Мэк

       После возвращения из города время для Меган словно остановилось: лисичка вроде бы и вела себя как обычно, но всё равно чего-то в ней не хватало, чего-то такого, что могло бы сделать её прежней, пусть и прямолинейной временами, но самой собой. Первые дня два она нервно хватала трубку телефона при каждом звонке в надежде получить хоть какое-то известие о пропавшем, затем её настроение сменилось на более пессимистичное, почти пораженческое и рыжая стала понемногу превращаться в прежнюю хмурую и действовавшую механически лисицу. Нет, с домашними она была по-прежнему вежлива, даже старалась время от времени шутить, только получалось это у неё всё хуже и хуже. К концу второй недели она почти истаяла, став лишь жалким подобием прежней себя, перестав даже отвечать на некоторые вопросы шутками, вместо этого ограничиваясь дежурными фразами. Надежда на новости о Мэке стремительно летела к нулю, пока однажды, во второй половине дня, висевший в коридоре телефон не издал свою обычную трель, возвещая всех и каждого о звонке.        Меган как раз помогала убрать со стола посуду, когда из коридора послышалось бренчание и Франсин, обтеревшись о фартук, решила пойти проверить, кто мог звонить в это время. Звон прекратился, послышалось невнятное из-за бежавшей воды бормотание, а затем лисичку позвали.        — Мег, иди сюда, — раздалось из коридора. — Тут тебя просят.        — Кто?        — Какой-то Хеннеси, так вроде представились.        Рыжую словно окатили кипятком: бросив посуду в мойку, она со всех ног метнулась вон из кухни и, едва ли не вырвала трубку из копытец свинки.        — Да? — прокричала она. — Есть новости? Где он? Что с ним? Он в порядке?        — Кхм, мисс Фоукс, — кашлянул звонивший. — Я, разумеется, понимаю, что Вы взволнованы, но, быть может, Вы успокоитесь?        — Да, простите. Так они есть? Я про новости.        — Разумеется, иначе я бы не стал Вас беспокоить. С данным гражданином всё в относительном порядке: он жив, можно сказать, что здоров и жизни его ничего не угрожает.        — Так где он?        — Да тут такое дело… На данный момент мистер Харп находится в психиатрическом отделении госпиталя.        — Ох…        — Нет-нет, можете не волноваться — повторюсь, он в порядке. И да, можете его забрать. Удачи и всего самого наилучшего Вам и Вашему другу.        На другом конце провода положили трубку и зеленоглазая ещё минуты две стояла, слушая гудки. Затем, сделав то же самое, она молча развернулась и пошла обратно. Сев, она уткнулась мордой в стол и замерла, лишь подёргивание хвоста выдавало её состояние.        — Дорогая, что случилось? Это насчёт Мэка звонили? — сев рядом, заговорила Франсин. — Как он?        — Он жив, здоров, лежит в госпитале. В психиатрии.        — Где-где? Ох, — сглотнула свинка. — Да что ж такое творится?!        — Я в город поеду, соберусь только, — поднялась рыжая. — Надо его забрать.        — Ну-ка, погоди. Ты что, сейчас собираешься?        — А ты предлагаешь его там оставить?! Да?        — Ты что? У меня такого и в мыслях не было, — охнула собеседница. — Вот подумай, чего ты за то время, что потратишь на дорогу, успеешь?        — Сюда привезу.        — В таком деле спешка не нужна! Надо будет документы оформлять, улаживать все формальности. Понимаешь?        — Но…        — Нет уж, подготовься получше: собери ему одежду, себя в порядок приведи, вот тогда и поезжай. Можешь, кстати, к Одрину зайти, не одной же тебе ехать, мало ли что. Помощь не помешает!        