Джош
8 июня 2018 г., 19:40
Простой, совершенно безобидный на первый взгляд вопрос, застал молодую лисичку впросак. Меган, едва услышав звук подъехавшей к воротам машины, тут же вышла во двор, чтобы встретить припозднившегося чернобурку. Хлопнула дверь, такси уехало и ворота открылись, пропуская Мэка. Войдя, он несколько минут стоял, не оборачиваясь, тяжело дыша и с прижатыми ушами, затем, резко развернувшись, произнёс одно – единственное слово…
***
Следуя за своим провожатым, лис вскоре оказался перед воротами, за которыми его действительно ждал пятнистый таксист. Кот, по какой-то причине торопливо переодевавшийся в свете фонаря, помахал недавнему пассажиру и, достав из машины футболку, быстро её надел. — Сказал же, что дождусь, — расправил он плечи. — Вот и дождался. Родни здесь много — такие вот дела! — Да, я сейчас, — последовал несколько отстранённый ответ. — Скоро. У кареглазого отлегло от сердца: он повидался с семьёй, смог, пусть и сбивчиво, возможно, что и недостаточно подробно, как он сам считал, рассказал о своём житье – бытье. Стало легче, пусть самую капельку, но всё же ныть под ложечкой перестало, скребущее чувство ушло. Генрих стоял рядом с задумчивым видом, будто вспоминая что-то и странно поглядывал в сторону тут же слегка напрягшегося зверя. — Без обид, я всё понимаю, — решился он, наконец. — Тут такое, кхм, дело… В–общем, к семье твоей ещё приезжали. Вчера. — Стоп. Что? — поражённый таким поворотом событий, Мэк едва не вскрикнул. — Кто? Рысь? Он Кайлом Риссом представился? — Э–э, нет, не кошачий, а псовый, как и ты. Только другого окраса. Лисичка рыжая. Глаза зелёные. Ме… У чернобурки пересохло в горле, он судорожно рванул воротник, будто ему не хватало воздуха и привалился к забору. “ Нет, быть того не может”, — мелькнуло в голове. — “ Зачем ей сюда приезжать, ведь не её семья”. Но, отдышавшись, точнее приведённый в чувства резким встряхиванием испуганного волка, всё–таки решил спросить. — А её не Меган Фоукс звали? — Да, именно так она и представилась. С тобой всё в порядке? Может, врача? Мало ли что. — Воды. Просто стакан холодной воды и больше ничего. Гривастый ушёл, а Мэк остался стоять, прислонившись к решётке ограды, тяжело дыша. В голове всё крутилась и крутилась одна единственная мысль. Меган. Как? Зачем? Ответ упрямо не желал находиться, даже намёка на возможные причины её здесь появления не могло обнарудиться. Плеча кто-то коснулся. Подняв голову, он увидел Генри, протягивавшего воду. — Пей, — коротко бросил тот. — Да пей ты уже. Вот так, до дна. Выпив всё до последней капли, лис вернул стакан и принялся тереть морду лапами. — Значит, правда она, — успокоившись, выдохнул он. — И ? — Да нормально всё — встретил, проводил. Она там почти час пробыла, цветы вот положила, да только их какие-то недоноски потом унесли. Поймал бы клоунов, лапы повыдёргивал. — Вот оно как… Ясно. — Сам до такси дойдёшь? Может помочь? — Спасибо, мне уже гораздо лучше. Всю обратную дорогу Мэк молчал, пытаясь осмыслить произошедшее. Меган. Что двигало ей? Вопросы, вопросы, вопросы… Водитель, видя, что пассажир был явно выведен чем-то из колеи, вежливо молчал, попросив только пристегнуться. Находясь в состоянии странного полусна, чернобурка не заметил, как они подъехали к дому Скромби. Денег с него брать не хотели, но не расплатиться он не мог, а потому, натягивая куртку, он незаметно сунул между сиденьями несколько крупных купюр и, кивнув коту, вышел из машины. Открыв ворота и зайдя во двор, он услышал за спиной дыхание. Постояв немного, он повернулся и увидел рыжую. — Зачем? Рыжая стояла, не зная, что и сказать. Ей было и стыдно, и обидно одновременно как за свою инициативу, так и за то, что она волей-неволей, но расстроила ставшего ей дорогим зверя. Лисичка повернулась и пошла к дому. — Мэк, — остановившись, тихо проговорила она. — Давай не здесь, хорошо? Ответа не последовало, только тяжёлое дыхание идущего позади свидетельствовало о том, что её услышали и поняли. Тяжело ступая, будто к её ногам повесили гири, она поднялась на крыльцо, открыла дверь и так же медленно стала подниматься по лестнице, а чернобурка безмолвной тенью следовал за ней. Выглянувшая Франсин хотела было поприветствовать припозднившегося лиса, но благоразумно предпочла не вмешиваться. Комната встретила Меган темнотой, зеленоглазая щёлкнула выключателем и, подойдя к кровати, села на неё, а её друг молча уселся рядом. — Зачем, Мег? Просто объясни, зачем ты это сделала? — тихо произнёс лис. — Как… — Хорошо. Разговор не спешил начинаться: ни чернобурка, ни сама Меган словно боялись сказать первое слово, после которого их беседа могла затянуться надолго. Прошло примерно полчаса, пока Фоукс, встав с кровати, не вздохнула. — Понимаешь, я иначе не могла, — подошла она к окну. — Когда ты сказал, что не знаешь где твоя семья, я кое о ком вспомнила. Мне помогли. Вот. — И за это я тебе благодарен, — кивнул чернобурка. — Но зачем ты ТУДА поехала? Это… Это ведь не загородная прогулка, не пикник! Кладбище, понимаешь? Там, там столько… Мэк отвернулся, покачав головой и притих. Прийдя в себя, он повернулся к молчавшей рыжей и продолжил. — Я никогда не видел столько могил. Как ты это вынесла? Скажи. Просто я до сих пор не могу понять, зачем ты принесла на могилу моей семьи цветы, я ведь по сути чужой зверь. — А как я могла иначе поступить? М–м? Как?! Сначала я и хотела, получив адрес, просто отдать записку тебе, а потом, — Фоукс вздохнула. — Решила