Наибольшая ложь в том, кто мы

Из-за тревожной ночи Миша проснулся рано. Едва пробило шесть, но, учитывая бледную полосу солнечного света, уже втиснувшуюся через зазор в цветочных занавесках, и ссорившуюся прямо под окном банду птиц, заснуть снова точно не получилось бы. Он вылез из постели, потянулся, разминая ноющие плечи, и с полузакрытыми глазами поплелся по коридору к общей гостевой ванне. Помочившись и почистив зубы, он побрызгал на лицо холодной водой, едва взглянув на отражение в зеркале, чтобы легче игнорировать щетину и спутанные волосы (уже несколько недель как надо было подстричься), и вернулся к себе в комнату. Зарывшись в сумку, он наконец отыскал свой костюм для бега — футболка AC/DC, купленная еще в колледже, была заношена почти до прозрачности, а желтые шорты выцвели после сотен стирок. Учитывая то, какими яркими они были изначально, это было не так уж и плохо. Миша приобрел их почти за бесценок, что в те времена было очень важно. Теперь, после стольких лет, футболка и шорты были мягкими и удобными, и Миша не видел смысла их заменять. А вот кроссовки, в отличие от одежды, были почти новыми и в хорошем состоянии — он бегал слишком часто, чтобы рисковать сбить из-за дерьмовой обуви ноги. Убедившись, что взял ключ, Миша вышел через заднюю дверь. Подняв лицо к тусклому утреннему солнцу, он глубоко вдохнул, наслаждаясь чистым воздухом. Это было славное утро, идеально подходящее для бега. Именно так Миша отстранялся от проблем. Бег — лучшее средство отключиться от реальности. Он любил его, любил покой и уединение, любил слушать стук собственного сердца, чувствовать, как напряжение покидает тело, пока ноги выбивают ровный ритм по тротуару. Для него это было практически религией. А еще это было очень удобно. Во время расследований бег давал удобный повод осмотреть окрестности, не вызывая подозрений. Прошлой ночью Миша провел несколько часов в баре, заказав еду и наблюдая, как через дверь проходит все больше и больше клиентов. Сэм не появлялась, по-видимому, слишком занятая Эклзом. Если это был он. Почти наверняка — нужное имя, нужный возраст и, судя по старым фотографиям, которые видел Миша, зеленые глаза его матери. Пока Миша доедал бургер, Фелиция закончила смену. Новый бармен был чуть менее симпатичен и гораздо более неприветлив. Даже к местным жителям. Парень казался чем-то средним между задумчивым ковбоем и злым питбулем с тенденцией рычать на всех, кто ему не нравился. Пытаться добыть из него информацию было бесполезно и просто опасно. Мише пришлось довольствоваться сидением в конце стойки, потягивая газировку и прислушиваясь к разговорам. Так он услышал о речке Редмил. Должно быть, именно оттуда коп вытащил пьяного Дженсена. Миша не знал, насколько полезно будет ее посетить, но речка текла всего в нескольких милях от города, и это было прекрасное место для пробежки. Несмотря на прохладное утро, по вискам Миши стекал пот, когда он поднялся на холм за городом и увидел широкий деревянный мост. Приблизившись, он заметил припаркованный у кустов на обочине старый пикап. Если бы не прислонившаяся к нему фигура, Миша решил бы, что автомобиль брошен — с него слезла краска, и весь кузов был покрыт ржавчиной. Похоже, он доживал последние дни. Подбежав ближе, Миша замедлился, переходя на шаг. Оказавшись у теперь узнаваемой фигуры, он поднял подол футболки, чтобы вытереть стекающий по лицу пот. — Привет, — сказал он, едва веря своей удаче. — Привет, — ответил Дженсен, облизывая губы и медленно оглядывая Мишу снизу вверх, пока наконец не встретился с ним взглядом. — Дженсен, верно? — Миша сомневался, что тот вспомнит их краткую встречу накануне, но не видел смысла притворяться, что не знает, кто он такой. — Да, — ответил Дженсен, отщипывая горящий кончик сигареты, которую держал в руке, прежде чем отбросить на землю и раздавить сапогом. — Прости, мужик, я тебя знаю? Ты выглядишь знакомым, но... Миша остановился в нескольких шагах от Дженсена и попробовал свою дружескую и самую безвредную улыбку, вытирая ладонь о шорты, прежде чем протянуть для рукопожатия. — Все в порядке, не беспокойся, я Миша, Миша Коллинз... Я был... ну, вчера я был в баре, когда ты... в общем, я на пару дней останусь в городе, снял комнату в баре, так что подумал... — Черт, прости, — Дженсен взял протянутую руку Миши и коротко встряхнул, прежде чем отстраниться и потереть затылок. — Вчера был... не самый удачный день, я на самом деле не очень много помню. Ты, должно быть, думаешь, что я идиот. — Эй, не волнуйся об этом, — сказал Миша, отмахиваясь от явного смущения