Заставлять её и не пришлось: весь остаток дня Фоукс потратила на подготовку к повторной поездке в столицу. Хотя приготовлениями в полном смысле слова назвать это было нельзя, ведь рыжая сделала всё ещё в первые два дня после первой поездки. Отглаженная одежда ждала своего владельца в спортивной сумке, ведь лисичка небезосновательно предполагала, что после «побега» она ему потребуется, ведь где он мог быть и что делать, во что мог «вляпаться» она не знала, вот и старалась предусмотреть хотя бы это. Оставалось лишь заняться собой, к чему Меган и приступила: часов до шести вечера она старательно вычищала шерсть, доводила до идеального состояния когти, отутюживала одежду. Результатом трудов стала молодая, очаровательная лисичка, ревниво оглядывавшая себя, стоя перед зеркалом. Удовлетворённо кивнув своему отражению, она ещё раз осмотрела хвост, выщипнула несколько волосков и быстро переоделась в домашнее.        — Ну что же ты делаешь? — заглянув в комнату, вздохнула Франсин. — День-деньской только и наглаживаешь да шубку свою до ума пытаешься довести! Поешь хоть.        — Хорошо! — прозвучал ответ. — Сейчас только к Одрину сбегаю, вдруг согласится.        — И правильно! Он как-никак врач, так что его помощь точно не помешает. Но как вернёшься, чтоб мигом за стол, ясно?        Кивнув, зеленоглазая подождала пока свинка не уйдёт и только собралась выйти, как в дверь вбежали младшие члены семейства.        — А это правда? А? Да? — хором затараторили поросята. — Он нашёлся? Да? Где он? Ты за ним?        — Э-эй, не все вместе, идёт? Давайте по очереди.        — А дядя Мэк и правда нашёлся?        — Ага, Клэр, завтра за ним ехать.        — Что с ним? Он в порядке?        — Да, в порядке, только приболел. Немножко!        — Ты одна поедешь?        — Какой ты нетерпеливый, Лукас!        — Мы просто за него переживаем. Да, он такой умный, — одновременно выдали младшие Скромби. — Умеет много. Ага, с ним так интересно, не то, что в школе.        — Ох, вы, — Марго потрепали по макушке. — Одна точно не поеду, я сейчас кое к кому схожу и…        — Можно мы тебя проводим?        — Спасибо, конечно, но я сама, да и домашнее задание никто не отменял. Марш гранит науки грызть!        Малыши ещё раз попытались уговорить рыжую, чтобы та взяла их провожатыми, но она была непреклонна, так что им оставалось лишь немного обиженно посмотреть на неё и удалиться, ведь домашнее задание, как она и говорила, никто отменять не собирался, да и опозориться перед Мэком им тоже не особо хотелось. Сама лисичка, оставшись, наконец, одна, кивнула двойнику, нервно дёргавшему хвостом в зеркале, погрозила ему кулачком и вышла из комнаты.        Наброшенная на плечи куртка почти не грела; неожиданно подувший ветер пробивался даже через утеплённый густым подшёрстком мех, заставляя Фоукс жалеть, что она не застегнулась, дрожа от холода, она принялась щёлкать кнопками. Облегчённо вздохнув, рыжая поспешила к своей цели, то и дело отряхивая налипавший на морду снег, сдуваемый с сугробов. Добравшись до «пункта назначения», она толкнула калитку, прошмыгнула во двор и, совершив короткую пробежку по вытоптанной в снегу тропинке, забежала в дом.        — Так, так… Кто тут у нас дверями хлопает? — послышались едва слышные шаги и перед Фоукс возник хозяин дома. — Меган? Вот уж не думал, что ты в такую погоду пойдёшь.        — А как не пойти? Нашёлся ведь.        — Да уж! И ещё где. Бегом на кухню, хвост отогревать. И да, я согласен.        Озябшую гостью уговаривать долго уговаривать не пришлось, кот усадил её за стол и поставил перед ней чашку только что сваренногокофе. Лисичка, забыв подуть на напиток, чтобы хоть немного его остудить, отхлебнув, обожглась и потёрла рот лапой. После того как она допила подостывший напиток, последовало долгое обсуждение предстоящей поездки: кот обстоятельно объяснял рыжей, как надо вести себя со зверями в подобного рода ситуациях, а лисичка, хоть и была не совсем довольна этим, слушала его, стараясь не перебивать. Во время учёбы ей несколько раз довелось посещать такие учреждения и с правилами поведения в них она была знакома, но перебивать кошачьего ей не хотелось и поэтому она молча слушала его, время от времени кивая и поддакивая. Сколько заняла их беседа, Меган не считала, только когда разговор был окончен, за окном было уже темно и кот, предупредив, что зайдёт пораньше, проводил лисичку до калитки.        — Совсем забыл, подожди, — окликнул он рыжую. — Учти, что может и не заберём его сразу, это дело такое.        — Что?        — Да то самое! — вздохнул Одрин. — Ты ведь ему не родственник, понимаешь?        — Ну и что? — фыркнула Меган. — Скажем, что жена. Разве не похожа?        — Ну, может и получится, будем надеяться! Ты ступай-ка лучше домой, выспись. Утро вечера мудренее.        Молча кивнув, гостья поспешила домой. Похолодало ещё сильнее; дуло так, что, казалось, её вот-вот должно было сбить с ног. Однако, идя против ветра, зеленоглазая его почти не замечала, только и думая, что о предстоящей поездке и о том, что она вновь увидит чернобурку. Добравшись до дома, Фоукс с облегчением вздохнула, попав с продуваемой всем, чем только можно улицы в долгожданное тепло. Успокоив взволнованную её долгим отсутствием Франсин, лисичка повесила куртку на вешалку и отправилась к себе. Закрыв за собой дверь, она уже в который раз принялась проверять стоявшие возле прикроватной тумбочки сумки с вещами, то и дело сверяясь со списком. Убедившись, что всё в порядке и она ничего не забыла, зеленоглазая погасила свет и легла на кровать. Ей никак не удавалось заснуть, мешало всё: тиканье часов, до этого бывшее привычным, а теперь превратившееся едва ли не в удары кузнечного молота, завывание ветра и тихие, почти неслышные голоса домашних. Меган перевернулась на другой бок, но и это не помогло — сон как не шёл, так и не собирался приходить. Уткнувшись мордой в подушку, она даже стала считать воображаемые травника и снова ничего. Рыжая подумала было, что будь у неё блохи, то она могла бы отвлечься на их ловлю, но вспомнив, сколько ей и её родителям, в то время, когда она была семилетней лисичкой, эти крошечные насекомые доставили неприятностей, лишь хмыкнула и перевернулась на спину. Крутилась она с боку на бок ещё долго, то и дело вставая и подходя к окну, а то и просто меряя комнату шагами, пока усталость и нервное напряжение не взяли своё и она наконец не уснула, так и не переодевшись.       —Милая, ты так вчера и не переодевалась?        Войдя утром в комнату к Меган, Франсин застала её лежащей в совсем казалось бы непригодной для сна позе. На удивлённый возглас Фоукс ответила неразборчивыми мычанием и подёргиванием хвоста. Странная фигура, в которую превратилось лисье тельце, развернулась и по-прежнему сонная лисичка, свесив ноги на пол, уселась на краю.        — Что… Сколько сейчас? — зевнув и протерев глаза, спросила она. — Ой, я соня! Всё-всё-всё, я уже готова.        — Завтракать иди, не голодной же ехать.        —Да, да… Сейчас, сейчас. Уже иду!        Свинка закрыла за собой и рыжая, соскочив с кровати, бросилась за свежей одеждой. Но вот незадача — сумки послужили ей непреодолимым препятствием, о которое она споткнулась, тут же растянувшись во весь рост на полу. Взвизгнув, зеленоглазка поднялась, отряхиваясь и, прихрамывая, подошла к шкафу, а ещё через несколько минут уже шла в ванную приводить себя в порядок. Расправив шёрстку, повертевшись перед зеркалом в поисках следов примятого меха и, так и не обнаружив последних, она вернулась к себе, быстро переоделась и вскоре уже сидела за столом. Завтрак много времени у неё не отнял, спустя каких-то пять минут тарелка была очищена, чай выпит, а сама лисичка вытирала губы.        —Да что ты так торопишься? — Скромби-старший бросил в её сторону короткий взгляд. —Чуть-чуть и рыбой бы подавилась. Нехорошо!        — Но ведь не подавилась, верно?        — Мег, спешка нужна только при ловле блох! Которых, между прочим, у тебя лет эдак с восьми или семи не было.        — Лучше не напоминай! Да как не спешить, когда такие новости получаешь?        — А так! Вот подавись ты сейчас и всё — пришлось бы тебя в больницу вести. И как бы вы с Одрином тогда в столицу поехали?        — Mea culpa, признаю.        — Ох уж мне эти мудрёные словечки, — почесал подбородок свин. — Нет, чтобы по-простому, по-нашенски… Ну, да ладно.        Меган, встав из-за стола, снова решила проверить, всё ли она приготовила. Хоть это и было сделано несколько раз, но всё-таки ей казалось, что чего-то не хватало, вот только чего именно, она никак не могла понять. Так и не найдя недостающую вещь, рыжая уселась на кровать и, оглядевшись, махнула лапой, списав свою излишнюю придирчивость на волнение. На лестнице раздались торопливые шаги, вкоридоре послышался приглушённый перестук копытец и в комнату вошла отдувающаяся хозяйка дома.        — Дорогая, там уже Одрин пришёл, — после короткой передышки проговорила гостья. — Я ему чаю налила, а ты поторопись. Хорошо?        — Да-да, я сейчас. Я быстро. Мигом!        Дверь закрылась и рыжехвостая соскочила с кровати, бросившись закрывать сумку. Набита она была настолько туго, что пыхтевшей лисичке пришлось потратить некоторое время, чтобы её закрыть. Наконец, поклажа оторвалась от пола и лисичка, сопя, потащила её к двери. Однако та вдруг открылась, явив смотревшего на неё с явным неодобрением кота.        — Это что ещё такое?! — хвост гостя сердито задёргался из стороны в сторону. — Ты себе грыжу заработать хочешь, да? Дай-ка помогу.        — Что? Какую грыжу?        — Да такую — межпозвоночных дисков. Слышала?        — Да я тут…        — Оно и видно! — кошачий взял сумку. — Пошли уже, предусмотрительная мисс, такси ждать не будет. Куда столько набирать? Ай, ладно.        Меган уже поняла, что с количеством вещей она явно переборщила: водитель, приняв из лап кота ношу, удивлённо крякнул, ставя её в багажник. Стараясь искупить свою вину перед пожилым сервалом, нёсшим такой груз, она, в отличие от первой совместной поездки, заплатила за проезд из собственного кошелька. Сев в машину, она затихла на заднем сидении, молча глядя в окно всю дорогу. Пару раз такси останавливалось и Фоукс, забегая в придорожные кафе, возвращалась с большим стаканом кофе, тут же вручаемым сидевшему спереди попутчику. После очередной остановки рыжая неожиданно для самой себя уснула, а проснулась только когда её стали трясти за плечо.        — Мы приехали. Всё, просыпайся — конечная. Меган?        Машина находилась на заполненной стоянке у длинного шестиэтажного здания. Выйдя и осмотревшись, она тут же поняла, где они находились — это было как раз то самое место, где по словам Хеннеси и находился сейчас Мэк.        — Вот я соня, — мордочка пассажирки недовольно поморщилась. — Идём?        — Опять ты за своё? — сумку с вещами перехватили. — Куда тебе такие тяжести таскать? И да, идём.        — Но…        — Возражения не принимаются!        Лисичке ничего не оставалось, кроме как смиренно следовать за кошачьим, шедшим впереди с её поклажей. Внутри здания царила так хорошо знакомая ей неповторимая больничная атмосфера: пахло, пусть и несильно, лекарствами и средствами для дезинфекции; пациентов привозили, выводили и вывозили; стоял почти забытый ей шум и гам приёмного отделения. Одрин, повертев головой, кивнул в сторону стойки регистрации и лисичка вновь двинулась за исполнявшим роль носильщика котом.        — Жди здесь, — палец кошачьего указал на мягкий диванчик.        — Может, я сама?        — Сказал же — жди. И за своим грузом следи. Как узнаю — отнесу… Хорошо, отнесём, только не надо так на меня смотреть! — поправил себя кот. — Это в камеру хранения.        Разговор с медсестрой много времени не занял, прошло всего минут шесть или семь и сервал вернулся, довольно потирая лапы к тут же поднявшейся Фоукс.        — Ну как? Всё в порядке? Это правда? Он тут?        — Мисс, прошу Вас, поспокойнее, ладно? Всё не просто в порядке, а скорее отлично. Разумеется, он здесь.        — Да что здесь отличного?!        — А то, что заведующий, пардон, заведующая отделением — моя давняя, скажем так, знакомая.        — Куда идти?        — В другое крыло. В отдельное, так сказать, заведение.        — Это далеко?        — Да нет, но, — лапа собеседника взмыла вверх. — Придётся немного прогуляться, хоть там и нет буйных, но, сама понимаешь, таких пациентов никто вместе с обычными в одном здании держать не станет.        Сумка заняла своё место в ячейке камеры хранения и оба зверя направились туда, где и находился чернобурка. И снова рыжая поймала себя на том, что она совершенно не обращала внимания на всё, что её окружало, она лишь немного удивилась тому, что психиатрический корпус находился действительно не так далеко. Какие-то несчастные метров сто от основного здания. Подумаешь, немного прогулялись!        — Мисс, осторожнее!        Погружённая в себя, Меган не заметила, как чуть было не сбила с ног койотиху, бывшую, как ей показалось, немного моложе её сопровождающего. Она, едва не выронив папку, стояла, поправляя одежду.        — Ой, простите, я задумалась. Немного, — смутилась рыжая. — Ещё раз извините.        И тут врач, удивлённо моргнув, уставилась на растянувшего морду в улыбке кошачьего.        — О… Одрин? Но...        — Ну, здравствуй, Хельга! — сложил тот уши. — Сколько лет, сколько зим, а ты всё очки носишь.        — Меган — Хельга Ларссен, — пафосно произнёс Одрин, тут же вновь повернувшись к койотихе. — Хельга — Меган Фоукс.        — Очень приятно. Вы к нам по какому поводу? Из родственников кто приболел? Если так, то поможем.        — Нет-нет, не родственник, — покачала головой лисичка. — Тут у вас должен Мередит Уоллес Харп находиться.        Врач на пару минут задумалась, прищурившись, а затем утвердительно кивнула.        — Чёрно-бурый лис, глаза карие, одного клыка не хватает. Верно ?        — Да, да! — едва не вскрикнула рыжая, дрожа от нетерпения. — Как он?        — Во-первых, успокойтесь! Во-вторых, с ним почти всё нормально. В-третьих… Вы ему кто будете, собственно?        — Жена.        — Это правда?        — В некотором роде, — подтвердил Одрин. — Можно и так сказать.        — Гражданский брак, значит? Дело это не моё, — пожала псовая плечами. — Как любить и как жить не я решаю. Пройдёмте.        Меган старалась держаться на расстоянии от беседовавших зверей, видно было, что они друг друга прекрасно знают и мешать им было бы по меньшей мере некрасиво. Одрин с Хельгой не прекращали свою беседу до тех пор, пока все трое не подошли к её кабинету. Открыв картой-пропуском дверь, хищница пригласила посетителей войти.        — Прошу, располагайтесь. А я сейчас за его документами схожу.        — Неужели на сей случай у Хельги Ларссен нет кого-то, кто мог бы их принести? Дабы ноги ей не бить.        — Одрин, прошу! Не надо этих, — вздохнула врач. — Архаизмов. Я недолго. Ждите!        — Так Вы знакомы? — дверь закрылась и рыжая удивлённо посмотрела на приглаживавшего усы кота. — По прежнему месту?        — И да, и нет! Я же хирург, а она и тогда в психиатрии специализировалась. А знакомство… Эх...        — Ясно. Тогда ждём!        