съездить туда, ведь ты для меня не совсем чужой. Когда приехала, купила цветы, меня провели туда. Не понимаю, что со мной произошло, хоть убей! Вспомнила, что ты про них рассказывал и разревелась. По тебе ведь видно было, что они для тебя много значили, как представила, так и… Я знаю, что все лисы — однолюбы, так что можешь считать это проявлением простого уважения к тебе и твоей семье. У меня никогда не было детей, но я представляю, всё представляю! Внезапно рыжая осеклась, прикрыла, будто испугавшись собственных слов, рот лапой и выскочила прочь из комнаты, оставив Мэка в одиночестве. — Вот, значит, как, — пробормотал он, глядя на захлопнувшуюся дверь. — Она ведь не просто так это сделала! Как же я раньше не догадался! Это всё из-за… Любви? Она меня любит и боится, что останется одна… Но что я могу сделать? Что? Нет-нет-нет! Не могу я Эмили предать, но и Меган выбросить из головы не выходит. Ладно, попробую уснуть, а дальше посмотрим. Легко сказать — заснуть, на деле вышло так, что раздевшись и вытянувшись под одеялом, чернобурка, увы, так и не сомкнул глаз. То одни, то другие мысли крутились у него в голове, заставляя появляться перед глазами то жену, то Меган. На голову легла подушка, а сам зверь скрючился, сворачиваясь в клубок и поджимая под себя хвост, но сон по-прежнему отказывался приходить. Лис вылез из своего “убежища”, подошёл к окну и уставился в ночную тьму. Простояв так, нервно поводя ушами, примерно с пол-часа, он снова вернулся в кровать. Очередная попытка уснуть так же не увенчалась успехом — упрямая бессонница не хотела покидать измученного зверя. Что бы он ни делал, как бы ни старался погрузиться в сон хотя бы на несколько минут — ничего не выходило… Бесплодные попытки закончились, точнее попросту потеряли смысл, когда за окном стало светать. — Да уж — поспал, так поспал, — потирая опухшие глаза, зевнул Мэк. — Охо-хо… Мысли мои, мысли! Ладно, ничего не поделаешь, всякое бывает. Разберёмся как-нибудь в процессе, а пока приведём себя в более-менее приличное состояние. В это самое состояние привести себя оказалось далеко не самым лёгким делом. Мешки под покрасневшими за бессонную ночь глазами, опухшая, будто от похмелья, морда, взлохмаченная шерсть — вот от чего надо было избавиться, причём побыстрее. Глядя в зеркало на такого “красавца”, чернобурка расстроенно поморщился и взялся за дело. Потратив на всё про всё почти сорок минут, он ещё раз промыл глаза холодной водой и, осмотревшись, кивнул отражению. — Вроде как нормально, — бормотал он, вытирая морду. — По крайней мере покраснение прошло. Переодевание прошло быстрее и вскоре Мэк уже сидел за столом вместе с остальными обитателями дома. Поросята вежливо молчали, даже Франсин, в обычное время разговорчивая, не болтала без умолку, а лишь наполняла присутствующим тарелки. Но больше всего кареглазого расстроила сидевшая не рядом, как всегда, а напротив, поникшая Меган. Лисичка даже не кивнула ему, когда он вошёл и не сказала ни единого слова, заставив его пожалеть, что он недавно обошёлся с ней несколько грубовато. — Меган, извини, я… — Да нет, всё нормально, правда, — прервали его. — Это, скорее, я слишком вспыльчивая. Разговор не клеился и Мэк молча принялся за еду. Вкуса он почти не ощущал, ел, чисто механически жуя и не получая никакого удовольствия, даже полюбившийся кофе и то не принёс ничего, кроме лишь какой-то пресности. Закончив завтрак, поблагодарив всех только кивком, лис отправился к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, он молча открыл шкаф и уставился на сумки с вещами, им же туда и поставленные. Взяв одну, он поставил было её на пол и потянулся за второй, но затем торопливо запихнул её обратно, ворча при этом. — Нехорошо вышло! Да и перед ней неудобно, — коричневатая лапа сжалась в кулак. — Сам же обещал, что не уеду. Или не обещал? И вот как тут быть? Хотя есть у меня одна мыслишка. Да, пожалуй так можно. Вытащив из сумки костюм, он быстро скинул с себя одежду и переоделся. Осмотревшись, кареглазый не нашёл ни одной морщинки или складки на ткани и только успел отойти от зеркала, как в дверь тихо постучали, послышался тихий шорох и в комнату вошла Меган. Лисичка ступала медленно и осторожно, едва увидев одевшегося зверя, она сразу же отвернулась, уставясь в пол. — Решил, выходит? — Ты о чём? — Ты ведь уезжаешь? Разве нет? — Ты об этом, — поправил рукав её собеседник. — И да, и нет. — То есть? — с надеждой чуть не выкрикнула рыжая. — Как это? — Да то и есть, что из Холмиков я не уеду, а в город съездить надо. Просто, чтобы чек хотя бы частично обналичить да счёт открыть. — Вот как, — прозвучал тихий вздох. — И куда потом? — Меган, успокойся! Куплю здесь дом, приведу его в порядок и стану тут по специальности работать. — Правда? Ты правда никуда не… — Уеду, — Мэк ободряюще кивнул. — А сейчас прости, но мне пора. Вернусь, скорее всего, после обеда, к вечеру, если точнее. Лисичка вышла вслед за чернобуркой и они вместе вышли на улицу. Говорить никому не хотелось и звери просто стояли на крыльце, ожидая чего-то, чего они сами не смогли бы сказать. Наконец, кареглазый выдохнул, расправил плечи и ободряюще погладил Фоукс по плечу. — Раз сказал, что не уеду отсюда, значит, так тому и быть. Тэк-с… Вот сейчас мне точно пора, поезд ждать не будет. Увидимся ещё, не бойся! — А я и не боюсь, — тихо прошептала она, глядя, как за спиной Мэка закрылась калитка. — Совсем не переживаю. Увы, но на самом деле всё обстояло совершенно иначе — в глубине души Меган хоть и верила его словам, но тревога не собиралась никуда исчезать, всё глубже и глубже въедаясь в её естество. «Он уйдёт. Он соврал!» — твердил страх. — «Он не вернётся. Ты ему не нужна». — Вот и нет, — попыталась заткнуть страху рот лисичка. — Посмотришь ещё. Внезапно ощутив, что стоит, уперевшись лбом в дверь, рыжая грустно покачала головой, ещё раз оглянулась посмотреть на ворота и пошла в дом, чтобы провести остаток дня в попытках заставить замолчать свой страх.***
