Мэк

      Представим, что семейный ужин, на который, кстати, приходил ваш родственник, принесший далеко не радостные вести, вдруг прерывается треском и грохотом ломающихся ящиков. Неприятно? Нет, скорее страшновато, ведь этот ваш родич рассказывал о бродягах, ударивших кого-то ножом. Вот и Меган стало не по себе, особенно, когда она услышала крики Сэма и, выбежав на улицу в сопровождении Франсин, увидела, что Скромби-старший торопливо идёт к ним, держа на весу обвисшее лисье тельце. Чернобурка, хотя из-за того количества грязи, трухи и соломы со спёкшейся кровью окрас едва угадывался, дышал почти незаметно, лисичка поняла, что он жив, лишь положив лапу ему на грудь.        — Ох ты ж, — выдохнула она. — Быстрее несите его в дом, я им займусь. Да не стой ты, как…        — Да понял я, понял, — глава семейства поднялся на крыльцо. — Не стою. Сама-то справишься? Вон ведь какой.        — Живо. В. Дом!        Подгонять дородного свина и не требовалось: Скромби и так торопился, как мог, да ещё нежданный «гость» начал стонать, понемногу приходя в сознание. Осторожно уложив незнакомца на свою кровать, поросёнок тяжело вздохнул, повернулся к двери и столкнулся с «племяшкой», уже переодевшейся и державшей в лапках прихваченный из города чемоданчик с инструментами.        — Милая, — робко, даже, пожалуй, испуганно проговорила свинка. — Ты смотри, какой он. Одна осилишь?        — И не такое видела, уж поверьте, — лисичка, осмотрев рану, на секунду задумалась. — Так… Спирт есть, шовный материал тоже, иглы в порядке. Стоп! Нечем местный наркоз делать да и обработать операционное поле нужно.        — Так это я быстро, — кивнул свин. — К Одрину сбегать только. И да, Мегги, может лучше Франсин поможет с обработкой? Негоже девушке на, кхе-кхе, глядеть.        — А в городе на зверей без одежды? Знаешь, дядя Сэм, иди лучше к этому Одрину, а его, — рыжий палец указал на лежавшего. — Мне предоставь. Ясно?        Маркус Одрин или, как все его звали, Одрин, был немолодым уже сервалом, вышедшим до введения «Закона о хищниках» на пенсию хирургом, приехавшим в Холмики в поисках деревенской идиллии и спокойной жизни. Кошачий на свои собственные деньги отремонтировал аптеку и открыл фельдшерский пункт, став, по сути дела, первым врачом и настоящим спасителем для вынужденных каждый раз ездить в соседний посёлок на приём зверей. Но, увы, сразу после вступления в должность нового мэра его детище закрыли и кот, лишившись единственного утешения, стал пить; пил он много, да так, что трезвым его никто и никогда почти не видел. Вот и сейчас, едва открыв дверь его дома, Сэм недовольно поморщился, ощутив кисловатый запах сивухи, которую бывший врач непонятно как, но всё-таки умудрялся гнать.        — О-о-дри-ин! О-о-дри-ин! Киса-киса-киса-а! О-о-дри-ин, ты где? — произнёс свин. — Ау! Ты нужен. Да чтоб тебе! Ты где есть, кошачья твоя душа?!        Ответом посетителю было лишь донёсшееся откуда-то неразборчивое бормотание, войдя в прежде чистенькую и убранную кухоньку, Скромби, покачав головой, уставился на принявшегося похрапывать, лёжа прямо на столе посреди грязной посуды и непонятного вида объедков, кота с выцветшей шерстью.        — Да едрить твою, снова нажрался! — проворчал он, толкая пьяного в бок. — Э-эй! Тут пациент образовался, тяжёлый.        — А? Ч-чё? — оживился хозяин дома. — К-какой, и-ик, ешшо пациент? Ик!        — Ножевое в живот, крови не знаю сколько потерял; зашивать надо, резать, а наркоз делать нечем. Не осталось чего?        — Оп-пирац-ция, ык, эт-то дело такое, — Маркус, выдохнув, залпом осушил стакан. — Шейте кр-расное с кр-расным… Бел-лое с, и-ик, бел-лым… Чего хотел, и-ик?        — Наркоз. Помнишь, что это?        — Ык, аг-га, — кивок седоватой головы. — П-помню. Это обезб, ик, оливание.        — Да ёб твой хвост! Лис с минуты на минуту, блять, помереть может, а он, сучёныш, разикался. Есть или нет, чёрт старый?        Сервал с грустью посмотрел в никуда и попытался встать со стула, но тут же рухнул как подкошенный, Скромби усадил пропоицу обратно и стал выпытывать, есть у него то, что было нужно или нет. С трудом получив ответ, фермер тут же бросился за искомым и, схватив пару ампул, со всех ног бросился домой. Вбежав в комнату, он увидел, что Меган уже всё подготовила и ждала, нервно похрустывая пальцами, лишь его. Передав ей препарат, Сэм, тяжело дыша и сопя как паровоз, покинул пределы импровизированной операционной.        — Да что же такое творится?! Хищники уже своих режут! — грохнул по столу глава семейства. — Дожили, блять, жёнушка, дожили! Налей-ка мне чего покрепче. Кстати, как Мегги тут управилась? Прихожу, а у неё уж готово всё.        — На, пей, — охнула свинка. — А то ты её не знаешь — если берётся крошка за что, так не хуже Одрина всё делает. Быстро и аккуратно. Кстати, как он там?        — Да всё так же: пьян в стельку. Был бы свином — хрюкал. Что за жизнь? Охо-хо…        — И куда его? Ну оклемается, а потом? Не сдавать же его «куда положено», хорошего точно не увидит, бедняга.        — Брат проверит, если ничего на нём нет, то здесь, у нас останется, — поставил пустой стакан свин. — Что ж мы, бессердечные что-ли совсем? Да и лишние лапы не помешают, сама понимаешь.        — Пожалуй, ты прав, если ничего дурного не делал — пускай остаётся.        Время тянулось для хмурых и далеко не весёлых обитателей дома, сидевших на кухне, словно патока, точно так же медленно и неприятно долго. Меган, а в её способностях Сэмюэл и не думал сомневаться, занималась неизвестным почти час, вызывая всё большую и большую тревогу с нервозностью. Свин хотел было несколько раз сходить да и проверить что к чему, но каждый раз его останавливала супруга, ссылаясь на «ты не врач, в отличии от нашей рыженькой, вот и не суй свой пятак, куда не след, пока я тебе его не начистила, аки медаль». Вот и оставалось ему лишь выбивать барабанную дробь по столешнице, прикладываясь порой к настойке, да «шикать» и «цыцкать» на любопытных отпрысков, то и дело спускавшихся, дабы попытаться прознать про таинственного «пациента» тёти Мег.        — Может, я всё-таки посмотрю, что там да как? — вздохнул, привстав, свин. — Уж больно долго она там с ним.        — Сиди, помогай! Ишь ты какой, Мэгги знает, что делать, а ты нет. Случись что, так давно бы знали.        — Но…        — Цыц! Даже не думай рыльце своё совать к ней. Ясно?        — Как осенний день, туманно так, — буркнул супруг. — Всё я понял, просто уж больно долго, как бы не вышло чего.        И снова потянулись минуты ожидания, заставляя сидевших за столом зверей нервничать ещё сильнее. От нечего делать, Скромби, сердито стукнув стулом, встал и принялся расхаживать по кухне, словно желая как можно точнее измерить расстояние от стены до стены. Вот так и бродил отец семейства, пока, наконец, в дверях не возникла грустная немного лисичка с медицинским чемоданчиком в лапках. Супруги тут же подбежали к ней и уставшая, но вполне удовлетворённая Меган, поставив свою «поклажу», на пару мгновений прикрыла глаза.        — Ну? Как он там? Всё в порядке? — как горох посыпались вопросы. — Жить то будет?        — Да бросьте вы, всё хорошо, — последовал ответ. — Кровопотеря не такая уж и опасная была. Да, потерял он её немало, но повезло, что додумался зажать рану, что, собственно, его и спасло. Я всё зашила, обработала — теперь только ждать остаётся.        — А когда он в себя то придёт? Карла ведь позвать надо, мало ли чего.        — Дядя! — сердито фыркнув, девушка уставилась на свина. — Успеется, ясно? На уголовника он не похож, да и мало ли… В-общем, пока не надо никого звать. Хорошо?        — Как будто преступники на преступников похожи! Да и не будет мой брат его донимать лишним, так, задаст пару вопросов да посмотрит на него, сама знаешь, как он в зверях разбирается.        — Хорошо, но допрашивать его при мне и только если я разрешу.        Поговорив ещё немного, лисичка устало зевнула и, развернувшись, пошла обратно к своему «пациенту». «Надо будет тут подмести», — осмотрев покрытый вычесанной из шерсти лежавшего на кровати незнакомца трухой пол, покачала она головой. — «Кто же ты такой? Худой какой, словно голодом кто морил. И откуда? К тому же без ошейника».        Приложив к мерно поднимавшейся при каждом вздохе груди раненого стетоскоп, она прислушалась к слегка замедленному, но, тем не менее чётко выраженному сердцебиению. Кивнув, Фоукс приподняла тонкое одеяло, желая лишний раз осмотреть безупречно ровный шов, но совершенно случайно её взгляд опустился немного ниже и, сдавленно хихикнув, она тут же прикрыла чернобурку.        — Ох, Меган, Меган, — с тёмными кончиками уши прижались к голове и послышался тихий смешок. — О чём ты только думаешь? Тебе о его здоровье беспокоиться нужно, а не… Ну вот, опять!        Прикрыв рот ладошкой, девушка уселась за журнальный столик, подпёрла морду кулачками и немигающим взглядом уставилась на коричневатого зверя под тоненьким цветным одеялом. Он лежал так спокойно, будто и не резал его никто, словно кого-то, но никак не его совсем недавно принесли сюда всего в опилках, соломе и в какой-то трухе, зажимавшим рану, оказавшуюся не такой уж и опасной. Неизвестному ещё повезло, что ни один жизненно-важный орган не был задет, а был повреждён лишь не самый крупный кровеносный сосуд, случись иначе — и всё, его было уже не спасти, а так он отделался только сильной кровопотерей, последствия которой должны были окончательно исчезнуть примерно дней через пять усиленного питания. Мало-помалу рыжую фигурку за столиком стало клонить в сон и вскоре Меган уткнулась лбом в какие-то журналы и уснула.

