Прямолинейная Меган
16 ноября 2017 г., 23:16
— Дорогой, пора вставать!
Лениво зевнув, лис открыл глаза, осмотрелся и, увидев прямо перед собой очаровательную лисичку, окончательно проснулся. Кивнув, он откинул одеяло, опустил лапы на коврик, потянулся, встал и принялся натягивать штаны. Справившись с задачей, зверь обнял подошедшую рыжую, потеревшись носом о её щеку и отправился в ванную комнату, чтобы привести в порядок свалявшуюся местами за ночь шерсть. Расправляя мех, он прислушивался к доносившемуся с кухни детскому смеху и донельзя аппетитному запаху жарящейся рыбы. «Повезло», — пронеслось у него в голове. —« Умница то какая. Заботливая».
Однако, выйдя в коридорчик, лис понял, что что-то не так: все звуки исчезли, стало как-то непривычно тихо и беззвучно, а вместо запаха готовящейся еды в воздухе повис отвратительный смрад. На ставших внезапно свинцовыми лапах он подошёл к кухне, заглянул туда и оторопел: весь пол, стены и даже потолок были покрыты красноватым налётом, потёками странной слизи, покрывавшими всю утварь, а на месте стульев возвышались только небольшие горки пепла, раздуваемого сквозняком. Ничего не понимая, зверь подошёл к столу и вздрогнул от омерзения: повсюду копошились личинки мух, ползавшие по тарелкам и шевелившиеся в бокалах. Его стошнило прямо на пол, рвало долго, до тех пор, пока наружу не запросился сам желудок. Кое-как отдышавшись, хищник ползком выбрался в коридор и дрожащими лапами, скуля от пережитого, набрал номер, в изнеможении опустился на пол и стал ждать…
***
— Дядя Мэк, дядя Мэк, всё хорошо? Поморщившись от саднящих ощущений в боку, чернобурка моргнул и, приподнявшись, столкнулся взглядом с встревоженными поросятами, обступившими кровать. Мальцы были не на шутку взволнованы, о чём свидетельствовали торчавшие ушки, обычно слегка опущенные. Подходила к концу третья неделя, как Сэмюэл Скромби обнаружил в сарае раненого. Рана, зашитая Меган, довольно быстро зажила и вскоре её невольный пациент стал всё более и более оживляться, проявляя интерес ко всему окружающему. Впрочем, не только он интересовался тем, куда попал, дочери фермера: Дора, Марго, Клэр и его сынишка, Лукас, тоже в свою очередь заинтересовались незнакомцем. Поначалу побаивавшиеся его поросята, в последствии осмелели и стали навещать Мэка каждый день, совершенно не обращая внимания на сердито пофыркивание лисички, ревность охранявшей его покой. К концу первой же недели коричневатый хищник решил во что бы то ни стало заняться хоть чем-то полезным, не желая мириться со своим положением не имевшего возможности отблагодарить спасителей зверя. Его «лечащий врач» попыталась было урезонить неугомонного, но, видя, что её попытки остаются без внимания, отступила, не забывая при этом внимательно следить за его состоянием. Ничего особого сложного ему, естественно, не поручали, так, разные мелочи наподобие чистки овощей, но постоялец был рад даже этому и выполнял поручения охотно, даже можно сказать с радостью. Как только стало ясно, что лис остаётся, возник вопрос во что его одеть, ведь взрослому зверю никак нельзя было расхаживать по дому без одежды, вот и пришлось Франсин в срочном порядке искать хоть что-то, в чём лис мог бы ходить первое время. Но на то это и был посёлок, в котором никто из местных жителей хищных видов не носил ошейники, так что в скором времени всё необходимое было собрано и чернобурка стал счастливым обладателем кучи пусть и слегка поношенных, но всё ещё вполне добротных вещей. Пять свитеров, тёплые рубахи,целый куль нижнего белья и шапки с перчатками — поправившийся хищник долго сидел, разглядывая разноцветный ворох, предварительно дождавшись ухода Меган. Так с того дня и началась его новая жизнь в Холмиках: поначалу выполняя самую простую работу, он стал всё более настойчиво требовать чего-то более серьёзного, ссылаясь на своё значительно улучшившееся состояние.***
