Десять причин твоей жизни

Тайлер замечает небольшую татуировку за ухом Джоша, когда они вновь оказываются чуть ли не впритык в университетском кафе, где Дан вклинился в очередь под именем друга Тайлера, привычно кидая ему деньги в раскрытую ладонь — без прикосновений — прося капучино с сахаром. В этот раз Тайлер не разворачивается, уходя за стол к Эшли и Брендону, которые привыкли пить кофе между этими парами, а останавливается с Джошем. Тот размешивает сахар, ему кажется, что он незаметно косится в сторону Тайлера, но тот все равно замечает. — Что значит твоя татуировка? — спрашивает Тайлер, думая, что эта беседа будет более лёгкой, нежели все до этого, но Джош не отстаёт: — Откуда у тебя шрам на шее? — приподнимает он брови, поднося стаканчик к губам, дуя на горячий напиток. — Я думал, что мы с этим разобрались, — закатывает глаза Тайлер и рефлекторно поправляет воротник горчичного худи. — То, что ты оставил вопрос без ответа, не значит, что мы разобрались, — он разворачивается и снова первым покидает столовую без прощания. Тайлер с лёгкой обидой смотрит ему вслед, кривит губы и, отпив кофе, отходит к столикам. На Тайлере тоже есть чернила, они служат ему своеобразным покрытием, защитой, в Тайлере просыпается привычный интерес — является ли тату Джоша тем же, чем является для него самого. Родители даже не подозревали о татуировках Тайлера, они были сделаны буквально за неделю до отъезда в университет. Тайлер никогда не желал, чтобы его отец, а ещё хуже — мать, смогли увидеть чернила на его запястье, предплечье и плече. В комнате Тайлера привычно прохладно, он вздрагивает, когда слышит, что дверь позади него раскрывается, и он отлично знает, кто сейчас стоит за его спиной, из всех людей на этом идиотском свете, единственный, кто может позволить себе войти без стука — определённо Джош. Он небрежно закрывает дверь, падает на кровать — словно это его место, а Тайлер лишь поворачивается на стуле и выжидающе глядит на парня из соседней комнаты. Красные кудри Джоша привычно взлохмачены, и Тайлер сомневается, что Джош знает о такой вещи как расчёска, но ничего ему об этом не говорит. — Список, — лишь говорит Джош. — Список? — как попугай повторяет Тайлер, ожидая от Джоша более собранного предложения. — Когда ты собираешься заняться им? — сегодня пятница, многие, у кого нет пар в субботу, сегодня отправляются в различные места, где они смогут отдохнуть, но Тайлер не из таких. Но он больше, чем уверен, что из таких Джош. — Ты не можешь просто сказать мне составить список из вещей, которые мне нравятся, а потом просто опрокинуть меня. — Я тебя не опрокидывал, — недоумевает Тайлер, глядя на раздражённого Джоша. — Сейчас учебная неделя была, я занят, окей? — он отворачивается к ноутбуку, собираясь закончить реферат, но Джош буквально словами не даёт ему это сделать. Парень встаёт с кровати, подходит сзади и чуть наклоняется, прищуривая глаза и читая текст реферата. — Ты обещал помочь, — твердит Джош, а Тайлер вновь вздрагивает от того, как близко пронеслись эти слова. Джош напоминает ребёнка, Тайлер старается не думать, что он таким и является. — Или да, или я сейчас сваливаю на другую часть города, чтобы отлично побухать и обдубашиться в очередной раз. Тайлера пробирает на смех, но брови Джоша сведены к переносице, а ещё он явно сейчас воспринимает Тайлера не так, как сам Тайлер себя преподносил. — Ты как ребёнок, — смеётся он, копируя ещё один текст в реферат с очередного сайта, его глаза уткнуты в светлый экран, но он чувствует злость Джоша своей левой стороной тела — она опутывает его лозой. — Ты всерьёз ставишь мне ультиматумы? — он поворачивается и по-настоящему чувствует себя старше Джоша. — Если ты так этого хочешь — пожалуйста, я не буду за тобой бегать, это серьёзно детский сад, — отзывается Тайлер, поворачивая голову, смотря в этот раз на Джоша. — Я занят. Джош со злостью отпихивает стул, о который опирался, пока стоял над Тайлером, и отходит обратно к кровати — он садится на неё, доставая свой телефон. Джош не обращает внимания на постукивания пальцев по клавиатуре ноутбука, так же, как и Тайлер не обращает внимания на его присутствие в комнате. Гармония. Джош лезет в карман розовой