Тем временем чернобурка к своему крайнему неудовольствию понял, что едва не опоздал. Подойдя к вокзалу, он увидел, что поезд уже стоит и посадка почти закончилась. — Вот ведь блин блинский! — заворчал зверь. — Ещё опоздать не хватало. Так, за билетом шагом марш! Кролик-кассир встретил торопившегося лиса долгим зевком и почёсыванием левого уха. Затем, кивнув ему, он поправил пиджак и, вздохнув, наконец заговорил. — В Зверополис, полагаю? — Именно! А откуда Вы узнали? — Эх, милок, милок! — покачал грызун головой. — Все почитай туда и едут. Сколько билетов? Два? Один? — Один, — протараторил Мэк. — Если можно, то поскорее, чуть не опоздал. — Ой, да брось! — кролик опустил билет в металлический лоток. — Он ещё минут десять стоять будет. Хоть порадуй старика минуткой-другой общения. Сижу тут аки пень, даже поговорить не могу толком. Все торопятся, едут… Эх-х. — Минут десять, говорите? В принципе можно. — Вот скажите, молодой зверь, что ж Вы так припоздниться изволили? — ушастый привстал, облокотившись о стойку. — Любовь, рискну предположить? — Эм-м, не совсем! И да, и нет — в-общем сам до конца не разобрался. — Это да! Это штукенция — та ещё вещь, сам в своё время испытал, на своей, чтоб ей, шкурке… Время за беседой с кассиром пролетело почти незаметно и лис, кивнув кролику, поспешил к поезду, поторапливавшему припозднившихся пассажиров гудками. Двери, стоило только чернобурке подойти, открылись, тихо прошипев, и коричневый хищник едва ли не вбежал в вагон. Похлопав по карману, он вытащил билет и, взглянув на цифры, принялся осматриваться в поисках своего места. Кто-то наступил ему на хвост, заставив прошипеть что-то не совсем мордоприятное в ответ, кто-то его толкнул, но зверь всё-таки нашёл свободное сиденье и, с облегчением вздохнув, уселся, уткнувшись мордой в колени. Зверей в вагоне было и правда много: в-основном хищники, как и он, но, что вполне естественно, были и травоядные. Все были заняты своими делами и никто не обращал внимания на соседей, разве что хищные пассажиры переговаривались друг с другом. Невольно подслушивая чужие разговоры, Мэк незаметно для себя постепенно погрузился в сон, который не смог прервать даже попросивший предъявить билет контролёр. Впрочем, он и так его проверил: подняв выпавший из лапы кусочек плотной бумаги, он осмотрел его и, удовлетворённо кивнув, аккуратно положил его в нагрудный карман пиджака, а сам оправился к нахального вида еноту, непонятно зачем ковырявшемуся в ухе. — Конечная, уважаемый, просыпайтесь! — Что? А, понял. В первые секунды после пробуждения чернобурка ничего не понял, но, оглядевшись по сторонам, увидел пустой практически вагон, леопарда, его разбудившего да вокзал за окном. Потерев морду, он зевнул и спрыгнул на пол. — Что-то я и правда, того, — кивнул он кошачьему. — Спасибо, что разбудили. — Не за что, — хмыкнул тот. — Идём. Идя вслед за «провожатым», Мэк с удивлением уставился на обновлённый вокзал, ставший, пожалуй, даже несколько больше. Там, где раньше были лишь просто пальмы, теперь красовались автоматы по продаже напитков. В животе неприятно заурчало и внимание хищника переключилось на кафе, к которому и шёл пятнистый. — Осмотр подождёт, — пробурчал лис себе под нос. — А вот поесть надо! Шедший впереди кот, направился к «вагончику» из которого доносились прямо-таки райские ароматы, вызвавшие очередной приступ животоворчания. Кареглазый с сердитым видом погрозил животу кулаком и поспешил занять очередь. Подойдя и вскарабкавшись поближе к стойке-прилавку, Мэк прислушался к доносившимся изнутри звукам. Кто-то напевал довольно весёлую песенку, которую, впрочем, в обществе Меган он точно не стал бы слушать. Попутчик лиса некоторое время ухмылялся, топорща усы, а затем кивнул сидевшему рядом чернобурке. Лис сразу понял, что от него хотел кот и пару раз хлопнул по кнопке звонка. Раздался громкий звонок, с предполагаемой кухни послышался быстрый топот, пение оборвалось и перед проголодавшимися зверями возник енот в чистом халате и белой кепкой, сдвинутой на затылок. — Уф-ф, приношу свои извинения за невольный концерт, — полосатая мордочка зверька расплылась в улыбке. — Только-только вот открылся, ещё ни дня не работал, вот и расслабился. — Да нет, нам понравилось, — хмыкнул кошачий и повернулся к соседу. — Вам тоже, я полагаю? — Эм-м, да, тоже. — Ладно, не за тем мы сюда пришли. Что предложить можете… Как Вас? — Синистериус Эммануил Арнольд-Мария, — хозяин кафе поморщился. — Для всех — просто Санс. Эх, придумала же моя мама эдакое имечко. — У меня попроще будет. Клайд, — кивнул леопард. — А это… — Мередит, можно просто Мэк. — Вот голова моя садовая! Меню не выложил. Вот, пожалуйста. Всё свежее, только кое-что не успел приготовить. В лапы чернобурке легло пододвинутое его пятнистым соседом простенько оформленное, но тем не менее весьма аппетитно выглядевшее меню. Снова голод дал о себе знать, заставив зверя облизываться, видя, что ему было предложено