***

       — Папа, папа, посмотри, что я нарисовала!        Перед лисом, одетым в строгий костюм, суетилась крошечная лисичка, такого же, как отец, окраса. В лапках малышка держала лист бумаги с аляповатым детским рисунком вполне счастливой семьи; зверь наклонился, взял подарок и на его морде расплылась довольная улыбка. Женат, дети, красавица-супруга, хорошая работа. А о чём ещё мечтать?        — Какая ты умница! — потрепал дочь по макушке лис. — Вся в маму!        — Дорогой! — донёсся певучий голосок. — Завтрак готов.        — Уже иду!        Усадив крошку на плечи, глава семьи, напевая что-то себе под нос, вошёл на кухню, где и его, и повизгивавшую «наездницу» ожидал завтрак. Усадив неугомонную дочурку и повязав ей салфетку, лис занял своё место и стал ждать.        — Милая, чем ты нас сегодня порадовать решила?        — Даже не знаю, — перед зверем возникла тарелка с чем-то донельзя аппетитным. — Курица. По новому рецепту. Ты ешь, ешь.        Взяв вилку и переведя взгляд с жены на тарелку, лис почувствовал, как шерсть на затылке встала дыбом: вместо кусков курятины в соусе, перед ним в крови, вперемешку с клочьями шерсти, плавали какие-то куски. Желудок свело судорогой и, несмотря на попытки подавить приступ, зверя вырвало.        — Что же, дорогой, ты не голоден? Я зря старалась? Ну же, съешь кусочек, это же так вкусно!        Тараща глаза от ужаса, вытирая рукавом слюну, хищник поднял глаза: перед ним, скалясь ободранной местами до кости мордой, пыталась улыбаться его любимая. Платье было изодрано в клочья, горло было словно кем-то разорвано так, что виднелись куски дыхательного горла. Лис завизжал от ужаса и попытался встать, но не смог: лапы подкосились и он рухнул на пол.        — Папочка, вставай! Вставай, папа!        Судорожно хватая ставший внезапно густым как кисель воздух, обладатель карих глаз посмотрел на то, что приближалось к нему: безглазая, разодранная мордочка зверёнка; детский костюмчик, превратившийся в месиво окровавленных клочьев ткани и висящие на нескольких клочках кожи и мышц подёргивающиеся лапки. Зверь зажмурился и пронзительно завизжал…

***

       Приходить в себя после ночного кошмара не очень то и приятно, но вдвойне некомфортно, когда ты пытаешься встать и твой бок прижигает словно раскалённым железом. Вот и чёрно-бурый лис, захрипев и судорожно вздохнув, попытался подняться, но тут же упал обратно на кровать из-за пронзившей его боли. Отдышавшись, он таки рискнул открыть глаза, но вместо тёмного сарая с соломой, на которой он почти потерял сознание, зверь обнаружил себя лежащим в чистой постели, укрытым тонким накрахмаленным одеялом, в светлой комнате с оклеенными обоями стенами. Карие глаза на пару секунд закрылись, а затем хищник, слегка прищурившись, оглядываться: он действительно лежал не на высохшей траве, как ему поначалу показалось, а на мягком матрасе; чуть сбоку от него было занавешенное окно, через которое в комнату пробивались рассветные лучи солнца; шкаф красного дерева; зеркало явно не лисьих размеров; письменный стол в дальнем углу с мерно тикавшими часами, висевшими на стене и уткнувшаяся в лапки огненно-рыжая лисичка, сидевшая за ним. И запах… Пахло какой-то химией, такой же, как в больнице.        « Так-так, и где это я» — пронеслось в голове лежавшего. — «Неужели меня спасли и это не мой предсмертный бред?»        Откинувшись на подушку, чернобурка, морщась от боли, приподнял одеяло и, косясь на дремавшую незнакомку, принялся ощупывать место, которое не так давно он был вынужден зажимать лапой. Та часть его тушки, куда и был нанесён удар, была тщательно отмыта, а шерсть выбрита так, что оставалась лишь гладкая, как у новорожденного, кожа. Под подушечками пальцев ощущался не след от лезвия ножа, а ровный и аккуратный шов, будто кто-то пытался вышивать гладью. «Вот ведь зараза!» — прошипел про себя лис, недовольно подметив, что простыня была покрыта комочками трухи. — « Меня спасли, а я тут всё испачкал!». Но тут взгляд кареглазого скользнул чуть дальше и зверь, совсем по-детски застеснявшись, тут же вновь прикрылся, в очередной раз покосившись на по-прежнему спавшую лисичку.        — Этого ещё не хватало! — пробормотал он. — Неужели… Ну да, она меня по всей видимости «таким» и видела. Без трусов, блин! Подумают ещё невесть что, печально!        Только сейчас, оглядевшись и осмотревшись, Мэк понял, что ему нестерпимо захотелось пить, он готов был выпить что угодно, лишь бы смочить пересохшее горло.        — Э-эй! Можно Вас?        