Дженсена. — Мы все иногда совершаем глупые поступки. — Да, — на лице Дженсена появилась улыбка, не коснувшаяся глаз. — Но некоторые из нас чаще, чем другие. — У тебя должно быть, был дерьмовый день, да? — Да, похоже, сейчас у меня нет ничего, кроме дерьмовых дней, — признался Дженсен, и в его голосе было что-то, что-то потерянное и заброшенное, из-за чего Миша на мгновение заколебался. — Знаешь, если хочешь... нет, неважно, — Обычная самоуверенность Миши дрогнула. Это была его идеальная уловка: «Иногда легче разговаривать с незнакомцем. Я не буду судить тебя. Может, смогу помочь». Сколько раз Миша повторял эти слова неосмотрительным жертвам, чтобы записать каждое слово, сказанное ему в приступе доверии. А потом печатал их на страницах газет в очередной сенсационной истории. Он даже не помнил имена всех людей, чьи секреты раскрывал. Или, быть может быть, не хотел помнить. — Если я захочу?.. — подтолкнул Дженсен, не подозревая о внезапно проснувшейся совести Миши. — Поговорить, — наконец, сказал Миша, возвращаясь в профессиональный режим и решительно игнорируя вспыхнувшее внутри беспокойство. — Если тебе нужен кто-то, с кем можно поговорить. Иногда легче разговаривать с незнакомцем, но черт, ты действительно ничего не знаешь обо мне. Наверное, считаешь меня каким-то чудилой. — Нет, совсем нет, — быстро возразил Дженсен, покачав головой, и теперь его улыбка стала более искренней. — Ну, шорты немного подкачали, но футболка очень крутая. Если ты любишь классический рок, то не можешь быть полным мерзавцем. — Эй, что не так с моими шортами? — Миша опустил взгляд на оскорбленный предмет одежды, как будто проблема не была очевидной. — Они желтые, очень желтые. Миша рассмеялся. — Тебе следовало их увидеть, когда они были новыми. Ты не смог бы смотреть на них без солнечных очков. — Никогда не думал купить новые? — Никогда! Эти шорты воплощение стиля, друг мой. Видимо, ты просто не осознаешь красоту, когда смотришь на нее. — Я бы так не сказал, — Дженсен с явным одобрением окинул Мишу взглядом. Миша ухмыльнулся. Прошлой ночью он подозревал, что Дженсен им заинтересовался, теперь не осталось никаких сомнений. Подружиться с ним стало намного проще. Но прежде чем он успел воспользоваться своим открытием, их разговор прервал грохот приближавшегося пыльного черного фургона. — Вот дерьмо! — выругался Дженсен. Он засунув руку в карман, достал мятую пачку сигарет и вытащил одну, нервно перекатывая между пальцами. — Все в порядке? — спросил Миша. — Да, да... Просто мой босс Джефф, — пробормотал Дженсен, сжав сигарету губами и ища в кармане зажигалку. — Твой босс? — повторил Миша, а затем вспомнил разговор в баре прошлой ночью. — О, верно. Он злится на тебя? — Полагаю, сейчас выясним. — Дженсен со второй попытки прикурил трясущейся рукой сигарету и глубоко затянулся, выдохнув облако дыма, из-за которого Миша чуть не задохнулся. — Извини, чувак, — сказал Дженсен, когда Миша закашлялся. — Знаю, ужасная привычка. — Потуши гребаную сигарету, парень! — Фургон остановился у моста. Вышедший водитель оказался мужчиной около сорока с крепким телосложением и хмурым взглядом, под которым вполне могло скиснуть молоко. — Собираешь опять потерять здесь весь день или займешься работой, за которую я тебе плачу? — прокричал он. — Я же сказал, что сожалею, Джефф, — закричал Дженсен в ответ, отрывая горящий кончик от недокуренной сигареты и со вздохом убирая остаток обратно в пачку. — Ты не знаешь, что говорил, Дженсен. Ты все еще был в стельку. Сэм, вероятно, набрала номер и просто вложила телефон тебе в руку. Дженсен спрятал пачку в карман куртки. Его плечи поникли, а искра в глазах потухла. — Ты же знаешь, что сожалею. Я компенсирую время, клянусь. — Да, компенсируешь. Теперь засовывай свою задницу в кучу хлама, который зовешь пикапом, и езжай в магазин, пока я не забыл, почему вообще тебя нанял. Джефф запрыгнул обратно в фургон и захлопнул за собой дверь. — Ого, он всегда такой очаровательный? — спросил Миша, провожая взглядом удалявшуюся машину. Дженсен пожал плечами, направляясь к водительской двери. — Джефф классный, я не виню его в том, что он злится. Я вчера конкретно налажал, подвел его. — Тем не менее, — сказал Миша, следуя за шаг или два от Дженсена. Жаль было отпускать его так скоро. — Ты ведь извинился. — Да. Однако, я не в первый раз лажаю. Однажды это не прокатит. Есть много других людей, ищущих работу, и, скорее всего, они причинят ему гораздо меньше хлопот, чем я. — Дверь пикапа нехотя со скрипом открылась. Миша вздрогнул, но Дженсен, похоже, привык к раздражающему