Десять причин твоей жизни

Тайлер не особо вслушивается в слова, которые говорит ему мать через динамик телефона, он в лёгкой отключке, глазами бегает по строчкам на экране ноутбука и выделяет нужную информацию, копируя её в Ворд и занимаясь очередной университетской туфтой, что вряд ли ему понадобится в реальной жизни. Сегодня только понедельник, всё воскресенье он не вылезал из кровати, не зная точно, с чем это связано: болезнь или отходняк. Но в конце-концов он решил, что эти две вещи крепко связаны между собой, синтезируя настоящее месиво в его теле, поэтому в понедельник вечером Тайлер сидел с красным горлом, кашляя каждые десять минут — сдерживая себя при разговоре с мамой, ловя иногда на себе дрожь по телу, одновременно с этим чувствуя воздушную слабость в каждой части своего тела. Его глаза смыкались, а на часах в правом углу компьютера цифры еле-еле доходили до восьми вечера. — Надеюсь, ты приедешь в эти выходные, — говорит мать, — уже прошло три месяца, Тайлер, а ты забываешь даже звонить. — Я приеду, — без оправданий в свой адрес, отвечает Тайлер — он же примерный сын. — У меня все равно убрали пары в эту субботу, — частичная правда, один из преподавателей сказал, что в эту субботу у него попросту нет на него времени, поэтому группа выдохнула, зная, что в эту субботу можно спать на полтора часа больше. — Мы все по тебе скучаем, — говорит мама. — Я тоже скучаю, — пальцы прижимаются к уголкам глаз, кашель медленно пробирается к горлу, поэтому Тайлер спешит закончить разговор. — Мне нужно делать доклад, мам, люблю тебя. Он отключается быстрее, чем мог предположить, позволяя своему горлу расслабиться и откашляться. — «Люблю тебя, мам», — передразнивает его голос сзади, и Тайлеру даже не нужно разворачиваться, дабы узнать, кто опять решился зайти к нему в «гости». — Тебя самого не тошнит? Но я был прав — миленький маменькин сынок, как же ты живёшь без её юбки здесь? — Вытираю сопли об твоё плечо, — моментально парирует Тайлер, переходя на очередной сайт с нужной информацией; он слишком измотан, чтобы себя оправдывать. — Что ты хочешь? — Проверяю, не откинул ли ты тут свои копытца и готов ли ты ко второму заходу, — в этот раз Тайлер разворачивается на стуле, смотря на стоящего около двери Джоша. — Никакого второго раза, — цедит Тайлер. — Я шучу, — поднимает руки Джош, хмыкая, — я же обещал — всего один раз, и я от тебя отцепляюсь с наркотиками. Тайлер, выдыхая, отворачивается обратно к компьютеру, оставляя Джоша без внимания. Он прислоняет кулак ко рту, вновь заходясь кашлем, чувствуя, как его грудь горит огнём от спазмов. — Кашляешь так, словно в тебя вселился дед, — иронично замечает Джош. — Так, может, ты тогда покинешь умирающего деда? — закатывает глаза Тайлер, всё ещё не понимая, что здесь нужно Дану — кроме того, чтобы скрасить своё одиночество, в чём сам Джош никогда не признается. Тайлер не был особо против его компании, пока Джош не начинал открывать рот, оставляя на каждом метре комнаты язвительные комментарии, начиная тем самым мешать работе с докладом назавтра. — Ему завтра сдавать работу. — Поздновато что-то дед за учёбу взялся, — Джош приподнимает брови, падая на кровать, — собираешься к своей семейке на выходные? — А ты, видимо, достаточно услышал, — не отвечая на вопрос, говорит Тайлер. — А ты сам откуда? — А это уже не твоё сраное дело, — в привычном репертуаре отзывается Джош, ныряя ладонью в карман кофты, выуживая пачку с косяками. Тайлер поворачивает голову в сторону Джоша, удивляясь тому, что тот, наконец, замолчал, но затем видит причину его молчания и тут же начинает протестовать: — Ты не будешь здесь курить, — Тайлер встаёт со стула, подбираясь к своей кровати. — О, — тянет Джош, — как раз это то, чем я собираюсь заняться. — Нет, не собираешься, не хватало мне ещё этой дымовой