Мэк

       — Э-эй! Вставай, утро уже.        — А? А, ну да… Сейчас.        Одеяло приподнялось, высвобождая из своего «плена» чёрно-бурого зверя крайне сонного вида. Моргнув пару раз и протерев глаза, он понял, кто же именно являлся причиной беспокойства. Меган. Меган Фоукс, зеленоглазая лисичка, в прошлом подающий большие надежды врач-хирург, а теперь, после введения «закона об ошейниках», жившая в посёлке под названием Капустные Холмики и спасшая ему жизнь. Прямолинейная, порой даже слишком, в чём он не так давно смог убедиться сам, рыжая смотрела на всё ещё не проснувшегося Мэка строго, но вместе с тем почти по-семейному, поводила ушами и щурилась как от яркого солнца.        — Ну извини, устал вчера, вот и, — зверь снова зевнул. — Заспался.        — Ладно, работяга, одевайся и марш завтракать, да и мне тоже перекусить надо. Всё, я пошла, а ты поторапливайся.        — Угу.        Прошло два месяца с того момента, как рыжехвостка сделала «признание», взяв и огорошив своего бывшего пациента коротким и сбивчивым разговором, едва не заставив шерсть у него на затылке встать торчком. Нет, она ему нравилась, только вот стоило ли ему связывать себя отношениями с кем бы то ни было, пока память полностью не восстановилась… Одним словом — без поллитра не решить, как любил говаривать Одрин.        — Ну дела, — выдохнул хищник, глядя в окно на выезжавшего Скромби-старшего. —Взрослый лис, а боюсь, тьфу, то есть стесняюсь… Да чтоб тебе, даже сейчас путаюсь. Что за бред — опасаться встречи?        Покрутив пальцем возле уха, он быстро натянул штаны и рубаху, придирчиво осмотрелся и быстрым шагом направился на кухню, ведь вчерашняя работа по перетаскиванию мешков с овощами из хранилища в фургон принялась напоминать о себе, заставляя желудок издавать мелодичное бурчание. Жилось потерявшему память вполне неплохо: комната, чистая, отглаженная вопреки его протестам самолапно зеленоглазкой одежда, вкусная еда, опять-таки ей же приготовленная — мечта любого, кто мог оказаться в схожей ситуации, да и совершенно нормальное отношение всех без исключения жителей делали своё дело. Даже ночные кошмары, дважды посещавшие чернобурку, не давали о себе знать, понемногу начав забываться.        Лукас и его неугомонные сёстры почти мгновенно «прилипли» к новому обитателю дома, следуя заним по пятам и совершенно не обращая внимания на сердитое ворчание Меган. Только когда они переступали некую границу, в прямом смысле начиная заваливать его вопросами, и получали пару-тройку шлепков рыжей лапкой, тогда и только тогда лиса оставляли в покое. Нет, он и не думал жаловаться на малышей, ему вовсе не было неприятно внимание с их стороны, просто он чуть ли не до дрожи в лапах стеснялся рыжей, стараясь при каждом удобном случае вступиться за поросят. Но лисичка оставалась непреклонной, отчитывала зверят, твердя «оставьте его в покое» и «да что вы на него всей кучей насели, негодники».        Брат главы семейства поначалу регулярно навещал Мэка, расспрашивая того о прошлом, но хищник каждый раз отвечал одно и то же: «Простите, но я ничего не помню». Окончательно убедившись, что он никакой опасности не представляет и выслушав бессчётное количество нотаций от Меган, шериф прекратил попытки, оставив чернобурку в покое, да и как не оставить, ведь вёл тот себя скромно, работал на совесть и спиртным не злоупотреблял. Так и жил чёрно-бурый зверь: помогая по хозяйству как мог, берясь порой и за работу, что предлагали другие жители Холмиков, заставляя и их удивляться своей находчивости и трудолюбию.        — Мам, ну, мам… Ну чего ты?       Стоило лишь Мэку выйти в коридор, как до его ушей донёсся жалобный голосок Лукаса, о чём-то спорившего с матерью. Лис пожал плечами, удивляясь, ведь обычно малыши ни о чём и никогда не спорили с Франсин, да и миссис Скромби всегда была довольна своими чадами, но тут… “Странно, однако!” —мелькнуло у него в голове. — “ Что-то новенькое. Ладно, разберёмся”.       Перед глазами ничего не понимавшего зверя предстала довольно не привычная картина: Лукас, Клэр, Дора и Марго сидели каждый на своём месте, опустив ушки и печально смотрели на свинку, сама Франсин выглядела расстроенной и сердитой одновременно. Увидев вошедшего, она, покачав головой, кивнула ему и вновь уставилась на малышей, нещадно сверля их взглядом.        — Нет, вот ты представляешь? — погрозив детям, повернулась она к чернобурке. — Докатились называется! Ещё чуть-чуть и всё, будут мои ненаглядные двоечниками. По географии, Мэк!        — Ма-ам!        — А ну цыц! Я вам дам «мамкать»!        — Эм-м… Миссис Скромби?        — Ох, что-то я отвлеклась, ну так вот. Мои детки умудрились настолько этот предмет запустить, что ещё немного и двойку в конце года получат. Ведь предмет то несложный, главное учить и не забрасывать, а они, эх-х…        — Вот как, — задумчиво протянул лис. — Это не дело такие отметки получать! Знаете что, а давайте я помогу — всяк лучше будет.        — А Вы можете, правда можете? — встрепенулись поросята. — А сегодня? А? Ну как?        Пару минут чернобурка сидел с задумчивым видом, изредка поглядывая на зверят. Затем, подперев морду кулаком, он снова посмотрел в их сторону, упёр лапы в бока и утвердительно кивнул.        — Почему бы и нет? Только вот что… Вы же сейчас в школу, верно?        — Угу, — синхронно кивнули младшие Скромби. — Мы только вечером сможем.        — Отлично! Я где-то, — лис задумался. — Да, часов в семь буду свободен, вот тогда и посмотрим, что тут и как с вами. Договорились?        — Ага!        — Вы тут не «агакайте», олухи, а спасибо ему скажите, ведь Мэк своё время на таких лоботрясов, как вы потратит!        — Бросьте, — отмахнулся зверь. — Что такого? К тому же умственная работа может и мне самому помочь — маловероятно, но вдруг ещё что о себе вспомню?        — Охо-хо, если ты им поможешь, век не забуду! Не дело, когда двойку под конец года получают, ой, не дело!        Обсудив со своими будущими «учениками» предстоящее, Мэк с аппетитом принялся за завтрак, ведь вчерашняя работа давала о себе знать не только нывшей спиной и гудевшими лапами, но и начинавшим поварчивать желудком. Уплетая за обе щеки рыбные котлеты и куриную запеканку с луком, которую перед ним поставила незаметно вошедшая на кухню Меган, лис принялся тихо ворчать себе под нос: « Вот засада! Мегги и не заметил, идиот! Она тут передо мной тарелки ставит, а я сижу, уши развесив. Болван!»        Завтрак продолжился как обычно, только поросята, обычно весело и оживлённо болтавшие, молчали, сосредоточенно жуя и поглядывая на мать, время от времени грозившую им вилкой. Чернобурка предпочитал не вмешиваться, тем более он и сам считал, что получать подобные оценки под конец четверти было не очень хорошо. Рыжая время от времени пыталась заговорить с молчавшим и усердно жевавшим зверем, но тот лишь принимался ещё более усердно орудовать столовыми приборами, если и обращая на неё внимание, то делая это совершенно незаметно для окружающих, будто боялся или стеснялся чего-то. Смирившисьс таким его поведением, Фоукс уткнулась в свою тарелку, с отсутствующим видом ковыряя вилкой рыбку и изредка поглядывала в его сторону, тут же отворачиваясь.        Наконец, завтрак закончился, малыши убежали и вскоре из прихожей послышался дробный топоток копытец, сообщавший, что младшие Скромби как никогда быстро переоделись и сейчас торопились в школу.        — Ма-ам, мы всё, мы готовы, — донеслись их голоса. — Будем стараться. Ага, обещаем.        — Вот как исправите оценки, тогда и поверю! — последовал ответ.— А то ишь какие молодцы: нахватали не пойми чего и в ус не дуете.        — А у нас нет усов, как мы в них дуть будем?        — Ох, Лукас, ох, кто-то сейчас у меня договорится и без ушей своих останется! Живо в школу!        Послышалось многоголосое хихиканье, хлопнула дверь и через двор, хохоча и перепрыгивая небольшие лужи, вихрем пронеслись поросята; донёсся приглушённый хлопок закрываемых ворот и голоса зверят затихли вдалеке.        — Так, миссис Скромби, — лис встал из-за стола. — По хозяйству вроде бы ничего не надо?        — Ну естественно, вы же вчера почитай всё и переделали, а если что и осталось, так мелочи одни.        — Меган, — вздохнув, выдал Мэк. — Тут ведь порядок нужен. Во всём! К тому же у меня сегодня несколько побочных, так сказать, работ, вот я и подумал, что если что осталось, так доделать это и…        — Моему бы Сэму твою, — задумалась на минуту Франсин. — Да, точно — упёртость в работе.        — Да ладно, тётя Фран, — засмеялась лисичка. — Он ведь итак не покладая копыт своих, весь день как заведённый: туда-сюда, туда-сюда.        — Так то так, да вот порой мой Сэмюэльс откладывает в долгий ящик дела, которые можно сразу сделать, а потом они, — свинка показала на чернобурку. — Весь день до поздней ночи ими занимаются. А коли б всё было сделано-переделано, то и времени для отдыха поболе было!        — Да ну нет, что такого? Подумаешь, лишний час поработал, — приподнялись, тут же опустившись, покрытые коричневатым мехом плечи. — Я и не устал почти.        — Ну-ну.        — Меган, да что опять не так?!        — А кто вчера без задних ног, как подстреленный, сразу после ванны спать завалился, даже не раздевшись? Я?        — Ну, началось!        — Именно! — фыркнув, проворчала рыжехвостка. — Доработаешься и станешь как мой дедушка: «Что-то спину прихватило. Ох, хвост не поднимается, шерсть выпадает, уши облысели».        — Ладно, понял. Исправлюсь! Так, если ничего срочного нет, то я пошёл. Понадоблюсь — буду у миссис Крейн, ей забор поправить надо.        — Поесть хоть возьми, торопыга!        — Мы обо всём договорились, миссис Скромби, голодным не останусь.        Снова хлопнула дверь и Меган с Франсин остались наедине. Нахохлившись, лисичка опустилась на стул, подперев морду кулачками и грустно уставилась в сторону окна.        — Да что с тобой? — присев рядом, спросила свинка. — Переживаешь, да? Ничего, он крепкий, справится. Главное, что работящий.        — В том то всё и дело! Ты посмотри на него: ведь минуты не присядет — вечно занят, всё-то у него дела. Трудно отдохнуть? Нет. А он…        — А что? Правильно он всё делает, Мегги — настоящий кормилец только так и поступает. Кстати, как там? Ну, ты понимаешь, о чём я.        — Да никак! Стесняется он меня, может и боится, — поморщилась зеленоглазка. — Может я какая не такая? Или он?        — Брось, просто время ему надо, понимаешь? Мы то к твоей прямоте ещё с тех пор, как ты ма-аленькой зверочкой была, привыкли.        — Ну да, а я ему тогда прямо в лоб выдала, дурында.        — Ой, ладно тебе, с кем не бывает! Главное, успокойся и дай ему время. Отойдёт, полностью освоится…        — Тётя, я уже жалею, что о том случае тебе рассказала.        — И правильно сделала! — копытце свинки взмыло вверх. — Кому ещё тебе открыться, кроме как мне? Ну ладно, не дуйся, у нас тоже работы непочатый край, так что успокойся, приведи себя в порядок и…        — Шевели лапками, — закончила за собеседницу лисичка. — Угу, сейчас.