выбрать. Гамбургеры, бутерброды с куриной грудкой, паштет из печени индюка, зразы, пирожки с капустой и грибами — столько всего, что и не переесть! Остановившись на пирожках, лис вздохнул и вернул глядевшему на него еноту меню. — Пару пирожков с картофелем и грибами. И ещё сок. Томатный. — Только и всего?! — возмутился Клайд. — Э, нет! Я скромничать не собираюсь… Мне курочку средней прожарки и пиво. — Эх-х, вот с целой курочкой проблемы, — развёл лапки в стороны повар. — Нет пока оборудования, чтоб её жарить. Пришли бы вы через недельку, тогда бы и смогли отведать. Может другого чего? Хот-дог, например? Они у меня самые что ни на есть настоящие, не призрачные! — Чего-о?! — в один голос выпалили лис с котом. — В каком смысле «не призрачные»? — Да в школе одноклассник мой рассказ писал, где одного Вашего, — полосатая лапка показала на Мэка. — Сородича в тюрьме чуть голодом не заморили. Замучался он с голодухи так, что ему призрак являться стал и сосисками кормить. Как же его писанина называлась? Хм-м… О, вспомнил! Что-то с Метро связанное. Да, точно. Одно плохо, что он так и не смог его дописать. Печально, ибо весьма неплох тот рассказ был. Так что заказывать будем? — Сосиски! — в унисон проговорили оба зверя. — Только мне без горчицы, — поправил сам себя чернобурка. — Не очень с ней дружу. — Вот и ладненько, — мордочка-маска расплылась в улыбке. — А Вашему соседу, полагаю пиво? — Именно! Зверёк в халате, сняв кепку, отправился выполнять заказ, а леопард с лисом молча переглянулись и замерли в ожидании. Долгим оно не было, прошло всего около пяти, может чуть больше минут, как за прилавков-стойкой раздалось сопение и на своё привычное место взобрался Санс, но на этот раз не с пустыми лапами. Поставив перед кошачьим тарелку с исходившими паром хот-догами, он кивнул чернобурке и спрыгнул обратно. — Не переживайте, уважаемый, — донеслось снизу. — Сейчас и Вы сможете отведать моих сосисок! Гарантия облизывания пальцев — сто процентов. — И про пиво я тоже не забыл, — раздалось уже из кухни. — Вам какое? Тёмное, светлое? Покрепче или послабее? — Тёмное! Только оно. — А вот теперь можно и перекусить! Мурча от удовольствия, леопард впился в булочку с сосиской, откусил, прожевал и замер в подобии экстаза. — Ох ты ж уши мои, — облизнулся он. — Да это и правда шедевр! Ну, всё: покуда всё не съем, молчу. — Во-от! Что и требовалось доказать, — на стойке снова возник енот, протягивая тарелку Мэку. — Дядюшка Санс никогда не допустит, чтоб лисы «потусторонними» сосисками питались. Так, как Вы и просили — горчицы нет. И действительно, эти самые колбасные изделия, никогда им особо не любимые, превзошли все ожидания. Нежные, сочные, со сливочным соусом и без так раздражающей его приправы — самое то, чтоб подкрепиться. Вскоре тарелка с бывшим на ней лакомством опустела и довольный зверь принялся за сок. Опустошив стакан, он к своему вящему неудовольствию очень громко икнул. — Прошу прощения, — виновато посмотрел он на как ни в чём не бывало продолжавшего есть Клайда. — Что-то я того. — Пф-ф, — отмахнулся тот. — Как говорил один мой старый приятель — если не можешь исправить то, что случилось, просто сумей получить от этого удовольствие. Ты есть хотел? Хотел. Поел? Поел. Вот и икнул. — Просто неудобно, я зверь культурный. — А я простой, — кот придвинул к себе бутылку пару минут назад принесённую енотом. — Главное, чтоб не вырвало, вот тогда нереальный конфуз выйдет. — Да уж, непростой у тебя друг. — Это почему же? Самый обычный лис. Рыжий. Он тогда жене сюрприз приготовить хотел: решил вроде что-то пожарить, а тут муха. Он за ней. Разлил что-то на плиту, вот дом и чуть не сгорел. Она его даже выгнать хотела поначалу, обещала в коробке оставить ночевать. Но ничего, помирились. Подивившись такой своеобразной морали своего рыжего собрата, Мэк ещё некоторое время просидел за столиком, сам не зная почему, изучая стоявшую перед ним пустую тарелку. Затем, вспомнив, для чего он и приехал, встал, тут же ощутив, что в карман кто-то залез и уже ухватил бумажник. Резко развернувшись, да так, что стул едва не упал, он перехватил лапку небольшого чёрно-бурого лисёнка. Несколько секунд малыш испуганно смотрел на него, а затем вырвался, оставив объект кражи в лапе владельца и убежал. — Это что ещё за явление? — потёр ушибленную отскочившим табуретом лапу Клайд. — Что за мелкий воришка? Ответом обоим зверям стало сердитое ворчание выскочившего Санса. Потрясая полотенцем, зверёк подбежал к клиентам. — Ну, Джош, ну, паразит мелкий, — топнул он. — Да вы не злитесь на него. Так то он зверёнок хороший, да вот только того гляди, что с плохой компанией свяжется. — А родители? — Мэк кивнул в направлении, куда скрылся неудавшийся воришка. — Или он сам по себе? — Да, верно! — раздалось сердитое фырканье. — Спасибо нашему многонеуважаемому бывшему мэ-эру. — А живёт он где? — продолжил чернобурка, напрягшись. — Не на улице же. — Где-то в Тропическом лесу, точнее сказать не могу, он мне не рассказывал. Как перебрался обратно, так с ним и познакомился. Подкармливал, как мог, когда и денег подкидывал. Эх, нашёлся б тот, кто его в хорошие лапы пристроит. — Пристроит, говоришь… Повторив за хозяином кафе последние слова, чернобурка будто перенёсся на миг в своё безрадостное, а порой и голодное прошлое. Зверёнок в бывших когда-то светло-серыми футболке и бриджиках,ставшими сейчас непонятно какого цвета, напомнил лису то время, когда он был вынужден жить с