шашки в комнате, — Тайлер опирается коленями о кровать, пытаясь забрать у Джоша и косяк, и пачку, выкинув всё это за дверь, Джоша, желательно, тоже. — Иди в свою комнату и кури там, — Джош быстро уползает на край кровати, вжимаясь в стену, ухмыляясь и убирая косяк из поля зрения Тайлера. — Там нет того, кого можно побесить, — Тайлер закатывает глаза, но затем копирует Джоша, ухмыляясь. — Вот в чём дело, — тянет Тайлер, заставляя Джоша заинтересованно приподнять брови, — ты привык ко мне, поэтому находишь любой предлог, чтобы сидеть со мной в комнате. — А не слишком много ты на себя берёшь? — хмурится Дан, нервно облизывая губы. — Нахуй ты мне сдался? — У себя спроси. Тайлер думает, что в этот раз он полностью уделал Джоша, поэтому садится обратно за стол, игнорируя чирканье зажигалки и запах травы в своей комнате, он просто открывает окно, впуская в комнату холодный воздух, что теперь перемешивается с дымом от травки. Он продолжает делать свой доклад, на часах время подбирается к половине девятого, и Тайлер пытается вновь поинтересоваться у курящего на заднем плане Джоша: — Так ты не скажешь, из какого ты города? — Нет. Тайлер заканчивает доклад к девяти вечера, его клонит в сон, поэтому парень, не обращая никакого внимания на Джоша — у которого явно этого дефицит — берёт несколько вещей и идёт в ванную. Джош, как и Тайлер, не роняет и пары слов, но когда Джозеф возвращается в комнату, Джоша там уже нет, а вместо него в комнате остался едва заметный, но едкий запах дыма. Тайлер ложится на кровать, кладя ноутбук себе на колени, и вводит в адресную строку: Фэйсбук, а в поиске слишком приевшиеся слова: Джош Дан. Поиск ничего не даёт, кроме потерянного времени, ибо все, кто высвечивались в предложке, совсем не походили на Джоша Дана, что живёт через две стены от Тайлера. Во вторник, на выходе из общежития, Тайлер наталкивается на Брендона, который, насвистывая замысловатую песню себе под нос, закрывает дверь своей комнаты. Они вместе идут до главного корпуса университета, разговаривая о вчерашней теме Тайлера — поездка к родителям. — Колумбус? — спрашивает Брендон. — У нас ещё один парень здесь есть, что из Колумбуса, что странно, ведь он всего в пяти часах отсюда, можно было бы ожидать и больше студентов, — пожимает плечами. — В Колумбусе есть свой университет, — лишь отвечает Тайлер. — У меня была баскетбольная стипендия, чтобы поступить туда, но я не захотел заниматься баскетболом всю свою жизнь, — делится Джозеф, поправляя рюкзак на плече, зарываясь сильнее в шарф, что закрывает его нос. — А родители как? — интересуется Ури. — Ты говорил, что твой отец баскетбольный тренер, это не было ударом для него, что ты решил отправиться сюда? — Немного, — признаётся Тайлер, — но у него есть ещё два сына, так что на меня можно долго не обижаться. Они молчат пару минут, приближаясь, непосредственно, к самому главному корпусу, и Тайлер всё же решает поинтересоваться. — А кто ещё из Колумбуса? — спрашивает он, поворачиваясь к Брендону, тот тихо фыркает, но говорит: — Звучит как ирония, — Тайлер прищуривается, и догадка вертится в его голове как в колесе. — Дан. — Джош? — опешил Тайлер, приподнимая брови. — Ага, — легко кивает Брендон. — Твой земляк тот самый чудик из комнаты напротив, даже компанию некому составить, чтобы сгонять в родной город. Они расходятся на первом этаже, Брендон остаётся ждать своего друга, а Тайлер поднимается по лестнице к себе в аудиторию, думая о том, что сказал его приятель. Джош из Колумбуса — это было той самой настоящей иронией, из всех городов, штатов, стран, Джош Дан жил раньше там же, где и сам Тайлер. Колумбус — совсем не маленький город, но Тайлер пытается вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о его имени в своих кругах, но воспоминания не воспроизводились в его голове, словно