худи, достаёт пару пакетиков с белым порошком, задумчиво трёт их между пальцами, посматривая на сгорбившегося перед компьютером Тайлера. Джош опять встаёт, делает пару шагов к Тайлеру и спокойно захлопывает крышку ноутбука — потому что всё должно идти по его правилам. — Там моя работа, — шипит Тайлер, пытаясь убрать пальцы Джоша с крышки ноутбука. — Тебе так надо моё внимание, что ли? Я не могу понять, ты ребёнок или какой-то пёс? Он поднимает голову, поворачиваясь к Джошу, замирая и видя в его пальцах два целлофановых пакетика. — У Ворда есть автосохранение, — отвечает Джош, он криво улыбается, осторожно кладя перед Тайлером на стол пакетики. Тайлер же прослеживает их путь глазами, впиваясь в них на деревянной поверхности тёмного стола. Он качает головой даже тогда, когда Джош ещё ничего не сказал. — Один раз на всю жизнь, — слова как-то глухо отбиваются в голове Тайлера, он опять качает отрицательно головой — это смешно, он не может этого сделать. — Один раз, и я отстану. Тайлер прячет руки под стол, натягивая кофту на ладони, словно желая спрятаться от всего вокруг, он исчезает в своей мешковатой худи, прячась от мира, от Джоша, от этой комнаты; Тайлера начинает трясти, и он не хочет даже думать, от чего это может быть. — У тебя нет друзей-наркоманов, поэтому ты хочешь превратить меня в него? — он пытается отшутиться, смеётся, обнажая кривые нижние зубы, Джош стоит всё по левую сторону, так же опутывая тёмной аурой-лозой. — Нахуй друзей, — Джош не слышит слова «нет», потому что все помнят — играют по его правилам, пляшут под его дудку, он пытается воссоздать свою вымышленную систему. — От одного раза ничего не будет, но зато ты узнаешь немного больше, — Тайлер болтает головой как собачка на приборной панели в машине, — и к тому же, — Джош медлит, а Тайлер переводит на него взгляд, — нужно же делать что-то безумное перед тем, как исправляться, верно? — Джош расчищает стол, склоняясь над ним аккуратно и трепетно. Тайлер отодвигается на стуле, тут же упираясь им в кровать, Джош смотрит на него привычно: с издёвкой, но теперь во взгляде прекрасно читается «тебе слабо». Тайлер с этим даже спорить не будет. Ему не стыдно в данной ситуации быть слабаком. — Если вечно откладывать на завтра, то ты никогда не добьёшься цели, — качает головой Джозеф, — это как с диетой. Джош приподнимает брови, но удовлетворённо хмыкает. — Но я тебе не нарколог, — продолжает Тайлер, — я не подписывался помогать тебе избавиться от твоей зависимости. Я не хочу, чтобы ты убил себя, — честно говорит Тайлер, выплёскивая слова. — Но самоубийство и наркотики слишком плотно связаны, — парирует Джош, пожимая плечами и делая три дорожки. — Одну, — говорит он, обращаясь к Тайлеру. — Нет. — Я больше никогда тебе не предложу, — продолжает настаивать Джош. — Попробуй хоть раз в жизни что-то новенькое, — Тайлер уверен, что Джош был бы отличным рекламщиком. — Ты как обычный провинциальный мальчик, который всю жизнь прятался под маминой юбкой и не смел сдвинуться с места без её указа, — Тайлер отводит глаза, и это мелкое действие даёт зеленый свет Джошу, он догадывается буквально в ту же секунду. — Я попал в точку! — он кричит, поражаясь своей проницательности. — Я, блять, в тебе разочарован больше, чем в себе, — Тайлер кусает губы изнутри. — Да сделай ты хоть что-нибудь без чьего-то указа. Тайлер поднимается со стула, становится перед Джошем. — Не тебе указывать, как мне жить, — проговаривает он ему в лицо, слишком близко, что Джош рефлекторно отступает назад, между их лицами наконец больше двадцати сантиметров, он не кажется обеспокоенным этим, ибо в следующее мгновение выдаёт: — Мы можем показать друг другу как надо, — Тайлер облизывает губы, мысленно соглашаясь с правдивостью этих слов, но в реальности вновь качает головой. Джош достаёт из кармана штанов пятидолларовую купюру, аккуратно и ловко скручивает её, наклоняясь над столом и добавляет: — Лови сраное мгновенье. Тайлер смотрит, как две дорожки пропадают буквально за пару секунд, а Джош закидывает назад голову, шмыгая носом, выдыхая через рот. Он закрывает глаза, от резкого подъёма он покачивается на ногах, но даже если он рухнет, Тайлер сейчас не поспешит на помощь, как это