздух, заставляя наклониться вперед, почти параллельно полу. Йохану подумалось, что он сейчас рухнет вниз и ощутимо впечатается носом в пол, но его держали крепко. Щупальца обвили его руки, заводя их за спину, и ноги, сгибая их в коленях и почти прижимая к животу. Йохан казался слишком открытым, что его невероятно смутило. Он судорожно сглотнул и бессильно уронил голову, натыкаясь взглядом на собственный член, с которого смазка обильно стекала на пол, образовывая мутновато-белую лужицу. Это выглядело так пошло и развратно, что Йохан в очередной раз покраснел до самой шеи. Черт возьми, что это с ним? Он дышал тяжело и хрипло, кусая и облизывая пересыхающие губы, всякий раз замирая в ожидании того, что последует дальше. Потому что осьминог пока не предпринимал ничего. Йохан видел его ноги позади себя, видел дергающиеся, как хвост рассерженной кошки, щупальца, видел крепко стоящий большой член, увитый толстыми венами. Он слышал такое же тяжелое и хриплое дыхание, как и у него самого, но не мог понять, почему же хозяин пещеры медлит. - Эй… - позвал он хрипло, чувствуя, как сердце ухает где-то в глотке. И вздрогнул, потому что по его спине вдоль позвоночника, от самой шеи, ниже, до копчика, липко прошлось одно из щупалец, оставляя за собой мокрый след смазки, после чего Йохан почувствовал такое же липкое прикосновение возле судорожно сжимающегося входа в тело. Он вздрогнул и загнанно задышал, ощущая, как щупальца проникают в него только самым кончиком, дразня, проходясь присосками по чувствительным и гладким мышцам внутри, не задевая нужной точки, но доводя Йохана до полнейшего безумия. Он захлебывался воздухом, пытался кричать, но только лишь тихо поскуливал от осознания, как же ему этого мало. От легких прикосновений все его тело прошивала дрожь удовольствия, но она быстро исчезала, заставляя его дергаться и подмахивать бедрами. Ему уже было плевать, что в этом положении он слишком открыт, было плевать на смущение. Он хотел получить то, за чем сюда пришел. Поэтому, когда двое щупалец проникли в него, раздвигая скользкие от смазки мышцы в разные стороны, и член стал медленно проникать в него, заполняя под завязку, проезжаясь по тому самому месту, прикосновение к которому сковывало тело волной удовольствия, он вскрикнул и запрокинул голову назад, широко приоткрывая рот и закатывая глаза. Было чертовски хорошо, правильно. Он был заполнен до предела, растянут, и тёк, как самая последняя сучка. Тело сцепило судорогой и выгнуло так, что, казалось, Йохан мог бы сломать себе позвоночник. Осьминог замер, словно бы давая время привыкнуть. Как будто после того, сколько раз они делали это, Йохан все еще нуждается в чем-то подобном? Поэтому он, слабо соображая, слегка двинулся вперед и назад, плавно съезжая с члена и насаживая на него обратно и ловя звездочки перед глазами всякий раз, как крупная головка проезжалась по бугорку внутри. Щупальца обвили его талию, ощутимо сжимая, после чего осьминог начал двигаться, сначала медленно, осторожно, мучительно, сводя с ума и без того почти лишившегося разума Йохана, а после двигаясь все быстрее и быстрее. Йохан слышал пошлые шлепки кожи о кожу, чувствовал каждое движение члена внутри и протяжно постанывал, широко приоткрыв рот. Его губы были красными и пекли от горячего дыхания, а по подбородку тянулась ниточка слюны. Он не мог себя контролировать совсем, сходя с ума от сильных, быстрых и глубоких толчков, от липких прикосновений щупалец и от того, как эти самые щупальца кольцом обвились вокруг его члена, скользя в такт движениям, быстро, жестко, почти больно. Так, как было нужно, чтобы окончательно не утонуть в этом выбивающем мозги удовольствии. Всего этого было слишком много. Йохан мало что соображал. Он стонал не переставая, срывая голос, хрипя и облизывая губы. Все его тело тряслось, будто в лихорадке, а кожа покраснела. Дорожки смазки на коже, оставляемые щупальцами, влажно блестели, а следы от присосок стали почти багровыми. Рыжие волосы Йохана потяжелели от влаги и пота и свисали почти до самого пола. Голова парня тоже была опущена, из-за чего он видел, как очертания члена выделяются на его плоском животе при каждом толчке, как тягучая и полупрозрачная смазка течет по напряженным бедрам, как собственный член еще больше налился кровью и как влажная от смазки головка то исчезает, то появляется в кольце щупалец. После