Десять причин твоей жизни

Ночью Джош не спал, его лампа на столе была привычно включена, и яркий красный свет освещал комнату и кусочек коридора — дверь была приоткрыта, Джошу нравилось слышать едва заметные шаги, хлопанье дверьми и шепот, создавалось впечатление, что он совсем не одинок, а полностью погружен в заворот общажной ночной атмосферы. Джош выпрямился на кровати, скомкав в ногах одеяло и оставляя в тепле только пальцы. Яркие волосы разметались по белой наволочке, красный цвет достаточно сильно отрос — его личная революция и показушная агрессия всегда бросалась в глаза, сжигая и заставляя сначала цеплять взгляды, а затем отводить их с неким страхом внутри. За дверью вновь послышались едва различимые шаги, Джошу остаётся только удивляться, как некоторые личности умудряются попадать в общежитие где-то к четырём утра, потому что, насколько сам Джош не был независим — это было его некой «больной» точкой. Джош прикрыл глаза, когда шаги приблизились к его комнате, всё же красный оттенок от лампы выглядывал в коридор, а ему совсем не хотелось разговаривать с каким-нибудь любопытным соседом, если тот и вздумает заглянуть. Он перевернулся на кровати, упёршись в стенку и подтянув к себе ноги, умело притворяясь спящим. Дверь слегка приоткрылась, Джош за это мгновение успел чуть напрячься. Лёгкий запах алкоголя проник в его комнату вместе с тяжёлым дыханием «гостя». Джош поджал ноги, понимая, кто к нему решился заглянуть — на весь этаж такой человек лишь один, и он из соседней комнаты. Тайлер стоял на пороге почти минуту, прежде чем тяжело выдохнуть и полностью закрыть дверь, закрывая Джоша от мира снаружи. Джош, распахнув глаза, перевернулся на другой бок, смотря на дверь, словно там всё ещё стоял призрак Тайлера, а затем, повторив жест парня, потянулся к одеялу, полностью себя накрывая. Утро его встретило двумя сообщениями — два от его сестры, номер которой он не удалял просто из принципа «вдруг что-то случится». Я в твоём городе, — гласило первое. Я бы хотела с тобой встретиться, — добавляло второе. И оба Джош проигнорировал, собираясь сегодня в университет. Он откинул телефон на кровать, хватая свои поношенные джинсы, одной ладонью расчёсывая волосы после сна. Джош выходит из комнаты и по иронии — которая слишком часто преследует их двух — встречается лицом к лицу с Тайлером. У парня из двести тринадцатой вид далеко не самый лучший, судя по сегодняшней ночи. Джош криво ухмыляется и говорит: — Неплохая ночка? — Джош захлопывает за собой дверь, но не запирает на ключ. — Отстань, — лениво отвечает Тайлер, поворачивая ключ в скважине. Джош делает вид, что он его не ждёт, а просто копается в своей сумке, разыскивая телефон, но затем следует за Джозефом, направляясь на выход из общежития. — Значит, — тянет Тайлер, — сегодня ты уже не обозлён на весь мир и в том числе на меня. Джош мгновенно вспоминает вчерашнюю ситуацию, но лишь насмешливо хмыкает. — Как будто мне есть дело до тебя, — отвечает он. — А вот тебе точно есть дело. Тайлер быстро поворачивает голову, хмуря брови, смотря на шествующего рядом с собой Джоша и явно не понимая его слов. — Зачем ты заглядывал ночью? — спрашивает Джош. — Удостовериться, что на кровати не холодный трупак? — Как будто мне есть до тебя дело, — пародирует его Тайлер, сводя всё к обычной шутке, — я же не виноват, что ты… — не успевает Тайлер