Открытая книга

- А вот как раз и он, мой дед, Александр Ферфакс, - заканчивая свой скудный рассказ о получении наследства, Элис подвела подругу к фотографии родственника, - что скажешь, Полли? - Ясно, - протянула та, - разбирать тут - не разобрать. Слушай, а, может, нам найти того самого жильца, который, возможно, был у твоего деда? Ты ему скидку, а он нам поможет хлам вывезти, хотя бы половину? Ну, или четверть, чтобы его сразу не запугать горами мусора. - Уже нашла, - но в голосе девушки не чувствовалось радости, - я звонила мистеру Гроссману, и, оказалось, что здесь некоторое время после смерти деда жил и присматривал за домом сын господина Хамато. - Это, конечно, мило с его стороны. А он не хочет продолжить здесь жить и еще платить за постой? Да ну что ты так сразу на меня смотришь? Дашь ему скидку, что тебе не нравится? - Сразу видно, что тебя ждет экономический факультет, - сухо заметила Элис, - мне не жалко, пусть и бесплатно живет. - Ага, особенно, если симпатичный! - Полли, положив ногу на ногу, уселась в кресло и усмехнулась, - может, у него и брат есть? Его тогда тоже сюда можно. А что, тебе уже жалко? - Что ты такое задумала! Нам надо сначала все разобрать, а то гостей сюда приглашать стыдно. - Как по мне, тут просто отлично, и завалы совершенно не мешают, раз между ними еще остается место для прохода. А молодой Хамато тут уже был и знает, каково здесь, так что не вижу проблемы, сильно не испугается. Тем более, нам все равно потребуется грубая мужская сила, чтобы хотя бы рискнуть начать тут все приводить в порядок. - Скорее, нам потребуется бульдозер! - Элис скептически пожала плечами и опустилась на край стол. - Никаких бульдозеров! - Полли ловко подскочила с места и нырнула куда-то в гущу старого хлама. Выбралась она вся в пыли паутине, а руками трепетно сжимала просторное горлышко высокой (примерно метр) вазы. - Династия Мин? Тан? Нам срочно нужен искусствовед! Ни черта, увы, в этом не понимаю, - девушка разочарованно поставила настоящий предмет искусства перед подругой. - Хоть что-то, и как я раньше ее не заметила? - удивилась Элис, поглаживая бока сосуда. Совершенно не поблекший за годы пейзаж радовал глаз яркими красками, деревья словно живые тянулись вверх, а маленькие птички, затейливо изображенные художником, порхали средь ветвей и летних зеленых листьев. - Кстати, я сегодня как раз была на выставке. Владелец всех ее экспонатов некто Ороку Саки. Если бы можно было показать ему твою вазу, он бы точно сказал, что это - прямо-таки уверена. Японцы прилично разбираются и в китайском искусстве. Хотя... - девушка задумалась, - наверное, все-таки не Китай родина этой вазы. В общем, Ороку Саки бы нам тут не повредил. Ему же можно эту вазу и продать, зачем она тебе? А денег как раз хватит, чтобы спокойно подыскать тех, кто снимет свободную комнату. Элис не успела отреагировать на вполне рациональное предложение подруги. Вазу вроде и не жаль, опять же если удастся выгодно продать ее тому же Ороку Саки, правда, лучше на память о деде оставить что-нибудь красивое, нежели какое-нибудь старое заношенное пальто. - А тут что? – Полли увлеченно заглянула в шкаф и, раздвинув висевшую одежду, вытащила нечто тяжелое и плоское, обернутое плотной темно-серой, местами поеденной молью тканью, - зеркало? Большой прямоугольник стекла отразил двух девушек практически в полный рост. Отличная поверхность: ни сколов, ни темных или мутных пятен. Его бы куда на видное место повесить, а не прятать в шкафу. Впрочем, никто не мешал так в дальнейшем и сделать. - Это, пожалуй, мы оставим себе, - довольная Полли опустила зеркало на пол, прислонив его к шкафу, - много денег за продажу ты точно не выручишь. Элис хотела что-то ответить, но в итоге просто отмахнулась от подруги. Основной разбор вещей намечен на завтра, когда все хорошо выспятся, а пока пусть Полли вволю поисследует дедовы завалы сама. *** - Сын мой, - старый крыс, господин Хамато, - пристально взглянул в ясные глаза младшего отпрыска, опустившегося у его