очередного особенно глубокого и сильного толчка Йохан почувствовал, как внутри разливается горячее семя, заполняя его под завязку и вытекая наружу, хотя член осьминога все еще был внутри него. Не выдержав этого чувства наполненности и липкости, он громко и коротко вскрикнул и тоже кончил, пачкая щупальца спермой. Она вытекала долго, до тех пор, пока член Йохана окончательно не обмяк. После чего он бессильно повис на удерживающих его щупальцах, продолжая загнанно дышать и мутно смотреть перед собой. Сил не было ни на что, а в голове обреталась поразительная пустота. Когда его осторожно опустили на пол, предварительно постелив там плед, который сам же Йохан сюда и притащил, парень едва сумел перевернуться на спину и закрыл глаза согнутой в локте рукой. Ноги его были широко расставлены, потому что свести их вместе не получалось. А от вытекающей из раскрытого входа смазки дрожь проходила по всему телу. - Все в… порядке? – поинтересовалось это странное существо. Он всегда спрашивал, все ли с Йоханом в порядке? Да как после такого что-то может быть не в порядке? Он полностью удовлетворен и расслаблен. Каждая мышца в теле приятно ноет, а внутри горячо настолько, что впору было бы внутренностям изжариться. Йохану нравится это ощущение полной опустошенности. - Перестань спрашивать о таком, - он тихо смеется и пытается привстать, но тело отказывается слушаться. – Думаешь, что после такого мне может быть плохо? - Ты издаешь звуки… красивые… значит хорошо, - ответил осьминог, вновь пряча свои щупальца. Йохан, в этот момент умудрившийся кое-как повернуться на бок и подпереть голову рукой, чрезвычайно вдумчиво посмотрел на крепкую и ровную спину и весьма ничего себе такой зад. В его голове, как и всегда, родилась безумная идея. - Слушай, а если… ну… если мы поменяемся? – неуверенно спросил Йохан. Осьминог повернулся к нему с выражением полного удивления на не прикрытой щупальцами части лица. - Поменяться? Йохан залился краской. Он не был уверен, что его идею поддержат. - Ну… то есть… я имел в виду, что… может быть в этот раз я сделаю с тобой то же, что и ты со мной? И снова удивление. И взгляд на широко расставленные ноги Йохана и на вытекающую на плед сперму. Смущенный парень попытался свести ноги вместе, но лишь глухо застонал. - Хорошо, - неожиданно согласилось его личное чудовище. – Но... отдохнуть… тебе. Ты слаб… - Тогда уколи меня, как ты сделал в первый раз, - потребовал Йохан. Он не хотел отдыхать или ждать следующего раза. Он хотел сейчас. И он знал, что ему уступят. Осьминог вздохнул как-то особенно по-человечески и подошел к Йохану. Из одного из его щупалец показалась длинная и тонкая игла, из кончика которой вытекала прозрачная капелька. От нее пахло так же, как и в первый раз: приторно-сладко. Йохан с готовностью протянул руку, но щупальце с иглой обогнуло ее и ощутимо впилось в шею чуть ниже линии роста волос. Парень ойкнул, а потом почувствовал, как все перед глазами резко начало качаться и мутнеть. Внутри все привычно стало гореть так, будто кто-то пустил по венам вместо крови кипяток. Дыхание перехватило от того, насколько сильно и быстро забилось сердце. В ушах отдавался шум крови. Член болезненно запульсировал, прилипая к животу. Йохан протяжно застонал, выгибаясь в спине и касаясь пола только лишь макушкой и голенью согнутых в коленях ног. Его пальцы с силой вцепились в плед, сжимая его. Рот был приоткрыт в беззвучном крике. Было невыносимо жарко. Все горело и пульсировало. Кожа, чувствительная после первого раза, покраснела еще сильнее. Йохан отзывался стоном на каждое касание. Поэтому, когда щупальца снова обвили его вокруг рук, ног и живота, он едва не согнулся пополам, чувствуя жесткое прикосновение присосок. И красочно выругался, утыкаясь носом в плечо осьминогу, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Впрочем, жар, плавящий мозги, и горячо пульсирующий член не могли отвлечь Йохана от мысли, на кой черт он всего этого добивался. Поэтому, стоя на коленях на мягкой подстилке, Йохан хрипло попросил осьминога развернуться к нему спиной и спрятать пока щупальца. Тот послушно развернулся, впрочем, никуда щупальца не убирая и продолжал удерживать ими Йохана, снова кольцами обвивая его член. Прикасаться к чужой заднице было более чем странно, но приятно. Йохан сминал в ладонях упругие ягодицы, тычась лбом в плечо своего осьминога