закончить, как его быстро перебивает Джош, вспоминая вчерашнее. — Я не завишу от тебя, я тебе вчера ещё сказал, — Джош сильно сжимает челюсть, и Тайлер может поклясться, что слышал, как скрипят его зубы. — Что ты королева драмы, — заканчивает своё предложение Тайлер, заставляя Джоша отвести глаза, но тот быстро скрывается от настойчивого взгляда Джозефа на улице, не придерживая идущему позади парню дверь. — Я и не знал, что это тебя настолько заденет. — Ничего меня не задело, — закатывает глаза Джош, идя чуть поодаль от Тайлера. Они идут молча, пока Джош не поднимает глаза и не видит на парковке, неподалеку от университета, свою сестру, что нервно переминаясь с ноги на ногу, оглядывалась, явно выискивая Джоша. Дан сразу же затормозил, вызывая тем самым вопрос у Тайлера. — В чём дело? — интересуется он нетерпеливо, посматривая на часы — всё же опаздывать не очень хотелось. Джош, ничего не отвечая, разворачивается и отходит от парковки, оставляя Тайлера в полнейшем недоумении. Джош так бы спокойно добрался обратно до общежития, если бы не громкий возглас позади: — Джош! — он не смотрит через плечо, он не останавливается, парень лишь засунул руки в карманы парки и шагает дальше, стараясь не сорваться на бег. — Джош, твою мать! — рука его младшей сестры падает на его плечо, сжимая ткань куртки, пытаясь остановить брата. Джош медленно разворачивается, видя перед собой рыжие волосы Эшли, она злобно сверлит его взглядом, а её губы были плотно сжаты. — Что ты здесь делаешь? — он быстро окидывает её взглядом. — Мне нужно на пары. — Да ну? — выгибает девушка накрашенную бровь. — А я думала, что ты как раз шёл в противоположную сторону от университета. Джош со свистом выдыхает, сжимает ладони в кулаки и прячет их в карман, старается не натыкаться на взгляд сестры, смотря на улицу и некоторых спешащих в университет студентов. — Это из-за отца, да? Что ты ему сделал, — она сглатывает, — что он так презирает тебя. Джош просто разводит руками, медленно проговаривая: — Вот это, — он поспешно прячет покрасневшие руки обратно в карманы, на улице холодно, и он переступает с ноги на ногу, пытаясь получить тепло. — Тебе нужно что-то конкретное? — Я хотела увидеть тебя, — с нажимом говорит Эшли, прищуривая глаза, — после того случая дома, мне нужно было убедиться, что ты в порядке. Джош старается больше не прятать взгляд, но это получается на автомате. — За те два года всем и так казалось, что я в порядке, — огрызается Джош, посматривая на то место, где он разминулся с Тайлером — тот, конечно же, уже ушёл, прошло около пяти минут с начала занятий. — Перестань строить из себя обиженного, Джош, — качает головой сестра, — это не твой стиль, тем более, это ты уехал и даже ни разу не звонил, не написал, а связывался только с Нейтом, а он, как известно, не самая лучшая часть семьи. Джош лишь фыркает и закатывает глаза. — Могу с этим поспорить, — он резко обрывает свой издевательский смешок и продолжает. — Если ты уже убедилась, что у меня всё в порядке, то я, пожалуй, пойду. Джош мигом разворачивается и идёт в сторону университета, на ходу доставая пропуск, стараясь уйти как можно дальше от своей сестры. Эшли больше не пытается его догнать, не кричит ему вслед, не говорит о том, что она, вообще-то, не договорила, а просто провожает взглядом старшего брата, а затем уходит с территории университета.