— Ах вот вы где, негодники! — раздался сердитый голос. — И в кого вы такие любопытные пошли? Меган… Мэк обернулся и увидел, что рыжая стоит, уперев лапы в бока, раздражённо подёргивая хвостом. Чернобурка вздохнул, потрепал Дору за ушками, потянулся и сел на кровати. Эта лисичка стала его ангелом-хранителем, сначала зашив порез на боку, а затем взяв его под своё «крыло», окружив заботой и вниманием. Зеленоглазка старалась не отходить от своего пациента ни на минуту, порой следуя за ним повсюду и стараясь во что бы то ни стало оградить начавшего уставать от не совсем понятной заботы зверя. «Симпатичная», — мелькнула в голове мысль. — «А глаза то какие… Утонуть можно». — Всё в порядке, — последовал короткий кивок. — Не стоит так уж беспокоиться. — Так, что здесь произошло? Ну-ка признавайтесь, — не унималась Меган. — Нет, серьёзно, Марго, что случилось? Малыши, переводя взгляд с сидевшего лиса на лисичку, прижали ушки и смущённо уставились на коврик перед кроватью. Повисло неловкое молчание, которое пришлось нарушить той самой Марго. —Дяде Мэку сон плохой приснился, — пролепетала малышка. — Он даже плакал. Вот… — Ясно. Значит так, вы сейчас все отсюда выйдете, а я с ним поговорю. Живо, живо — на выход, мелюзга! Не став спорить с рыжехвосткой, зверята, настороженно глянув на внезапно нахмурившегося хищника, вышли, оставив Меган наедине с ним. Постояв пару минут под дверью и услышав сердитое ворчание, они поспешили удалиться, ведь как обладательница этого самого ворчания могла сердиться, им было прекрасно известно. — Кошмары? — худого плеча чернобурки коснулась рыжая лапка. — Или другое что? — Ай, да какой там, — отмахнулся Мэк. — Просто дурной сон, с кем не бывает. Ничего серьёзного. — Ну да, вон как испугались. Уверен, что всё в порядке? — Абсолютно! Ох, да, мисс, не могли бы Вы выйти? Мне тут одеться надо, не при Вас же этим заниматься, верно? — Ну хорошо, — поморщилась на секунду мордочка девушки. — Но потом, чтобы сразу же завтракать шёл. — Хорошо. — Вот и поговорили… — Мисс, не поймите меня неправильно, просто это и правда всего-навсего дурной сон был, не более того. — Сон так сон, но только завтрак никто не отменял. — Хорошо, постараюсь побыстрее. Покачав головой, рыжая оставила чернобурку в покое, стараясь не расстраивать его и не надоедать лишними расспросами. Нет, можно было, конечно, попытаться всё разузнать, но лезть вот так к тому, кто явно ничего не желал рассказывать, было по её мнению невежливо. «Да что ж за сон то такой тебе приснился?» — дёрнув губами, фыркнула она себе под нос. — «Я же не просто так, помочь ведь хотела». Но тут её внимание привлекли доносившиеся с кухни голоса, в одном из которых она узнала Карла. Войдя, лисичка сразу же поняла, что тот пришёл не просто так: стоило ей лишь появиться на пороге, как свин тут же сунул что-то очень торопливо в нагрудный карман. Кивнув вошедшей, шериф встал и жестом пригласил её присесть. — Как твой подопечный? Слышал, что всё ему не терпится лапы чем-то занять. — Карл, да что ты так сразу? — протараторила Франсин. — Дай ты хоть рыжуле нашей отдышаться! Накинулся на бедную, прямо как на допросе. — Ладно, ладно. Просто хотел уточнить. — Да, да, хотел он! Нормальный зверь, без труда сидеть по всей видимости не приучен. Вот и просит, чтоб занятие ему дали, а почему стараемся не нагружать, так сам понимать должен. — Тётя, да что случилось?! — не на шутку встревожилась Меган. — Вы отчего так странно себя ведёте? Уверены, что всё хорошо? — Доброе утро. Едва захотев задать ещё один вопрос, Фоукс вынуждена была замолчать, повернувшись, она столкнулась взглядом с немного взлохмаченным лисом, стоявшим в дверях, приветливо улыбаясь собравшимся. За то короткое время, что она потратила на разговор, он успел одеть рубаху, натянуть штаны и сейчас просто смотрел на присутствующих, глуповато улыбаясь. — А где Марго, Клэр, Лукас? — огляделся зверь. — Вроде же всегда в это время