пьяницей-отцом. — Так, сколько с меня? — очнувшись от наваждения, спросил он. — За такое и не грех заплатить. — Да вот же меню. Я когда уходил, то одно оставил. — Я дуралей, —лис хлопнул по лбу и открыл бумажник. — Пожа… Как оказалось, маленький воришка кое-что смог «добыть» и этим самой вещью оказалась фотография его жены, та самая, после свадьбы. Зверёнок думал, что подцепил коготком банкноту, но ему не повезло. — Вот, держите, — с отсутствующим видом Мэк положил деньги. — А я… Мне идти надо. — Да постой ты! — окликнули его на выходе с вокзала. — Что случилось? — Да этот мелкий вместо денег фото жены украл, — вздохнув, ответил он, повернувшись, кошачьему. — Всё, что от неё осталось. Вот так. — То-то я и думаю, с чего бы таким серьёзным стал. Ты сейчас куда? — В банк. — А я, наверное, туда завтра. Сегодня кое-кого повидать надо. Удачи! И чтоб этот паршивец тебе кражу вернул. — Да, да, — отстранённо ответил лис. — Тоже надеюсь. Бредя по улицам с совершенно безжизненным видом, кареглазый не обращал внимания ни тех кого толкал, ни на тех, кто отвечал ему взаимностью. Войдя, наконец, в банк, он занял место в очереди и стал спокойно ждать. — Уважаемый, не заставляйте других зря тратить своё время! — Что? Простите, я задумался. — Через плечо, — сзади кто-то огрызнулся. — Не тебе одному надо, клоун! — Вот только не надо агрессию проявлять, — проблеял клерк. — Полицию никто не отменял. — А я чё? Я ничё… — Временное подойдёт? Не успел пока сделать. — Да-да, разумеется, — копытце подхватило удостоверение. — Вклад? Наличные? — И то, и то. — Вклад какой? — Без разницы, чтоб понадёжнее и с возможностью внесения и снятия наличных в любое время. — Наличных сколько? — Шесть тысяч. А знаете, — чернобурка поднял и протянул козлику рекламный буклет. — Такой вклад. — Отменный, скажу я Вам. А теперь не соблаговолите ли расписаться вот здесь, здесь и здесь. Тут дважды: на оригинале и на копии. Дальше всё прошло как по маслу — подписи были поставлены, в лоток легла перевязанная бумажной лентой стопка свеженьких банкнот и «сберкнижка», как этот аналог чековой книжки называл его отец. Уступив место, Мэк вышел на улицу и уселся на остановке, он даже не обратил внимания, как сел в автобус, заплатил за проезд и вышел уже на вокзале. Кивнув закрывающемуся Сансу он прошёл к кассам и только готов был назвать место назначения, как сзади его кто-то позвал. — Сэр? Повернувшись, он встретился взглядом с недавним воришкой, который стоял, уставившись в бетон, держа в худеньких лапках фотографию. — А ну пшёл вон, попрошайка, — проблеял какой-то барашек. — Сейчас полицию вызову. Ходят тут всякие. — Э-эй, повежливее, уважаемый! — взяв сжавшегося малыша за плечо, зашипел на того Мэк. — Мы уходим. — А я всё равно вызову, — не унимался травоядный. — Такой город, а преступности… — Иди, вызывай, клоун, — сердито замахнулась зонтом на него дикобразиха. — У меня там племяш работает. Не обращая внимания на перепалку, Мэк со зверёнком отправились к выходу. Оказавшись за территорией вокзала, он присел на корточки и совершенно спокойно заговорил. — Голодный? — Угу, — сопнул малыш, подавая фото. — Это твоя жена, да? — Да. — Ты на меня не сердишься, нет? — Уже нет. Так, куда бы нам пойти… Пожалуй, я знаю куда. Давай за мной. Войдя в примеченное кафе, кареглазый усадил ошалевшего от такого с ним обращения малыша за стол и присел рядом. — Давай, выбирай. Что будешь? — Я, что, всё, что захочу могу попросить? — сглотнул тот слюну. — Не обманываешь? — Да чтоб хвост отсох! — Ну-у, тогда, — задумался зверёнок. — Шаурму и салат рыбный. И сок. Только в пакете. Кивнув, чернобурка пошёл к прилавку. Взяв то, что просил его малолетний знакомый, он вернулся к нему, поставил всё перед ним, а сам отправился за кофе. Повернувшись с чашкой дымящегося напитка, он застал странную картину: малыш запихивал шаурму и сок в пакет. — Ты что делаешь, — Мэк сел напротив. — Зачем? — Ну, съем я всё, а завтра голодным ходить? — нахмурился лисёнок. — А так мне на целый день хватит. Не обращая внимания на остолбеневшего зверя, он схватил ложку и с жадностью набросился на салат. Пара минут и всё было съедено, а тарелка начисто вылизана. — Ой, простите, — коричневатая мордочка растянулась в виноватой улыбке. — Я нечаянно, просто вкусно очень — Тебя ведь Джош зовут? — Ага, ну или в приюте Джонти звали. А тебя? — Мередит, можно просто Мэк. Живёшь где? — Чаще в Тропическом лесу, там же и футболку и штаны стираю. Плохо только, потом прятаться надо, чтоб не увидели, пока они сохнут а так, — тоненькая лапка почесала затылок. — Везде. — Кошмар… — Да не, я привык. — Так у тебя из одежды больше ничего нет?! — В приюте была, но я в этой сбежал. — Ответь на один вопрос — почему подворовываешь? — Да я только два раза, — насупился Джош. — Я больше не буду, честно. Может я пойду? Идти далеко просто. И спасибо, что не сдали меня. Но просто так зверёнку не дали. Допив остывший кофе, лис долго смотрел на этого немного неопрятного, в застиранной футболке малыша и постепенно в голове у него словно щёлкнуло. Он вновь подсел к нему, приобнял и задал один единственный вопрос. — А хочешь жить в нормальном доме, учиться в школе, иметь приличную одежду? Реакция была довольно странной: малыш зашипел и отодвинулся в сторону. — Ты что?! — Я тебе просто предлагаю поехать со мной в Холмики. Это посёлок такой, сам там живу. А чего ты испугался? — Ты не из этих? Как их… педо… — Чего-о?! — едва не взвыл Мэк. — Ты про педофилов? Ну