***

       А что же Мэк? Как всегда лис подошёл к работе, а точнее сказать работам, со всеми возможными усердием и тщательностью. Не сказать, чтобы он был недоволен своей жизнью у Скромби, вовсе нет, наоборот, ему было грешно жаловаться, ведь Сэм не просто дал ему кров, но и платил деньги за работу. Не смотря на первоначальные протесты хищника, свин наотрез отказался пользоваться его услугами бесплатно, мотивируя это тем, что «всяк труд оплачиваться должен» и «Неужели ты думаешь, что эдакое безобразие вечно продолжаться будет? А кончись оно, куда ты без денег? Вот и сиди на своей лохматой пятой точке ровно, и положенный оклад получай!» Лис и сидел, точнее работал не на страх, а на совесть, берясь за всё, что бы ни попросил хозяин дома. Вскоре о трудолюбивом лисе, в лапах которого «горела» любая работа, прознали остальные жители Холмиков и зверя стали в прямом смысле рвать на части. Починить забор? Не вопрос, сделаем. Поправить сарай или перенести сено, а то и кое-что из вещей? Ну конечно, обращайтесь. Так и повелось, что в свободное от работы на ферме время Мэк пропадал на подработках, возвращаясь поздно вечером уставшим, но не с пустым кошельком.        Меркантильным он не был, часто помогая не очень богатым новым односельчанам просто так, даром, за что снискал настоящую «любовь» и уважение. Откуда он знал, как работать молотком, ножовкой, лопатой или обычным рубанком? Ну, на этот счёт зверь не особо, скажем так, заморачивался, все эти знания приходили к нему сами собой, всплывая в памяти, словно пузырьки воздуха из-под воды, не давая абсолютно никакого представления о том, как и когда кареглазый мог этому научиться. К тому же побочные заработки позволяли ему отвлечься от мыслей об одной молодой рыжей особе, выбившей его некоторое время назад из колеи, заявив, что он ей далеко не безразличен. При мыслях о ней в душе лиса возникало такое странное щемящее чувство, будто что-то болело, как порез, начинающий заживать. Да, зеленоглазка приглянулась ничего не помнящему о себе зверю и именно этого он и страшился, каждый раз одёргивая себя тем, что «я ведь АБСОЛЮТНО ничего не помню, ничего: ни кем был, ни что делал, да и эти сны…»       Кстати, те самые ночные кошмары, посетившие его лишь два раза, больше не приходили, оставив и так начинавшего из-за них нервничать хищника в покое, однако и тех случаев с лихвой хватило, чтобы чернобурка запомнил их очень хорошо. Не совсем осознавая причину, по которой он страшился своих сновидений, лис всё ж таки смутно предполагал, что эти самые, похожие на плод чьего-то воспалённого воображения сны, и были причиной, по которой он потерял память. Чем была обусловлена такая идея-фикс и как она вообще к нему пришла в голову, хищник не хотел знать, ему было достаточно уверенности в этом. Вот поэтому на все попытки лисички вытащить его на совместную прогулку, зверь всегда находил повод, дабы никуда с ней не ходить, а его «шабашки» появились как нельзя кстати, предоставив вполне «законные» основания для отказа.        —Ну вроде всё, миссис Крейн, принимайте работу. Всё нормально? Может поправить где?       Благообразного вида пожилая козочка с довольным видом осматривала только-только поправленный штакет. У мужа, скрученного очередным приступом радикулита, всё никак не доходили копыта, чтобы привести в надлежащее состояние покривившуюся ограду; рогатая не знала, что и делать, пока не сообразила, что не так давно объявившийся у них в посёлке лис, по слухам потерявший память, является мастером на все лапы. Чернобурка охотно согласился помочь, не став даже, что было совсем уж удивительно, договариваться об оплате, лишь задумался на пару минут, что-то бормоча, а потом утвердительно кивнул, сообщив, когда именно сможет заняться её забором. Он пришёл в точно указанное время, деловито осмотрел фронт работ, удовлетворённо хмыкнул, осмотрев приготовленные хозяйкой доски, быстро переоделся и застучал молотком, напевая под нос детскую песенку-считалочку. Магдалина, видя насколько ловко и аккуратно лис справляется, оставила его наедине с досками и пошла в дом, дабы работник не ушёл голодным и не напоенным горячим чаем. Часа через четыре заборчик, не так давно бывший, как выразился её супруг «кривым, аки роги в дни моей юности», в прямом смысле преобразился и теперь стоял ровно и прямо, досочка к досочке, прямо как гвардейцы в ярко-алой броне в книге её внука. «Ат… Ат… Атла…» — пыталась вспомнить её название коза. — « Тьфу-тьфу, ведь придумают же, не выговоришь!».        — Поправить?! — удивилась она. — Нет-нет, Мэк, что ты, ни в коем случае. Ни в коем! Ах, какой же ты мастеровитый зверь, вот жёнушка то счастлива будет.        — Да ладно, что Вы, миссис Крейн, сразу? — нахохлился работник. — Мне ещё рановато о таких вещах думать. Да и обстановочка, мягко говоря, не совсем располагающая.        — Эх, молодёжь! Всё то у вас «нерасполагающее»… Ну как же без жены то? А никак: и не накормит никто, и одежду не погладит. Ладно, пойдём в дом, не отпускать же тебя голодным: вона какую работу сделал.        Вознамерившегося было протестовать хищника схватили за лапу и, не обращая внимания на попытки отказаться от приглашения, в буквальном смысле потащили в дом, где и усадили за стол. Перед лисом тут же поставили тарелку с тушёной рыбой, которую тот, поблагодарив радушных хозяев, к вящему их удовольствию тут же и опустошил. Посидев с Магдалиной и её супругом минут десять, Мэк, глянув на висевшие часы, заторопился, вспомнив, что ему надо было зайти ещё к двум зверям. Работа ему предстояла несложная, справился бы он с ней быстро, но опаздывать или того хуже, подводить понадеявшихся на него, кареглазый не собирался. Блэр, не обращая внимания на попытку работника уменьшить стоимость работы, буквально впихнул деньги тому в карман, шутливо пригрозил на прощание и, проводив его до калитки, осмотрел забор и вернулся в дом.        — Да-а, — протянул рогатый, едва переступив порог. — Работник то он хоть куда! Вон как всё сделал — аккуратно, каждая штакетинка как солдат стоит. Парад да и только!        — Ну так по нему и видно, что без работы сидеть неохоч. А справился он и правда просто таки на ура, муженёк, такому и заплатить не грех.        — Нет, ты же видела? Видела как он их брать не хотел?        — Во-от! Порядочный, вернее, скромный, — кивнула козлу супруга. — Иной бы ещё и доплатить потребовал бы, не то, что он.        — Если что ещё в хозяйстве сломается, покуда я маюсь, самолично к нему пойду. И не смотри на меня так, дырки не прожжёшь! Пойду и точка!        Лис же, выйдя от Крейнов, тут же направился выполнять очередной заказ: у одной крольчихи прохудилась крыша на сарае, а сама она никак не могла закрыть дыру парой листов шифера. Жила она без мужа, одна, вот и обратилась за помощью к никому не отказывавшему чернобурке, охотно согласившемуся. Времени он потратил совсем немного: листы лежали в самом сарае, оставалось только поднять их на крышу, но и с этим Мэк справился, правда немного попотев при этом. Брать деньги он наотрез отказался, мотивировав отказ тем, что «всех не заработаешь, а они и Вам самой пригодятся».