***

Джош отъезжает от дома Джозефов, тут же выруливая на более знакомую улочку, парень едет мимо старых домов — они были такими же в его двухлетних воспоминаниях, изменились только сущие мелочи. На часах почти пять утра, а он останавливается рядом со своим домом номер двадцать пять, его руки сжимают крепко руль, голова повёрнута в сторону двери дома, словно из неё сейчас выпрыгнет вся семья и — он не может даже предугадать, что может случиться. Поэтому Джош отъезжает от тротуара, мчась обратно в центр Колумбуса. Он катается по слишком знакомым улочкам, на которых он провел практически восемнадцать лет своей жизни — всё претит, и ему кажется, что он попал в прошлое — в прошлое, в которое он точно не хотел возвращаться, даже, если бы ему позволили исправить все ошибки. Ошибки должны быть у человека — даже если они практически глобальные, но Джош слишком мелкий человек, чтобы затрагивать такое слово, как «глобально», поэтому в его мире — да, а по отношению ко всему окружающему — чёрта с два. Возможно, если бы ему всё позволили исправить, он не гнал с этого города на всех порах, обрубив всю возможную связь с семьёй, возможно, его бы не недолюбливали младшие члены семьи и, возможно, он бы относился к школе и своему будущему более чутко. Всё «возможное» не осуществляемое. Возможно, он бы исправил прошлое, но скорей всего — нет. На часах почти десять утра, и у Джоша слипаются глаза, поэтому, неподалеку от своего старого дома, парень заваливается на задние сиденья машины, пытаясь устроиться поудобнее, но спать в машине — это антоним слову «удобно». Он вырубается быстрее, чем мысли вновь заполнили его голову. Парень просыпается, когда за окнами машины темно, а внутри — холодно. Джош, дрожа, выходит из машины, чуть покачиваясь после дневного сна, и с твёрдым намерением идёт к двери своего старого дома. Он жмёт твёрдо на звонок, слыша за дверью шаги и переговоры. — Джош? — изумляется мать. Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, её рот приоткрыт, она скользит взглядом по его сжатым губам, растрёпанным ярким красным волосам, смотря, как дрожит его тело от холода — конец ноября, в конце концов. — Ты… — сзади Джош видит двух сестёр, но не видит отца — это уже хорошо. — Проходи, ты замёрз, — она тут же впускает старшего сына. Эшли смотрит на парня с укором, а маленькая Эбигейл с радостью и восхищением на его красные волосы. — Мы тебя совсем не ждали, — качает головой мать, — Джош, два года, ни слуху, ни духу, я… — она опирается плечом о стенку, прикрывая лицо ладонями, пока Джош снимает куртку и обувь. — Отец дома? — Нет, — отзывается вместо матери Эшли. — Что ты тут делаешь? — Я тут, — Джош мельтешит, ища подходящие слова, — с другом, попросил подвезти. — С другом, — тянет насмешливо Эшли, не веря старшему брату. В коридор выбегает Джордан и тут же тормозит, увидев парня на пороге дома. — Что ты тут делаешь? — ему уже четырнадцать, он отлично понимает, почему Джоша не было почти два года в этом доме — и дело совсем не в университете. — Гостеприимность — не ваш конёк, — стараясь скрыть абсолютно всё за усмешкой, говорит Джош. — Я бы сказала, что не твой конёк, — огрызается в ответ Эшли, — только вот перечислять буду несколько часов. — Эшли, — строго проговорила мать. Эшли тут же закатила глаза и ушла в гостиную, а Джордан скрылся на втором этаже, только Эбигейл подбежала к старшему брату, обняв его за талию. Джош мигом обомлел и неловко положил ладонь на её рыжеватые волосы, мягко приглаживая их, чувствуя тёплые объятия от младшей сестры. — У тебя красивые волосы, — говорит она, отстраняясь. — Ты яркий. — Не ярче тебя, — запинается Джош. Мать, стоящая рядом, не скрывая улыбки, наблюдает за двумя своими детьми и тут же предлагает: — Не останешься на ужин? — Джош поднимает глаза, отрывая взгляд от Эбигейл, и