Десять причин твоей жизни

Джош лежит в комнате, его кровать в привычном беспорядке, за который он ещё не раз получит втык, но сейчас его родители вместе с сёстрами на уикенде, а ему было поручено следить за младшим братом, которому по его же глупости приходилось посещать дополнительные занятия в школе во время недельных каникул. Джош не знал, как можно было завалить математику в тринадцать-то лет, но у него у самого в школе средний балл не поднимался выше 3.5, но он хотя бы не закатывал истерику, когда родители сообщили, что он тоже не поедет в Бостон на этих каникулах, а будет сидеть дома и думать, как ему всё исправить. Не наказание, а практически поблажка. Из соседней комнаты, где сидел Джордан, доносилась ненавязчивая музыка, а сизый дым от косяка Джоша поднимался к потолку, клубясь под ним, когда парень легко сжимал между пальцами косяк, чувствуя, что его пальцы совсем чуть-чуть обжигает, и тогда он тушит его в пепельнице, а её, в свою очередь, закидывает дальше под кровать, не пряча — просто для удобства. Настроение, испорченное с самого утра звонком матери, начало тихо подниматься, поэтому он спустил ноги с кровати — от долгого лежания его покачивает, Джош выходит из своей комнаты, подходя к соседней и распахивая дверь. Слегка испуганный взгляд Джордана обращается к нему — парень явно не занимался математикой, поэтому Джош лишь приподнимает брови, опираясь о косяк, и чисто издевательски тянет: — И что скажет мама, если узнает, что ты нихрена не учишь? — Джордан обиженно скалится и отворачивается от компьютера, поворачиваясь полностью к старшему брату. — А что она скажет, если узнает, что ты снова накурился? — он звучит как обыкновенный детский лепет. Джордану кажется, что он может в ответ запугать Джоша, но тот лишь качает тёмной головой, складывая руки на груди. Чисто из вредности он говорит, ему на самом деле глубоко похуй — и он бы соврал, если бы сказал нет. — Математика, — он кивает на книжные полки, — живо. Джордан практически копирует позу Джоша, заявляя: — Ты же сам ничего не делаешь? Почему я должен? — никакой подросток не хочет проводить свои каникулы за зубрёжкой уроков. — Я старше? — риторический вопрос, Джош расплавляет плечи, становясь чуть выше. — У тебя D по математике в восьмом классе, когда у меня в двенадцатом B с минусом, у тебя есть ещё какие-то претензии? — Джордан закатывает глаза так сильно, что ещё чуть-чуть и Джош смог бы увидеть на белках глаз слово «отвали». — Ненавижу, когда ты пытаешься играть в хорошего старшего брата, — бурчит Джордан, хватая учебник и тетрадь по математике, и шагает обратно к столу, — потому что ты не он. Джош не обращает на это внимания и уходит из комнаты младшего брата, не удосужившись закрыть за собой дверь. Он разогревает внизу кусок пиццы, её вкус практически потерян, но это не мешает Джошу вгрызаться в неё, ловя спадающее колечко помидора. По пути в комнату он незаметно заглядывает в комнату Джордана, отмечая, что тот всё же занимается. Джош отвратительный старший брат, это ему говорит каждый, но зато его младшие будут лучше, чем он.