здесь, а сегодня что-то их не видно и не слышно. Ох ты ж, неужели это я их так напугал? — Хех… Это, братец, ты ой как зря! — усмехнулся шериф. — Настоящих Скромби, а они и есть самые, что ни на есть настоящие, ничем не испугать. Ис-клю-че-но! И точка. — Да мне вот сон не очень хороший приснился, я и подумал, — кареглазый занял своё место. — Что мог испугать. — Ничего мы не испугались! — протянул, войдя Лукас. — Просто волновались, ты же так скулил. — Лу! — погрозила свинка отпрыску. — Не надо взрослым «тыкать», ну сколько же тебе объяснять! — Мэм, не ругайте вы его, я им разрешил, — вступился за мальца лис. — Просто не люблю, когда ко мне на «вы» обращаются, сразу себя стариком чувствовать начинаю. Возможно, что разговор продлился бы ещё, но тут на пороге возник отец семейства, сопровождаемый дочерьми. Едва увидав кивнувшего им Мэка, свинки тут же расселись по обеим сторонам от него, то и дело бросая в его сторону обеспокоенные взгляды. — Дядя Мэк, всё хорошо? — начала Дориан. — Давай я тебе компота налью. Ну, давай, он та-акой вкусный! — Эх-х, вот как такой милой барышне отказать? — кивнул зверь. — А давай! — Так, ну-ка погодите, — повернулся к брату Сэмюэл. — Это по какой такой причине мой братец один, без жены да без детей? Признавайся! — Да ну тебя, — отмахнулся тот. — Служба. И ничего с этим не поделать, увы! А пришёл я вот зачем. Держи. Коричневатая лапа хищника дёрнулась вперёд, на лету подхватив отправленный щелчком копытца кусок картона, оправленного в пластик. Карие глаза на мгновение прищурились, разглядывая документ, а затем пару раз сморгнули. — Это же, — замялся их обладатель. — Удостоверение?! — Оно самое, — кивнул Карл. — Не полноценное, к сожалению такого пока просто не достать, но всё же пока этого достаточно. Тебе же надо хоть как-то устраиваться, верно? Вот оно и пригодится. — Уж не хочет ли мой родной брат сказать, что я этого зверя, — Сэм показал на лиса. — Работой не смогу обеспечить? — Чего? Нет, конечно! Просто ему как ни крути, но хоть какие-то документы нужны, я же обещал, вот, как говорится, и сделал. Не обращая внимания на «перебранку» братьев, зверь сидел, уставясь на обрамлённый в плотную плёнку кусок картона. «Максвелл Донован», — прочитал он. — «Максвелл… Значит так теперь меня зовут, да? Хех, может, так мою морду и звали, может…» — Простите, не хочу показаться невежливым, — кашлянул он. — Но почему именно Максвелл? — Ну так тебя же Мэком звать, верно? — Да я только это смог вспомнить, шериф, больше ничего. — Во-от! — копытце указало на потолок. — Мэк — Максвелл, вышло созвучно, зато теперь ты практически полноправный, чтоб этой овце долго и счастливо жилось, житель Холмиков. Не бойся, как всё это безобразие закончится, будет и нормальное удостоверение с фото, и всё, что к нему прилагается. — А страховка? — Мегги, раз он сказал, что будет, значит так оно и выйдет, — вставила слово Франсин. — Это же Карл, Мегги, Карл! — Да, верно, рыжуля, — глянул на подрагивавший хвост Сэм. — Сколько раз тебе говорить, что переживать не надо. Неужели ты.. Погоди! — Да ничего «годить» не надо! — фыркнула, резко встав, лисичка. — Что вы сразу? Впервые за это время в душе чёрно-бурого хищника что-то ёкнуло, дёрнулось вслед ушедшей и вновь, свернувшись в клубочек, замерло, оставляя после себя странное щемящее чувство. Бросив прозрачный прямоугольник на стол, он выбежал вслед за Фоукс, в спешке споткнувшись о порожек. — Ну? И что сейчас было?! — уставилась сердито на мужа свинка. — Совсем что-ли? Ну ты даёшь, дорогой! — Но ведь по ней самой это видно! — Видно… Не видно… — нахмурился Карл. — Но вот так, в лоб, не-не-не, братец! — Да чтоб тебя! Ну вот такой я и есть, что же мне теперь, удавиться?! — Нет, слова получше подбирать, дорогуша. — Фран, я… — Ешь давай, а вы, — переключилась мать на ухмылявшихся отпрысков. — Не рты разевайте, а каждый в свою тарелку пяльтесь, понятно? — Ага, мы всё