и тяжело дыша от переизбытка возбуждения и эмоций. Его всего трясло, руки и ноги тряслись, пальцы, которыми Йохан пытался проникнуть в девственно тугой, но скользкий от смазки вход, едва слушались. Но внутри скользили легко, раздвигая гладкие стенки. Йохан беззастенчиво трахал осьминога пальцами, слушая, как тот тяжело дышит, и видя, как подрагивает в нетерпении налитый кровью большой член. Надолго Йохана не хватило. Он и так был выжат, словно лимон, и лишь эта сладко пахнущая жидкость, смешавшаяся с его кровью, все еще подстегивала его, притупляя сознание и вырывая наружу голые инстинкты. Вытащив пальцы с характерным хлюпаньем, Йохан сильнее сжал одной рукой бедро осьминога, а второй помог себе направить внутрь тугого входа обвитый щупальцами член. Он думал, что осьминог уберет щупальца, как только Йохан начнет входить, но ничерта подобного. Йохан едва с ума не сошел, когда понял, что его член, входящий в чужое тело сантиметр за сантиметром, все еще овит щупальцами. Ему едва крышу не снесло от того, как туго и жарко было внутри осьминога, как мышцы и щупальца сдавливали член. Он даже зарычал, бессильно утыкаясь лбом между лопаток хозяина пещеры, и сильнее сдавил его бедра, входя целиком и замирая, чтобы перевести дыхание. Он начал двигаться cразу быстро и резко, входя глубоко, прислушиваясь к тяжелому дыханию, и понимая, что его буквально уносит. Он не видел перед собой ничего. Все было, как в тумане. Остались только ощущения. Ощущение того, как сжимают его член, хлюпающие звуки, напряжение мышц и пелена перед глазами. Это было так чертовски хорошо, что Йохан лишь тихо поскуливал. Когда же он подумал, что лучше быть уже не может, щупальца, что обвивали его подрагивающие от напряжения ноги, заскользили выше, к раскрытому и растянутому входу. Йохан едва не лишился сознания, когда почувствовал в себе сразу три щупальца, без труда скользящих в нем, проникающих так глубоко, что у Йохана мутнело в глазах. Он кричал так громко, что его голос эхом отражался от стен. Глаза его всякий раз закатывались, а слюна тянулась по подбородку, стекая на напряженное горло. Йохан потерял голову от ощущения тесноты и жара вокруг своего члена и от каждого скользкого и глубокого движения щупалец внутри себя. Он выгибался, впиваясь в чужие бедра с такой силой, что должны были остаться синяки, и стонал, срывая голос, хрипя и захлебываясь воздухом. Перед глазами плыло, внутри было жарко, кровь шумела в ушах. Тело Йохана начинало слабеть, действие афродизиака прекращалось. Парень чувствовал, что больше не выдержит. У него тряслись ноги, руки, а голова начинала кружиться. Он дышал часто-часто, чувствуя, как горит горло. Ему было невыносимо хорошо, но для его тела такая нагрузка была не под силу. Поэтому хватило и пары толчков, чтобы кончить, сорвавшись на крик, и тяжело повиснуть на влажном и мокром теле осьминога, ощущая движение щупалец внутри. - Хва… тит, - прохрипел Йохан, понимая, что осьминог с ним заканчивать и не собирался. – Я больше не… Он бессильно сполз на плед, утыкаясь щекой во влажный мех и оттопыривая задницу. Все его мышцы охватила судорога, а дышать было трудно и больно. Горло горело так, словно его обожгли раскаленным железом. Из зажатого в кольце щупалец члена продолжало вытекать семя. Когда щупальца в очередной раз вошли так глубоко, что, казалось, могли бы достать до желудка, Йохан конвульсивно задергался, приоткрывая рот в беззвучном крике и окончательно обмякая. Стоило ему только без сил рухнуть на пол, как щупальца покинули его тело. По ногам Йохана снова потекла смазка. Он никогда в жизни еще не чувствовал себя таким затраханным до смерти. Было тяжело даже пошевелиться. А ведь он надеялся завтра пойти в академию. А теперь к дьяволу академию! Уже почти засыпая, Йохан почувствовал, как его осторожно поднимают и переносят в более сухое и теплое место и закутывают во что-то теплое и пушистое. Йохану было все равно, что это. Он был вымотан настолько, что не мог даже открыть глаза. Поэтому ему хватило и нескольких минут, чтобы провалиться в сон. В академию он вернулся только лишь к началу следующей недели. И Эмилио на него посматривал так многозначительно, что Йохану становилось не по себе, но спрашивать, в чем дело, он не стал. Решил, что, когда будет нужно, ему расскажут. А пока он будет приходить в себя после того, что пережил за эти долгие пять дней.