Аудиенция (сборник по "Изгою")

Огромный пустой зал с закрытым паутинчатой решеткой окном должен был быть тронным. Разумеется, если бы Император все же соизволил посетить станцию. Но до этого было еще долго. Слишком долго, чтобы ждать. Директор Кренник хлопнул по замку ладонью, запирая двери, и задумчиво прошелся по залу, слушая, как отзывается глухим звоном дюрасталь на каждый удар каблука. Кресло на возвышении, которое он считал пустым, вдруг медленно повернулось, заставив его вздрогнуть и замереть на середине движения. Губернатор Таркин сложил пальцы домиком в излюбленном жесте Палпатина и понимающе ухмыльнулся. — Директор, какая... ожидаемая встреча. — Играете в повелителя галактики? — не остался в долгу Кренник. Увидеть гранд-моффа на месте Императора было в какой-то степени... правильно. Амбиции Таркина простирались далеко. Настолько, что иногда отчетливо отдавали безумием. И Орсона время от времени посещала мысль о том, что он бы не отказался посмотреть на... другую Империю. Более упорядоченную. Останавливало только то, что его собственное место при таком раскладе оставалось неопределенным. Но нет таких секретов, которые нельзя было бы раскрыть. И провокаций, от которых можно было бы удержаться. — Ну, не вам же играть, право слово. — Размышления директора тайной для Таркина не были. Как и регулярные попытки всевозможными путями взобраться еще на одну ступеньку выше по иерархической лестнице, невзначай столкнув противника вниз локтем. — А почему? — Кренник подошел ближе, задумчиво наклонил голову, изучая открывающуюся его глазам картину, и улыбнулся, ставя ногу на первую из ступеней, ведущих к трону. — Считаете, что у меня не получится? — Занять это кресло? — фальшиво удивился Таркин. — Директор, не обольщайтесь, в лучшем случае вы обнаружите, что... склонились перед ним. — Ой ли? — Ухмылка застывшего прямо перед троном Кренника стала шире. Он театрально взмахнул плащом и вдруг уселся губернатору на колени, ухватившись одной рукой за высокую спинку кресла, а второй перехватив запястье Таркина. Пальцы Уилхаффа бессильно скользнули по рукояти чужого бластера и разжались. — Давайте лучше... договоримся. — Мерцавшие в голубых глазах огоньки явно отдавали тем самым голодом, который толкнул Таркина на эту авантюру. И попытку взять то, что ему не принадлежало. Только вот Креннику, судя по тому, как жесткая хватка на запястье губернатора превращалась в почти заигрывающее поглаживание, нужно было не столько место, сколько человек, рискнувший его занять. И сопутствующая этому опасная игра. С другой стороны, как говорили на Эриаду, «каждому великому уму нужен соответствующий домашний питомец». С этой ролью директор наверняка мог справиться. Более того, он идеально подходил именно для нее... Таркин протянул вторую руку, едва не запутавшись в складках плаща, и ухватил Кренника за пояс. Пусть тот и не давил на губернатора всем весом, но так стало намного удобнее. — Скажите, директор, вы мурлыкать умеете? Секундное замешательство сменилось еще одной ухмылкой. Почти такой же, но неуловимо отличающейся. Голос тоже изменился. Став ниже и бархатистее. — Разумеется, губернатор... и не только мурлыкать. Удержаться было совершенно невозможно. — А лаять? Уилхафф увидел, как резко сужаются зрачки Кренника, но реакцию на свои слова угадать не сумел — вместо того чтобы вскочить, попытаться ударить или сделать еще что-нибудь похожее, Орсон подался вперед… и укусил его за ухо. Таркин ахнул от неожиданности, дернулся, пытаясь стряхнуть с себя Кренника, но после нескольких секунд совершенно дурацкой возни и перехватывания рук обнаружил, что директор теперь сидит на нем верхом, светя глазами совершенно по-кошачьи, а пояс с оружием, до которого возмущенный такой наглостью губернатор твердо вознамерился добраться, валяется где-то на ступенях. Это не говоря о том, что кресло, сдвинутое неловким толчком, теперь оказалось повернуто обратно к иллюминатору. — Вы с ума сошли! — шипеть Таркин умел не хуже дракозмея. — Я? — Кренник устроился поудобнее, ухватившись за спинку кресла двумя руками. — А мне казалось, это коллективное помешательство. Врезать по наглой самодовольной физиономии хотелось до умопомрачения. Но вместо этого Уилхафф предпочел усилием воли загнать недостойное воспитанного человека желание поглубже и положить руки на подлокотники, небрежным жестом огладив безжизненные пока клавиши управления. Причинять боль можно было не только физически. Орсон скосил глаза на расслабленные кисти, выделяющиеся белизной кожи на темном металле кресла, и разочарованно нахмурился. — Видите, как легко вами управлять, — улыбнулся Таркин, медленно поднимая руку, — вы хотите внимания… Сминаемая ткань плаща зашуршала под пальцами, как ломающийся сухой лист. — Хотите настолько сильно, — Уилхафф теперь крепко держался за свою жертву, медленно наматывая белую ткань на кулак и любуясь тем, как расширяющиеся зрачки Орсона затапливают радужку, оставляя от нее лишь узкий, но такой яркий ободок, чем-то схожий с кольцом тарелки суперлазера за секунду до выстрела, — что готовы стерпеть даже удар, пощечину… Таркин поднял свободную руку и сжал двумя пальцами подбородок Кренника. Взгляд которого на секунду метнулся вниз, оценивая возможную угрозу, но тут же вернулся — кажется, директор решил, что места для полноценного замаха губернатору не