поняли, — кивнул Лукас. — Молчим. Ничего этого, естественно, не слыша, Меган, хлопнув дверью, вбежала в свою комнату и, усевшись на кровать, уткнулась мордой в колени. Сопя в рыжую шерсть, она всхлипнула пару раз и почувствовала, что по щеке потекло что-то тёплое. — Ну вот, разревелась, словно маленькая, — проворчала она, дёрнув ушами. — Вот такая я! Ну понравился он мне, что с того? Да чтоб вам всем! Да, да, да — влюбилась в незнакомого лиса, которого сама же и прооперировала. Вот увижу его и сразу скажу. Сидеть в одиночестве ей пришлось недолго, вскоре её плеча кто-то коснулся и, повернувшись, зеленоглазка увидела, что тот, о ком она только что вспоминала, стоит рядом, глядя ей прямо в глаза. Зверь молча вздохнул, отвернулся, а затем вновь посмотрел на неё. — Всё в порядке? Что-то случилось, мисс Фоукс? — Нет-нет, что Вы, Мэк, всё в норме, — коротко кивнула лисичка. — Может, присядете? — Эм-м, раз Вы разрешаете, то, да, пожалуй, так и сделаю, — кивнул лис. — Может, я чем-то смогу помочь? — Да нет, вряд ли, наверное. — Как это «нет»? Вы мне жизнь спасли, неужели я не могу хотя бы попытаться? Быстро отвернувшись, обладательница пышного хвоста нахохлилась, став похожей на старушку. Её посетитель точно так же молчал, лишь внимательно к ней приглядываясь, и только подрагивание ушей выдавалоего волнение и тревогу. — Знаете, я ведь до сих пор никого не встречала, никого, кто бы мне понравился, — послышался тихий голос. — Не маленькая уже, а никогда ни с кем не встречалась. Странно ведь, да? — Хм-м, всякое бывает. Да всё у Вас впереди, не бойтесь. — Может быть и так, может и нет. А что, если мне не надо никого искать? Что, если тот самый зверь УЖЕ есть? — Так это же просто отлично! Разве нет? И снова повисла тишина, нарушенная раза два коротким смешком рыжехвостки. Мэк уже начал думать, что чем-то обидел её или даже затронул «неприкасаемую» для той тему, как вдруг она повернулась к нему и скороговоркой выпалила то, от чего у чернобурки едва не встала дыбом шерсть на загривке. — Тут такое дело, — протараторилаона. — Всё дело в том, что этот самый зверь — Вы, Мэк. — Я?! Сказать, что зверь, сидевший рядом с лисичкой оторопел, значит ничего не сказать: поначалу, едва-едва осознав смысл сказанного, Мэк открыл пасть, выдав тот самый удивлённый возглас. Затем, проморгавшись и отдышавшись, приведя мысли в какое-то подобие порядка, он вновь повернулся к притихшей зеленоглазке и, кашлянув, нарушил воцарившуюся тишину. — Эм-м, Меган? — Простите, что я вот так, — тихо, по-прежнему не оборачиваясь, проговорила она. — Просто… Ну вот сорвалось у меня, с языка слетело. Дура и есть дура! Простите, не надо мне было откровенничать. — Нет, нет, что Вы, — взмахнул чернобурка лапами. — Тут не за что извиняться. Всё в порядке, не волнуйтесь Вы так, я нисколько не обиделся, просто уж больно Вы… прямолинейная. — Да, вот такая я и есть, говорю то, что думаю, а потом жалею. — Да что же тут жалеть?! Мне совсем не неприятно было, просто неожиданно, мы ведь совершенно не знакомы. — Так давайте познакомимся. Вы, надеюсь, не возражаете? И ещё один вопрос в лоб! Лис снова принялся моргать, сглотнул подступивший комок, а затем встряхнулся, пригладив вставшую, как ему показалось, на загривке шерсть. — Я, эм-м… Пожалуй, не стану. Только ведь я о себе ничего не помню, может я и правда преступник какой. — Скажете тоже, — заметно повеселев, фыркнула Фоукс. — Вы ведь нисколечко на него не похожи. — Как будто все криминальные личности на уголовников похожи, — отмахнулся лис. — А вдруг я маньяк какой-нибудь? И да, хватит уже на «Вы», просто обращайтесь ко мне по имени. — Хорошо, — тёмно-коричневые на кончиках ушки вздрогнули, приподнимаясь. — Тогда давайте небольшую паузу возьмём, а то эта моя откровенность кого угодно из колеи выбить может. Согласившись, Мэк осторожно встал и, стараясь не беспокоить притихшую Меган, вышел за дверь. Почёсывая затылок, он простоял около её комнаты пару минут, переваривая услышанное, а затем, пару раз покачав головой, направился обратно на кухню.