бывало обычно. На столе одна нетронутая дорожка, она слегка рассыпалась, но Джош, быстренько привёл её в порядок — сделав ровной и аккуратной. Он протягивает скрученную банкноту в пять долларов, пихая её между пальцами Тайлера. — Ты не станешь таким же как я от одной дорожки, — уверяет его Джош, но Тайлер и так это прекрасно знает. — Часики-то тикают. Тайлер буквально не знает, что он делает — он не позволяет себе думать, что его каким-то образом смогли задеть слова Джоша, но он засовывает один конец купюры себе в нос и наклоняется над дорожкой. Он закрывает глаза, не представляя, что именно заставило его сделать это, но он быстро занюхивает дорожку, оставляя чуть меньше половины на столе. Он приглушённо слышит голос Джоша над своим плечом: — Закинь голову, — Тайлер подчиняется голосу, — вот так, — нос жжёт, он собирается поднять руку, чтобы почесать нос, сделать всё, что угодно, лишь бы не чувствовать этого; вся слизистая внутри носа будто горит, а Джош ловит ладонь Тайлера, прижимая её к груди. — Нет, не трогай, сейчас всё пройдёт, — Тайлер опускает голову, его глаза красные, а по щекам текут слёзы, но самое главное, Тайлер не чувствовал всего того, что должен чувствовать от кокаина. Он еле слышно хрипит, но Джош его слышит. — Около двадцати минут подожди, — он отпускает руку Тайлера, подходя к столу и собирая подушечками пальцев белый порошок — он подносит пальцы ко рту, втирая кокаин в десны. Ноги Тайлера дрожат, но не от ожидаемой эйфории, слёзы всё ещё текут по щекам, огибая подбородок, спускаясь по шее и оставляя солёные влажные дорожки. Джош натягивает ветровку и протягивает куртку Тайлеру, что висела на спинке стула. — Зачем? — спрашивает Джозеф. — Ты думал, что мы занюхивали, чтобы остаться в комнате? — задаёт риторический вопрос Джош, он смеётся. — Пойдём. — Но уже почти час, — Тайлер закрывает глаза, пытаясь просунуть руку в рукав лёгкой куртки. — Нас не выпустят. Джош раздражённо цокает, идёт к двери и открывает её — коридор привычно пустует, как и бывало пятничным вечером, он нетерпеливо поворачивается к Тайлеру: — Мне долго ждать? — Джош переминается с ноги на ногу. Тайлер вновь поддаётся его голосу и правилам, надевая куртку, и шагает за Джошем на выход из комнаты. Они её не запирают, а Джош ведёт его в противоположную сторону от лестницы к выходу из общежития. Они выходят к окну, что был на противоположной стороне коридора, ловко открывая его и тут же перекидывая ногу через подоконник. — Ты что?! — вскрикивает Тайлер, тут же затыкая рот ладонью. — Пожарная лестница, идиот, — хмыкает Джош, цепляясь руками на расположенную совсем недалеко от окна лестницу, — спускаться надо быстро, она холодная, — парень полностью сползает с подоконника, Тайлер высовывает голову, убеждаясь, что всё более менее выглядит безопасно. Когда Джош спускается ниже, то Тайлер повторяет подвиг соседа, перекидывая ногу через подоконник, оборачиваясь на длинный коридор общежития. — Окно только не забудь закрыть, — говорит ему снизу Джош, и Тайлер, опустив одну ногу на ступеньку, обхватывает ступеньку повыше рукой, морщась от холода железа. Он закрывает окно, крепко удерживая себя одной рукой, чувствуя, как кожу начинает покалывать от холода, а перед глазами словно напустили тумана из какой-то специальной машины — словно он на концерте, точно. Он быстро спускается вниз, где его уже ожидает Джош с широченной улыбкой на устах, они оба смотрят на закрытое окно. И только сейчас Тайлер замечает, что с неба падает снег, он смотрит на ближайший фонарь, ловя взглядом практически каждую снежинку, — сейчас середина ноября, снег никому не помешает. Тайлер, нечаянно обхватив плечо Джоша — его ноги вновь наполнились свинцом, пригвождая к полу — открывает рот, высовывая язык, чувствуя, как пара снежинок буквально тут же растворяются на его языке. — О, теперь я точно уверен, что тебе около десяти лет, — смеётся рядом Джош, не сбрасывая руку с плеча. Тайлер начал чувствовать себя счастливым, в голове поднималась мысль, что всё не так уж и плохо; так и было, он, шатаясь, следует за Джошем, который, обхватил его руку чуть выше запястья, тащит за собой на выход с территории общежития. Джош вроде как говорит о том, что он