скрежету. — Тебя подвезти обратно в город? Миша задумался. Ему хотелось провести гораздо больше времени с Дженсеном, но он также не хотел слишком сильно давить. Он балансировал на грани, и если сейчас все испортит, то сведет на нет месячные исследования. — Нет, спасибо. Я закончу пробежку, пока мышцы не окоченели. — Без проблем. Возможно, вскоре увидимся, Миша Коллинз. Может, это был трюк света или просто принятие желаемого за действительное, но Мише показалось, что Дженсен разочарован. Что ж, значит, будет легче привести в исполнение следующую часть плана. — Дженсен, где-нибудь в городе есть место, где можно получить приличный кофе? Вчера я был в закусочной на главной улице, но... Дженсен прищурился с таким видом, будто Миша только что признался, что добровольно пил помои. — Только не закусочная Бетти! Их кофе на вкус как горелая кошачья моча, а пирог... скажи, что ты не ел пирог. Выражение лица Миши сказало все за него. Дженсен сочувственно покачал головой. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через этот ад. Пирог в этом месте должен подаваться с предупреждением о вреде здоровью. Лучшее место в городе или, ну... мое любимое место... это кофейня Данни. — Дженсен зашарил в пикапе, что-то ища. Наконец, найдя старую салфетку и карандаш, он набросал адрес и протянул Мише. — Вот здесь. Найти не сложно, но это не на главной улице. Там отличный кофе, а ее пирог... тебе действительно нужно попробовать пирог. Миша не мог не улыбнуться, слыша в голосе Дженсена такой энтузиазм. — Спасибо, Дженсен. Знаешь, если хочешь, можешь чуть позже присоединиться ко мне за кофе и пирогом. Я имею в виду, Джефф ведь отпустит тебя на обед, верно? — Дерьмо, Джефф! — Хорошее настроение Дженсена тут же испарилось. — Мне лучше поторопиться. Я бы с удовольствием съел с тобой пирог, Миша, правда, но сомневаюсь, что смогу сегодня. Может, встретимся позже, ладно? Махнув на прощание рукой и смущенно улыбнувшись, Дженсен тронулся с места прежде, чем Миша успел ответить. Расчихавшись, пикап начал выбираться на дорогу, выбрасывая из-под колес грязь и траву.

***

Как оказалось, позже им встретиться не удалось. Лишь вечером, когда Миша беседовал за стаканом содовой с Фелицией, Дженсен вскочил на свободный стул рядом с ним. Миша попытался сохранить нейтральное выражение и закончил реплику, прежде чем повернуть голову и поздороваться, стараясь не показывать облегчения. После разговора с Дженсеном Миша занялся расследованием. Разумеется, со всей возможной осторожностью, чтобы не оказаться вышвырнутым из города. Маленькие города были золотой жилой для журналистов. Удивительное количество сплетен и людей, желающих громко и публично судить о личной жизни других. Миша вновь поблагодарил провидение за то, что живет в городе, где никого не заботило, что он никогда не ходил в церковь или не косил газон (не то чтобы тот у него был, но, по-видимому, газон мистера Спинакерса был заросшим позором, за что его необходимо было публично выпороть), или что в основном предпочитает спать с парнями, а не женщинами. Если неопрятные лужайки были настоящим преступлением по мнению брюзжащих старперов, сидящих за стойкой, Миша боялся представить, какое наказание они посчитают подходящим за грех гомосексуализма. Несмотря на то, что Дженсен действительно был прав в том, что в Кофейне Данни подавали лучший кофе в городе, Миша по одной простой причине продолжал страдать от ужасной пищи закусочной Бетти — кофейня была современным заведением с бесплатным Wi-Fi, дружелюбным молодым персоналом и вкусной едой. Взяв заказ, клиенты обычно садились за свои ноутбуки или телефоны; это были в основном подростки или молодые пары. Другими словами, не тот тип людей, который захочет убить время, болтая с Мишей. А вот закусочная была естественной средой обитания каждого скучного и одинокого пожилого жителя города. В их число входила и Мэйзи Бранниган, в одиночку управляющая местным историческим сообществом. Она одна стоила пытки чаем (безвкусным, но не таким противным, как кофе) и сандвичем, в котором, похоже, обитали бактерии сальмонеллы. Мише даже не пришлось самому искать замечательную Мэйзи. Это Дебби полностью искупила вину за свой ужасный пирог. Миша провел в закусочной меньше двадцати минут, когда в дверях появилась Мэйзи Бранниган в скошенной набок фетровой шляпе, серых кожаных перчатках, несмотря на теплую погоду, и с сумкой размером с небольшой чемодан, из которой выглядывали вязальные спицы и моток фиолетовой шерсти. После нескольких слов и кивков в сторону Миши от Дебби, Мэйзи накинулась на