***

       Пока Мэк был занят, поросята успели вернуться из школы и теперь сидели на кухне, глядя на грозного вида мать. Свинка сидела напротив них, рассматривая понурившихся детей, словно музейные экспонаты.        — Мам, но мы и правда старались, — Дора шмыгнула носом. — Мы не глупые, просто нам непонятно всё объясняют, вот и…        — Вы думаете, что в моё время всё хорошо объясняли? —возмутилась Франсин. — Нет, не угадали, мне и самой приходилось своей головой думать. Вы то чем хуже, а? Это ж надо было ухитриться вчетвером под конец четверти эдакого безобразия понатворить! Как так то? Ай-яй-яй…        — Но…        — Значит так, — мать семейства покачала головой. — Живо переодеваться, потом пообедаете и за уроки. Ясно?        —Да.        — Не хватало ещё, чтобы вы и перед Мэком опозорились: вот придёт он уставший и вместо того, чтобы лечь да отдохнуть, с вами, оболтусами вислоухими, географией заниматься будет. Смотрите мне!        Зверятам не оставалось ничего, кроме как жалобно посмотреть на мать, встать и молча выйти из кухни. Школьную одежду на домашнюю малыши сменили быстро, как никак животишки у них основательно опустели и теперь требовали, чтобы в них что-то да положили. Это самое «что-то» поросята съели быстрее, чем обычно, сразу же отправившись обратно к себе, дабы не вызвать недовольства матери, и так раздосадованной их отметками в дневниках. Время для четвёрки пролетело незаметно, в перерывах между прогрызанием гранита науки они даже успевали сделать что-нибудь не очень сложное по дому: вынести мусор, сложить брошенные ящики и прочую мелочь, подмести пол и начистить овощей. Вроде бы всё ничего, да вот только наука, географией именуемая, та самая виновница всех их бед с напастями, упорно отказывалась подчиняться малышам, чуть ли не заставляя их визжать от злости. Почти ничего уже не понимающие поросята лежали прямо на ковре, глядя с такой ненавистью на опостылевшие карты, что даже не заметили, как в комнату вошла Меган.        — Всё учитесь? —подошла к ним лисичка. — Получается?        Ответом рыжей послужили лишь сердитые взгляды и гробовое молчание. Видя, что дела у младших Скромби идут из копыт вон плохо, она молча кивнула, развернулась и пошла к двери. Открыв её, зеленоглазка пару раз дёрнула хвостом и, вспомнив, зачем приходила, снова её закрыла.        — Простите, что отвлекаю, но передайте, что мне срочно, просто о-очень срочно надо к миссис Симс сходить.        — Угусь, передам, — проворчал Лукас. — А зачем тебе к ней? Если не секрет. Скажешь?        — Почему бы и нет? Она ведь меня всё вышивать грозилась научить, вот я и схожу да посмотрю. Вдруг лапы мои не такие уж и кривые. Ну ладно, я побежала.        — Иди, мы передадим. Не боись!       Кивнув малышам, Меган закрыла за собой дверь и, постояв возле неё пару минут, удовлетворённо кивнула, слыша бормотание поросят, усердно повторявших текст из учебника. Накинув куртку, она вышла на крыльцо, вздохнула и уверенным шагом направилась к воротам, ведь обещанный визит итак пару раз откладывался, а обижать старушку ой, как не хотелось.        Мальцы будто бы и не заметили ухода рыжей, они настолько погрузились в не дававшийся им предмет, что не заметили, как наступил вечер; они это поняли только тогда, когда входная дверь хлопнула и до их ушей донёсся знакомый голос. Конечно, это был Мэк, тот, кто должен был им помочь с ненавистной географией, тот, кого они так боялись, ведь ответить на уроке и получить плохую отметку у учителя — это одно, а опростоволоситься перед зверем, живущим вместе с тобой под одной крышей… Одним словом — ужас, да и только! Скромби-младшие так переволновались, что даже не вышли встретить лиса, а остались у себя, решив подготовиться получше.

***

       — Так, вроде всё переделал, на сегодня точно свободен, — потянулся хищник, войдя на кухню. — Как там мои «ученики»? Зубрят?        — Ох, — погрустнела свинка. — Учат, учат они! Как со школы вернулись, так и сидят у себя. Оторвутся на пару минут, что-нибудь мелкое по дому сделают и снова к себе. Опозориться перед тобой не хотят!        — О, как… Да какой там позор, я ведь не учитель, просто помочь захотел, да к тому же кто знает, вдруг сам я меньше их соображаю в географии? Кстати, где Меган? А Сэм?        — Рыжуля наша к миссис Симс за чем-то пошла, а Сэм… Звонил вот недавно, сказал, что немного задержится. Ладно, хватит языком молотить: есть садись, а то весь день голодный.        — Да ну нет, миссис Скромби, — помотал зверь головой. — Меня же как работника накормили, так что не голодаю.        — Не голодает он, как же. Ешь давай.       Чернобурка сел за стол и с аппетитом принялся поглощать ужин, ведь хоть его и накормили у Крейнов, но голод начинал брать своё, напоминая о себе тихим урчанием живота. Лис молча ел, то и дело бросая взгляд на часы, и по какой-то причине начиная волноваться за Фоукс, которую так привык видеть и которой сейчас ему так не хватало. Но вот все тарелки, что Франсин поставила перед ним, опустели и кареглазый, поблагодарив хозяйку, встал из-за стола и направился к ожидавшим его малышам.        — И как вы тут, пока меня не было? Скучали?        Зайдя в комнату, Мэк столкнулся не с весёлыми и без умолку тараторящими малышами, а с какими-то старичками, встревоженно глядевшими на него. Поросята сидели прямо на ковре и молча следили за каждым его движением, причём взгляд их был таким настороженным, что чернобурке стало как-то не по себе. Улыбнувшись, он сам, в свою очередь, уселся рядом и взял в лапы учебник.        — Да что с вами такое? Неужто всё «настолько» плохо?        — Угу, — нарушила молчание Клэр. — Не идёт она у нас.        — Вы нам поможете? Просто мама расстроилась, а мы не хотим, чтобы с ней так было…        — Я же обещал? Обещал. Значит помогу, по крайней мере попробую, — лис открыл книгу и почесал затылок. — Так-с, что у нас тут? Так, так… Хм-м, ага, ясно! Приступим?       Едва глянув на первые страницы, Мэк неожиданно для себя осознал, что всё им увиденное было странным образом ему знакомо, будто давным-давно он имел дело со всеми картами, схемами и таблицами, что были напечатаны на страницах учебника. Стараясь не выдавать волнения, он отдался медленно всплывавшим в памяти знаниям и принялся объяснять открывшим рты мальцам то, что они никак не могли понять на уроках. Поросята таращились на поджавшего под себя ноги лиса как на какого-то пророка, явившего им ИСТИНУ; лис объяснял всё так понятно и интересно, что постепенно и Лукасу, и Доре, и Клэр с Марго география перестала казаться такой непонятной наукой, каковой выглядела прежде. Лис, увлёкшись, потерял счёт времени, отвечая на вопросы малышей, спрашивая, как те поняли тот или иной параграф; начинал ворчать, сердясь, когда они что-то не понимали, но тут же вновь принимал свой обычный вид, весело и непринуждённо продолжая объяснять и растолковывать. Мэк и его ученики так увлеклись, что не заметили, как стрелки на часах пересекли отметку в десять вечера.        — Эм-м, — моргнул хищник. — Что-то мы задержались. Да и я того… Выдал. Кхе-кхе…        — А ты что, учителем работал? — синхронно выпалили поросята, благоговейно глядяна не менее удивлённого лиса. — Ты же лучше, чем в школе объясняешь!        — Я, это, как бы… Сам не ожидал! — снова принялся моргать кареглазый, разглядывая карты. — Я же ничего о своей прошлой жизни не помню, так что всё может быть. Вы хоть поняли что-нибудь из моих слов?        — Да! Ты так круто говоришь, как профессор, — ухмыльнулся Лукас. — Только понятнее.        — И интереснее! — толкнула брата в бок Марго. — Я и не думала, что это может быть так интересно!        — А ты с нами ещё позанимаешься? Да, а мне вот это объяснишь? Эй! Почему только тебе? А я? Балда! А мне сможешь? Ну пожа-алуйста!        Ошалевшему от осознания того, что он, оказывается, знает, как преподавать, лису пришлось ещё и выслушать целый поток просьб, свалившихся на него подобно снежному кому. Поросята трещали без умолку, заваливая его просьбами позаниматься с ними завтра, послезавтра, да и чуть ли не каждую неделю. Чернобурка потерял дар речи и только утвердительно кивал, прижав уши; в горле пересохло, голова гудела как пустое ведро, а в груди стоял комок; неизвестно, чем бы всё закончилось для находившегося в полуобморочном состоянии зверя, но тут дверь открылась и в комнату вошёл запыхавшийся глава семейства.        — Что за шум, а драки нет? — хохотнул он. — Или всё-таки есть? Прихожу, значит, домой, а тут: шум, гам, тарарам. Случилось что-то, Мэк? Неужто они тебя замучали?        — Э-э, нет, — с трудом проговорил лис. — Нет, нет… Просто тут такое дело…        — А Мэк — учитель! — Марго подбежала к отцу. — Па-ап, ты представляешь — он так всё интересно рассказывает!        — Ай, да какой там, — отмахнулся, стесняясь такого внимания, лис. — Так, кое-чего соображаю.        — Чё ты? Вот чё ты?! — Лукас, сердясь, встал и упёр копытца в бока. — Я какой тупой, но и то всё понял. Ну, почти всё… Про эти, как их, глестеры, не догнал только.        — Глетчеры, — поправил его чернобурка и снова повернулся к Сэму. — Да просто открыл учебник и вроде как всё знакомым показалось. Вот и вышло так, что провёл свой первый урок.        — Так, может ты и правда был учителем? Тьфу, то есть, может ты и на самом деле учитель? — удивлённо смигнул свин. — Нет, а что? Всякое бывает… Ты бы шёл сейчас к себе, а то выглядишь, как сено после молотилки.        — Да, пожалуй, мне и правда в себя прийти надо, — лис поднялся, пошатываясь от усталости. — Кстати, Меган ещё не вернулась? Мы тут увлеклись, а я что-то о ней и не подумал ни разу.        — Нет, её ещё нет. А куда она пошла на ночь глядя?        — К миссис Симс, — вместо Мэка ответила Дора. — Она вышивать научиться хочет.        — К кому?! Это же на другом конце Холмиков! — охнул Скромби-старший. — На ночь глядя! О чём она вообще думает? Ладно, сейчас я за ней съезжу.        — Да не надо, я знаю, где это, — кивнул чернобурка. — Схожу за ней и приведу, да и прогуляться мне после сегодняшнего «открытия» надо, в себя прийти.        — Давай подвезу.        — Спасибо, но, спасибо, нет! Что может быть полезнее прогулки на свежем воздухе? Ничего. Вот и прогуляюсь.        — Вы, это, поосторожнее, хорошо? А то хоть и шериф у нас мой брат, а время то неспокойное.        — Не волнуйтесь! Надо будет, так я за себя и Меган постоять смогу.        Куда там не волноваться… Стоило Мэку выйти, как Франсин тут же буквально соскочила со стула как ужаленная и, подойдя к шкафчику, принялась чем-то там греметь и звенеть. Достав небольшой флакончик, она набрала в стакан воды и отсчитала двадцать капель. По кухне поплыл терпковатый запах валерьянки и Сэм, покачав головой, положил копытце жене на плечо.        — Ну вот что ты за паникёрша такая? — тихо произнёс он. — Ведь Мегги не маленькая уже, вон сколько ей, да и Мэк как никак не маленький, вполне взрослый зверь. Успокойся!       — А если что случится? Ты об этом не подумал? Нет?       — Да что ты сразу тоску-печаль нагоняешь? Всё нормально будет: найдет, проводит… Хватит, Фран!