клянется, что завтра всё будет по-другому, а Тайлеру хочется в это верить, он позволяет Джошу тянуть себя за руку, не задумываясь, что он может вместе с ним падать в бездну. У Тайлера всё ещё высунут язык, Джош смеётся и говорит, но на языке Тайлера мгновенно таят снежинки, он даже не успевает их почувствовать. Они идут вдоль улицы, где встречается примерно двадцать процентов человек из ста — сегодня пятница, поэтому некоторые стоят через дорогу около баров, дымя сигаретами, а затем вновь скрываются в душном помещении — лица у них раскрасневшиеся, глаза бегают с собеседника на собеседника, а язык мало-помалу начинает заплетаться. Кажется, Тайлер впервые в жизни не против этого всего. Землю близ тротуара покрывает снег, аккуратно ложась на сгорбленную к ней траву, бережно укрывая, — он приятно хрустит под подошвами, когда Джош тянет его в парк, срезая дорогу через небольшой лесок — ноги Тайлера ударяются друг о друга, он спотыкается через каждые два метра, но совсем не заметно, кроме тех синяков, которые появятся к утру. Джош говорит много, Тайлер не особо слышит, но лишь отвечает: — Ты приятнее, когда под наркотой, — это не звучит комплиментом, но Джош лишь кивает, ведя его за собой на горочку, ноги очень быстро устают, когда они добираются до пункта назначения. — Все так говорят, — соглашается с ним Джош через какое-то время. — Ты же сам это чувствуешь, да? — он не даёт Тайлеру даже кивнуть, продолжая говорить. — Такое чувство, что ты можешь всё поменять, что сейчас тебя отпустит и ты изменишь буквально весь этот, блять, мир. Но знаешь что? Этого не будет, ничего из этого не будет, ты проснешься и подумаешь, что ты хочешь почувствовать всё это снова. Тайлер кивает и кивает, как китайский болванчик, его голова почти отрывается, она упадёт на прикрытую мелкими снежинками землю, укатится куда-то вниз по горке, а затем её найдут где-то утром под кустами. А его тело будет здесь, его могилой будет снег. — Но это враньё, — глаголит Джош — его могилой тоже будет снег, им не хватает ещё надгробий, где будет написано: «они убили друг друга». — Это всего лишь чувство, это не побуждение к действиям. Ебанный кокаин никогда не был хорошей мотивацией, — Джош опускается на землю, буквально падает, словно на пуховую перину, Тайлер мог услышать неприятный стук тела о твёрдую землю, но Джоша это мало беспокоило. Снег падал на него, тая на открытых участках, но бережливо покрывая одежду, соединяясь на ней в паззл. Тайлер переминается с ноги на ногу, уже не слыша приятного шелестения под ногами, но пока он поднимает голову, ощущая на лице приятный его горящему лицу холод, Джош обхватывает его ноги, резко и сильно, и валит на землю. Тайлер едва не прикусывает кончик языка, но ударяется спиной и совсем немного затылком — задней частью, выгибая шею, дабы ещё ей не приложиться о твёрдую поверхность. Тайлер пихает Джоша в плечо, не ладонью, а кулаком, но Джош лишь смеётся на это, откидывая неприкрытую красную голову на траву, прикрывая глаза. Спина Тайлера ноет, как и затылок, ему кажется, что у него сейчас пойдёт кровь из носа, но через несколько минут это ощущение гаснет, как свечи. Тайлер прикрывает глаза, холод и летящий на лицо снег лишь убаюкивают его, пока Тайлер не чувствует пощёчину на своей щеке, — она становится ещё краснее, и теперь к боли на утро от спины ещё прибавится щека и, что более вероятно, горло вместе со всей грудной клеткой — эти друзья будут отдаваться колкой болью при каждом вздохе и кашле. — Ты чего? — морщится Тайлер, отодвигаясь на несколько сантиметров от Джоша, который вновь лёг на землю, словно это даже не он ударял. — Не засыпай, — лишь говорит ему Джош, но затем добавляет, — не знаешь, что бывает с людьми, которые уснули на морозе. Тайлер представляет две снежные могилы. — Сейчас не особо холодно, — не соглашается с ним Тайлер. — Все равно не спи, — повторяет упрямо Джош. Снег будет падать всю ночь, — думает Тайлер, он вновь закрывает глаза, но затем приоткрывает один, наблюдая за безмятежным Джошем, не желая схлопотать ещё одну пощёчину — незаслуженную — поэтому просто лежит, отгоняя от себя сон. Тайлер мельтешит, понимая, что его ноги слишком холодные, он сжимает и разжимает пальцы