него с мощью и скоростью ракеты Экзосет. Хоть и довольно старая, слабоумием и робостью она явно не страдала. Мише пришлось два нескончаемых часа писать заметки о происхождении города и его невероятно скучных ранних днях, когда основная промышленность занималась изготовлением велосипедных насосов. Он изо всех сил старался выглядеть заинтересованным. Наконец, ему удалось направить беседу в сторону более поздней истории, и, хотя Мэйзи любила говорить о сухих исторических фактах, даты и имена срывались с ее языка так же легко, как имена ее девяти внуков, о которых она тоже любила посплетничать. Тему самого печально известного момента в недавней истории города затронула сама Мэйзи. Она говорила через прижатый ко рту белый кружевной платок, который вытащила из кармана с ловкостью фокусника. Вытирая сухие глаза, она потчевала Мишу рассказом об ужасающем убийстве Хелен Эклз. Миша без труда изобразил полное невежество, и, несмотря на кажущуюся угрозу слез, Мэйзи описала убийство с на удивление омерзительными подробностями. В том числе, как нашли бедного маленького Дженсена, свернувшегося рядом с холодным телом матери. Мальчик был буквально пропитан кровью и пребывал в кататонии. Далее она рассказала, что местная полиция арестовала отца Дженсена Джорджа, но потом отпустила, когда связала это убийство с тремя другими в соседнем округе Слейт. Мейзи не одобряла последующее поведение Джорджа Эклза, назвав его пьяным бездельником, о котором никто, кроме Дженсена, не переживал, когда он исчез десять лет назад. Убийца, сказала она тихим тоном, украдкой оглядываясь, как будто тот стоял позади нее, больше не убивал, и его так и не поймали. Полиция, как она слышала, предположила, что его посадили в тюрьму за другое преступление, или, возможно, он умер, или даже покинул страну, по-прежнему убивая где-то за границей. Миша кивнул, широко раскрыв глаза, словно сам не пришел к тому же выводу. Мэйзи не остановилась, перейдя на сочные сплетни о том, что Дженсен все еще жил в городе с Биверами, которые забрали его после исчезновения отца... прекрасная пара, соль земли... и что тот был геем... какой позор, такой милый мальчик... должно быть, длительное пребывание рядом с мертвым телом матери что-то повредило в его уме. Миша кивнул, с трудом удерживая рвущийся наружу смех. Это было самое странное объяснение сексуальной ориентации из всех, что он слышал. Миша уловил момент, когда Мэйзи осознала, как далеко отклонилась от изначальной темы, увидел тень сомнения в ее лице и то, как ее взгляд метнулся к окружающим людям, проверяя, не слышали ли они ее длинный язык, раскрывающий городские секреты. С привычной легкостью Миша отвлек ее, сменив тему и спросив о музее города и переписи населения. Он поболтал с ней еще минут двадцать — вполне достаточно, чтобы воспоминания о том, как она разболтала историю Дженсена, ушли на второй план. Теперь последнее, что она будет помнить, это как рассказывала ему легенду о призрачном почтовом поезде, который можно было услышать в тихие ночи на заброшенной железнодорожной станции.

***

Так что, когда Дженсен сел рядом с ним, Миша точно знал, что тот действительно был Дженсеном Эклзом, сыном бедной покойной Хелен Эклз. И человеком, в чью симпатичную голову он хотел проникнуть, чтобы написать историю, которая превратит его книгу в бестселлер. — Привет, Фелиция, можно мне пиво, пожалуйста? — сказал Дженсен. — Миша? — добавил он почти застенчиво. — Можно купить тебе выпить? Прежде чем Миша успел ответить, в бар вошла Саманта Бивер, с такой легкостью неся ящик с бутылками, будто тот весил, как пакет чипсов. — Дженсен, Джефф наконец простил тебя? — Не знаю. Думаю, все еще злится. Поставив ящик, Сэм вытерла руки белым фартуком, завязанным вокруг талии, и, потянувшись через стойку, погладила Дженсена по щеке. — Ну, не похоже, что ты этого не заслужил, мальчик. Ты что-нибудь ел? — Конечно. Сэм наклонила голову и поджала губы. — Да? Ты ведь знаешь, что кофе — это не еда. Дженсен неуверенно поерзал и скосил взгляд на Мишу, прежде чем ответить: — Я не ребенок, Сэм, и могу о себе позаботиться. — Ну, ты уверен, что сделал все, чтобы это доказать, милый? — ответила совершенно не впечатленная Сэм. — Ты останешься здесь, и я принесу тебе тарелку. Мистер Коллинз, вы сегодня попробовали наши бургеры? Миша не знал, что он так предсказуем, но действительно питал слабость к хорошим бургерам, а у Сэм получались одни из лучших. К тому же, совместный ужин с Дженсеном пойдет только на пользу. — С превеликим удовольствием, — ответил Миша, кивнув и широко улыбаясь. Сэм