***

      Выйдя в ночную темень, чернобурка быстро прошел через двор, отпер калитку и пошёл по дороге, ворча себе под нос. Где жила миссис Симс, он прекрасно знал, как-то раз ему довелось что-то делать у чудаковатой старушки, вот он и брёл сквозь темноту к своей цели, намереваясь во что бы то ни стало сопроводить припозднившуюся лисичку домой. Идти ему пришлось долго, дом Карлы находился на самой окраине Холмиков, едва ли не на самой опушке леса. Тревога за рыжую зеленоглазку постепенно крепчала, со временем перейдя в настоящую тревогу, вот-вот готовую перейти чуть ли не в панику, заставляя его то и дело замирать от страха за её жизнь. « Вот чего её на ночь глядя к ней понесло?!» — бормотал лис. — «Непоседа рыжая, сидела бы дома, всем спокойнее было бы, так нет, надо идти! Ну, Мег… Всё выскажу, как доберусь! Надо будет, так и мех повыщипываю!»        И тут произошло то, чего чернобурка так боялся: невдалеке его уши уловили слабые крики о помощи и чей-то похотливый и не совсем трезвый голос. Рванув вперёд, задыхаясь при беге, он увидел свою спасительницу, а рядом с ней какого-то лиса, пытавшегося довольно бесцеремонно схватить её за лапу. Внезапно внутри у него что-то закипело, выплёскиваясь неудержимой злобой, и зверь, метнувшись вперёд, со всей силы ударил незнакомца.        — Отвали от неё! — прорычал он, валя собрата-лиса на землю. — Оставь её в покое, хуже будет!

***

       Время, проведённое у пожилой ондатры, прошло не без пользы: Меган внимательно слушала седоватую Карлотту и терпела её упрёки в косолапости, ведь иголка с ниткой, эти упрямые швейные принадлежности, наотрез отказывались повиноваться, каждый раз заместо аккуратных стежков выводя нечто кривое либо вообще не поддающееся никакому описанию. Постепенно лапы лисички стали гораздо более уверенно держать стальную колючку со вдетой в неё цветной нитью, и вот, наконец настал день, вернее, вечер, когда Фоукс вывела таки на пяльцах то, что и предполагалось: несколько астр в простеньком кувшине. Миссис Симс в своей привычной манере осмотрела работу и впервые за всё время удовлетворённо кивнула головой, давая понять, что вышивка стала похожа на вышивку.        — Ну вот, видишь, Мегги? А ты боялась, — улыбнулась старушка. — Ещё месяц-другой и будешь не хуже моей матушки, а уж она то была мастерица… Эх-х, таких уже поди и не сыщешь!        — Да что Вы говорите?! — едва не вскрикнула рыжая. — Вы же вон как и шьёте, и вышиваете… Да на Вас равняться и равняться надо!        — Фи, милочка! —поморщилась усатая мордочка. — Где уж мне… Так, шью да штопаю помаленьку.       Так как занятия подошли к концу, а свободное время ещё оставалось, пожилая дама пригласила свою ученицу на кухню, где и принялась угощать ту заблаговременно заваренным чаем. Проболтав о том, о сём до темна, миссис Симс с грустью посмотрела на лисичку, а затем в окно, спохватилась и закудахтала словно самая настоящая курица.        — Ох, я дура старая! Вот ведь балда, — причитала она, хватаясь за голову. — Такую молодую и красивую да допоздна задержала. Темно, а я тебя держу и держу всё…        — Да ладно, что Вы, не так уж и темно, да и идти недалеко. Хватит так переживать, успокойтесь. Возраст то какой.        — Милая, — вздохнула грызунья. — В моё время такие как ты по ночам не бродили, окромя как с мужьями или парнями! Вот ты скажи, есть кто али нет?        — Ой, хватит! — рыжий, с тёмным кончиком хвост принялся сердито подёргиваться. — Да чего мне бояться то? Всё же спокойно.        — Да, да… Спокойно, как же, — проворчала старушка. — А как ваш квартирант у вас же и появился ты забыла? Или всёж-таки нет?        Ответом ей было лишь раздражённое фырканье да поморщившаяся мордочка Меган, начавшей вдобавок хлестать себя хвостом по бокам. Глядя на зеленоглазку, так реагировавшую на любое упоминание о Мэке, ондатра отвернулась и тихонечко хихикнула в кулачок. Когда Карлотта снова повернулась к сердитой хищнице, на её мордочке не было ни тени лукавого веселья, только прежняя озабоченность, смешанная со вполне искренней тревогой.        — Мегги, ты ступай-ка лучше домой, а я сейчас тебе кой-чего соберу. Ох, чуть не забыла: передай Фране, чтобы заскочила ко мне завтра, скажи, что я «ТОТ САМЫЙ» рецепт нашла.        — Простите, какой? — непонимающе воззрилась рыжехвостка на что-то заворачивающую ондатру. — Неужели секретный?        — Полноте! Всего-то навсего коричные прянички моей покойной матушки.        — Так давайте я отнесу его, а завтра верну.        — Душечка, вот никак это не можно, ну никак! — повела лапками миссис Симс. — Бумага тоть ветхая, устаревшая, прямо как я сама. Не ровён час — развалится али того хуже… и плакал тогда рецепт, а Фране то полезно прогуляться и развеяться, всё-то бедная в землице копается да с пострелятами своими нервы портит. Ладно, Мег, хватит, пора тебе домой.        Дорога лисичке была хорошо знакома, так что, выйдя от своей «учииельницы», как она в шутку называла Карлотту, она быстрым и уверенным шагом направилась к видневшимся невдалеке огонькам ставшего родным давным-давно посёлка. Над головой у неё давно уже перемигивались льдистыми искорками звёзды и плыли редкие то ли облачка, то ли тучки; налетел порыв привычно-холодного ветра и рыжая, зябко поёжившись, поплотнее запахнула куртку и ускорила шаг.        — Вот точно: выучусь вышивать и кое-кому подарочек будет, — промурлыкала она себе под нос. — А то вроде и согласился, а всё равно никак с места не сдвинешь. Со мной вроде всё нормально, а он… Тоже ничего, не ленивый, на месте не сидит, да и кончись вся эта лабудень, скорее всего здесь останусь. Что ж ты такой непробиваемый?! Балбес ты, бал-бес!        Пройдя мимо закрывшегося магазина,Фоукс настолько погрузилась в мечты о том, как сделает подарок сторонящемуся её чернобурке, что совершенно не обратила внимание на чей-то нетрезвый голос, вяло напевавший пошлую песенку и шлёпающие шаги, последовавшие за ней. Так они и шли: Меган впереди, пьяный зверь прямо за ней, держась на небольшом расстоянии.        — Эй! Э-эй, фифа! — раздался окрик. — Поо, ик, обшаться не желаете? М-м?! Слышь, нет? Чё, глухая?        Когда зеленоглазка была в трёх шагах от первых домов, ведь пожилая ондатра жила на самом краю посёлка, предплечье кто-то очень грубо схватил и развернул рыжехвостку мордой к себе. Перед ней, едва стояв на ногах, покачиваясь словно маятник в часах, стоял её, мягко говоря, нетрезвый сородич. Был бы это кто из местных, она б сразу его узнала, если не по голосу, так по запаху, но этот пьяный лис, источавший непередаваемые ароматы сивухи, блевотины и чего-то вконец непонятного, был ей совершенно незнаком. Отдёрнув лапу, Меган зашипела и отскочила в сторону.        — Ну ты прсмотри, какая, мля, фыфа! Чё, ик, не ндравлюсь? — икнув, прогундосил зверь. — Ути-пути, неженка, ик, какая! Стлашная и апасная!        — Отвали, пьянь! — ощерилась лисичка. — Ты откуда вылез, алкаш недоделанный? Ползи обратно, ясно?        Чихнув и оторопев от неожиданности, незнакомец сплюнул под ноги и, оскалившись, облизнулся.        — Бе-бе-бе! Может с то, ык, бой знакомиться хо, ик, чу. Чё, не пара? Не?        — Кто? Ты?! — хмыкнула Меган. — Хорошо, прости, я занята. Уже. Усёк? А теперь проваливай.        Ответом ей был толчок в грудь и падение прямо в грязь. Неизвестный, хрипя и шипя, навалился на неё и принялся торопливо расстёгивать немудрящую одежонку.        — Ух, парень… Ну дык не муж, верно? — сипел сородич. — Подумаешь, эка, и-ык, невидаль— подвинется! Майне либе фрау, ик, комен-ёбен на дороге!        Меган пыталась отбиваться от навалившегося на неё сопящего и пыхтящего зверя, но тот словно не замечал её попыток освободиться, напротив, он стал даже активнее пытаться порвать её куртку, одновременно с этим стараясь облизать шипящую лисичку. Рыжую тошнило от смрада, исходившего от напавшего на неё, её мутило, к горлу подкатил плотный ком. Наконец, удача улыбнулась Фоукс и она, немного оттолкнув зарывшегося было мордой в мех на её шее хищника, сдавленным голосом позвала на помощь, даже не надеясь, что её призыв будет услышан.        — Ну и где твой хахаль, а? — сородич попытался лизнуть лисичку в морду. — Где? Знаешь, есть у меня одна идейка… А давай мы втроём? О, точно, в экстриме перепихнёмся. Он же, ик, не жадный? Не?        Казалось, что всё кончено, что её просто так, почти в самом посёлке изнасилует незнакомый зверь, здесь, когда дом настолько близко… Но тут произошло то, чего она почти и не ожидала: сначала послышался окрик, а затем пыхтящего зверя грубо сдёрнули с неё и он, взвизгнув, приземлился в канаву. Открыв глаза, лисичка сразу почуяла знакомый запах, пахло тем самым зверем, которого два месяца назад принёс из сарая в полуживом состоянии Сэмюэл Скромби.        — М-Мэк? Но…        — Вот какого ты одна пошла? — перебил её чернобурка. — Что, так срочно? Вместе бы сходили. Давай, вставай.        — Прости, я просто, — замялась, поднимаясь, лисичка. — Ведь недалеко же, чего ты.        — Того самого! Через весь посёлок ночью топать… Как же, недалеко. А это вообще что за чучело?        Договорить Мэку не дали: отлетевший лис, выбравшись, наконец, из канавы, одним прыжком сбил его с ног и, опрокинув на землю, принялся душить.        — Так это ты её парень, да? — тряся кареглазого, хохотал он. — Делиться, мля, не хочешь? Нехорошо, ой, как нехорошо!        Мэк, поджав под себя ноги, оттолкнул пьяного и тот снова упал, но, тут же вскочив, вновь набросился на чернобурку. Перед перепуганной лисичкой, прямо в грязи, катались её сородичи; нанося друг другу удары и царапаясь, они хрипели и визжать. Бывший пациент, несколько раз ударив её обидчика головой оземь, отряхнулся и, хрипло дыша подошёл к ней. Но тут незнакомец встал, подхватил неизвестно откуда взявшись кусок доски и нанёс Мэку удар по голове. Лис рухнул как подкошенный, а немного протрезвевший незнакомец, удовлетворённо кивнув, подскочил к Меган и опять повалил её.        — Сдулся твой хахаль, ща я тобой займусь!        И снова пахнущая сивухой морда приблизилась к ней, обдавая смрадом. Лисичка отбивалась как могла, но похотливый пьяница не давал ей ни малейшего шанса: ударив её, он принялся рвать когтями куртку, что-то бормоча. Когда, казалось, он достиг своей цели, получив её, что-то с хрустом сломалось о его голову и неизвестный, обмякнув, рухнул прямо на вконец перепуганную рыжехвостку.        — В порядке? Оно тебе ничего не сделало?        Чернобурка, одной лапой держась за голову, а другой поднимая дрожавшую Фоукс, взволнованно посмотрел на неё и тут же стал отряхивать лохмотья, в которые превратилась её одежда.        — Всё нормально? — повторил он. — Ты как?        — Спасибо, терпимо, — охнула, схватившись за бок, рыжая. — А он?        — Жить будет. Наверное, — пожал спаситель плечами. — Сильно болит? Ничего не повредила?        — Да нет, просто ушиб. Небольшой совсем. Ты как здесь оказался?        — Да тебя вот встречать пошёл, — фыркнул лис. — Ну вот зачем, чего ты одна утопала? Не подумала, что могло случиться? Нет?        И тут Меган к своему стыду пару раз сопнув, разревелась как малолетний зверёнок, обняла своего спасителя и прижалась к нему.        — Да, я дура! Глупая лисица, — ткнулась она лбом в испачканную куртку. — Просто мне так хотелось тебе подарок сделать, вот я и решила твой портрет вышить.        — Чего?! — осторожно отстранив Фоукс, Мэк отряхнул ей макушку. — П-подарок? Но… Да зачем? Ты же мне жизнь спасла, нянчилась со мной. Чего мне ещё хотеть? Ох, глупая…        — Ну да, ты ведь вроде согласился тогда со мной встречаться, а сам бука букой ходишь. Вот мне и показалось, что я смогу об этом так напомнить. Если не хочешь со мной встречаться — так и скажи, останемся друзьями. Ну или чем-то большим…        Из окрестных домов высыпали разбуженные, а то и просто встревоженные жители; подбежав, они оторопело уставились на валявшегося в грязи зверя, привести того в чувства не удалось: оказалось, хищник просто спал, будто и не нападал ни на кого. Кто-то стал орать и ахать, кто-то сбивчивым голосом стал торопливо тараторить в трубку, вызывая шерифа, а один баран, выругавшись, пнул лежавшего пьяного и отправился домой. Вернулся копытный с верёвкой и, недолго думая, основательно связал дебошира, дабы тот гарантированно не смог сбежать, что, впрочем, и так было невозможно, так как прорваться сквозь гомонящую толпу стало б для него равноценно самоубийству.        Вскоре подъехала патрульная машина, однако вместо дородного свина из неё вышли его помощники; оглядев толпящихся зверей, они подошли к Меган с Мэком.        — Мисс Фоукс, всё в порядке?        — Да, с ней всё хорошо, а вот с этим, — чернобурка ткнул пальцем в сторону всхрапнувшего сородича. — не совсем: я его того, доской по голове слегка огрел.        — Твою мать, да этот придурок дрыхнет! — хмыкнул один из прибывших. — Вот сволочь! Ну ничего, с утра наш шеф с ним так потолкует, что этому идиоту точно чего-нибудь от бессонницы понадобится.        — Угу, ошейник. Как минимум! Эх, давай затащим придурка в машину, а то ведь его ещё затопчут. Всё, грузим!        — Так, мисс, — обтирая копыта салфеткой, спросил один из подручных Карла.— Вы с вашим парнем можете домой идти, домашними сейчас Карл, ох, то есть шеф наш занимается.        Молча кивнув, кареглазый зверь повёл свою спутницу прочь; несмотря на то, что рыжая не промокла, она дрожала как осиновый лист и лис, посчитав, что рыжехвосткеего одёжка нужнее, накинул куртку ей на плечи. Шли они молча, лишь то и дело поглядывая друг на друга, пока, наконец, не оказались перед воротами своего дома.