смотрит на маму. Он покусывает губы изнутри, размышляет и после настойчивого от Эбигейл «останься» кивает. Он проходит в гостиную, где практически ничего не изменилось, кроме обивки на кресле, Джош неловко садится в него, и мать говорит: — Джордан пролил на него какую-то дрянь, вывести не смогли, пришлось менять, — Джош лишь кивает, проходится рукой по тёмно-коричневой обивке, ощущая даже в этом кресле настойчивое прошлое. — Я не думаю, — Джош сглатывает, — что хотел бы встретиться с отцом. — Мне кажется, Джош, — не соглашается с ним Лаура, — вам пора забыть ваши обиды. Джош кивает, но не соглашается, он примерно может представить, чем закончится этот ужин, но не может позволить себе уйти отсюда, даже, если он пытался сюда не возвращаться долгие двадцать четыре месяца — достаточный срок, чтобы люди начали о тебе забывать в ответ. — Ужин будет готов через сорок минут, — он опять кивает, а Лаура скрывается на кухне, занимаясь готовкой. Джош остался наедине с младшей сестрой, которая разместилась на подлокотнике кресла, с интересом накручивая его волосы на пальцы. Ей уже восемь — Джош даже не мог представить, что можно потерять достаточно по своему желанию, просто скрываясь от своей жизни, которая была всецело в нём, пока он просто не уехал в другой город. — Ты можешь упасть, — он осторожно поддерживает её, чтобы она не свалилась с кресла. — Не! — отвечает она, устраиваясь поудобнее. — Я рада, что ты приехал. Джош отворачивается и улыбается. — Как у тебя дела? — оставшиеся сорок минут он разговаривает с младшей сестрой, она говорит о младшей школе, сорок минут Джош говорит без привычных огрызаний и без закатанных глаз. Джош знает, что не сможет так поговорить с Джорданом или Эшли — они понимают слишком много, но для Эбигейл он всё тот же Джош, теперь лишь с яркими красными волосами — она его назвала Ариель, отчего Джош смеялся слишком долго, заставляя маленькую девочку хохотать за компанию. — Ужин, — оповещает мама, проходя к лестнице на второй этаж, чтобы позвать ещё двух детей. Джош идёт за стол, зная, что к семи часам к их компании прибавится ещё один человек, и Джош понимает — он совсем не готов, но он все равно садится на привычное место, рядом с ним сидит Джордан, он поглядывает на старшего и лениво накручивает спагетти на вилку. — Как учёба? — спрашивает мама. Джош отрывает взгляд от тарелки. — Нормально, — снисходительно отвечает он, не желая уходить в подробности, да и мать их, видимо, тоже не желает, поэтому лишь кивает, сама поглядывая нервно на часы. Джошу кусок в горло не лезет, а сдавленный выдох срывается с его губ, когда входная дверь открывается. Мама подскакивает сразу, спеша к двери, сообщая об их неожиданном госте. Джош не ест, ожидая, пока отец войдёт на кухню. — Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия говорит Уильям. — Мы с тобой это обсуждали. Все поворачивают голову в сторону Джоша, тот мигом поднимается из-за стола, спеша к выходу, не желая вновь повторять давнишний разговор. — Я тебе говорил, — заводится с пол-оборота отец, — чтобы ноги тут твоей не было. — Я не к тебе приехал, — шипит Джош ему в ответ, хватая ботинок, натягивая его на ногу. — Ты думаешь, что после всего, что ты сделал, — его ноздри раздуваются, как будто из них сейчас пойдёт дым — весь дом держится на одном напряжении, — ты можешь позволить вообще приезжать сюда? Мой сын — не ты, мой сын не будет таким, как ты. Джош хватает куртку, даже не надевая её на себя. — Как будто во мне есть желание быть с тобой и семьёй, — тут же огрызается в ответ Джош, переставая сдерживаться. — Уилл, Джош, — молит мама со стороны, наблюдая за ссорящимися мужчинами. — Пожалуйста. — Я его предупреждал! — кричит отец. — Такая шваль, как ты, не имеет права находиться в моём доме! — Джош хлопает дверью, тут же оказываясь на холоде.