Если раньше там царило весёлое возбуждение, то сейчас все молчали, даже говорливые и неугомонные поросята выглядели немного испуганными, лишь мать семейства сохранила более или менее спокойный вид. Карла уже не было, как свин уходил, Мэк видел, когда шёл к ожидавшим его обитателям дома. — Всё нормально? — подал голос отец семейства. — Уж больно Мегги расстроилась, очень сильно. — Ещё бы ей не расстроиться, голова ты садовая, — начала Франсин. — Экой тебя понесло, балбеса. У-у, дать бы тебе по одному месту! Сэм хотел было ответить, но, видя насколько грозный вид приняла супруга, предпочёл промолчать. Кивнув чернобурке, он молча уткнулся в чашку с чаем, словно это был некий сказочного вкуса напиток. — Нет-нет, с мисс Меган всё хорошо, — вновь заняв своё место, проговорил лис. — Она, как бы сказать… устала. Да, именно. Столько времени со мной пронянчиться — любой бы не выдержал. — Ох, да ладно тебе, ей ведь пока она ещё в городе работала, и не такие тяжёлые, как ты попадались, взять хотя того тигра. Она Вам не рассказывала? — Да нет, хотя я и не старался её расспрашивать, как-то неудобно, знаете ли. Несмотря на недовольные взгляды мужа, свинка принялась за рассказ; от услышанного коричневатые уши сразу же встали торчком, а морда их обладателя приняла совсем уж обескураженный вид. Наконец, Франсин закончила свой рассказ и лис, вежливо сославшись на не совсем хорошее самочувствие, отправился к себе, дабы обдумать услышанное. — Хех, вот оно как, — бормотал он, закрывая дверь. — Ну надо же — молодой врач ставит на лапы тигра. Лисичка — тигра! А тут я, какой-то никому не известный зверь, уж точно не чета тому, городскому… Да ещё и втрескалась в меня по самое не балуй. Дела, дела! Хотя кто знает? Она ведь и правда очень даже ничего: заботливая, по всей видимости добрая… Эй, нет! Почему это «по видимости»? Без доброты в работе врача никак и никуда. — Ну допустим, я настолько ей понравился, что она в меня влюбилась, — лис подошёл к окну и прижался лбом к стеклу. — Нет, правда — кто я такой? Ведь ничегошеньки о себе не помню и не знаю, зараза! Может я убийца, может и грабитель, не дай хвост, что какой-нибудь маньяк-извращенец или вообще педофил… Тьфу! Что-то я того, не туда полез, болван. Хотя… Не-не-не, не могу я таким быть, не знаю почему, но точно не могу. Вскоре стоять вот так, уперевшись в прозрачную стеклянную пластину, ему надоело и чернобурка, раздражённо фыркнув, уселся на кровать. В голову лезло не пойми что, вскоре от назойливых, словно комары, мыслей, стала болеть голова; в попытках избавиться от неё зверь уткнулся в подушку и опять его постигла неудача — боль не прошла, а стала ещё более настойчиво стучаться ему в череп. — Давай, вспоминай, лисья морда! Ну же! Хоть что-то ты должен помнить, — послышалось ворчание. — Не может такого быть, чтоб тебе ВООБЩЕ всё отшибло. Нет. Даже сейчас никого, кроме того Хэммонда, бутербродов и прятанья едва ли не в каждой щёлочке днём с последующими «прогулками» по ночам, зверь вспомнить не смог. Хотя кое-что его зацепило… Два ночных кошмара, при воспоминаниях о которых, у него вся шерсть готова была вылезть с корнем. В голову хищника стала закрадываться мысль, что это он, он — тот самый лис из снов, но вот кем была та лисичка, этого он никак не мог понять. — Может это Меган? — карие глаза уставились вверх. — Типа я её помню или каким-то образом в том моём полубредовом состоянии увидел и теперь вот так себе представляю? Бр-р-р! Нет, я определённо какой-то извращенец. Вскоре просто так смотреть на потолок ему надоело, лис попытался отогнать прочь мысли о недавних кошмарах, что не особо удалось. Он продолжал лежать, на этот раз молча, и понемногу дурные воспоминания стали уплывать в никуда, тая, словно льдинки; зверь немного успокоился