кресла на одно колено, - ты уже взрослый, пора понимать: необходимо убирать за собой постель. - Но, отец, - удивленно возразил Микеланджело, - я прошу вас посетить мою комнату, чтобы вы могли убедиться… - Не о твоей комнате идет речь, а о доме Александра Ферфакса, где ты провел несколько ночей, подменяя братьев. - Я не спал там, на дежурстве надо быть внимательным и бдительным, - обычно спокойное лицо всегда готового весело рассмеяться черепашки выглядело серьезным и озабоченным. - Совсем недавно звонил мистер Гроссман, Элис сообщила ему о не заправленной постели в одной из комнат. Девушка предположила, что дед кому-то сдавал угол, и интересовалась, как бы опять найти этого жильца. Но мы решили сообщить наследнице, что это наверняка ты не привел в порядок комнату. - А почему я? В самом деле, это мог сделать и Раф, который вообще ненавидит уборку. - Ты, как мы знаем, был последним, кто ночевал в доме до прибытия Элис. Ты же точно обошел весь дом, все комнаты? - Да, отец, как вы велели. - И ты видел убранную постель? - Да, отец. Ничего необычного, две комнаты, две кровати – все застелено, - пожал плечами мутант, - мне следует заглянуть к Элис? Проведать ее, присмотреть? На этот вопрос черепашки мудрый Сплинтер не знал, что ответить. Сомнительное наследство загадочного Александра Ферфакса беспокоило не только его внучку, у Хамато Йоши и его знакомого Стефана Гроссмана также имелись серьезные основания для волнений. Как будто забыв о заданном вопросе, старый крыс спросил сам: - Ты точно сказал нам правду тогда, Микеланджело, в доме не наблюдалось ничего необычного? - Нет, отец, я действительно не спал, несколько раз обходил два этажа, даже прятался в шкафу, делая вид, что дом необитаем, мало ли, вдруг это вызовет чей-либо интерес. Майки есть Майки. В душе строгий отец улыбнулся, но стратегия сына являлась лишь единственным поводом для улыбки. - Хорошо, сын мой, можешь отдыхать. Черепашка направился было к выходу из комнаты Сплинтера, но потом вернулся. - Отец, можно вопрос? - Слушаю тебя, Микеланджело. - Кого мы ищем? Мы с братьями думали, что должны охранять владения вашего старого знакомого во избежание вмешательства воров и мародеров, пока не прибудет новая хозяйка, а, похоже, дело пахнет чем-то совершенно иным. - Если бы я знал сам… *** Если Полли и хотелось спать, то желание это мгновенно прошло, как только она оказалась под просторным одеялом, укрывшим их вдвоем с Элис. Подруга же мгновенно погрузилась в сон, оно и понятно: дорожная усталость, новые удручающие впечатления, которые ни сколько расстроили, сколько отняли силы. Разумеется, можно было устроиться с книгой и здесь, на кровати. Девушки выбрали себе в качестве спальни комнату, снабженную просторной постелью, тут и выяснилось, что на ней еще с лихвой бы поместилось, помимо них, два человека. Удобно, подруги друг другу не мешали, впрочем, чего нельзя было бы сказать о включенном с одной стороны свете. Пусть лучше Элис отдохнет спокойно, а Полли тогда переберется с книгой куда-нибудь в другое место. Например, вниз, в то самое глубокое кожаное кресло, уже облюбованное девушкой. Забравшись с ногами на сидение и укрывшись пледом, потертым, но теплым, шерстяным в крупную красно-зеленую клетку, девушка устроила на коленях книгу, и князь Кира во главе своей армии предстал перед ней во всей красе. Генералы и солдаты напрасно напрягали слух, стараясь услышать нечто иное. Их господин, не меняя озвученного решения, так удивившего войска, спокойно спешился и, передав поводья слуге, направился прочь от склона холма. Мгновенно засуетилась обслуга, разворачивая и устанавливая шатер князя. Иные занялись костром и ужином, извлекая запасы из седельных сумок крепких жеребцов. Солдаты медленно, еще ожидая сигнал к нападению, и нехотя следовали примеру своего повелителя. Князь Кира казался на редкость беспечным, его черты лица, застывшие, как казалось, вечной маской, пока не выражали никаких кровожадных и честолюбивых устремлений. Сейчас он больше походил на