Хоть зеленоглазой и хотелось узнать хоть немного подробнее о знакомстве Одрина и только что покинувшей кабинет хищницы, но спрашивать она не стала, гораздо сильнее ей хотелось увидеть Мэка. Прошло семь минут. Одрин сидел словно статуя, совершенно не шевелившись и лишь по подрагиванию кончиков ушей можно было понять, что это живой зверь. Ожидание прервалось самым неожиданным образом: дверь распахнулась и на пороге возник диковатого вида манул с обтрёпанным веником наперевес.        — Сюда нельзя! Совсем нельзя! — потрясая своим «оружием», заявил он. — Нельзя ходить! Нельзя входить! Нельзя трогать! Ничего нельзя!        — А Вы, сударь, простите, кто будете? — как ни в чём не бывало спросил кот. — Мы тут вообще-то по делу.        Увы, но это не помогло — наоборот, ухудшило ситуацию: зверь принялся шипеть и ещё громче завывать.        — Это мой склад, мой! — верещал он, размахивая огрызком. — Никому нельзя! Совсем нельзя!        Так бы и продолжались вопли нежданного гостя, если бы не возникшая у него за спиной запыхавшаяся агути. Дородная санитарка, отдуваясь, перехватила воздетую с останками веника лапу и мягко, но одновременно с этим настойчиво опустила её и забрала «оружие».        — Ну же, Филипп, успокойся, — проворковала она. — Разве ты не видишь, что уважаемые звери здесь по делу? И ничего они не тронут, не переживай так. Вот, подыши, подыши.        — Но как же… Нельзя, ведь нельзя! Совсем… Совсем-совсем не положено! Вдруг украдут? Теодор с меня, с меня… Я боюсь, пусть уходят! Нельзя, здесь нельзя!        Начавшаяся было истерика закончилась так же внезапно, как и началась: погрозив сервалу с лисичкой, захныкавший гость принял протянутую ему тряпицу и, уткнувшись в неё, сделал пару вдохов. На морде у него тотчас же появилось выражение благоговения и он расплылся в довольной улыбке.        — Так чудесно! Просто великолепно, — протянул манул. — Пахнет… Пахнет, как у меня на складе: немного пыли, бензин, смазка оружейная, а эти нотки тринитротолуола… Вы волшебница, просто волшебница. Спасибо, спасибо!        Уткнувшись в непонятное нечто мордой, кошачий, вознося хвалебные оды медсестре, покинул кабинет Хельги и вскоре только радостные причитания, доносившиеся из коридора, напоминали о только что разыгравшейся сценке. Меган с Одрином переглянулись и просмотрели на стоявшую в дверях грызунью, которая стояла, с несколько смущённым видом переминаясь с ноги на ногу.        — Вы уж простите Фила, — выглянула она в коридор, тут же вернувшись. — Он зверь добрый, покладистый и неопасный, просто временами за ним нужен глаз да глаз, а я вот не уследила.        — Кха… Любопытный, однако, персонаж, — поправил воротник сервал. — Я бы даже сказал, что загадочный. Что это с ним сейчас было?        — Да тут такое дело, — агути снова вздохнула. — У него проявляется страх того, что кто-нибудь может выкрасть с его воображаемого склада огнеопасные вещества и что-нибудь взорвать, вот он и веником в вас чуть не запустил. Хорошо, что я вовремя подоспела.        — Мания преследования? — прищурилась Меган.        — К сожалению Вы правы, — нахохлилась агути. — Эх, да никто от этого не застрахован, тем более в такое-то время. Можно вас об одной услуге попросить?        — Да, разумеется, — утвердительно кивнул кошачий. — Если это, конечно, в наших силах.        — Не могли бы вы о нём доктору Ларссен не рассказывать? Уж больно она строгая.        — О, да! Хельга, — зажмурившись, промурлыкал Одрин вместо ответа. — Она такая! Сколько её помню, всегда такой была… Эх, время, время!        — Можете не переживать, — кивнула грызунье рыжая. — Мы всё понимаем.        — Спасибо, просто не знаю, как вас и благодарить. Филипп не какой-то там буйный, так, временами с ним подобные казусы случаются, а в остальное время он тихий и спокойный. Ну, я, пожалуй, пойду. Прослежу за ним на всякий случай. Удачного вам дня.        — И Вам того же самого!        Агути, прикрыв за собой, ушла, оставив Меган с её спутником наедине. Чёрные на кончиках уши зеленоглазки некоторое время прислушивались к доносившимся из коридора звукам, а затем их владелица, удостоверившись, что никто не подслушивает, расслабилась.        — Забавный он персонаж…        — Кто? Фил? — уточнил кот, зевнув. — Ну да, ну да, есть немного! Чего только его угрозы веником стоили.        — Это что ж должно было случиться, чтобы кто-то вот так себя повёл?        — Кто знает? — пожал плечами сервал. — Одно могу сказать точно: не дай хвост никому. Ни-ко-му! Даже врагу.        Воцарилось молчание, нарушаемое лишь тихим, задумчивым мурчанием бывшего хирурга. Впрочем, вынужденное безмолвствование продлилось совсем немного, через несколько минут после ухода санитарки дверь кабинета снова открылась, пропуская его хозяйку с папкой в лапах.        — Вы наверное совсем заскучали? — сев за стол, спросила она. — Меня дела немного отвлекли.        — Вовсе нет, Хель, — протянул Одрин. — Мы тут были заняты обсуждением вопросов клинической психиатрии, в коих Меган, как оказалось, разбирается из лап вон плохо.        — А ты, стало быть, хорошо?        — Да какой там… Ещё хуже, нежели она.        — Простите, но, может быть, Вы скажете, что с ним? — прервалаФоукс двух зверей. — Вы же за его документами ходили. Нет?        — Да, именно за ними.        — Так что с ним? Прошу, не тяните!        Койотиха, нахмурившись, открыла папку и, быстро просмотрев бумаги, закрыла, отложив её в сторону.        — Вам как: помягче или так, как есть рассказать? — прищурившись, посмотрела она на едва ли не лезшую из шкуры от нетерпения Меган.        — Второе.        — Хорошо… Данный гражданин был доставлен к нам примерно, — задумалась Ларссен на пару секунд. — Около двух недель назад в состоянии тяжёлого алкогольного опьянения. Плюс неудавшаяся попытка суицида: пытался повеситься. Собственно с опьянением его бы сюда не отправили, но вот поведение… Он ведь всё твердил, что кого-то убил, на речь никак не реагировал, на контакт ни с кем не шёл, равно как и сейчас, впал в тяжёлую депрессию, в состоянии которой и находится по сей день. Лечим, только толку почти нет. Увы! Ни с кем не разговаривает, временами начинает плакать и просить прощения.        — Что-о?! — сглотнув, прохрипела лисичка. — Да что же он…        Рыжая всхлипнула и уткнулась мордочкой в ладоши. Одрин, до этого момента не вмешивавшийся, встал со своего места, подошёл к ней, присев на корточки.        — Э-эй, Мег, он ведь ведь жив. Успокойся.        — Хельга, — повернулся он, поднявшись, к сидевшей в кресле псовой. — Психиатрия или нет?        — Да нет, я бы так не сказала, — отрицательно покачала головой койотиха. — Психологическая травма. Я уверена. Он память не терял?        — Да, — сопнула лисичка. — Он к нам с амнезией попал.        — Значит, я была права. Вспомнил что-то из своего прошлого.        — А можно мне к нему? Можно? — с надеждой в голосе проговорила Фоукс. — Может, меня увидит и хоть немного, но в себя придёт?        Хельга, глянув на говорившую поверх очков, поправила воротник.        — Понимаете, — скрестила она на груди лапы. — Отвести я вас могу, но, боюсь, зрелище будет не из приятных.        — Ведите, я должна его увидеть.        — Как хотите! Хоть Вы и не являетесь официальной супругой этого зверя, но раз с Вами Одрин и…        — Да, Хели, я за неё ручаюсь.        — Не перебивай! Так вот, — продолжила врач. — Он за Вас ручается, то я могу сделать исключение. Идите за мной.        