Прекрасный Парадокс

Ретроградная амнезия, сказал доктор. В случае Минга, это была неспособность дотянуться до любого воспоминания последних пяти лет. Доктор заверил, что это может быть только временно, и что в итоге Минг сумеет вернуть память. Может, через несколько дней, может — через несколько месяцев. Но они все знали — это так же значит, что воспоминания могут никогда не вернуться. Воспоминания о времени, проведенном в старшей школе. Воспоминания о времени, проведенном в университете. Воспоминания о времени, проведенном с Китом. Кит оцепенел. Он не был уверен, что ему думать или чувствовать. Судя по лицам его друзей, он наверно должен был плакать. А может он правда плакал. Ему не удавалось вспомнить все произошедшее в тот день. Кит видел Минга проснувшимся, и Минг разговаривал, Минг улыбался, Минг смотрел на него (довольно долго, подумал он, но наверно ему это привиделось), и, коротко говоря, Минг функционировал. Конечно, он потерял некоторые воспоминания, и, конечно, он не помнил Кита, но, странным образом, это было нормально. Кит лишь хотел убедиться, что с Мингом все хорошо. И в ту же минуту, как он это понял, он наконец сдался всему накопившемуся изнеможению. После того, как Бим подвез его к дому и высадил, Кит без единой мысли в голове отправился прямиком в кровать и немедленно уснул. Когда Кит сонно открыл глаза на следующий день, то снова не смог сказать, который сейчас час. Ему действительно нужно открыть шторы на окнах и пустить в комнату хоть какой-то свет. Но сейчас Кит в любом случае не намеревался делать нечто подобное. За последние несколько дней он полностью выгорел. Поэтому юноша все еще безжизненно лежал на кровати, пытаясь решить, стоит ли ему поспать еще немного, когда его телефон завибрировал. Кит бездумно потянулся за ним и поднял трубку, не проверяя, кто звонит. — Привет? — В какой ты квартире? — требовательно спросил звонящий. Кит мгновение молчал. — …Бим? — Разумеется Бим. Подними свою задницу с кровати и открой мне дверь. Я прямо за дверью. Кит вздохнул. Серьезно? Фа, по крайней мере, хотя бы как-то предупредил перед приездом. И если Фа был самым упрямым человеком на планете, то Бим определенно был самым упрямым человеком во вселенной. Застонав, Кит с неохотой выбрался из свой уютной кровати и заковылял к двери. — Тебе правда нужен душ, — грубо заявил Бим в тот момент, когда зашел внутрь и хорошенько оглядел Кита. Ладно, хотя Кита слегка оскорбила такая прямота, он не мог не согласиться. На самом деле он не мог вспомнить, когда принимал душ в последний раз. Так что он позволил Биму затолкать его в ванную (и у него правда не было сил, чтобы сопротивляться). Перед тем, как дверь закрылась, Кит заметил, что кипа пакетов из продуктового, которую принес Бим, уже стоит на кухонной стойке. Вот дерьмо. — Пожалуйста, не говори, что собираешься что-то готовить. Мой брат убьет меня, если ты сожжешь его квартиру. — Заткнись.