***

Джош напивается на свой выпускной, Джош напивается, когда узнает, что своими мозгами он обеспечил себе место в университете; мама ему говорит: «мы с папой всегда в тебя верили, тебе просто нужно взяться за ум», Джош считает, что это практически дар Божий — если бы он существовал — потому что он конкретно не знает, как он попал на бюджетное место, его балл в школе около 3.7 — его экзамены сданы на привычные С и B, а на вступительных он не особо парился. Джош чувствует запах удачи, съезжает от родителей, обещая себе, готов принести клятву на крови, что всё изменится, это же новый шаг. Только кровь у него уже не красная, а скорее бордовая — от неё не исходит запах железа, а скорее просто гниль. Там он знакомится с парочкой соседей на своём этаже, среди них есть несколько нормальных, с Брендоном он сразу нашёл общий язык, тот уже нашёл лазейку на вечеринку далеко не для первого курса, поэтому Джош считает, что дружба с Брендоном — это важно, хоть парень с совсем другого факультета. На вечеринке он раскуривает косяк — дело привычки, ему говорят про таблетки, Джош думает — он же живёт всего раз, живо кивает головой, парень, что занимается распространением, лишь игриво улыбается, говоря, что для такого, как Джош, первая таблетка будет бесплатной. Брендон тут же отдёргивает его за рукав, шипя ему на ухо, он ненамного выше Джоша, поэтому он цепляет своими губами верх уха Дана. Джоша чуть передёргивает, но тот не особо подаёт вида. — Что ты творишь? — спрашивает он. — Хочу попробовать что-то новенькое, — вторит ему Джош, он тушит косяк о стол, кидая его туда же — он тут же теряется среди прочего мусора. — Таблетки — это не лучшая идея, — Брендон пару раз качает головой, — ты уже и так пьян и обдубашен, пошли отсюда. Джош злится, потому что не понимает, откуда в Брендоне появилась мамочкина забота, он тащит его за рукав, пытаясь вывести с вечеринки — всего неделя, как они знакомы, а Брендон пытается его убрать отсюда. Брендон ему никто, поэтому Джош вырывается, как бы крепко парень не держал его, и выкрикивает ему в лицо, словно сорвавшаяся с цепи собака: — Отъебись! — ему даже кажется, что он перекрикивает музыку. — Ты мне, блять, даже не дружок, — он чуть молчит и, с привычной издевкой старшего брата, тянет: — Не думал, что ты пиздец скучный. Брендон раскрывает рот, собираясь с этим поспорить, но Джош разворачивается, пытаясь выловить взглядом барыгу, хватая со стола банку пива и выпивая почти до половины огромными глотками. Брендон делает пару шагов за парнем, но потом, скривившись, разворачивается и выходит с чужого дома. Джош прав — он ему не друг. Парень, который предлагал таблетки, игриво улыбается, когда видит приближающегося к нему Джоша, и без слов достаёт одну, кладя себе на язык. Джош тут же хмурит тонкие брови, слегка отшатывается назад, но парень кладёт ему на шею ладонь, мягко поглаживая кожу, притягивая голову Джоша к себе. Он врезается в него своими губами, действуя быстро, пока таблетка на его языке не начала растворяться — ему приходится другой рукой сжать подбородок Джоша, переместив пальцы чуть выше, нажимая сильнее, тем самым раскрывая рот Дана, передавая ему таблетку, а также пропихивая свой язык. Джош пытается отстраниться, глядя широко раскрытыми глазами на лицо парня перед ним, глаза незнакомца прикрыты, его большой палец поглаживает по щеке, а другая ладонь крепко обхватывает его заднюю часть шеи, не давая отстраниться. Джош пытается протестующе мычать, упирается руками в плечи, впиваясь в них ногтями, пока незнакомец с таблетками не отстраняется с шипением, поднимает на него раздражительный взгляд и, не отпуская Джоша, клацает зубами рядом с его ухом, говоря: — Значит, так ты благодаришь меня? — Джош качает головой, начинает говорить ему про деньги за таблетку, чтобы он отпустил его, но тот лишь качает головой, словно начиная таять и расслабляться. — Нет, я же говорил, что угощаю. Джош кладёт свою ладонь на руку незнакомца, оттягивая от своей шеи, но парень лишь обхватывает его сильнее, прислоняя к себе, переворачивает к стенке, прижимая, запускает холодную руку под майку Джоша, дотрагиваясь кончиками пальцев до рёбер и проводя по подтянутым мышцам на животе. Джош пытается сказать что-то наподобие, что он не гей, но ему смеются в лицо. — Себе-то не пизди, — парень достаёт ещё одну таблетку. — Тебе понравится, — он вновь сжимает его щёки пальцами — Джош не понимает, почему он не может сопротивляться, вероятно, всему виной