человека, всего лишь прогуливавшегося по окрестностям своих владений в сопровождении армии в несколько тысяч человек. И, выбрав понравившееся ему место, господин решил устроить небольшой привал, чтобы завтра вновь отправиться в путь и дальше любоваться природой или же вернуться, насладившись красотой мира, назад, домой. Сначала недовольно гудевший лагерь теперь постепенно затихал. Только издалека, проходя по живой цепочке, доносилась перекличка выставленных по периметру бивуака часовых, да потрескивали костры под присмотром слуг. Только раньше всех ушедший в свой шатер князь не спал. Оставив убранное низкими подушками ложе, он, не прибегая к помощи прислужников, облачился в доспехи и вышел в лагерь. Нападение отложено. Во-первых, чтобы дать отдых совершившей длительный переход армии, во-вторых, дабы князь лично мог осмотреть владения Асакура. Без проблем преодолев заслоны часовых в качестве спешно посланного князем шпиона неузнанный во тьме Кира, знавший все пароли на сегодняшнюю ночь, покинул свою армию и направил коня в долину. До утра он успеет вернуться, когда слуга заглянет в шатер, дабы узнать настроение хозяина и предложить ему завтрак. А пока князь несся вперед, нагибаясь к длинной гриве своего вороного коня. Усадьба предавалась ночному отдыху, мерно подрагивали под слабыми порывами ветра белые с тремя золотыми шарами стяги, и, на первой взгляд, нигде не наблюдалось охраны. Осторожно спешившись, князь Кира оставил коня неподалеку от территории Асакура и дальше двинулся пешком. Светлая фигура, заметная издали, заставила князя спешно искать укрытие. Прошедший мимо двух крепко спавших вооруженных молодых людей бесстрашный князь бесшумно ступил на деревянный пол крытой галереи, откуда не составляло труда попасть во внутренний двор. Это она. Дочь господина Асакура, зачем-то покинувшая свою постель. Завороженный, мужчина смотрел на нее. Князю один раз доводилось видеть красавицу совсем близко – однажды он уже бывал в этом доме в свите императора и еще тогда заинтересовался юной госпожой. А благодаря превосходной памяти Кира прекрасно ориентировался во владениях Асакура, что очень помогало ему в течение ночной вылазки. Полли вздохнула. Намерения князя, не отличавшегося романтичностью и добротой, оставались для нее тайной, но намекали, что не военная разведка для предстоявшего боя была истинной целью Кира, а желание увидеть госпожу Асакура, полюбоваться ей и, кто знает наверняка, может быть, намекнуть и о своем присутствии. О Яиои (ее имя Полли узнала, несколько забежав в книге вперед) пока говорилось ужасно мало, не удавалось составить впечатление о ней и понять, действительно ли был в нее влюблен князь Кира или только желал взять в качестве живого трофея, получив в дополнение к владениям ее отца. Отведя взгляд от страниц, девушка, переваривая прочитанное и прислушиваясь к собственным чувствам, подняла голову. Единственная зажженная лампа давала достаточное количество света, чтобы, не напрягая глаза, читать, но большая часть комнаты оставалась в практически полной темноте. Лишь только кресло, угол шкафа и прислоненное к нему большое зеркало, вытащенное вечером и так и не убранное, становились маленьким островком ночных мечтаний посреди окутавшей миры ночи. Князь Кира… Полли явственно видела остроскулое лицо японца, взиравшего прямо на нее из зеркала. Мужчина как будто стоял за высокой спинкой кресла, одетый во что-то черное, он сливался с общей тьмой, и только его лицо отражалось в зеркале. Полли не оборачивалась. Зачем? Она отлично знала, что позади нее никого нет, и это воображение рисовало из теней черты жестокого (и, видимо, романтичного) японца. Обернуться – значит, развеять рожденный книгой сон наяву, – совсем не зачем это делать, лучше еще немного побыть захваченной увлекательной историей. Утро само справится с такой задачей. А девушка могла почитать еще, подвластная магии книги. Но нет, следующий взгляд в зеркало уже не обнаружил там сошедшего со страниц героя, только Полли, спихнувшая с себя плед.