***

Кит с опаской смотрел на стоявшую перед ним дымящуюся кашу. Она выглядела съедобной, но Кит не хотел рисковать. Это конечно было мерзко по отношению к другу, который пожертвовал своим временем и приложил усилия для того, чтобы приехать и накормить Кита. Но, эй, в защиту Кита — во время последней (и единственной) пары раз, когда Кит видел готовку Бима, одна закончилась тем, что все сгорело дотла, а после другой Кит почти умер от пищевого отравления. После тех двух происшествий Кит заставил Бима пообещать никогда не готовить снова, если только он не хочет оказаться в тюрьме до того, как сможет стать врачом, который по идее должен спасать человеческие жизни. — Я купил ее в магазине рядом с нашим факультетом. — … — Единственное, что я сделал — подогрел ее в микроволновке. — … — Кит, просто ешь чертову кашу, если не хочешь, чтобы я покормил тебя с ложечки. А я не буду нежничать. Кит точно не хотел, чтобы это произошло, так что в итоге он выкинул из головы все подозрения и поднес ложку ко рту. Хотя у Кита не было особого аппетита, он знал, что его организму, наверно, требуется немного питания. Кит механически съел еще одну ложку. Бим, время от времени посматривая на Кита и следя, чтобы тот ел как следует, был занят, очищая пару яблок маленьким ножом для фруктов. — Бим… прости, что был придурком последние несколько дней. — Просто не поступай так снова. Бим закончил разрезать одно яблоко и принялся за второе. В комнате наступила уютная тишина, пока оба были заняты: один ел, а второй резал фрукт. Но они оба знали, что происходит. Бим ждал. Ждал, пока Кит что-нибудь скажет. Что угодно. Однако Бим не собирался заставлять Кита говорить что-то, что тот пока сказать не готов. И если Кит решит ничего не рассказывать в этот день, то Бим не станет донимать его. Он добровольно оставит Кита и будет терпеливо ждать столько, сколько потребуется; ждать, пока Киту не понадобится кто-то, кто выслушает все, что ему захочется сказать. Кит знал это. Он любил и искренне ценил друга за такое понимание. И, если честно, Кит не был готов к разговору. Он правда не хотел говорить о Минге и воскрешать все те болезненные воспоминания; не сейчас и, может быть, никогда. Но еще с того момента, как он проснулся и наконец смог обдумать всю катастрофу, Кит принял решение. И, чтобы выполнить его, ему требовалась помощь Бима. А чтобы получить от него помощь (к несчастью для Кита), ему нужно было рассказать всю историю. — Перед аварией я расстался с Мингом, — медленно начал Кит. Он играл ложкой, избегая любого зрительного контакта, пока рассказывал все Биму. Только то, что он решил поговорить об этом, не означало, что ему хочется вдаваться в какие-либо детали. И некоторые части истории будут утаены, навсегда оставаясь только в его сердце. Кит глубоко вздохнул и продолжил: — Я сказал ему, что хочу закончить наши отношения, что хочу все прекратить. «И я разбил ему сердце», — Кит сглотнул. Он украдкой глянул на Бима, который просто молча смотрел на друга без какого-либо выражения на лице. — Бим, я не хочу, чтобы он знал. Про меня. Про наши отношения. Если Минг не вернет свои воспоминания, тогда, думаю, для него лучше всего будет просто никогда о них не узнать. Чего? Бим выглядел растерянным из-за внезапной смены темы, но до того, как он успел что-то сказать, Кит быстро заговорил. — Если у Минга есть возможность никогда не знать обо всем этом и обо мне, то для него это хорошо. Я уже расстался с ним. Все кончено. Я настаиваю на этом решении, и пути назад нет. Потому Мингу не нужно знать, что у него был парень — то есть, это лишь обременит его и собьет с толку еще больше. Ему уже и так достаточно. Кит хотел, чтобы Минг был счастлив. Это все, чего он когда-либо хотел. И Кит знал, что разрушил все для самого себя, что он швырнул себя в ад в ту секунду, когда решил расстаться с Мингом. Но Минг мог избежать этого. Происшествие никоим образом не было чем-то хорошим, но у Минга, по крайней мере, появилась возможность избавиться от отчаяния и боли, которые Кит на него обрушил. И Кит был бы так благодарен, если бы Минг смог двигаться дальше и снова стать счастливым. Все нормально, если Минг никогда не вспомнит его и их время вместе. Ничего страшного, если Кит будет единственным хранителем всех их драгоценных моментов, хороших и плохих. — Бим, единственные люди, которые правда знали о нас, это вы четверо. Ты с Фортом и Фа с Йо. Пока мы молчим, Минг никогда не узнает. — …И что, если Минг вернет свою память? Он возненавидит нас за то, что мы все от него скрыли. — Если это произойдет, скажи ему правду. Скажи, что это была моя идея, и что я заставил вас, ребята, следовать ей. Что я устал от того, что он не отпускал меня, и хотел ухватиться за шанс убрать его из моей жизни. Лжец. Бим не понимал, почему его друг так себя ведет. Особенно если Кит выглядел таким несчастным. Он выглядел как кто-то, кто просто вырвал себе душу. И Бим в самом деле был ужасно напуган. Ужасно напуган, что как только он отведет взгляд от Кита, его близкий друг просто навсегда исчезнет и никогда не вернется. Наверно поэтому в тот день, стоило ему увидеть Кита, он, не раздумывая, немедленно обнял его - из страха потерять друга. — Мне не нравится все это. Это идиотская идея. Так или иначе Минг все узнает. Кит, Минг любил тебя так сильно. Ты был для него всей вселенной. Просто быть не может, что он все не выяснит или не вернет свою память обратно. — Бим. — Но я сделаю это. Я поговорю с Фортом, Фа и Йо, и заставлю их последовать твоей дурацкой идее. Я не понимаю, почему ты это делаешь, почему ты такой разбитый, но ты мой лучший друг, и я тебя знаю. Я знаю, что у тебя всегда есть причина, из-за которой ты делаешь то, что делаешь — неважно, насколько это глупо. Бим понимал, что Кит не рассказал ему всего. У Кита явно была причина порвать с Мингом. «Лучше этой причине быть чертовски хорошей», — горько подумал Бим. И хотя Бим хотел вытрясти из Кита все до малейшей детали, он не собирался этого делать. Он собирался подождать, как и всегда, когда это касалось Кита. И, судя по нему, предположил Бим, если будет возможно, Кит наверно никогда никому не расскажет, почему он решил разорвать на части собственную душу. И даже это было нормально, правда — Биму не нужно знать абсолютно все до тех пор, пока Кит в порядке. — Так, доешь до конца. И съешь все эти яблоки. Пообещай мне, что будешь заботиться о себе. «Или хотя бы позволь мне заботиться о тебе, — подумал Бим. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. И жив». Кит выдавил улыбку для Бима и вернулся к каше. Бим прикусил губу и потянулся за другим яблоком, изо всех сил стараясь не заплакать, увидев самую разрывающую сердце улыбку, какую он только видел на лице друга. Бим лишь надеялся, что с его другом все будет хорошо.