косяк, алкоголь и та таблетка — его губы безобразно и комично раскрываются, ещё одна таблетка на языке Джоша. Он готов плакать, опускать вниз голову, сжаться на этой вечеринке в мелкую бактерию, исчезнуть, раствориться, убрать от себя чужие руки. Парень целует его ещё несколько раз, его не особо заботит то, что Джош не собирается ему отвечать, он не способен и руки поднять, только тело парня, которое прижимает его к стене, не позволяет ему рухнуть прямо здесь на прохладный пол. Вокруг много людей — всем всё равно, это привычно на вечеринках, парень не заходит дальше поцелуев, его руки вовсю скользят под майкой, спускаются к штанам, Джош может чувствовать его возбуждение бедром, когда тот, еле слышно простонав, шепчет на ухо Дану: — Я думаю, на втором этаже будет меньше людей, — он обхватывает его за руку, потянув на себя и, не стесняясь своего возбуждения, тащит наверх. — Хочешь пойти со мной в спальню? — это риторический вопрос, Джош качает головой, запинается о свои же ноги, тормозя их обоих, упирается как дикое животное и пытается стряхнуть с себя чужие руки, из его мычания можно услышать несколько: — Нет, нет, я не хочу, — он качает головой, смотрит на парня, который уже с нескрываемой злостью дёргает его на себя, заставляя Джоша споткнуться и упасть на пол, ударившись о небольшую тумбочку, на которой стояла пара бутылок пива. Они с грохотом падают на ковёр, разливая остатки и заливая кроссовки незнакомца. — Блять, — хрипит тот, заставляя Джоша вновь принять вертикальное положение. Они почти около лестницы, Джош мямлит «пожалуйста», он готов пустить слезу, пока его не обхватывают за запястье другой руки. Он медленно поворачивает голову, замечая перед собой девушку с длинными голубыми волосами, дешевая светомузыка играла на её локонах и лице, та смотрела на Джоша с беспокойством, затем она выглядывает из-за его плеча, замечая того, кто его тащит. — Севиан, — её выражение моментально меняется, а Джош теперь больше напоминает тряпичную куклу, — отпусти его. — Эш, — он раздражённо поворачивается, — иди на хуй. — Тебе лучше съебать, — она обходит Джоша, останавливаясь прямо перед лицом Севиана, девушка ниже его примерно на сантиметров пятнадцать, — я клянусь, я сдам тебя, несмотря на то, что ты мой брат. Джошу кажется, что у него бегут мурашки по коже. Он смотрит на руку девушки, которая плотным кольцом обхватывает его запястье, он так надеется, что она выиграет; его колени трясутся, он отходит на пару шагов назад, несмотря на чужие сцепленные ладони на его руках. Севиан — тот, кто был безымянным продавцом наркотиков пару минут назад — пилит взглядом девушку перед собой, но затем ругается сквозь зубы, шипит ей в лицо что-то неприятное, но разжимает пальцы, оставляя на бледной коже Джоша красные отпечатки. Он кидает последний взгляд на Джоша и уходит. Парень выдыхает, и девушка с беспокойством поворачивается к нему, пытаясь заглянуть в уставшее лицо, она легонько поглаживает большим пальцем его запястье и спрашивает, поднявшись к его уху: — Ты в порядке? — кажется, первый раз за всю жизнь он качает отрицательно головой на этот вопрос. Она его ведёт на задний двор, раскрывая дверь и выпуская покачивающегося парня на улицу, свежий воздух буквально бьёт в лицо, заставляя остывать раскрасневшиеся от жары щёки. Джош присаживается на ступеньки, пряча лицо в ладонях, а девушка аккуратно присоединяется рядом, обняв себя руками, пытаясь спрятаться от холода, её голубые длинные волосы укрывают её обнажённые плечи, но это не сильно спасает. На Джоше только майка, он не может ей предложить накинуть ещё одежды. — Я даже не буду за него извиняться, — говорит она, — он полное мудло. Всегда, — Джошу это кого-то напоминает. Джош мычит, поднимая голову, поворачивается к девушке, оглядывая её профиль. Она слегка косится на него, но особого внимания не обращает. — Специфичная семья, — пытается пошутить Джош, скрывая дрожь в пальцах, да к тому же его зрение всё ещё в легком расфокусе. — Зато старший — сам ангел, — девушка даже закатывает глаза, но тоже слегка смеётся. — У меня наоборот, — хрипит Джош. — Я старший, и по призванию — тот самый урод в семье. Девушка чуть грустно улыбается, поворачивая голову к парню, и протягивает ему маленькую ладонь — на двух пальцах кольца, а маникюр практически подходит к волосам. — Эшли, — представляется она, — Франжипани, — добавляет. — Джош Дан, — Джош дотрагивается своей тёплой ладонью до её ладони, осторожно сжимая, и тут же убирает руку.