старая кассета, на которой плёнка давным-давно испортилась, стёрлась. Неделя приближалась неимоверно быстро к выходным, Тайлер впервые в жизни не хотел, чтобы они наступали. В четверг он шёл по стоянке, переписываясь с Дженной, совсем уже не чувствуя оледеневшие пальцы, быстро опустил телефон в карман, а за ним же и руки, пытаясь отогреться, пока не заметил на стоянке знакомую макушку за стеклом машины. Приближаясь, он точно узнал владельца красных волос, а сам парень сидел в тёплой машине, все окна были закрыты плотно, но Тайлер сквозь стёкла видел, чем его сосед занимался внутри — снова курил дурь. Тайлер знает, что Джош не его дело, но он стучит по стеклу машины, заставляя парня в ней встрепенуться, удариться головой о потолок и развернуться, пряча косяк. Он поднимает голову, видит перед собой, непосредственно, Тайлера и выразительно закатывает глаза, опуская стекло машины. — Да-да? — спрашивает Джош издевательски, а у Тайлера исчезает из горла всё — он даже не совсем понимает, зачем он сюда подошёл. — Не знал, что у тебя есть машина, — придумывает быстро Джозеф, вновь окидывая машину перед собой неверящим взглядом. — Кузена, — лишь отвечает Джош, хлопая по приборной панели. — Сам он умотал куда-то в другой штат, а мне оставил игрушку, — хмыкает Джош, затягиваясь косяком. Тайлер выразительно приподнимает брови, совсем не представляя, как его кузен смог доверить Джошу — тот, кто перед ним сейчас раскуривает косяк — машину, словно какой-то пустяк. Возможно, сам Дан перед своей семьёй предстаёт ангелом, посланным с небес, но Тайлер в этом очень сильно сомневается, что, видимо, было отлично описано его выражением лица. Джош всматривается в лицо парня напротив, небрежно выдавая: — Допрос закончен? Могу закрыть окно, а то холодно, — Тайлер кивком прощается с ним, уходя к общежитию, а Джош незамедлительно скрывается от мира в тесной машине. В пятницу вечером Тайлер собирает несколько вещей, а на ноутбуке включён сайт заказа билетов на автобус в его родной город, когда к нему в комнату привычно вваливаются без стука. — Ты куда? — спрашивает тут же Джош, быстро скользя взглядом по рюкзаку, а затем на стол, где был открыт ноутбук. — Ты же слышал, — застёгивая рюкзак, говорит Тайлер, — поеду к родителям в Колумбус, — Джош громко фыркает. Джош топчется на пороге комнаты, но дверь уже закрыта, его глаза бегают по небольшому помещению, оглядывая каждую вещь, а затем вновь останавливается на ходящем туда-сюда Джозефе. Тайлер кусает губу, пробегая взглядом по открытому сайту, а затем, не поворачиваясь, спрашивает у Джоша: — Не хочешь съездить в родной город? — ему кажется, что у Джоша встал ком в горле, оттого парень замер больше, чем на тридцать секунд. Сглотнув, Джош агрессивно спрашивает: — Кто тебе сказал, что я оттуда? — Тайлер слышит, как скрипят его зубы, он даже боится поворачиваться, чтобы не наткнуться на свирепый взгляд парня за своей спиной. — Птичка на хвосте принесла, — пожимает плечами Джозеф. — Ты пытаешься нарыть инфу на меня, что ли? — спрашивает Джош, от чего Тайлера пробирает на смешок. — Ещё чего, — плечи Тайлера расслабились, и сам он позволяет себе развернуться на стуле, глядя на Джоша, которого словно прибили к косяку у двери. — Ты уже и так узнал достаточно, — говорит Джош, — даже чересчур. Он подходит к кровати, отодвигая портфель, какое-то время смотрит на сайт за спиной Тайлера, а затем опускается полностью на кровать, тяжко выдыхая, массируя пальцами виски. — У меня есть машина, — начинает Джош. — Я видел, — перебивает его Тайлер моментально, от чего Дан лишь кривится. — Можно поехать на ней, — предлагает он, заставляя Тайлера недоверчиво нахмурить брови, следя за каждым действием Джоша, что разлёгся на его кровати. Он медленно обдумывал поступившее предложение, мысленно взвешивая все «за» и «против», конечно, последнее было в приоритете. Джош не вселял доверия, даже после почти трёх месяцев слишком странного общения — видя его истерику, занюхивая с ним кокаин, чуть не нарвавшись на неприятности только из-за того, что какие-то смутные типы видели их вместе — абсолютно всё кричало, что это отвратительная идея. Джош — хуевый друг, Тайлер мог сказать это точно — но он почему-то держался рядом с ним почти три месяца, не в силах объяснить себе, почему же. На первой встрече он обозвал его «педиком», а теперь предлагает поехать на его машине в Колумбус. — Ну? — нетерпеливо выдавливает Джош. — Твой мыслительный процесс чересчур медленный, я уже почти передумал. — Поехали, — выдаёт Тайлер, посылая все «против» подальше, где вопило его сознание. — Поедем в двенадцать, — говорит Джош. — Будем там к пяти утра, всяко лучше, чем в три ночи. Он выходит из комнаты как обычно — не прощаясь и не закрывая дверь. К двенадцати часам, попрощавшись с охранником внизу, Тайлер покидает общежитие, торопясь к парковке около кампуса, где не так давно он видел машину, где заседал Джош, расслабляясь. На его телефон нетерпеливо приходит сообщение, где отправитель выражает искреннее недовольство, отправив лишь: «я заебался ждать». Тайлер закидывает телефон обратно в карман, засовывая холодные руки туда же, чуть ускорившись. Он приходит к парковке за две минуты до двенадцати часов и встречается с недовольной миной Джоша, как и ожидалось. — До двенадцати две минуты, — фыркает Тайлер, закидывая портфель на задние сиденья, пристёгиваясь. — О, мистер Пунктуальность, прошу прощения, — огрызается в привычном тоне Джош, заводя машину и включая печку. — Ты водить умеешь? Тайлер кивает, не отрываясь от экрана телефона, где отвечает на сообщение Эшли, что пожелала ему удачного пути. — Сменишь меня через часа три, — говорит Джош. Тайлер, чуть занервничав, заёрзал на сиденье, но всё же кивнул. Джош достаточно осторожно вырулил со стоянки, заставив тем самым Тайлера успокоиться, видя, что в Джоше нет никакого безумного водителя, как он вообще мог подозревать. На дорогах города в двенадцать ночи чаще встречались такси, нежели обычные машины. Тайлер отвернулся к окну, провожая взглядом каждую яркую вывеску бара или клуба, пока они — минут двадцать — не выехали за город, оставляя живую энергию позади, оставаясь в полной тишине в машине. Тайлер покосился на радио, затем на Джоша, и тот лишь произнёс: — Даже не думай, — он говорит буквально сквозь зубы. — Пока я водитель, никакого сраного радио в машине. Тайлер раздражительно цокнул, вновь отворачиваясь к окну, наблюдая за тёмными пейзажами за пределами машины. Джош начал набирать скорость, позволяя картинкам за окном мелькать с удвоенной скоростью. Это будут долгие пять часов, на которые Тайлер вряд ли готов. Через полчаса он размял затёкшую спину и шею, глядя вперёд, вновь покопавшись в телефоне, пытаясь завести разговор с Джошем. — Слушай, — начинает Тайлер. — О, нет, будь добр, не доставай меня своими разговорами, — отмахнулся от него Дан, следя за дорогой перед собой — его руки на руле были расслаблены, да и он сам воплощал в данный момент искреннее спокойствие, кто бы мог подумать, что для того, чтобы Джош не бесился на всех вокруг, можно было бы ему, как игрушку, дать покататься на машине. — Это будут ужасные пять часов. — Я тебя не заставлял ехать со мной, — парирует Джош. — Поэтому, замолчи. Тайлер косится на Джоша, а затем смотрит в зеркало заднего вида и быстро отстегивает ремень безопасности, заставляя Джоша хоть немного на него обратить внимание, и то, только тогда, когда Тайлер задумал перелезть на задние сиденья с переднего. — Ты что творишь? — лицо Джоша вновь украшает нахмуренная гримаса, он косится на виляющую перед его лицом задницу, сразу же отводя раздражённый взгляд, смотря