все еще недолюбливала его. В ее взгляде постоянно сквозило подозрение, однако он был клиентом, а она хорошей хозяйкой, поэтому никогда не забывала о вежливости. — Конечно, — ответила она, выходя на кухню. — Она готовит офигенные бургеры, да? — сказал Дженсен, кивая на дверь, за которой исчезла Сэм. — Лучшие из всех, что я пробовал, — согласился Миша. — Она потрясающий повар. — Дженсен взял бутылку Будвайзера, поставленную перед ним Фелицией. — Это почти компенсирует ее ворчание. — Она просто беспокоится. — Миша вновь почувствовал себя на краю. Сейчас не время показывать, как много он знает. Дженсен явно ему симпатизировал, но откровенничать рано. Лучше сменить тему: — Итак, Джефф нагрузил тебя работой? Дженсен рассеянно отодрал этикетку с бутылки и криво улыбнулся. — Могло быть хуже. По крайней мере, он меня не уволил. — Так чем вы с Джеффом занимаетесь? — спросил Миша. Этого он пока еще не знал. Дженсен потер затылок. Уже не в первый раз, заметил Миша. Вероятно, нервный тик. — Джефф плотник, изготавливает мебель. У него свой магазин, а я... я делаю все, что он скажет. Главным образом грязную работу. Но это работа, знаешь, и мне она нравится. Обычно Джефф классный. Он меня учит и... ну, с аттестатом лишь старшей школы трудно найти занятие получше. — Тогда ты, должно быть, отлично работаешь руками, — прокомментировал Миша, и Дженсен рассмеялся. — Во всяком случае, лучше, чем мозгом. У парня серьезные проблемы с самооценкой. — Привет, Джен. — Брови Миши чуть не затерялись в волосах, когда рядом с Дженсеном появился второй бармен. Парень, не утруждавший себя улыбкой во время работы, потрепал Дженсена по макушке и хлопнул по спине. — Крис, — нахмурился Дженсен, приглаживая волосы. — Осторожнее. — Извини, Джен. — Крис схватил арахис из стоявшей на стойке миски, подбросил в воздух и поймал ртом. Со своей самодовольной улыбкой он казался каким угодно, только не раскаивающимся. — Ты в порядке? Слышал, ты напился у реки. — Слышал? — хмурый взгляд Дженсена стал еще угрюмей. — Сэм тащила твою пьяную задницу в постель, когда началась моя смена, так что, да, слышал. Джим сказал, ты общался с Джессикой и Майклом. Что тупой и еще тупее сказали на этот раз? — Ничего. — Дженсен отвернулся от него, переводя взгляд на Мишу. Будто впервые вообще заметив, Крис кивнул в его сторону. Не совсем дружелюбно, но и не так, будто хотел его выпотрошить, поэтому Миша решил, что парень может в конечном счете пригодиться. — Хорошо, — сказал Крис, снова похлопывая Дженсена по спине. — Я понимаю, ты не хочешь говорить перед своим новым другом, но в следующий раз, когда решишь взять к реке бутылку текилы, позови меня, и я составлю компанию. — Прошу прощения за него, — сказал Дженсен Мише, когда Крис умчался так же быстро, как появился. Миша краем глаза посмотрел ему вслед — тот дошел до бильярдного стола, положил на край деньги и сел на стул, открыто глядя в их сторону. — Он твой друг? — спросил Миша. Дженсен кивнул и сделал глоток пива, прежде чем ответить. — Да, мы давно знакомы. Он и в детстве был раздражающим поганцем. — Должно быть, хорошо, — сказал Миша, крутя пустую бутылку пепси в руках, — расти в таком маленьком городке. Ты знаешь всех, и все знают тебя. — В этом есть свои недостатки. О, прости, я так и не купил тебе выпить. Фелиция, можно тебя, пожалуйста? — Дженсен поднял палец, привлекая внимание Фелиции, разговаривающей с кем-то на другом конце стойки. — Чем могу помочь вам, джентльмены? Ну, джентльмен и Дженсен, — Фелиция подмигнула Дженсену. — Еще одно пепси, пожалуйста, — ответил Миша. — Ты не пьешь? — спросил Дженсен, когда Фелиция поставила ему еще одну бутылку пива. Осознав, что только что сказал, он поспешил извиниться: — Прости, это было грубо. Не обращай внимания, это не мое дело. — Все в порядке, — быстро заверил Миша, не желая, чтобы Дженсен чувствовал себя неловко. — Я не против. Нет, я не пью. Дженсен поднял свою бутылку. — Но то, что пью я, тебя не беспокоит, верно? Я имею в виду, ты бы не сидел в баре, если бы... — Нет, боже, нет, — Миша бросился разъяснять: — Я не исправившийся алкоголик или что-то в этом роде, просто... — В этот момент Миша впервые обнаружил, что говорит правду. Он не планировал этого, слова просто текли, как будто он их не контролировал. — Мой отец ... мой отец часто пил... и курил, и он... ну, я как-то решил, что не хочу стать как он. Поэтому не пью и не курю. — Это... ну, я понимаю. — Дженсен на секунду накрыл руку Миши своей, пока не появилась Фелиция, откручивающая крышку с охлажденной бутылки пепси, и не разрушила момент.