в ботинках, пытаясь их разогреть, он закутывается в куртку, пряча руки в карманах, но и там они остывают, а ногти покрываются едва заметной синевой — это не страшно, но совсем неприятно. Тайлер говорит: — Мы же можем начать сейчас, — Джош поворачивает голову, его волосы влажные и прилипают ко лбу, а на Тайлере капюшон от горчичного худи. — Что? — спрашивает Джош. — Тот самый список, — Тайлеру приходится прокашляться, его голос начинает хрипеть. — А что там первое? — спрашивает Джош, как будто его это даже не заботит. — А что ты хочешь? — козыряет Тайлер вопросом на вопрос. Джош молчит, Тайлер переводит взгляд от него, поправляя капюшон на голове и зарываясь в него сильнее, чувствуя, как макушка начинает промокать, ему безумно холодно, а тот самый эффект эйфории от кокаина медленно улетучивается, заставляя Тайлера дрожать не только от минус одного градуса по Цельсию на улице. Джоша, кажется, это даже не касается, а Тайлер не хочет думать, сколько раз Джош нюхал, втирал или курил, чтобы привыкнуть к отходняку от наркотиков. Тайлер себя теперь точно уверяет, что это был первый и последний раз, потому что его глаза вновь смыкаются, и он не может понять, отчего его всё же трясёт. Сжимает и разжимает пальцы на руках и ногах, пытаясь их чувствовать. — Музыка? — предполагает Джош. — Я не слушал нормальную музыку где-то года четыре, — Тайлер не верит ему, он же постоянно ошивается в барах, клубах, и где он только не бывает. — Клубы и вся прочая ересь не в счёт, — словно читая его мысли, добавляет Джош, — я же сказал — нормальную музыку. Тайлер дрожащими пальцами пытается разблокировать свой телефон, открывая свой плейлист, включая первую песню, мягкая мелодия раздаётся по той горке, на которую они прилегли. Тайлер включает почти на полную громкость, пряча телефон в карман худи, а руки — в карманы куртки. Тайлер повторяет слова песни губами, теперь сжимая и разжимая пальцы под ритм песни. В его плейлисте много песен, они сменяют друг друга, а Тайлера трясет сильнее, когда его глаза в очередной раз закрываются, и он проваливается в леденящий его тело сон, скручиваясь на холодной земле и пытаясь хоть как-то согреться. Песни в плейлисте сменяют друг друга. Он даже не замечает, как Джош начинает тихо подпевать одной из них, его голос слышится как нелепое мычание. Тайлер распахивает глаза, ощущая, насколько тяжёлая его голова, насколько болит спина и нос, как першит горло, он тянется к телефону в кармане — он ледяной и давно выключен, а их одежда припорошена снегом — они похожи на могилы с красными лицами и синими губами. Тайлер поворачивает голову, смотря на Джоша рядом, тот лежит на боку, он выглядит не лучше, поэтому Джозеф осторожно его пихает в локоть, хрипя: — Вставай, — сейчас почти восемь утра, небо медленно сменяется с неприятного-тёмного на светлый, в окнах дома, что напротив парка, включен свет, кому не везёт, тот готовится идти на учёбу и на работу в субботу. — Вставай, — нетерпеливо повторяет Тайлер, сильнее толкая Джоша. Тот медленно раскрывает глаза, причмокивает — слишком сладко, а затем кашляет, морщась от понятного Тайлеру першения в горле. Он смотрит на Джозефа перед собой и переворачивается на спину. Тайлера всё ещё трясёт от холода и кокаина, — он прекрасно знает последствия принятия первый раз наркотиков и сна на холодной земле. — У нас уже в привычку входит просыпаться где-то вместе, — Джош отзывается полураздражённо, но Тайлер не обращает на это внимания, опираясь заледеневшей рукой о землю, вставая с земли и отряхивая с себя могилу. Через двадцать минут сплошного молчания они расходятся по комнатам, Тайлер даже не думает отправляться на пары в субботу — это какое-то извращение, он заваливается в кровать, ставя телефон на зарядку и видя, как тот начинает подавать признаки жизни. Тайлер ждёт, пока телефон полностью включится, пишет Дженне, что он совсем заболел, получая в ответ лишь «Выздоравливай!», а затем скромное: «Тебе нужно что-нибудь?». «Всё в порядке», — отвечает Тайлер, собираясь упасть полностью в кровать, утопая в ней, согреваясь, чувствуя пальцы ног и рук. На телефон приходит ещё одно сообщение — с комнаты двести четырнадцать, оно состоит из двух слов: «первый пункт».