***

Джош Блять Дан — он уже собирался сменить своё второе имя на это слово, потому что он полностью мог выразить им себя. Он сидел в своей комнате в общежитии, за окном давно валил снег, покрывая улицу. Джош проводит по подоконнику голой ладонью, собирая снег, а затем попросту умывается им, дрожа всем телом, но его практически ломает. Эшли стоит позади него, она скрестила руки на груди, перенося вес на правую ногу, смотрит на Джоша с таким укором, с каким на него не смотрела даже мать, в этом взгляде полное, блять, разочарование. Успокойся, Эш, Джош постоянно смотрит так в зеркало. — Ты совсем с катушек слетел? — спрашивает она. Да. — Отвали, — огрызается Джош. — Отдай их. — Ты почти передознулся, — она качает головой, а Джош знает, что они в её кармане, они сжаты между цепких пальцев. — И знаешь, что я думаю? — о, Боже, Джошу насрать. — Что ты сделал это специально, Джош! Джош собирает снег с подоконника, в комнате сквозняк, а девушка стоит в кофте и юбке, она переминается с ноги на ногу, конечно, ей холодно, но Джош не высылал ей приглашение в свою комнату, поэтому девушка смело могла пойти на хуй, но явно это не было в её планах. Джош запускает в неё слепленным снежком — в другой раз это могло показаться ребячеством, но сейчас у него в руке был просто снег, на чёрной юбке остаётся мокрое пятно, а девушка — на её голове теперь короткие волосы — сжав зубы, стряхивает снег с ткани. — Как ты мог продолжать покупать эту хуйню? — она достаёт из кармана пару пакетиков — несколько наполовину пусты. — У Севиана, Джош, я даже стараюсь думать, что ты ему хотя бы деньги платишь, — она сжимает губы, а Джош шипит: — Делать мне нечего, трахаться с твоим пидором братом, — окно нараспашку, он садится на край стола, отпихивая лавовую лампу чуть дальше. — Закрой окно, — в её голосе слышится командный тон. — Только тогда, когда ты съебёшь отсюда, — она прикрывает лицо руками, её вздох тяжко проходится по всем углам комнаты. Джош не лучший сын, не лучший брат, а ещё, как оказалось, он отвратительный друг, Джош, о, неожиданность, не предназначен для этого мира, зато многие наркоторговцы будут только в восторге от него. Эшли аккуратно садится на его кровать, зарабатывая за своё действие раздражённое цоканье. — Да ты просто безнадёжен, — она начинает злиться. — Знаешь что? — она встаёт с кровати, ей хватает пару шагов подойти к Джошу, чтобы втиснуть ему в руки несколько пакетиков с недавно купленными таблетками, прохрипев в лицо — девушка достаточно много курила в последнее время. — Вот, иди на хуй, Джош. Можешь умирать, мне насрать, всем будет насрать, потому что ты становишься ничтожеством, не потому, что так к тебе все относятся, а потому, что ты сам себя так преподносишь, — пакетики падают на пол, один из них был открыт, поэтому пара белых таблеток покатились по полу. Она толкает его в плечи, её губы плотно сжаты, но глаза красные, девушка кусает губы со внутренней стороны, оставляя почти кровавые отметины. — Ненавижу тебя, — шипит ей в ответ Джош, отпихивая ей в ответ, та лишь показывает ему средний палец через плечо, спеша на выход из комнаты. Дверь не успевает закрыться, как ей в спину доносится более пронзительное: — Ненавижу тебя, сука! В дверь врезается книга по экономике. Он её и вправду ненавидит. Как и весь этот ёбанный мир. Он поднимает несколько целлофановых пакетиков с пола, аккуратно собирая все разбросанные таблетки, он дует на них, никак не стряхивая всю пыль, которая успела налипнуть, и закидывает сразу две в рот, особо не брезгуя, помещая их под язык и ожидая, пока те начнут растворяться. Джош смотрит на лежащую около двери книгу, и его вновь, как вулкан, заполняет злость, парень сжимает кулаки и кусает нижнюю губу, вгрызаясь в неё с остервенением. — Сука, сука, сука, — бормочет он безумно, приседая, складываясь почти напополам; Джош чувствует, как всё бурлит, кипит, он хочет крикнуть как можно сильнее, но знает, что сейчас с его глаз покатятся слёзы просто от правды. — Сука, как же я ненавижу тебя! — кричит он, ударяя ногой по дверце шкафа перед собой — та жалобно скрипит, а он ударяет ещё, бьёт, бьёт, прибавляя к ноге ещё и кулак, разбивая костяшки на правой руке. Он слизывает кровь с кулака, его нога ноет — кажется, у него сломано несколько пальцев, он не может наступать на правую ногу, поэтому он просто ложится на кровать, всё тело болит так, словно эта дверца шкафа отпинала его, а не он её. Те пакетики, что он до этого держал в руке, давно разбросаны по всей комнате, несколько белых таблеток закатились под кровать, собирая на себя всю пылевую династию. Джош вжимает своё лицо в подушку, стараясь больше не кричать.