***

Незапланированная исповедь Миши сломала последний лед между ними. Спустя два часа оба опустошили тарелки, заполненные бургерами, фри и луковыми кольцами, и устроились бок о бок в тускло освещенной кабинке в углу бара, соприкасаясь плечами и смеясь над глупыми шутками друг друга, будто уже много лет были друзьями. К удивлению Миши, он даже не притворялся. Он действительно чувствовал себя непринужденно, разговаривая с Дженсеном. Будто проводил время с другом. Время от времени к ним подходили другие люди, завязывали короткий разговор и вновь оставляли их наедине. Среди них был Крис, купивший им выпить, и босс Дженсена Джефф, который после нескольких порций виски и с красивой женой рядом уже не походил на ворчливого мудака, кричавшего на Дженсена утром. Заместитель шерифа Джаред представил Мише свою девушку Женевьев. Дженсен ощутимо напрягся при его появлении, но после того, как стало ясно, что тот не планирует упоминать его недавние проблемы с законом, снова расслабился, дразня Джареда каким-то футбольным результатом, о котором Миша ничего не знал. Чуть позже появился пожилой мужчина. Его борода была скорее серой, чем коричневой, а оставшиеся волосы зачесаны на виднеющуюся лысину. Очевидно, его хорошо здесь знали — большинство клиентов выкрикивали приветствия, пока он в инвалидном кресле пересекал бар. Несмотря на свой возраст, он, похоже, не испытывал затруднений с управлением, и Миша смог различить сквозь толстовку выделявшиеся на руках мышцы. Мужчина оказался Джимом. Мужем Сэм, и, по словам Дженсена, его единственным настоящим отцом. Миша не попытался развить тему об отце. Не время. Для разнообразия, он просто расслабился, наслаждаясь тем, как лодыжка Дженсена переплетается с его, а пальцы иногда касаются бедра. Это давало надежду, что вечер закончится тем, что они узнают друг друга намного лучше. Пробило одиннадцать вечера. Дженсен допил пиво и, запрокинув голову, попытался высосать последние капли из бутылки. Миша пристально наблюдал, как в процессе втягивались его щеки и подпрыгивал кадык. Поставив осчастливленную бутылку на стол, Дженсен облизнул губы и понимающе ухмыльнулся Мише. — Я выйду на улицу, чтобы покурить, а потом спать. — О, да... конечно. — Миша сглотнул, не в силах отвести взгляд от красных губ Дженсена. Он надеялся, что в этих словах подразумевалось приглашение. Из-за дразнящих прикосновений джинсы уже давно казались тесными. — У тебя третья комната, верно? — спросил Дженсен, вставая и протискиваясь мимо. Его промежность оказалась слишком близко к лицу Миши. — Да, да, верно, — подтвердил Миша, пытаясь отвести глаза от выпуклости, упирающейся в молнию. — Хочешь, чтобы я навестил тебя? — произнес Дженсен в ухо Миши, в ожидании ответа опустив голову и дразня языком мочку. Миша не смог подавить дрожь. — Боже, да, — ответил он таким хриплым голосом, что почти не узнал его. — Отлично, — прошептал Дженсен и прикусил раковину его уха. Миша вздрогнул, а его член затвердел еще больше. Дженсен ушел, оставив его со стояком и сбившимся дыханием. Мише хотелось броситься в свою комнату, срывая по пути одежду, чтобы успеть полностью раздеться к его приходу. Однако он не смел подняться, пока не возьмет себя в руки. Когда же Миша решил, что достаточно успокоился, чтобы уйти, он оказался прижатым к дальней стенке кабинки — рядом с ним сел Крис, так близко, что пришлось отодвинуться, а напротив устроился Джаред. — Я не знаю, кто ты, — начал Джаред. От его мальчишеской улыбки не осталось ни следа. — И не знаю, что делаешь в нашем городе, но предупреждаю, не связывайся с Дженсеном. — Не связываться с ним или не трахать его? — глупая реакция, но Миша не смог удержаться. Он не очень хорошо реагировал на угрозы. Особенно со стороны копов. На секунду показалось, что Крис сейчас его ударит, но тот грохнул кулаком по столу, в опасной близости от его руки. — Причинишь ему боль, и я убью тебя, — прорычал он — Вы слышали, офицер? — Миша посмотрел в глаза Джареду. — Ваш друг только что угрожал моей жизни. Не собираетесь его арестовать? — Ушлый сукин сын, — со злостью проговорил Крис, и Миша заметил, как напряглись его мускулы, сдерживая готовую вырваться ярость. — Расслабься, Крис, — Джаред утихомирил его осуждающим взглядом и снова повернулся к Мише. — Это просто дружеское