и неожиданно для самого себя уснул, хотя и не особо этого хотел. Спал он без каких-либо сновидений, просто провалившись в темную, бездонную яму с властвовавшим там Морфеем. Пробуждение совершенно не доставило хищнику никаких неприятных ощущений, наоборот, он почувствовал себя отдохнувшим и каким-то расслабленным. Поднявшись, первым делом Мэк взглянул на висевшие часы, тихо пощёлкивавшие на своём месте, прямо напротив него, над журнальным столиком, который он никак не мог собраться и пододвинуть поближе. Проморгавшись, чернобурка вытаращился на двигавшиеся стрелки и, прошипев что-то невразумительное, поморщился. — Вот зараза! — пробормотал он. — Почти час дня, а я всё ещё валяюсь. Да ещё и в одежде, идиот, уснул… Ладно, встаём! Спрыгнув на пол, зверь встряхнулся, зевнул, недовольно поведя хвостом, поправил рубаху и направился к двери. В доме было непривычно тихо, ведь обычно в это время все домочадцы собирались к столу, щедро накрываемому Франсин. Пожав плечами, он решительным шагом двинулся на кухню и, как и ожидал, никого там не застал. — Да что за дребедень?! Где все? — удивляясь всё больше и больше, почесал он затылок. — Что вообще происходит? Неужели… Ай, да нет, ерунда. От едва не начавшейся паники, хоть Мэк и осознавал, что сон — это всего лишь сон, его спасло тарахтение, донёсшееся со двора. Метнувшись к окну, карие глаза расширились от удивления: глава семейства снимал с тележки продолжавшего трескотню мотоблока небольшие ящики с возвышавшейся над краями зеленью, а его супруга за что-то его отчитывала; поросята же наоборот, по всей видимости просто хихикали, а за всем этим с недовольным видом наблюдала Меган. Лис наскоро оделся, накинув тёплую куртку, и выскочил на улицу. — Ох, Мэк, — подойдя, взмолилась свинка. — Может хоть ты моего муженька образумишь? — Простите, но что случилось? — Никому не надо меня вразумлять, — заглушив тракторок, Сэмюэл отряхнулся и подошёл к жене. — Вечно ты, дорогая, преувеличивать всё пытаешься. — Да-да, дорогой, ты прав, — миссис Скромби покрутила копытцем у виска. — Конечно, ведь цветочки осенью садить — это самое что ни на есть хорошее занятие. — Простите, Вы сказали цветы? — Да, Мэк, — вздохнула, подойдя, Меган. — Вот такой вот наш дядя Сэм! И прости, что не разбудила. — А ему лишний часок вздремнуть полезно. И да, Мегги, хватит меня дядей называть: просто Сэм. Решивший не вмешиваться в начинавшийся спор кареглазый, подошёл к стоявшим на земле ящичкам и стал с любопытством разглядывать довольно симпатичные цветы. Нежно-розовые, сиреневые, красные, бордовые, лиловые, жёлтые… Пусть не на всех кустиках были бутоны, но и тех, что цвели, хватало, чтобы порадовать глаз. Присев на корточки, зверь осторожно принюхался и погладил один раскрывшийся бутон. Прищурившись, будто вспоминая что-то, он встал, ещё раз окинул взглядом кустики и вернулся к немного успокоившимся Скромби. — Ну, и что ты скажешь? — сурово посмотрев на мужа, Франсин повернулась к нему. — Цветы осенью сажать вздумал. Экой молодчага, верно? — Вообще-то, — прокашлялся чернобурка. — Их как раз таки и можно сейчас посадить. — Аллилуйя! Хоть кто-то на моей стороне, — поднял копытца к небу Сэм. — Эх, вот всегда ты, дорогая, не разобравшись как следует, начинаешь. — Прости, Мэк, но может быть Вы объясните, как так цветы осенью сажать? Уже ведь не лето, прохладно, порой даже холодновато становится. — Да всё просто, миссис Скромби, — лис ткнул пальцем себе за спину. — Это же Chrysantemum Sinensis. — Что? Какие шипенсис? — Не «шипенсис», а Chrysantemum Sinensis, или по-простому «дубки». Вполне себе хорошо переносят зимовку, можно, конечно, их и укрыть, если морозы сильные, а так они очень неплохо к холодной погоде относятся. — Во-от! С языка снял, — морда свина расплылась в счастливой улыбке. — Только что хотел сказать. Так, стоп, а откуда ты такое мудрёное название знаешь? — Эм-м, понятия не имею. Все молча