***

       — Ай! Жжётся ведь!        После охов, ахов и причитаний пропахшей валерьянкой Франсин, и правда немного пришедшей в себя, да ходившего, нахмурившись, Сэма, чернобурку ожидал разговор с Карлом. Свин опрашивал его, стараясь получить как можно больше подробностей происшествия, про которые, ничего не тая, Мэк ему и рассказал, умолчав лишь про истинную причину похода Меган к миссис Симс. Выслушав лиса, шериф ещё долго о чём-то громко спорил с братом, но что именно они обсуждали, кареглазый не слышал, ведь он весь, с головы до пят, перемазался в грязи, которая начинала подсыхать, стягивая мех неприятной коркой, вот он и ушёл приводить себя в порядок.        С горем пополам хищник помылся, выщипывая колтуны и теперь молча сидел на кровати, изредка повизгивая, когда Меган обрабатывала многочисленные ссадины от драки с напавшим на неё. В принципе, их было не так уж и много, в основном все травмы сходились к сильным ушибам, но лисичка настояла на своём и теперь ловко орудовала ватным тампоном, смоченным в чём-то неприятно пахнущем. Рыжей хотелось ещё раз извиниться перед нахохлившимся и время от времени ойкающим и айкающим зверем, но, осознавая свою вину в произошедшем, благоразумно молчала, дабы он успокоился и перестал на неё сердиться. Но вот последняя царапина была щедро смазана, лис ещё раз взвизгнул и хмуро уставился на виновато отвернувшуюся в сторону зеленоглазку.        — Ну прости, что одна пошла, — грустно протянула рыжая. — Сглупила, признаю.        — Эх, дать бы тебе по одному месту, чтоб неповадно было! Как ты?        — Нормально. А ты? Сильно болит?        — Да как сказать… Терпимо. Пустяки: пара царапин и несколько синяков, так их под шерстью не видно. Да, Меган, если в следующий раз соберёшься куда, то меня хотя бы предупреждай, чтобы провожал. Идёт?        — Хорошо. Да, вот ещё — что делать то будем?        — В смысле? — вопросительно уставился на лисичку чернобурка. — Прости, не совсем понимаю.        — Ты же наверное обижаешься?        — Чего? Нет конечно, хотя стоило бы.        В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Фоукс то и дело бросала короткие взгляды на немного растрёпанного Мэка и сразу же отворачивалась.        — Как думаешь, — нарушила она молчание. — Кто мы теперь?        — И опять я ничего не понял, —раздалось хмыканье. — О чём это ты?        — В смысле кто мы теперь друг для друга: друзья или нечто большее?        — А-а, вот ты про что, теперь ясно, — кивнул лис. — Поскольку я тебя спас и добровольно вызвался сопровождать во время ночных прогулок, то…        — Что?        — Во-первых, не перебивай, —моргнуликарие глаза. — Я же теперь как-бы твой парень наверное.        От услышанного в груди у рыжей ёкнуло и по всему телу пробежала тёплая волна, отдавая приятными мурашками вдоль позвоночника. На пару секунд мордочка лисички расплылась в улыбке, тут же пропавшей и она приняла прежний, озабоченный вид.        — Мэк?        — Да?        — Прости, но мне идти надо, Франсин успокоить, видел же, какая она. Не обидишься?        — Не-а, если надо — иди, а я спать лягу, а может ещё почитаю чего.        — Может, я к тебе попозже зайду, где-то через час?        — Нет, я тогда уже точно дрыхнуть буду, — зевнул зверь. — Есть мысль: как насчёт завтрашней прогулки в лес? Я тут ещё кое-что вспомнил: вроде как по дереву вырезать могу. Поищем коряги, чтобы было с чем работать.        — Конечно! Только ты тогда лучше не читай, а сразу ложись, иначе будешь как варёный рак утром. Ладно, я пойду. Спокойной ночи!        — Да, да, тебе тоже…        Когда рыжехвостка закрыла за собой дверь, чернобурка ещё какое-то время продолжал сидеть на кровати, уставясь в черноту окна. Затем он разделся, взял со столика старый журнал и принялся бесцельно листать всё ещё пахнувшие типографской краской страницы. Вскоре ему это надоело и журнал, прошуршав, отлетел к стене, а сам лис, проковыляв к выключателю, потушил свет и, натянув одеяло почти до самых ушей, принялся тихо бормотать про себя, не сводя взгляда с пробивавшихся из-под двери тусклых лучиков света.        — Да уж! Нашёл, блин, себе девушку, — хохотнул он. — Сначала она мою задницу спасла, а теперь и моя очередь настала. Как она сказала? Друзья или нечто большее? Эх-х, второе, конечно же второе! Ай, ладно! Может и правда не обращать внимания на то, что у меня в прошлом было? Как говорится: что было, то было, а жизнь на месте не стоит. Посмотрим, посмотрим…