уж нет, братец… Кстати, про мою жену. — А что с ней? — успокоившись, Джош снова пододвинулся поближе. — У тебя с ней дети были? — Какой же прямолинейный, — чернобурка покачал головой. — Именно, что были. Теперь ни жены, ни детей. Погибли они, а ты… Ты мне себя самого напомнил. — Это как? — Хочешь знать? — Ага! — Тогда живо доставай шаурму, открывай сок и пока не съешь — не узнаешь. Еда тут же была извлеченаиз пакета и спустя минут десять Мэк начал историю своего детства. Сам не зная почему, но Джош инстинктивно доверился рассказчику. Слушая про знакомство этого зверя с Кайлом, малыш глубоко внутри даже позавидовал, ведь у него все, кого он мог назвать друзьями, остались в приюте, а у него самого никогда не было и такой семьи, как у сидевшего рядом зверя. Незаметно для самого себя он начал клевать носом, его сородич куда-то отлучился на некоторое время, затем сквозь впервые сытый сон он услышал звук подъехавшей машины, его подняли и понесли. Засыпая, ему захотелось бросить полуголодную жизнь, порой откровенно вонючие подвалы, после которых приходилось стирать одежду и изредка выкапываемые им норы, для того, чтоб хоть где-то переночевать.***
— Ой, простите. — Ничего страшного, только впредь осторожнее. Хорошо? Меган стало стыдно, что она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила стоявшего впереди фенька и наступила тому на хвост. После отъезда чернобурки она ушла к себе и провалялась в постели около часа, пока, немного не успокоившись, не занялась домашними делами. Подошло время ужина, рыжая помогла Франсин собрать на стол и всечлены семейства, наконец собравшись, принялись обсуждать что и с кем произошло за день. Малыши делились своими хорошими оценками; Сэм принялся жаловаться на повышение цен на дизельное топливо; его супруга, отчитала его за это, а затем стала рассказывать про свою давнюю подругу, которая набрала долгов. Рыжая же была единственной, кто не проронил ни единого слова: она просто молча сидела, неохотно ковыряясь в тарелке. Ужин закончился и настала пора мыть посуду. От этого занятия поросята отказались, сославшись на то, что надо было заняться домашним заданием. Свинка, поворчав для вида, не стала их заставлять, оно и понятно, уроки готовить тоже важно. С помощью лисички всё закончилось быстро и вот уже все чашки, ложки, кастрюли с кастрюльками заняли свои места на сушилке. Больше заняться было нечем, но тут рыжей пришла в голову одна мысль. — Я ненадолго, — сходив к себе и переодевшись, сказала она вышедшей из кухни свинке. — Схожу кое-кому вкусненького куплю. Приедет голодный, наверное. — А и правда идейка неплохая! Путь к сердцу… Ну, ты знаешь. Добраться до магазина было делом недолгим и, войдя, Фоукс тут же направилась к холодильнику с рыбой. Выбрав неплохую сёмгу, она сунула её в пакет и пошла к кассе. Такого она Мэку никогда ещё не готовила и была уверена, что гарантированно его этим порадует. Размечтавшись, она и не заметила впереди стоявшего пустынного лиса, наступив ему на хвост. Подошла её очередь и, расплатившись, зеленоглазая заторопилась обратно, чтобы успеть к приезду чернобурки. В этот раз она решила проявить себя во всей красе кулинарного искусства: она резала, крошила, пассеровала, добавляла вино в кастрюльку с соусом и снова мешала, мешала и мешала. Рыжий хвост метался по кухне как ураган — настолько Меган увлеклась приготовлением ужина. Сколько времени прошло, она и сама не знала, но результатом её трудов стала сёмга в белом соусе с грибами и овощами. Переодевшись, она без сил опустилась на стул и стала ждать. Ожидание не затянулось: вскоре с ночной улицы донёсся звук подъехавшей машины, двигатель заглушили, хлопнула дверь. Однако, машина никуда не уехала, вместо этого послышался скрип ворот, кто-то быстрым шагом прошёл к дому, хлопнула дверь и на пороге возник взволнованный Мэк. — Мег, куртку, быстро, — вместо «добрый вечер» выпалил он. — Я тороплюсь. — Вот держи. А что случилось? — Ай, ладно! Пошли. Ничего не понимая, лисичка отправилась следом. На улице стояло такси, в салоне свет не горел, но как только кареглазый открыл дверь, у Фоукс глаза в прямом смысле полезли на лоб — на заднем сиденье сидел, поджав под себя ноги, худой лисёнок-чернобурка в застиранных напрочь футболке и бриджах. Малыш испуганно озирался по сторонам, боясь и слова сказать. — Так, держи и закутайся, — зверёнку подали куртку. — Потом пойдём в дом. Помочь? — Я сам. Меган стояла и смотрела, как малыш, путаясь в не подходившей ему одежде, всовывает лапки в рукава и застёгивает молнию. Управившись, он вылез из салона, Мэк закрыл за ним и кивнул таксисту. Машина уехала, а малыш боязливо прижался к своему старшему сородичу. — Всё, всё, всё! — успокоил тот лисёнка, кивнув рыжей. — Пошли в дом. Закрыв рот и не сказав ни слова, зеленоглазая пошла следом. Малыш жался к Мэку и постоянно оглядывался на неё, чем немного даже пугал. Но вот оба лиса поднялись на крыльцо, но стоило старшему из них взяться за ручку двери, как младший испуганно отошёл в сторону. — Я, я боюсь, — проскулил он. — А вдруг… — Так, дружище, — ободряюще потрепал его по макушке кареглазый. — Вот уж теперь точно бояться не надо. Всё, давай заходи.***