***

Тайлер поначалу слишком сильно напоминал ему Эшли, только более невинную версию — никаких цветных волос, лёгких наркотиков и упоминаний о своей уебищной семье. Потом Джош понял, что Тайлер далеко, блять, не Эшли, он не был бы ею даже со всеми перечисленными критериями. Но поначалу от Тайлера было тошно. Джошу просто было противно на него смотреть, даже тогда, когда он просто пропустил в свою комнату ебанутого на всю голову Джоша, и когда они лежали в одной кровати. Тайлер был таким стереотипным мальчиком, что на языке Джоша появлялся кисловатый привкус, засунь он два пальца в рот — ему бы понадобился туалет. Мать Терезу он в свою жизнь точно не вызывал, но её никогда не зовут, он сам пришёл на так называемую помощь. Джошу не нужна помощь, а если и нужна, то это было где-то шесть лет назад, когда он только завоёвывал звание — Разочарование семьи, гордо, словно он сидит на своём вымышленном троне, его коронует вся семья и говорит: «Сынок, ты так усердно проёбываешься». Джош мог бы выдумать себе причину, что Тайлер не просто защитник таких покалеченных, как он, а то, что с ним произошло нечто подобное — Бога ради, он видел его шрам на шее, ему его не смыть — но Джоша тошнит и от этой мысли. Джош видит идиотскую иронию, когда своими глазами — он даже не накурен и присутствовал на занятиях — может лицезреть, как Тайлер перебрасывает словами с Эшли, девушка открыто улыбается Тайлеру, а тот энергично кивает. Это ирония, такого быть не может, весь мир решил дружно над ним посмеяться. Тайлер присоединяется к ней за столик в кафе, размешивая свой кофе, рядом приземляется Брендон, Джош буквально может видеть себя на этом месте, но он же Джош — ему похуй, он разворачивается и широкими шагами покидает кафе, попутно огрызаясь на какого-то n-курсника, ему в спину доносятся некие оскорбления, а ответ на них всегда одинаков — средний палец. Джош стоит в коридоре, сжимая стаканчик с кофе, отпивая мелкими глотками, он уже успел обжечь язык. Мимо проходит блондинка, она кидает на него косой взгляд, Джош отдалённо может узнать её — она тоже часто тусуется вместе с Тайлером, но сейчас она спешно идёт по коридору, явно торопясь в другое крыло. Она задерживает на нём боковой взгляд, думая, что это не особо заметно, но Джош, будучи в отвратном настроении, отворачивается от неё к окну, смотря с пятого этажа вниз на внутренний дворик. В своём блокноте идиотских желаний он зачёркивает пункт — плотно-плотно, чтобы никто никогда не прочёл — увидеться с семьёй — потому что он — Джош, ему же похуй, если он перестанет это показывать, корона рухнет с его головы. Мир к нему относится с иронией, как и он к нему. Ироничный мир, только почему-то никому не смешно от этого. Он сидит на последних рядах с неприметным блокнотом в руках, в пол-уха слушая, о чём говорит преподаватель, а сам пишет в вещах, что его радуют то, что его априори не может радовать, потому что, ну, помните? Ему же похуй. Он должен быть честен хотя бы здесь, но он уворачивается, лукавит и, говоря проще, просто врёт. В его пунктах нет слов, как посещение концертов, те самые пресловутые барабаны, потому что, очнись, это хрень. Его радуют эти наркотики, но это тоже ложь и с этим практически не поспорить. Ты не можешь быть счастлив от того, от чего ты зависишь. Он видит в коридоре радостное лицо Брендона, терпит, чтобы не написать в этот список, что его радует — это разбитое лицо Брендона Ури, если он займётся этим сам. Но это точно может добавиться в его список желаний, он просто помрёт, если этого не сделает. Джош сидит в полутёмной комнате, его красная лавовая лампа привычно включена, он слышит шаги за дверью, они останавливаются прямо напротив его — двести четырнадцатой, но он слышит поворот ключа, зная, что Тайлер в комнате, поэтому Джош неосознанно тянется к телефону, строча очередную издевку. Помните про зависимость? Джош готов уже отбить себе руки.