уставились на стоявшего в недоумении лиса, который от такого поворота событий сам выглядел не менее удивлённым. Чернобурка лишь часто моргал, помахивая хвостом из стороны в сторону, и пытался выдавить из себя хотя бы одно слово, что, впрочем, не особо хорошо и выходило: из пасти вырывались только нечленораздельные звуки, мало напоминавшие нормальную речь. Вся немая сцена длилась несколько минут, затем, кашлянув и оглянувшись на ящики с рассадой, Мэк наконец нарушил молчание. — Так, это, — замялся он. — Цветы то сажать будем? Нет? Если да, то я могу помочь. — А ты уверен, что сможешь? — с обрадованным видом, подошла к нему Меган. — Так как? — Мисс Фоукс, может хватит меня опекать? Того ведь гляди, что как пенёк лесной мхом с плесенью порасту. Сколько ж времени то прошло? Три недели, верно? — Да, но… — Хватит с меня «но», я ведь взрослый зверь, да, был порезан, но Вы меня зашили и вылечили, а то, что побаливает слегка, так всё нормально. Пройдёт со временем, да и не совсем болит, скорее ноет и чешется. Так мои лапы нужны? — От помощи отказываться глупо! Хватит, Мег, не надо на меня так смотреть, — бросил короткий взгляд на лисичку Скромби-старший. — Он прав — времени прошло вполне достаточно, Мэк может сам своё состояние оценить. Можешь ведь? — Разумеется. — Вот видишь — не о чем беспокоиться. Лукас, Клэр, Дора, Марго — марш переодеваться и пошли. А ты, Мегги, если помогать собираешься, тоже переоденься, твоего бывшего пациента это тоже касается. — Ну, вы тогда цветоводством занимайтесь, а я пойду обед готовить, — сказала Франсин, оценивающе разглядывая коричневатую фигуру в куртке. — Будет, чем вам всем подзаправиться после работы. «Вот те на!» — мельком подумал лис. — «Неужели память возвращается? Нет, с одной стороны это неплохо, даже очень, но… Эх-х, была не была! Может и вспомню ещё чего, вдруг я и правда нормальным зверем был». — Потеплее одевайся, ладно? — прозвучал совсем рядом знакомый голос. — Прохладно. — Да нет, нормально, вполне приемлемо. Да не переживайте Вы так. — Что мы всё на «вы» да на «вы»? Может на «ты» перейдём? Ты же сам так сказал, разве нет? — Можно, согласен, просто как-то неудобно слегка вот так фамильярничать. Ты же… — А что я? — улыбнулась зеленоглазая. — Простая лисичка. — Ладно, ладно! Идём, нехорошо ждать заставлять. Кстати, а то, что я тут выдал, действительно означает, что амнезия проходит? — Ну, неврология не мой профиль, — задумалась Фоукс. — Но, судя по тому, что я в своё время читала, именно это с тобой и начинает происходить. — Ясно. Переоделся Мэк быстро, на всё у него ушло минут шесть-семь, не больше. Осмотревшись, он заправил вылезший край свитера и, прищурившись, уставился на своё отражение. — Память, значит, возвращается? — хмыкнул он. — Посмотрим…***
— Меган, подсыпь-ка вот этого! Немного только. Прошло каких-то полтора часа, а все ящики с цветочной рассадой были пусты, осталось только несколько кустиков, терпеливо ожидавших очереди на посадку. Чернобурка трудился, не покладая лап, радуясь, что ему досталась нормальная работа, а не то, чем он был вынужден довольствоваться последнее время. Вынос почти ничего не весивших мешков с мусором под обязательным присмотром заботливой рыжехвостки чем-то нормальным считаться не мог, как он ни просил дать хоть что-то соответствующее его возрасту и состоянию здоровья, упёртая до невозможности Меган делать ему этого не позволяла. Зато теперь, после нежданного «откровения» с её стороны и его клятвенного обещания не перетруждаться, лис наконец-то смог заняться действительно подходящим делом. Усталость, такая донельзя приятная, из-за которой слегка начинало ломить спину и бока; перепачканные грязью лапы с налипшими на шерсть комочками и, бывший до этого пушистым хвост, тоже в свою очередь покрытый катышками почвы — всё это заставлялоего радоваться как маленького зверёнка, которому мать дала леденец. — Ай! Больно же! — Ох ты