Джошу и правда было страшно, хотя это был не совсем страх, скорее опасение, ведь в нормальном доме, где его никогда б не пинали порой, не наказывали бы только потому, что так просто кому-то захотелось, он никогда не жил. Приют… В каком-то смысле его можно было назвать домом, пусть и с большой натяжкой. Сбежал он из него год назад и кое-как добрался до Зверополиса. Ошейник ему в силу возраста не полагался и маленький чернобурка чувствовал себя поэтому более или менее свободно. Одежды, кроме той, в которой он сбежал, у него не было, так что вскоре он стал походить на замарашку, а так как ходить в таком виде ему не нравилось, то пришлось перебираться в Тропический лес. Постоянно он там не жил, отправляясь в этот район только чтобы постирать одежду да высушить её, хотя ему приходилось после этого прятаться, ведь лисёнку появиться голышом перед чужими было бы ой, как стыдно. Поначалу Джош буквально дышал полной грудью, наслаждаясь свободой, но голод это перебил раз и навсегда. В приюте хоть плохо, но кормили, а тут приходилось всё добывать самому. В ход шли любые способы: он попрошайничал и получал чаще не мелочь, а пинки и тычки; рылся в помойках, получая тумаки от оставшихся хищников, которые после этого падали, как подкошенные от удара током. Иногда сердобольные травоядные давали ему какую-нибудь работу наподобие подметания двора или выноса мусора и платили. Настоящего мяса на такой заработок он не мог позволить себе купить, так что приходилось довольствоваться белковыми концентратами, которые он растягивал как мог, а то и просто овощами ради экономии денег. Про те места, где ему приходилось спать, вспоминать не хотелось: канализация, лавочка в парке, подвалы, те же мусорные баки, занимался он и рытьём нор. Одним словом — для сна годилось абсолютно любое место. Так и прошло это время — от постоянного недоедания животишко втянулся, поступили рёбра и бриджи пришлось подвязывать верёвкой. Неожиданно закон, заставлявший хищников носить ошейники, отменили и через некоторое время он познакомился с енотом, решившим поставить на вокзале кафе. Санс, так его звали, регулярно давал зверёнку несложную работу и подкармливал, но постоянно появляться там было не совсем безопасно, ведь в любой момент его могли поймать полицейские и сдать обратно в приют. Всё бы шло по привычному пути, если бы не один день, когда он увидел сидевших у Санса двух клиентов: леопарда и чернобурку. Спрятавшись, Джош выжидал удобный момент и когда его сородич стал доставать бумажник, метнулся к тому и схватил его. Случилась катастрофа — его лапу поймали и он подумал, что дело дрянь, но пальцы нащупали одну бумажку. Он тут же подцепил её коготком, вырвался и убежал. Он воровал лишь один раз, да и то ему тогда повезло: пьяный зверь ничего не почувствовал, потому малыш и смог достать кошелёк. Добыча оказалась скудной — одна мятая бумажка да пара монеток. Укрывшись в кустах, в парке зверёнок решил посмотреть, сколько ему удалось достать и сердце ёкнуло — то, что он вытащил, оказалось не деньгами, а фотографией, с которой на него смотрела очаровательная лисичка в свадебном платье. Малыш сел на землю, не веря своим глазам, сердце колотилось как бешеное, ему стало обидно, но не за то, что он украл, а за то, что лишил зверя памяти о жене. У него самого ведь семьи никогда не было , сколько он себя помнил, он всегда жил в приюте. Ему захотелось найти того, у кого он отнял эту фотографию во что бы то ни стало, пусть бы его после этого даже и в приют забрали, но хоть как-то загладить свою вину. Где искать своего сородича, Джош не знал, но предположил, что тот рано или поздно снова объявится на вокзале, поэтому остаток дня он провёл недалеко от входа. Отчаявшись, что нужный зверь здесь появится, малыш вдруг увидел, как тот бредёт с опущенной головой к кассам. Подойдя, он осторожно позвал его, а когда тот повернулся, протянул фото. И тут случилось то, на что он никогда и рассчитывать не мог — тот, кого он едва не обокрал, отвёл его в сторону и совершенно спокойно предложил накормить. Приняв предложение, зверёнок посчитал, что этим всё и закончится и даже запихнул шаурму и сок в пакет, съев только крабовый салат, но неудавшаяся жертва сделала ему ещё одно предложение. Дом. Свой собственный дом, откуда никто не выгонит. В обмен на историю, почему он, лисёнок-беспризорник, напомнил зверю себя в детстве, он доел всё остальное и стал слушать. Вскоре его разморило от сытости и он уснул. Теперь же он стоял, одетый в куртку, сидевшую как мешок, в ярко освещённой прихожей, а на него совершенно беззлобно смотрели четыре поросёнка, их родители и симпатичная рыжая лисичка. — З-здрасьте, — сглотнул он. — Я — Джош. — Так, малышня, — скомандовала рыжая. — Марш по своим комнатам. Не пугайте его. Живо-живо! — А тебе, малыш, — повернулась она к нему, убедившись, что поросята ушли. — В ванную надо. Срочно! — Эм, Мег, — подал голос его недавний знакомый. — Давай я, хорошо? Он же не лисичка. — Это да, милая, — кивнула свинка. — Сама ведь должна понимать. — Да ясно, ясно. Но, Мэк, стиркой займусь я. Чернобурка постарше провёл его в самую настоящую ванную комнату. В приюте ничего похожего не было, так, жалкие душевые кабинки, из которых тебя всегда мог вытолкнуть кто угодно, а тут… Джош стоял, разинув рот и оглядывался, пока второй зверь готовил воду. — Ну всё, приятель, готово, — похлопали его по плечу. — Раздевайся и вперёд. Уговаривать долго не пришлось — лисёнок скинул футболку, развязал шнурок, сбросил остальную одежду и неожиданно замер. — Э-эй, что такое? — присев на корточки, его благодетель положил лапу ему на плечо. — Что случилось? — Я боюсь, — всхлипнул Джош. — Мне страшно. — Да чего тут бояться? — Я, я не верю, не верю, что всё это правда. А