Но к сожалению вместо внятной речи вышло лишь еле слышное хрипение, такое тихое, что, казалось, неспособное разбудить даже комара. Однако незнакомка, вздрогнуть и подняв уши торчком, сразу же проснулась и, виновато улыбнувшись, подошла к раненому.        — Как ты себя чувствуешь? Не болит? Жжения не чувствуешь? — принялась она задавать вопросы.        — Н-нет, — прошелестел слабый пока голос. — Только пить очень хочется.        — Так, дай-ка я шов осмотрю, не больница ведь, вот и пришлось импровизировать. Лапы убрал, ясно? Какой же ты упрямый! Да насмотрелась я в своё время и не на такое. Убери, а иначе привяжу!        Преодолев слабое сопротивление, желавшего во что бы то ни стало прикрыть причинное место пациента, Меган принялась внимательно осматривать результат своих трудов.        — Так, лёгкое покраснение по краям, — бормотала она. — Ну, это и неудивительно! Ничего, антибиотики пару дней проколю и всё будет в порядке. А ничего так вышло, учитывая в каких условиях я работала. Да что ж ты такой неугомонный?! Лапы убрал!        — Можно воды? — вздрогнув от прикосновения ко шву, просипел Мэк. — Пить хочется.        — Вот я глупая лисица, — накинув одеяло обратно, зеленоглазая покачала головой. — Сейчас-сейчас, уже бегу.        Тихо хлопнула, закрывшись, дверь и коричневатый хищник облегчённо вздохнул. Впервые его окутывало спокойствие и хотя он не знал, где именно находился, он ничего не боялся. Только одно было странным — молодая лисичка, да ещё и без ошейника, которая, по всей видимости и наложила такой аккуратный шов, ведь сейчас было далеко не то время, когда хищники могли просто так, без ошейника, находиться на где бы то ни было, а вот вполне нормальном, даже уютном доме да ещё и делать немудрящую операцию. Странно…        — Ну же, не томи, как он там? — взволнованная Франсин подбежала к вошедшей на кухню девушке. — Всё хорошо?        — Мой хвост, тётя Франсин, ты что, всю ночь не спала?        — Ох, как Мэгги, Мэгги, — вздохнула свинка. — Какой тут сон, когда такое творится? Нет, конечно. И папа наш не спал, только сейчас удалось его уложить. И всё же, как твой пациент?        — Да говорю же, всё в порядке! — бокал опустился на стол. — Лёгкое воспаление, справлюсь, только вот повоевать пришлось немного.        — В смысле?        — Да я шов когда осматривала, он всё меня за лапы хватал, пришлось пригрозить.        — Ну а что ты хотела? Видать, зверь порядочный, понимает, вот и «повоевал». Пойду скажу своему, пусть успокоится.        — Угу, а я «вояку» поить пошла, хотя нет, пожалуй, налью ему компота. А что? Кисленький, из ягод, опять-таки витамины, ему только на пользу пойдет. Да, именно его и отнесу.        Лисичка вернулась и вылила воду в первую попавшуюся кастрюльку и вновь наполнила бокал, но на этот раз тем самым напитком, сваренным ещё прошлым вечером. Собравшись было выйти из кухни, она столкнулась с хмурым и взволнованным главой семейства, стоявшим на пороге с мешками под глазами, с видом невыспавшегося школьника.        — Мэг, ну как он? — зевнул Скромби. — Всё нормально?        — Конечно всё хорошо, иначе и быть не могло, — последовал ответ. — Пить только хочет, вот я ему и решила компота отнести. Ладно, пойду я.        — Ты, это, кхе-кхе, поосторожнее с ним, мало ли чего…        — Да тьфу на тебя, балбес! — Франсин погрозила недоумевающему мужу. — Чего сейчас то осторожничать, а? Он что, по-твоему набросится на неё, да? В таком состоянии? Ох, Сэм, Сэм, совсем ты с возрастом подурнел.        — Не «подурнел», а жизненным опытом обзавёлся, благодаря которому, между прочим, мы все сейчас сыты и одеты. Зверь это чужой, знать мы его не знаем, может он убийца или ещё чего похуже. Так что пусть наша рыженькая поаккуратнее с ним будет.        Спорить Фоукс не стала, вместо этого она лишь кивнула, давая понять, что всё прекрасно знает и вышла, направившись к своему нежданному «пациенту». Свин же, глянув вслед промелькнувшему пушистому «сокровищу», вздохнул и, водрузив, наконец, массивное тело за стол, подпёр морду копытцами.        — Пойду к брату, — кивнул он супруге. — Дело странное, к тому же похоже, что именно про него давеча он и говорил.        — Да погоди ты, торопыга, обожди хоть до завтра.        — Ага, погодю, — проворчал Скромби-старший. — Обстоятельства то, мать его, совсем не погодюшные!        — Да какой с этого бедолаги сейчас свидетель или кто ещё там, — отмахнулась свинка. — Завтра, завтра и позовешь его, куда этот лис денется?        — Пятачок ты мой, да неужели ты Карла не знаешь? Он осторожно, чутко пару вопросов задаст и всё. Между прочим, именно благодаря моему брату у нас в Холмиках эту мерзопакость не носят, а если и носят, то так, для вида, нерабочее. «АркТек» - шмарктек, тьфу!        — Видимо, тебя не переубедить, муженёк, — погрозила поднявшемуся Франсин. — Но пусть всё-таки поаккуратнее, хорошо?        — Угу, а иначе никак.        Накинув куртку и выйдя из дома, Сэм глянул в сторону сарая и поскрёб в затылке, с недовольным видом вспомнив, что так и не составил развалившиеся ночью ящики. «Да и ладно!» — подумал он. — «Потом, это можно и отложить, несрочное оно, это дело».        Дорога к «офису шерифа», как все называли длинное, приземистое здание, много времени у него не заняла, каких-то десять минут, так что, подойдя к хорошо знакомому крыльцу и взглянув на вывеску с надписью «Шериф», Скромби поднялся по ступенькам, тщательно вытер копытца о коврик, толкнул дверь и наконец-то оказался отрезанным от ставшего заметно более прохладным осеннего ветра. Слышался чей-то не совсем трезвый голос, кто-то протопотал, хлопнула дверь — типичный для Капустных Холмиков рабочий день сельского служителя закона и порядка. Брат был занят, отчитывал Марка Каннингема, хулиганистого рысёнка тринадцати лет, в очередной раз напроказившего.        — Кошачья твоя душа! — возвышаясь над сидевшим напротив него зверёнком, потрясал копытцем шериф. — Ты что, совсем не понимаешь, что за время сейчас? А?        — Но я, но мы…        — Цыц, мелочь! Надеюсь, ты всё понял, а сейчас — вон с глаз моих. Ещё раз начудите, точно рабочие ошейники нацеплю. Всё, киса, моё терпение лопнуло!        Пятнистый зверёк нахмурился и молча покинул своё место, затем обернулся, будто желая что-то сказать, но промолчал и, лишь дёрнув пару раз ушами, вышел из кабинета, хлопнув на прощание дверью.        — Что, опять? — глянув вслед вышедшему, посмотрел на брата Скромби. — И чего это юное дарование учудило?        — Да к соседке, паршивец, залез, — копытце указало посетителю на стул. — Ну, я вроде с ним поговорил, не знаю, поможет или нет, в крайнем случае действительно ошейник на него нацеплю, пусть потом обижается сколько хочет. А ты, братец, по какому поводу пришёл? Случилось что?        — Да как сказать то… Помнишь, ты про тот случай рассказывал? Как лиса какого-то порезали?        — А, понял, — кивнул шериф. — Узнал что-то или, быть может, услышал?        — Лучше не спрашивай — зверь то этот порезанный прямо у нас объявился, представляешь?        Если бы кто-то из подчинённых в этот момент зашёл к начальнику, то он увидел, как тот сидит словно громом поражённый, лишь правая щека подёргивалась да морда наливалась красным, выдавая состояние Карла. Наконец, справившись с нахлынувшими эмоциями, дородный служитель правопорядка слегка нагнулся, открыл ящик стола и извлёк оттуда небольшую фляжку с парой стаканчиков. Наполнив оба, один из них он пододвинул сидевшему напротив, а второй одним махом опрокинул себе в пасть.        — Рассказывай.        И Сэм рассказал всё: как они услышали треск ломающихся ящиков, как он пошёл проверить, всё ли в порядке и как затем, войдя в сарай, обнаружил там полуживого лиса, Шериф не прерывал брата ни на секунду, внимательно слушая всё, что тот говорил, и только когда тот сообщил ему, что незнакомец пришёл в себя после импровизированной операции, кивнув, встал из-за стола, почесал затылок и выдохнул.        — А почему, собственно, меня сразу не позвали?        — Здрасьте, и что бы ты у него узнал? — уставился на брата Сэмюэл. — Я же говорю, он едва жив был: ни говорить, ни дышать почти не мог. Эх, если бы не Мэгги…        — Ну так наша «мисс рыжий хвостик» не зря училась. Ладно, пошли, посмотрим, что за зверь такой к вам на огонёк заглянул.        — Да стой ты, торопыга, — схватил собеседника за рукав Скромби. — Тут вот какое дело, Меган сказала, что опрашивать его позволит только в своём присутствии, а иначе, говорит, никак.        — Что, малышка глаз на него положила? Пай-зверочке приглянулся плохиш?        — Да тьфу на тебя, идиот пятачковый, — погрозил Карлу брат. — Почему сразу плохой? Может нормальный, никак с крими, чтоб ему пусто было, налом не связанный? А насчёт «глаз», так ежели приличный зверь окажется, то и пусть, как никак двадцать два года, а жениха нет. Мешать не станем!        Всю дорогу братья молчали: один начинал волноваться, почему-то начиная переживать за раненого, а второй наоборот горел желанием повидать его. Как только они вошли в дом, к Карлу тут же подошла решительно настроенная Меган и в прямом смысле вцепилась в него.        — Без моего присутствия допрашивать не позволю! — заявила она. — Или так, или вообще никак.        — Во-первых, не допрашивать, а опрашивать, разница существенная, — свин положил на плечо лисичке копытце. — Во-вторых, никто его не замучает, ты меня знаешь.        — Только при мне!        — Ну хорошо, мисс «не позволю обижать», я всё понял, дай только куртку сниму.        Повесив одежду на вешалку, Карл пошёл следом за лисицей, сопровождаемый любопытно-настороженными взглядами малолетних членов семейства, наблюдавших за дядей, пришедшим к непонятному зверю, которого едва живым принесли этой ночью. Шутливо погрозив шерифу, рыжая, заглянув сначала в комнату, вошла, пригласив того взмахом лапы. Увидев вошедших, чернобурка, так и не уснувший, попытался встать, но, почувствовав боль в боку, зашипел и снова опустился на кровать.        — Раз уже встать пытается, значит жить точно будет. Я — Карл, как видишь — шериф, — представился свин, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — А ты у нас…        — Самому интересно, — прошелестел тихий голос. — Ничего не помню, даже имени.        — Хм-м, амнезия что-ли?        — Да, это именно так и называется, — вмешалась Фоукс. — Потеря памяти.        — Мэгги, я знаю. Так, а что ты вообще помнишь?        — Помню только, что меня вроде как Мэк зовут, — моргнули карие глаза. — И всё.        — А как здесь оказался? Это хоть помнишь, ну и что с тобой до того было?        Попытавшаяся вновь вмешаться Мэган, была остановлена Карлом, успокоившим её и заверившим, что лежавшему ничего не грозит. Нахохлившись, лисичка отошла в сторону и стала внимательно слушать, о чём шёл разговор. Мэк рассказал своему посетителю всё, что помнил, не умолчав даже про Хэммонда. Свин несколько минут сидел, бормоча что-то про себя, но так и не смог вспомнить ни одного копытного в округе, кто бы подходил под описание, данное коричневатым лисом. Как ни странно, но неизвестный вызвал доверие у шерифа и, потратив на его опрос всего полчаса, он наконец объявил, что знает всё, что нужно.        — Так, пока что я тебе доверяю и даже верю, — кивнул Карл кареглазому. — Осталось только тебя проверить, ведь, сам понимаешь, время сейчас не ахти какое спокойное.        — Дядя!        — Мэг, да сколько можно «дядькать»?! Обращайся ко мне просто по имени, не чужие же. А насчёт проверки, уж прости, но таков порядок и я с этим ничегошеньки поделать не могу. Если он чистым будет, то пусть живёт себе спокойно, хоть бы и в Холмиках, ну а если что не так, то не обессудь.        — Да не плохой он!        — Вот именно это я и проверю, успокойся. Так, а вы, молодой зверь, — повернулся Карл к чернобурке. — За свою шкурку и шёрстку можете пока не переживать, уж кто-кто, а крошка Мэг своё дело знает, хвосту вашему, если, повторюсь, вы перед законом чисты, уход и забота гарантированы.        — Дядя!        — Ой, всё, уже ухожу!        Вполне ожидаемый в подобной ситуации посетитель ушёл, оставив Меган с по-прежнему лежавшим на кровати чернобуркой наедине. Проверив, ушёл ли шериф, лисичка с облегчением вздохнула, пару раз махнув хвостом и вернулась к выглядывавшему из-под одеяла зверю. Коричневатые уши нервно подрагивали, выдавая нервозное состояние зверя, однако тот старался изо всех сил этого не показывать, придавая себе совершенно невозмутимый вид.        — Совсем ничего не помнишь, да? — сочувствующе посмотрела в карие глаза Фоукс. — Вот совсем-совсем?        — Самому интересно, кто я есть, — лис отвернулся к стене. — Ни как меня зовут, ни откуда я — ничего не помню, будто кто ластиком всё стёр.        — Да уж, амнезия вещь, — зеленоглазка отвернулась к окну. — неприятная. Хотя бывает, что память возвращается.        — А может и не надо ей возвращаться? Может я и правда преступник какой, которому разве что в камере и место?        — Эй, ты это брось, не похож ты на уголовника ни капли, как будто я такая глупая, что в зверях не разбираюсь. Бок болит?        — Есть немного, — поморщился зверь. — А кто меня, ну, зашивал? Вы, мисс? Как Вас?        — Меган, Меган Фоукс, — кивнула лисичка. — Я ведь даже врачом успела поработать, немного правда, но зашивать нескольких зверей довелось.        — Вот оно как… Да, а где это я оказался?        — Капустные Холмики, — последовал ответ. — Меня сюда отец отправил к другу, как всё началось, а так я из Зверополиса.        — Хоть кто-то о себе что-то помнит, — коричневая морда растянулась в усмешке. — Жаль, что не я.        — Ох, да что же это я, — тихо скрипнул стул. — Ты же наверное голодный, да? Худой такой. Давай я поесть принесу? Как тебе такая идея?        — Было бы неплохо, а то я уж и не знаю, ел ли когда нормально или нет. Вас, надеюсь, это не затруднит? Не хотелось бы причинять неудобство, знаете ли.        — Знаешь что, были бы «неудобства», так ты бы сейчас не в кровати лежал, а в холодильнике! — обиженно фыркнула рыжая. — Так, ты подожди, а я сейчас принесу чего-нибудь. И не смей вставать — поймаю и хвостище твой оторву. Понял?        — Понял, не глупый.        — Вот и лежи, а я пошла.        Зеленоглазка вышла и кареглазый, вновь поморщившись от жгучих ощущений в боку, вытянулся под одеялом. Лёжа, молча уставившись в потолок, зверь в который уже раз после прихода в сознание попытался осмыслить, что же именно произошло. Совершенно незнакомые ему звери, между прочим отнюдь не хищники, а травоядные, у которых почему-то жила лисичка, помогли ему. «Странно… » — промелькнула у него в голове мысль. — « Не бросили меня, спасли. Повезло ведь, если б не этот пятачок, не жить бы мне».        Лис закрыл глаза, попытавшись хотя бы немного расслабиться, но внезапно вздрогнул, вновь вспомнив, что он совершенно раздет. Губы зверя дёрнулись, обнажив на мгновение клыки, а лапы прикрыли и так невидимое под тканью «достоинство». «Этого ещё не хватало, чтобы меня девушка без трусов видела! » — буркнул он, но тут же одёрнул сам себя. — « Вот дурень! Она же мне жизнь спасала, она ведь в первую очередь врач, а у меня не пойми что на уме»!        Так он и продолжил лежать, закрыв глаза и ожидая сам не зная чего. Время, казалось, текло бесконечно медленно, как густой сахарный сироп, пока, наконец, с тихим шорохом не открылась дверь и спустя пару мгновений его плеча не коснулась аккуратная, мягкая лапка. Ещё не видя, что же именно принесои, лис почувствовал настолько аппетитный запах, что, не смотря на своё состояние, сглотнул подкативший к горлу ком.        — Я тебе тут поесть принесла, — что-то тихо звякнуло. — Лёгкий суп, ничего плотнее пока нет, но всё же… Так, давай помогу. Во–от так, ну-ка, ну-ка. Отлично!        Голову зверя, предварительно слегка поправив подушку, приподняли, он, открыл глаза и столкнулся взглядом с всё той же лисичкой, только на этот раз на ней был надет аккуратный фартук, а на столике рядом с кроватью стоял поднос с возвышавшейся на нём тарелкой, от которой и исходил тот самый манящий аромат.        — Да, сейчас буду тебя кормить, — увидев, куда косится «пациент», кивнула она. — И не тычь на ложку, ты пока слаб, потерпишь.        — Да нет, нет, вы лучше поднос подержите, а с ложкой я сам уж как-нибудь управлюсь. Что ж я, маленький зверёнок?        — Нет, но пока недостаточно восстановившийся, — последовал короткий ответ. — Поправишься тогда и будешь самостоятельно ей орудовать, а пока, будь добр, терпи.        — Но…        — Успокойся! И рот открой. Другое дело!        Чернобурке ничего не оставалось, кроме как подчиниться и спустя пару мгновений его нос ещё сильнее ощутил аппетитный запах и в открытую пасть с ложки потекло что-то густое и донельзя приятное. Покосившись на свою «сиделку», Мэк увидел, что миловидная мордочка выглядит обрадованной и, облизнувшись, довольно зажмурился.        — Вкусно, — по губам зверя вновь скользнул язык. — Что это? Неужели куриный суп–пюре?        — Ты поменьше болтай и побольше ешь, — ложка вернулась на исходную с новой порцией. — И да, ты угадал, это именно он, только я ещё грибов немного добавила. Лисичек.        — Ха–ха!        — Ну да, лисичка готовит суп с лисичками, — тихо хохотнула Меган. — Звучит немного по–каннибальски. Ты не ухмыляйся, а пасть открывай.        Пришлось прислушаться к мгновенно ставшей серьёзной рыжей и позволить ей раз за разом вливать душистый суп в пасть. Мэку совершенно не хотелось, чтобы это заканчивалось, но вскоре тарелка опустела, его губы, не смотря на слабое сопротивление вытерли, позволив снова опуститься на подушку.        — Спасибо, было очень вкусно, — на морде появилась застенчивая улыбка. — А добавки можно? Совсем немножко.        — Этого пока тебе хватит, чуть попозже ещё покормлю.        Рыжая ушла и чернобурка снова остался наедине с собой и своими мыслями, хаотично бродившими в голове. Переводя взгляд со стен на потолок и обратно, лис сам не заметил, как и уснул, спокойно и безмятежно, словно и не было с ним ничего такого.        А вот у другого зверя всё было далеко не так спокойно… Шериф Скромби с хмурым видом разглядывал тайком сделанные на смартфон фото странного “пациента” Меган. Вроде бы ничего такого: хищник как хищник, да, худой, даже очень, небольшой шрам на морде, одного клыка не хватает, только обстоятельства его, мягко говоря, необычного появления у брата, заставляли пятачок нервно подрагивать. Дёрнув ухом, он поднялся, бросив аппарат на стол, и подошёл к окну. Задумчиво уставившись на непогодь за стеклом, Карл пару раз вздохнул и, вернувшись на рабочее место, поднял трубку служебного телефона.        — Да, здорово, — поприветствовал кого-то он. — Как? Эх-х, да всё так же, в Холмиках. Сам-то как? Опа, сразу три? Везёт!        Некоторое время свин переговаривался с неизвестным, периодически перебрасываясь шутками, пока, наконец, снова не принял свой привычный рабочий вид и, прокашлявшись, перешёл к делу.        — Я ведь вот по какому поводу то к тебе обратиться решил, — начал он. — Ты же брата моего знаешь?        — Здрасьте, а кто вместе с тобой на его свадьбе гулял? — донёсся из трубки глухой бас. — Знаю, конечно. Что-то случилось? Крошка Меган то хоть у вас?        — Ну да, а где же ещё?        — К делу переходи, пятачок.        — Вот ты…        — Да-да, я козёл. Знаю! Так что же случилось?        И шериф начал свой рассказ о таинственном лисе, которого его брат обнаружил полумёртвым у себя в сарае. Стараясь не упустить ни одной детали, Карл поведал знакомому и о том, как зверя чем-то опоили, и как его ударили ножом. Не забыл он и про потерянную память хищника, упомянув, что единственное, что помнил о себе неизвестный, было не то имя, не то кличка “Мэк”.        — Я так понял, что ты хочешь его проверить, верно? — проблеяли в трубку. — Да не вопрос, для друга ничего не жалко. Подождёшь полчаса?        — Надо будет, так и сутки с места не сойду.        — Да какие сутки, дон Карлито? Тридцать минут.        — Тьфу на тебя, козлиная твоя борода!        — Жди!        Погрозив копытцем трубке, шериф, нахохлясь, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и принялся ждать заветного звонка. Если бы он так не нервничал, время бы прошло быстрее, но ситуация касалась его брата, вот поэтому свин и не мог не переживать. Сидеть без дела ему наскучило, Карл достал заветную фляжку с настойкой, плеснул примерно пол–стакана и залпом осушил стеклянную посудинку, сдавленно при этом хрюкнув. Постучав по груди и выпивать воды, он прокашлялся и снова уселся в прежней позе, прожигая взглядом молчавший аппарат. Мучения дородного травоядного прервало треньканье и зверь, подскочив как ужаленный, тут же схватил трубку.        — Ну, не томи, — скороговоркой выпалил Карл. — Узнал? Нет?        — Да как сказать то, — донёсся встревоженный голос. — И да, и нет. Тут такое дело…        От услышанного короткий хвостик-пружинка шерифа неожиданно пришёл в движение, чего не случалось уже довольно давно. Как выяснилось, никого из преступников, подходивших под описание, данное свином, не нашлось, но не это вызвало столь странную реакцию. Как оказалось, ни одного чёрно-бурого лиса с именем Мэк не нашлось ни в Зверополисе, ни в одном из городков либо посёлков его окружавших. Кареглазого хищника не было ни в списках усыплённых, ни в списках сидевших либо находившихся за решёткой, кто он такой и откуда не представлялось возможным выяснить, да и излишнее внимание к его персоне могло рано или поздно привести к нежелательным последствиям.        — Ну и что ты будешь с ним делать?        — Так ты говоришь, что он как зверь, совершивший преступление, нигде не проходит? — почёсываясь, пробормотал шериф. — Даже…        — Угу, в подозреваемых тоже никого такого не было и нет. И всё же, что с ним делать собираешься?        — Ну, ежели в уголовниках не числится, то пусть у брата моего живёт, — вздохнул свин. — Пригляжу за ним, да и, кхе–кхе, Меган… Окажется порядочным — пусть парой будет, ведь не зверочка–первоклашка давно, да и уцепилась она по–моему за него не как за пациента.        — О, как… Не было счастья, да несчастье помогло? А документы?        — Пока и без них обойдётся, а как вся эта хрень, — Скромби, морщась, повернулся в сторону окна. — закончится, уж как-нибудь, но выправлю. Ой, да не может это говнище вечно длиться, чего ты сразу? Что? Тьфу ты, просто любопытно, как ты всё это разузнал. Ой, молчу. Хорошо, тогда до связи. Бывай.        Положив трубку, Карл взял со стола смартфон, включил его и снова принялся разглядывать укрытого простым белым одеялом чёрно–бурого лиса.        — Кто же ты такой, Мэк, что информации о тебе никакой не нашлось? Шпион? Ха–ха–ха, смешно.        Удалив фото и выпив ещё пару глотков настойки, шериф встал, накинул куртку, сунул во внутренний карман фляжку и, оглядевшись по сторонам, дабы не забыть ничего важного на столе, удовлетворённо кивнул. Закрыв за собой дверь, свин задумчиво посмотрел на смартфон, покачал головой и решительным шагом направился к выходу, ему надо было сообщить брату, что он смог узнать и сказать, чтобы оставил нежданного гостя у себя. А насчёт присмотреть… «Зря что–ли меня шерифом выбрали?» — подумал свин. — «Уж с каким-то там лисом справлюсь, не беда».