хватит, а значит, и бояться нечего. Зря, очень зря. — Только вот свою гордость вы, кажется, цените несколько больше собственной шкуры? — Уилхафф позволил руке соскользнуть немного ниже и ощутил, как дернулось под пальцами чужое горло. Но сам Кренник остался неподвижен. — Хотите проверить? — Сквозь хриплый, почти интимный шепот Таркин услышал, как скрипит кожа перчаток на сжимающихся кулаках. Игра внезапно вышла на новый, еще более опасный уровень. И от этого стала лишь увлекательнее. — Ваши предложения? — Подушечка большого пальца замерла над краем воротника. — Ваша цель? — Корусант. — В зрачках Орсона плавилась густая, голодная тьма. А пульс частил, выдавая нарастающее возбуждение. Таркин изумленно вздернул брови. — И вам совсем не будет жаль такого бриллианта? — Второй крючок поддался значительно легче, чем первый, но это ничуть не умалило очарования процесса. — Иногда сначала надо сжечь…. А потом уже строить. — Кренник чуть запрокинул голову, подставляясь под сухую, холодную ладонь. — Уверены, директор? — Таркин медленно сжал пальцы, всматриваясь в прикрытые подрагивающими ресницами глаза. Зрачки затопили радужку целиком, сделав их совершенно черными. — Да, Уилхафф, да… Соблазн сжать до хруста так доверчиво подставленное горло был велик. Но минутное удовлетворение от чужой смерти не стоило затраченных усилий. Кренник был полезен. Со всеми своими недостатками, зашкаливающим самомнением и мелкими страстями, он оставался человеком, который умеет и хочет делать свое дело. И именно за это желание ему можно было простить все остальное. Что до игры… она была хороша именно такой, и опошлять ее переводом в горизонтальную плоскость не стоило. Хотя директор, судя по зарождающемуся в пережатом горле возмущенному ворчанию, все еще надеялся на продолжение. Только вот пока не знал, какую форму оно примет. Таркин разжал руки, чуть оттолкнув Орсона и заставив его отпустить спинку кресла, ухватившись за подлокотники в попытке удержать равновесие. — Как вы спешите, директор, — пробормотал Уилхафф, возвращаясь к крючкам. — И как любите бросать вызов неписаным правилам. Гранд-мофф растянул губы в улыбке — рубашки под белым кителем действительно не оказалось. Только майка. — Как и вы, — ухмыльнулся Кренник в ответ. — Вы ведь тоже не носите перчаток, губернатор. Шокируя тем самым половину личного состава Имперского флота. Они так… консервативны. Таркин тихонько хмыкнул: негласное соревнование между различными родами войск началось с момента введения формы нового образца — офицеры стремились скрыть как можно больше тела под плотным сукном наглухо застегнутых воротников, сшитых по мерке перчаток лучшей выделки, низко опущенными козырьками кепи. Все прятались так упорно, что уже через несколько лет полоска открытой кожи, выглядывающей из-под края рукава, начала считаться чем-то… неприличным. А уж полное пренебрежение отдельными предметами одежды… — Но нарушать правила может не только тот, кто их создал? — Орсон прищурился, когда расстегнулась последняя застежка на его кителе, но с места не сдвинулся, лишь перенес часть веса на руки, давая губернатору чуть больше места для маневра. — Только если этот кто-то достаточно безрассуден. — Таркин провел по подкладке, нащупывая крепления ранговой планки Кренника. Отцепил ее, повернул, позволяя свету отразиться от остро заточенной грани, и аккуратно попробовал получившееся лезвие подушечкой пальца. — Например, как вы, Орсон. Тот, услышав свое имя, изумленно распахнул глаза. — И как же вы собирались это использовать, м-м-м? — Таркин потянул край майки вверх, проведя холодными пальцами по обнажившейся коже и с удовлетворением ощутив ответную дрожь. Расстегнутый китель Кренника под тяжестью все еще прикрепленного к нему плаща сполз вниз, открывая плечи и спутывая хозяину руки. — Может быть, так? — Уилхафф вдавил острый край планки Орсону под ребра и медленно повел вниз, оставляя на коже тонкую царапину. — Или так? —Следующая царапина была куда глубже и заставила Кренника охнуть. А вот третья оказалась лишь бескровной полосой. — Хотите оставить автограф? — Орсон вздрагивал от обжигающих прикосновений, не зная, обернется следующее коротким всплеском боли или лаской, но продолжал сохранять неподвижность. — Или написать что-нибудь… вдохновляющее? — Интересная мысль, — невозмутимо произнес Таркин, ловко прокрутив планку между пальцами и вдруг выбросив руку вперед и вверх. — Кх-х-х… — Кренник замер, ощутив, как лезвие с силой вжимается в кожу прямо над яремной веной. Потом прикрыл веки и подался вперед сам. Таркин облизнул губы, глядя на то, как вспухает над коротким порезом единственная капелька крови, и резко выдохнул, разжав вдруг ставшие непослушными пальцы. Планка со звоном прокатилась по полу, оставив вторую отметину ему на память. — Как неак… — Молчите! — Он ухватил покачнувшегося Орсона обеими руками, одной пережимая горло, а ладонь второй с силой вжимая в затылок. Но с кончиком горячего языка, с удивительной ловкостью лизнувшего царапину на подушечке неосторожно подставленного пальца, сделать не успел ничего. — Уверены, Уилхафф? — Беззвучный вопрос читался по щекочущим кожу губам, прятался в насмешливом взгляде и жег огнем, заставляя теплеть даже вечно холодные пальцы. Кажется, некоторые… аспекты их отношений все же подлежали пересмотру. Со временем. — Да… Орсон. И нет.