ж… Простите, то есть прости. Не заметил, виноват! Задумавшись, зверь поначалу не понял, что произошло, но, почувствовав боль и схватившись за лоб, он увидел, что на него, потирая то же самое место, смотрит Меган. — Да чтоб тебе, — охнул лис. — Больно? — Нет, не особо. — Вот уж заработался я, так заработался! Ещё раз прости. — Сама виновата, не смотрю, куда наклоняюсь. — Да ладно, это я по сторонам не гляжу. Шишку я тебе, надеюсь, не набил? — Нет, что ты, ничего не будет. Это я как врач говорю. — Ну-с, вроде всё, — глава семьи, довольный результатами, стоял, оглядывая очередной, только-только засаженный участок. — Неплохо вышло, как думаете? — Если не считать небольшого тропиночно-садового происшествия, я бы сказал, что всё идеально. — У Сэма так заведено, — зевнула рыжая. — Сколько себя помню — всё и всегда так. — Во-от! А всё благодаря чему? Пра-авильно! Лапы, земля плюс физические нагрузки. Жаль, что эти горе-помощники этого пока не понимают. — Ой, брось, — последовал короткий взмах рыжей лапки. — Главное, чтобы ты постоянно их к этому привлекал. — И про меня не забудьте, — вставилслово Мэк. — Мне именно этого и не хватало. Как поработал, такпочти в норму и пришёл. — Ещё одно очко в мою пользу! Значит так: убираем тут лишнее и идём есть, а то опосля трудов праведных без пропитания негоже голодному ходить. Вскоре оставшиеся после посадки ящики и пустые упаковки из-под удобрений были отнесены в сарай, а трое зверей с самым, что ни на есть довольным видом, стояли и отряхивались. — Идём? — Меган, поманив Сэма с Мэком, похлопала себя по животу. — Что-то я проголодалась. — Ага, сейчас только вон тот ящик отнесу и пойдём. Да ты иди, иди, мы успеем. — Не-а, я вас тут подожду. — Как скажешь. Скромби-старший, в сопровождении Максвелла-Мэка с невесть как оставшимся ящиком в лапах, шёл к тому самому сараю. Закрыв за ним дверь, свин устало опустился на тюк сена и достал из кармана фляжку. — Будешь? — Что? Да нет, я… — Да брось, всё нормально. Настойка домашняя, самолично сделанная, к тому же невежливо вот так отказываться. Держи. — Ох, ты ж! Едва сделав глоток, лис поперхнулся и чихнул, колотя по груди. Отдышавшись и вдосталь накашлявшись, он уставился на ухмылявшегося фермера слезящимися глазами. — Слишком крепкая, нет? — Ч-что это?! — Чабрец, немного тимьяна и ещё всего по мелочи. Неплохо, да? — Не то слово! — Мэк уселся на точно такой же тюк, пыхтя как паровоз. — И всё-таки это не для меня. — Понял, — кивнул свин. — А и ладно! Так, что же я сказать хотел? Вот ведь башка дурная… О, вспомнил! Как тебе наша крошка? — Вы про Меган? — А про кого ж ещё? — Хорошая, добрая, — собеседник Сэмюэла задумался и вдруг коротко хохотнул. — Только вот с заботой иногда перебарщивает, хотя я и не обижаюсь — как никак, жизнь мне спасла. — Уж прости за откровенность, лисья морда, но тут такое дело… — Да? — Нравишься ты ей, вот как-то так. — Да знаю я, знаю, — чернобурка нахохлился. — Сама об этом сказала. — Только не надо ей про это говорить, ладно? — Э-э, братец, я тебя не выдам! Она ведь до той встречи с тобой ни с кем особо и не дружила, всё твердила, что «я ещё не встретила того самого». Так нравится она тебе или нет? — Да как сказать, — смутился Мэк. — Симпатичная она, только вот… — Что не так? — Скромби сделал глоток. — Боишься, что можешь «плохим зверёнком» оказаться? — Угу, — отвернувшись, буркнул лис. — Мало ли кем я мог быть. — Ты это дело брось, понял? Брат мой тебя проверял и НИЧЕГО криминального не нашёл. Ясно? — Угу. — Вот заладил — угу да гугу! Имей в виду, что рыжуля наша получше всякого полицейского в зверях разбирается, так что если надумаешь, мы возражать не станем. — Понял. — И? — в очередной раз звякнул крышкой от фляжки Сэм. — Как она тебе? — Слишком… прямолинейная. — О, да! Есть такое. Прямолинейная Меган. Ну, идём? Что-то пятачок мой по еде истосковался.
Примечания:
Прошу прощения за длительное ожидание.