на неё теперь через зеркало над приборной панелью. — Пойду спать, — отрезает Тайлер. — Отличная идея. — Вот и я так подумал, — Тайлер, наконец, оказывается позади, укладывает себе под голову портфель и ложится на сиденья, подгибая под себя ноги, чувствуя полный дискомфорт даже по сравнению с комнатой в общежитии. Он переворачивается на другой бок, утыкаясь носом в сиденья, и закрывает глаза, утопая в тишине машины. Тайлеру кажется, что проходит пара минут, прежде чем он заснул, но теперь холодный воздух опутывает его как сети, а также постоянные толчки в бедро заставляют Тайлера распахнуть глаза и повернуться на свет. Джош стоит с открытой задней дверью, тормоша его, обхватывая ладонью место, что чуть ниже бедра. Джозеф чувствует себя просто отвратительно: его волосы растрёпаны, а лицо опухло даже после такого непродолжительного сна; он садится на сиденье, тут же хватая скинутую несколько часов назад куртку, надевая на себя и пытаясь согреться. Он поднимает голову, смотря на Джоша перед ним, потом на фон за ним — они на заправке. — Я пойду заплачу за бензин, — говорит Джош, — а ты вставай, спящая красавица. Тайлер без слов просто захлопывает дверь, оставляя Джоша на улице, из-за него даже печка в машине не спасает, поэтому Джозеф лишь сильнее закутывается в свою куртку, проверяя ещё сообщения на телефоне, но на часах сейчас почти три часа ночи, поэтому все уведомления на телефоне пусты. Джош возвращается ещё и с кофе, протягивая один из стаканчиков Тайлеру - тот быстро забирает - размешивая в своём сахар. Тайлер наконец-то выходит из машины, отпивая мелкими глотками кофе, а затем пересаживается на переднее сиденье, отставляя пустой стакан на панель между сидениями, пристёгивая себя ремнём. Джош падает рядом, отсоединив машину от бензоколонки, и кидает небрежное: — Ну, давай, Шумахер, трогайся, — Тайлер без особой нервозности выезжает с заправки на трассу. Джош тут же достаёт из кармана пачку с косяками, прикуривая один из них, сильно затягиваясь, задерживая дым в себе, а затем медленно выдыхает, закрывая глаза, словно те три часа езды полностью его вымотали из-за того, что он не прикасался к травке столько времени. Тайлер разгоняется до ста десяти, не обращая внимания на Джоша, мурлыча что-то под нос, пока воспоминания трёхчасовой давности не врезаются ему в голову. Он тянет руку к радио, когда Джош разложился на сиденьи рядом, откинув голову назад, затягиваясь косяком. Салон тут же наполняет попсовая музыка, что сейчас играет на всех радиоволнах и занимает первые сорок строчек в чартах. — О, Господи, нет, — стонет Джош, пытаясь выключить музыку. — Ты сказал, что мы не будем ничего слушать, пока ты за рулём, — выделяя «ты», спокойно отвечает Тайлер, ударяя Джоша по руке, не отрываясь от дороги. — Да ну тебя, это же весело, — песня поменялась, позволяя более старой песне сменить новинки. Джош отворачивается от Тайлера, глядя теперь в окно, закатывая глаза, а Джозеф, абсолютно не смущаясь, подпевает певцу в припеве. — My heart, it keeps on burnin, — тянет Тайлер, подстраиваясь под голос солиста, — and I know where to find her, just wanna see her smile again*, — пальцы стучат по рулю в такт. — Это ужасно, — тянет Джош. — Ты трясёшься как при эпилепсии, — Тайлер поворачивает голову в сторону парня, пропевая ещё одни строки, растягивая губы тот час в улыбке. — Попробуй, — песня сменяется на новую — недавно вышедшую, заражающую всех вокруг надоедливой фразой в припеве. — Ни за что, — качает головой Джош, отворачиваясь вновь. Тайлер достаёт Джоша примерно до четырёх утра, заставляя временного хозяина машины клясться, что Тайлер прямо сейчас покинет машину и будет добираться до Колумбуса пешком, а если он ещё громче начнёт завывать под очередную песню, то вряд ли вообще доберётся. Спустя пятьдесят минут веселья