***

Джош не пошёл на занятия, вместо этого Джош как обычно облажался, наткнувшись на кулаки Севиана и ещё нескольких парней — это стало его персональной привычкой, попадать в неприятности брата его давнишней подруги — Эшли, когда она была его стеной, то, конечно, на тумаки он натыкался значительно реже. Севиану приятно выбивать из него дерьмо, только Джошу не становится от этого лучше. У него, кажется, искривлён нос в сторону, а внутренние органы перевернулись, шайку Франжипани прогоняет несколько мужчин и женщин, подбежав к лежащему на тротуаре Джошу. Он уткнулся носом в асфальт — мокрый и грязный — стремясь слиться с ним воедино. Он щекой чувствовал шершавую поверхность, немного поелозив на ней, сдирая кожу на лице, он закрывает глаза, стараясь уйти от голоса женщины, что спрашивала его имя. Он притворялся, что он без сознания до того момента, пока не приехала скорая. Ему, на самом деле, дико повезло, что с подобным отношением семьи к нему, у него всё ещё есть медицинская страховка, поэтому в больнице ему не приходится, шатаясь, вываливаться из стерильного учреждения и, как брошенному псу, зализывать свои раны в углу. Палата общая — на большее он не мог рассчитывать, в его вене игла, от неё ведёт трубка к капельнице, и Джош, ответив на несколько вопросов, в том числе и юридических, насчёт избиения компанией, попытался уснуть. Всё тело ныло, а рука словно привязана к капельнице, поэтому перевернуться на другой бок было не просто невозможно, но и слишком мучительно. Он смотрел в белый потолок, под его глазом наливался синим бывший удар, а нижняя губа была порвана и нещадно саднила. Джош, конечно, знал, что несколько покупок товара у Севиана без возвращения денег — оплатятся чем-то подобным, но в голову не могло влезть, что это будет так скоро. Франжипани, видимо, не из робкого десятка, и покупателей, похожих на Джоша, у него было не счесть. Джош мог корить себя за то, что спустя пару годков после той ситуации на вечеринке, когда этот самый Севиан, накачав Джоша, чуть было не утащил парня наверх в спальню или хоть в какую каморку, сам парень будет его покупателем. Джош мог корить и ненавидеть себя за это, но у него просто не было какого-то желания оправдывать себя. Медленное гниение, знаете. — За что тебя? — слышит он голос рядом. Ему требуется масса усилий, чтобы повернуть голову и столкнуться почти с прозрачно серыми глазами девушки на соседней койке. Мимо мельтешат врачи, никто не обращает на них внимания. — Ты выглядишь отвратительно, — она слегка смеётся, её уголки губ дрожат. — Это не твоё дело, — хмурится Джош, но разбитая бровь нещадно ноет для этой эмоции. — Как будто здесь есть чем заняться, — так же беззаботно продолжает она. — Лучше попытаться поговорить с тобой, нежели с полумёртвой старушкой с койки справа, — к ней тоже прицеплено много трубочек, дабы отслеживать её сердцебиение и вливать в неё нужные лекарства, поэтому Джош удивляется — слишком много оборудованья для общей палаты. — Так что, поделишься потрясающей историей, чтобы мои часы жизни прошли хоть с каким-то интересом. Джош не обращает внимания на её слова, но лишь отвечает: — Меня избили. Она иронично выгибает бровь. — Разве? — Компания торговцев наркотиками, — закатывает глаза Джош. — Теперь эта история стала для тебя более интересной? — Да, — она переворачивается на бок, хмурится от иглы капельницы в её вене и собирается внимательно слушать Джоша. — Так, значит, ты покупатель или, может, ты как враждующий клан? О, их было много? — Тебе не кажется, — Джош откашливается и чувствует на языке кровь, — что ты слишком возбуждённо это пытаешься узнать? Я тебе тут же не сказку рассказываю. — Рассказывай, — просит девушка, подкладывая свободную руку себе под щёку. Джош закрывает глаза. Он не из тех людей, которые готовы рассказывать о своей жизни направо и налево каждому встречному, никто не внушает ему доверия, чтобы этот человек знал хоть какие-то факты из жизни. Эта девушка такая же, как и все, её отличие — её больничная койка, а Джош не напитан состраданиями. Он в основном много чего придумывает