предупреждение. Дженсен наш друг, и он... — Взрослый человек, — перебил Миша. — Который может принимать собственные решения. Будь вы его друзьями, то доверяли бы его мнению. Сомневаюсь, что он оценит, что его предполагаемые друзья относятся к нему как к ребенку. Крис ощетинился, сжав кулаки. Джаред ничего не сказал, посмотрев на дверь, через которую вышел Дженсен. — Ты прав, — наконец признался он. — Ему бы это не понравилось, но Дженсен не всегда верно оценивает ситуацию, ему нужен кто-то, кто присмотрит за ним. — Да, — фыркнул Миша. — Учитывая, что он был настолько пьян, что едва мог стоять, когда я впервые его увидел, я бы не сказал, что вы двое хорошо справляетесь, — он ускорился, не давая им попытки оправдаться: — Дженсен большой мальчик, я не собираюсь причинять ему боль, но если он захочет немного повеселиться, точно не откажу. Миша засадил локтем Крису в бок, не настолько сильно, чтобы навредить, но достаточно, чтобы застигнуть врасплох и оттолкнуть с дороги. Потом развернулся к разозленным парням. — Послушайте, я ценю, что вы пытаетесь защитить своего друга, но, серьезно, в этом нет необходимости. Я не надолго в городе, скоро уеду, и вы получите его назад, — ему следовало остановиться на этом, оставить как есть, но это было не в его природе. — Если спросите меня, ему будет лучше без вас. Ему лучше уехать из этого города, где все, видимо, присматривают за ним, потому что, насколько я вижу, никто из вас в действительности ему не помогает. — Что, черт возьми, ты об этом знаешь? — Крис вскочил, становясь перед ним. Миша умел о себе позаботиться, и Крис не был самым большим парнем в мире, но от его ярости волосы на затылке Миши встали дыбом. Он сделал шаг назад и ответил, понизив голос (нельзя привлекать внимание и устраивать сцену в баре, где он был чужаком): — Ничего, мужик. Абсолютно ничего. Забудь. Миша повернулся к Крису спиной и направился к лестнице наверх. Крис схватил его за предплечье, останавливая. — Пошел ты, — прошипел он ему на ухо. — Думаешь, можешь явиться сюда и так просто во всем разобраться? Ты ни хера не знаешь о Дженсене, об этом городе, о том, что здесь происходит. Я сделаю все для этого парня, все. Так же, как и Джаред. Ты даже не знаешь его. Собираешься трахнуть его, а потом исчезнуть? Хорошо. Только не искалечь его еще сильнее, чем есть, потому что я найду тебя и прикончу. Вырвав руку, Миша покинул бар так невозмутимо, как только мог, несмотря на громко стучавший в ушах пульс. Раньше он получал угрозы, много угроз, но ни одна не звучала так искренне.

***

Миша смог перевести дыхание, лишь когда зашел в комнату, запер дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь расслабиться. От громкого стука сердце вновь пустилось вскачь, но он почти сразу вспомнил, что ждет посетителя. Он осторожно приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что за ней именно Дженсен. — Ты в порядке? — спросил тот, проходя мимо него и сбрасывая на кровать кожаную куртку. — В полном, — ответил Миша, захлопывая дверь. — Твои друзья очень о тебе беспокоятся. — Дерьмо, — высказался Дженсен, качая головой. — Джаред и Крис? Миша кивнул, все еще стоя, прислонившись спиной к двери и скрестив на груди руки. Он не мог не чувствовать легкого раздражения, хотя понимал, что Дженсен не отвечает за хамство друзей. — Прости, Миша. Они просто... ну, они придурки, но безвредные. — В самом деле? — вряд ли «безвредные» — подходящее описание для психованного маньяка Криса и двухметрового копа Джареда. — В самом деле. Не беспокойся о них, я скажу им, чтобы отстали. Дженсен подошел (вернее, как подумал Миша, смотря на покачивающиеся бедра, подкрался) к нему и не остановился до тех пор, пока Миша не почувствовал на щеке горячее дыхание. — Ты действительно хочешь поговорить о них прямо сейчас? Миша опустил руки на узкие бедра Дженсена, сам не зная, хочет ли оттолкнуть или прижать ближе. — Дженсен, может, нам не стоит... ах... — Реплика утонула в стоне, когда Дженсен провел языком по его шее, не останавливаясь, пока не уткнулся носом за ухо. Миша раньше даже не подозревал, что эта точка имеет имеет прямую связь с его членом. — Я большой мальчик, Миша. Не испуганный девственник, что бы они там ни думали. — Дженсен спустился цепочкой поцелуев к горлу Миши, потом поднялся к челюсти и наконец