Тайлера, парень всё же сделал музыку чуть тише, теперь она играла приятным фоном в машине, а Тайлер лишь шевелил губами, всё ещё стуча по рулю пальцами, отбивая ненавязчивый ритм. — Что ты будешь делать в Колумбусе? — спрашивает Тайлер, замечая, что Джош вновь оживился, разминая затёкшую шею. — Поедешь к семье? — Нет, — говорит Джош. — У меня нет желания заезжать в этот дом. Тайлер лишь вскидывает брови, оставляя этот ответ без своего комментария, но скрасить поездку хоть каким-то разговором ему хотелось, хоть горло слегка и болело после выкриков песен на нервы Джошу. — Знаешь, — начинает опять Джозеф, — я думаю, что все эти подпевания песням могли бы стать второй причиной, — он косится на хмурящегося Джоша, — если бы ты не вёл себя так, словно тебе почти семьдесят, хотя даже мой дед бы с удовольствием подпевал. Джош раздражённо цокает, выдавая: — Но я не твой дед, и спасибо на этом, — он переводит вновь взгляд на окно, добавляя, — возможно, если бы ты не был таким раздражающим. — Один-один, — хмыкает Тайлер. — Я уже начинаю терять основную мысль тех десяти причин, — говорит Джош. — Я думал, что это должно быть что-то более глобальное, нежели горланить песни в машине или лежать на холодной земле под кокаином — такие себе причины жить, не замечаешь? — А разве не причина жизни в том, что ты можешь делать все эти вещи? — тут же отвечает Тайлер, тем самым образуя цепкое молчание в машине, что продлилось несколько минут, заставляя двух водителей задуматься об этой фразе. — Да и всё, как мне кажется, строится на мелочах, — продолжает Тайлер, — я вроде это уже и говорил. Джош ничего не отвечает, и они продолжают поездку с мягкой музыкой на фоне. К пяти утра они подъезжают к Колумбусу, въезжая в город, Тайлер с Джошем оглядывают во все глаза город, словно не были здесь не пару месяцев назад, а несколько лет. Тайлер не знает насчёт Джоша, но у него такое чувство, что он и вовсе позабыл, как выглядит его родной город, а едет к своему дому чисто на автомате, поворачивая на нужных улицах. Они проезжают через центр, где минимальное количество открытых заведений — за окнами темно, весь город спит, хоть сейчас раннее утро, но сегодня суббота, весь город будет спать до завтрака. Они пересекают центр Колумбуса, подъезжая к знакомому Тайлеру району, проезжая мимо школы, в которой он учился последние классы с тех пор, как уговорил маму уйти с домашнего обучения. Тайлер не обращает на это место внимания, подъезжая к знакомому дому через несколько кварталов от школы. Его дом совсем не изменился, сейчас только конец осени, поэтому семья ещё не украшала своё «гнездышко» к Рождеству. Тайлер заглушает машину, останавливаясь на обочине, и Джош заинтересованно поворачивается к дому: — Это твой? — указывает он кивком на дом. Тайлер лишь кивает, хватая с заднего сидения портфель, прижимая его к груди. — Когда ты собираешься уезжать? — спрашивает Джош, Тайлер вновь удивлённо вскидывает брови, но, не задавая лишних вопросов, отвечает: — В воскресенье? — то ли отвечая, то ли задавая вопрос, проговаривает он. — А время не соизволишь сказать? — раздражённо отзывается Джош. — В часов шесть, я думаю. Джош кивает, и когда Тайлер выходит из машины, привычно не прощаясь, пересаживается на водительское сиденье и отъезжает от дома Тайлера ещё до того, как Джозеф достигнет крыльца. Тайлер нащупывает ключи в рюкзаке, открывая дверь. В доме полнейшая тишина, поэтому парень ступает осторожно, стараясь никого не разбудить и не взбудоражить, под его ногами пол совсем не скрипит, он кладёт портфель на кресло в зале, вдыхая домашний запах, оглядывая гостиную — ничего не изменилось. Тайлер опускается на диван, закрывая глаза и чувствуя усталость — его сон был всего три часа, ему простительно. Его спина будет болеть с утра, но он позволяет себе уснуть в своём доме.