в своём рассказе, не собираясь вываливать на неё правду, он рассказывает о Севиане, заменяя его именем Тейлор — а Тайлер становится Робертом, у Джоша никогда не было проблем с семьёй, а также он никогда не собирался умирать. Девушка слушает Джоша долго, Джош не совсем понимает, к чему он рассказывает эту сказку, но ему приятно заменять реальность своими выдумками. — Поэтому Тейлор тебя избил, — поднимает брови девушка, — просто за то, что твой друг Роберт не отдал ему деньги? Ну и скотина же он, — фыркает она. Джош старается не смеяться и косит глаза в её сторону. — А твоя история? — интересуется он — Джош, тебе должно быть всё равно — он кусает губы, надеясь услышать что-то незначительное. — Она намного скучнее твоей, — отмахивается она, пряча взгляд. — Ладно, — она выдыхает и сталкивает Джоша с неминуемой правдой. — Я жду донора. — Крови? — Джош просит, чтобы это был положительный ответ. — Лёгких. Джош отворачивается тотчас, он не готов смотреть на девушку, она лишь пожимает плечами и говорит: — Это несправедливо, — Джош кивает, чисто на автомате, потому что он согласен, — я не хочу умирать. Господи, в какой-то момент я хочу, чтобы какой-нибудь парень или девушка рухнула с крыши высотки, и у них были здоровые лёгкие — это отвратительно, я знаю. Девушка тяжело вздыхает, её пульс слегка ускорился. — Это, — Джош сглатывает, — просто желание жить, в этом нет ничего плохого. Он немного молчит, после добавляя: — Некоторые люди делают свой выбор, и каждый здесь останется в плюсе. Девушка выпускает смешок — он звучит жалобно. — Как тот парень из твоего рассказа — Роберт, — Джош кивает, — ты говорил, что он хочет умереть, так почему он этого не сделал, разве не в этом был его выбор? Джош кусает губы изнутри, ему колет в носу. — Он позёр, — смеётся он, всё же переворачиваясь на бок, несмотря на гематомы на рёбрах, — и трус, — добавляет он. — Но ты с ним, — даже не спрашивая, а утверждая, говорит она. — Ты, видимо, хороший человек. Я бы хотела с тобой дружить. Джош скрывает половину улыбки в белой стерильной подушке, вдыхая запах больничного порошка. — Джош, — представляется он, — я бы протянул руку, но сама видишь… — он указывает на капельницу. — Ева, — отвечает она, — да я и сама, — она трясёт своей рукой, чуть сдвигая капельницу с места. Они оба почти бесшумно смеются. — Мои родители очень набожные, о чём и говорит моё имя, они постоянно говорили, что Бог никогда не отвернётся от нас — он нам помогает, когда мы не видим этого. Неплохая помощь, а? — приборы отвратительно пищат. — Знаешь, в моей ситуации винить особо некого, поэтому поиграть в агрессивную жертву не удаётся, — она кусает розовые губы, — а иногда так хочется сорвать на ком-то злость. Джош её понимает прекрасно. Но он не думает, что Ева бы понимала его, если бы не была прицеплена к капельнице. — Так ты просто будешь лежать здесь и ждать донора? — спрашивает Джош, а она кивает. — Почему у тебя не отдельная палата?  — Родители отказались, — она немного качает головой, — им кажется, что я где-то согрешила, поэтому мне нужны новые лёгкие, я же говорила, они очень, — она выделяет слово, — набожные, а это уже синоним к слову слегка «сумасшедшие». — Сколько тебе осталось ждать? — спрашивает дальше Джош. — Ждать — не знаю, — пожимает она плечами. — Жить — где-то полторы недели. Её слова комком застревают в его горле. — Я бы отдал тебе свои лёгкие, — пытается хоть что-то сказать Джош. — Не ври. — Если бы умер, — пытается он улыбнуться. — Девятнадцать лет — неплохой срок, чтобы отсидеть его на этом свете, — кривит она губы, закрывая светлые глаза. — Если честно, я очень хочу спать. Надеюсь, завтра ещё сможем поговорить. Она переворачивается на другой бок и, судя по её сердцебиению, засыпает. Джош никогда не думал, что ему может быть настолько плохо не из-за своих проблем. Его тошнит от себя, от мира и от Евы на соседней койке из жалости. Везде мельтешат врачи, Джош тоже переворачивается на другой бок, рядом с ним пустая койка в общей палате, поэтому он утыкается носом в подушку, чувствуя, как у него колет в носу.