Ноги, ставшие внезапно ватными, отказывались идти и Меган была вынуждена прикладывать усилия, чтобы не упасть, следуя по больничным коридорам за Хельгой. Ни на что происходящее вокруг она не обращала внимания, ступая словно по густой и вязкой жиже, обволакивавшей и склеивавшей всё, к чему она только прикасалась.        — Вот, мы пришли, — донёсся до рыжей голос койотихи. — Можете пройти, только…        Не обращая внимания на слова, Меган толкнула дверь и вбежала внутрь. Четыре койки и только одна занятая свернувшимся в клубочек зверем в больничном халате. Подойдя ближе, она смогла разобрать только невнятное бормотание, то и дело сменявшееся на жалобное поскуливание. Под весом присевшей с краю лисички пружины тихо скрипнули и на плечо тут же вздрогнувшего лиса легла рыжая лапка.        — Мэк? Это я, Меган. Слышишь?

***

       — Хель, — прислушивась к происходившему за дверьми, вздохнул сервал. — Забрать то его можно?        — Да я бы рада, Одди, но ведь…        — Не положено?        — Догадливый.        — Уж какой есть! Ты пойми, они ведь, — фыркнул кот. — Без пяти минут пара, а эти твои правила… Да хоть раз наплюй на них!        Раздражённо поведя ушами, койотиха сунула очки в карман и повернулась к сервалу.        — Сам знаешь, что никак нельзя, хотя погоди. Если кое-кто разрешение даст, то под роспись смогу.        — Хм-м, и кто же зверь сей есть? — прищурился кот.        — Да ты его знаешь. Горди.        — Что? Наш генетта в высший свет выбился? Похвально, однако. Номер его знаешь?        — Да, держи, — ухмыляющемуся кошачьему протянули смартфон. — Иногда созваниваемся. Только учти, что он ещё упёртее стал.        — Не беспокойся, уж к нему я подход знаю!        Найдя знакомое имя, Одрин коснулся иконки пальцем, задумался на секунду и тут же поднёс трубку к уху.        — Хельга? — раздался хрипловатый голос. — Я сейчас занят. Что-то хотела?        — Да, хотел. И это не доктор Ларссен.        — Одрин?! Эм-м…        — А ты не эмкай. Помощь твоя нужна.        — А именно?        — Хельга объяснит.        — Держи, — койотихе вернули смартфон.        Разговор был коротким, минуты через три Хельга, поморщившись, покачала головой и снова передала трубку сервалу.        — Говорит, что не положено. Только законной супруге.        — Вот ведь… Ну я ему устрою!        Сервал отошёл в сторону и, прижав смартфон поплотнее к уху, зашипел в трубку.        — Не можешь, да?        — А ты на меня не фыркай, ясно?        — Забыл, кто твою задницу тогда прикрыл? Нет? Если б не я, хрен бы ты сейчас свою бесталанную пятую точку в кресле грел.        — Ладно, ладно — успокойся! Я ведь ни при чём был.        — Да, знаю! Ты ничего не крал и не продавал. Только чей недосмотр был? М-м?        — Ну мой!        — Именно! Как ты тогда сказал? По гроб жизни обязан будешь?        — Да! Убедил, убедил. Угомонись! Дай трубку Хельге.        Тихая скулёжка, доносившаяся до этого из палаты, прекратилась и удовлетворённая результатом беседы Ларссен с Одрином вошла в дверь. Чернобурка, до этого почти всё время лежавший мордой к стене, сидел, с отсутствующим уткнувшись в колени, а рядом, держа его за ногу, пристроилась Меган. Увидев вошедших, лисичка тут же вскочила.        — Ну как? Можно? Нет?        — Да, — кивнул сервал. — Тебе расписаться надо будет.        — Но, — показала рыжая на безмолвную фигуру.        — Ещё один укол седативного, потом выпишу антидепрессанты и всё, можете забирать.        — Спасибо старому, — кашлянул кот. — Скажем так, другу, что помог. Так, Меган, я с ним побуду, а ты ступай с доктором Ларссен. Как управишься, я такси вызову, ибо не надо ему в месте сём более находиться.        — Одрин!        — Да, Хель, понял, — ухмыльнулся он. — Никаких архаизмов!