нашел главную цель — с тихим стоном прижался к его губам. Не удержавшись, Миша стиснул его бедра и сильнее прижал к себе. — Если только, — выдохнул Дженсен ему в рот, — ты не хочешь, чтобы я им был. Миша подтолкнул Дженсена к постели, чуть не уронив их обоих на пол, когда они запутались в ногах. — Просто хочу, чтобы ты был собой, — сказал он, принявшись расстегивать пуговицы на рубашке Дженсена. Он не переставал думать о лицемерии этих слов, пока они с Дженсеном боролись на кровати за лидерство. Дженсен толкнул его на спину и опустился сверху, прижавшись своей эрекцией к его. Они целовались так, будто это было соревнованием: кто сможет первым украсть дыхание другого, извлечь самые сладкие звуки. Губы Миши горели под яростным напором, и он беспрестанно ласкал пальцами спину Дженсена, оглаживая каждый выступ и впадинку позвоночника. — Хочу тебе отсосать, — пробормотал Дженсен ему в подбородок. — Можно? Могу я отсосать тебе? — Блядь, — простонал Миша, когда Дженсен пробежал пальцами по его груди и животу, приласкал пупок и мучительно медленно провел по молнии. — Да, да, все, что захочешь, — зарываясь пальцами ему в волосы. Дженсен расстегнул пояс, пуговицу на джинсах и медленно, так медленно, что Миша придумал несколько новых проклятий, потянул язычок молнии вниз. Он прижался ртом ко все еще скрытому тонким хлопком члену, и облизывал до тех пор, пока ткань полностью не промокла. И лишь тогда стянул его джинсы с боксерами до колен. Дженсен сосал член так, будто это была страсть всей его жизни. Он стонал, дразнил языком, облизывал головку и обцеловывал его весь, от яичек до головки и обратно, снова и снова, пока буквально истекающий слюной член не начал нетерпеливо подергиваться. Миша сильнее вцепился ему в волосы, когда Дженсен наконец вобрал член в рот. Медленно, сантиметр за сантиметром, пока у обоих не перехватило дыхание. Затем Дженсен втянул щеки, и Миша чуть не заработал грыжу, изо всех сил стараясь не вскидывать бедра и не перекрыть Дженсену полностью кислород. Вырвавшийся у Миши стон мало походил на человеческий. Перекатывая в ладони мошонку, двигая головой и работая языком в идеальном ритме, Дженсен сводил его с ума. Мише делали много минетов, но никто никогда не тратил на него столько времени и внимания, подводя к краю и тут же оттягивая яички, чтобы не дать упасть в пропасть, а затем снова заглатывая и издавая такие довольные стоны, будто член был шоколадным. Это опьяняло. Дженсен опьянял. Его зеленые глаза влажно блестели, когда он смотрел на Мишу, скользя губами до основания, и Миша хотел, чтобы этот момент длился вечно, почти так же сильно, как хотел кончить. Не прекращая изводить разум и тело Миши, Дженсен свободной рукой расстегнул свои джинсы. Простонав вокруг члена Миши, он начал жестко дрочить себе и наконец... боже, да... позволил Мише обильно излиться себе в рот и сам кончил в руку почти одновременно с ним. Он не отпускал член Миши, пока не высосал последние капли, а потом перекатился на спину. — Боже, — неразборчиво прохрипел Миша. — Угу, — ответ Дженсена был еще бессвязнее. — Это было... чертовски здорово. — Да, — согласился Дженсен севшим голосом. — Очешуенно. — Я бы... знаешь, ответил бы, если бы ты не... — Не, я в норме. Они лежали, пытаясь вспомнить, как дышать, пока их не потревожили холодный воздух и жажда, а затем вытерлись розово-желтым цветочным полотенцем. Оставалось надеяться, что Сэм перед стиркой не будет слишком к нему приглядываться и тем более нюхать. Дженсен застегнул джинсы, пока Миша полностью стягивал свои, предварительно распутав. — Не хочешь остаться? — спросил Миша. — Нет, нет, все в порядке. — Когда Дженсен наклонился за рубашкой, Мише открылся фантастический вид на его задницу. — Лучше не стоит. Увидимся утром, ладно? — Да, конечно, — согласился Миша, неловко стоя в одних носках, пока Дженсен натягивал рубашку, безуспешно пытаясь разгладить складки. Застенчиво улыбнувшись, будто это не он только что пытался высосать мозги Миши через член, Дженсен выскользнул за дверь. Лишь позже, засыпая, Миша вспомнил, что не надел презерватив. И Дженсен не попросил об этом. Даже не спросил Мишу, чист ли он. Возможно, друзья Дженсена были правы, беспокоясь о его поведении. Но... черт возьми, Миша не был его матерью, даже другом. Это не его дело.