вдруг ты меня прогонишь? Я ведь чуть тебя не… — Обокрал? — прервали его. — Ну да, было дело, но ты осознал свою ошибку и, надеюсь, больше её не повторишь. — Не повторю. Честно-честно! — Вот и хорошо, а теперь в ванну. Ванна была явно не детского размера и, стоило малышу сесть в неё, как он ушёл в воду по шею. Лис почесал затылок и поднял палец вверх. — Я мигом! Ждать пришлось недолго — примерно через минуту зверёнок уже сидел на деревянной табуретке, а его спину намыливали. — Может, я сам, а? — Вот остальным самолапно и займёшься, а тут моя работа. Да не вертись ты, егоза. Вычёсывали и скребли его долго, порой цепляя свалявшиеся комочки шерсти и тогда он взвизгивал, а перед ним извинялись и продолжали мыть. Зажмурившись от удовольствия, которое не могли испортить непроизвольные подёргивания щёткой, Джош сидел, по-прежнему не веря, что в его короткой жизни произошло нечто подобное. — Ну, вот и всё, — прервали его дремотное состояние. — Дальше, раз ты сам захотел, твоих лап дело. Его оставили одного и он продолжил чиститься уже самостоятельно. Неслыханное дело, чтоб ему кто-то мыл голову или, не дай хвост, ещё где-нибудь.***
— Эм, Мэк, — почёсывая щёку, протянул Сэм. — Это кто? — Да, я бы тоже самое хотела знать, — вошла на кухню Меган. — Ты его в городе встретил? — А где же ещё? Естественно! Он мне меня же и напомнил в детстве: голодный, никому не нужный лисёнок. — Дом большой — на всех места хватит, — стукнул по столу Скромби-старший. — Правильно и сделал, что привёз. Значит так… Франсин сейчас с нашими мелкими поговорит, а я пойду, пожалуй. Надо ему матрас, пододеяльник с подушкой приготовить, простыни-шмостыни и проча. Вам, я так понял, поговорить надо? В-общем, я пошёл. Чернобурка кивнул в ответ и, подойдя к плите, молча насыпал в кастрюльку кофе, налил воды и поставил на огонь. Дождавшись, когда он начнёт закипать, лис снял посудинку с плиты, сел за стол и, наполнив кружку, заговорил. — Ирония судьбы, — усмехнулся он. — Джош меня чуть не обокрал, только вместо денег смог вытащить из бумажника фото Эмили. — Обо… Что? — Ты всё правильно поняла. Он ведь потом вернул его, прощения просил. Кстати, как ты её достала? — Неважно, пусть это останется моей тайной. — Хорошо. Ты бы видела, какой он худой, — продолжил Мэк. — Все рёбра видно. А грязный… Вот ты представляешь, что он одёжку в Тропическом лису стирал, а пока она сохла, прятался? — Ох… — И я о том же! Мне страшно предположить, где ему спать приходилось и что, а главное досыта ли есть. — То есть «где спать»? — А ты не понимаешь, где обычно спят беспризорники и бомжи? — Да я прекрасно про это знаю, просто ты с таким выражением морды это произнёс. — Ты его когти на лапах видела? — Нет. — У меня, у тебя они нормальные, а у него немного сточенные. Ни о чём не говорит? — Только не это! — Да, ему не раз и не два приходилось нору рыть. Понимаешь? Лисёнок семи или восьми лет роет нору, чтобы поспать. — Ты есть будешь? — Сейчас — нет, вот Джош выкупается и вместе поужинаем. Спать пока он будет у меня. — Хорошо. А дальше? — Завтра куплю ему одежду и кровать. Насчёт дальше… Оформлю опекунство, куплю дом и перетащу его к себе. Ты пойми — ну не мог я его там оставить. Не мог никак! — Правильно, что не бросил, — кивнула рыжая. — Ой, совсем забыла, что же он наденет? Я всё постирала. — Полотенцем обмотаю. А что? Походит немного дикарём! Тьфу ты, мне же к нему надо. Джош сидел на краю ванны, болтая ногами и ждал Мэка. Несмотря на по его привычным меркам обильный ужин, в животе снова неприятно заурчало. — А ну, молчать, — пригрозил он ему. — Цыц! В происходящее по-прежнему не верилось до конца, казалось, что это происходит не с ним; глубоко внутри вновь начал закручиваться узел страха. «Ты невезучий маленький вор!» — твердили ему. — «У тебя, идиота, не хватило ума даже кошелёк стащить». «Отстань, замолчи!» — бросал он в ответ. — «Ты ненастоящий. Отвали». «Тобой попользуются и бросят». «Врёшь!». «Сам посмотришь». Перепалка с самим собой продолжалась бы бесконечно, если бы дверь не открылась и в ванную не вошёл его теперь, пожалуй, спаситель с полотенцем в лапах. — Одежду выстирали, придётся тебе в полотенце походить. — Что? — маленький чернобурка спрыгнул на пол. — А оно не того? Я же голый! — Не-а, не упадёт, — подмигнули малышу. — А ты и правда самостоятельный, сам вытерся. И даже, я смотрю, воду не расплескал. Молодец! Ловкими движениями полотенце аккуратно обязали вокруг бёдер так, что даже при всём желании никто бы не смог ничего увидеть. Попрыгав на месте, зверёнок убедился, что всё держится и правда крепко. — А где я буду спать? — Пока у меня, а там посмотрим. Я скоро себе здесь дом куплю и будем жить с тобой вдвоём. — Правда? — с надеждой в голосе протараторил малыш. — Правда-правда-правда? — Клык даю! — открыв рот, Мэк подёргал уцелевший зуб. — Сам понимаешь, с этим не шутят. Хватит болтать. Есть хочешь? — Ага. — Так чего же мы ждём? Стоило им выйти в коридор, как до ноздрей чернобурки-младшего донёсся такой аромат, что в животе опять заурчало. Он виновато посмотрел на старшего зверя, но тот просто улыбнулся и подхватил смущённого зверёнка на руки. То, что так пахло, выглядело ещё более аппетитно — на столе перед совершенно ошалевшим Джошем стояла тарелка с двумя огромными кусками рыбы и целой грудой тушёных овощей в соусе, а рядом со всем этим великолепием лежали два ломтя ржаного хлеба. — Это всё мне? — сопнув, спросил он. — Конечно, — кивнула лисичка. — А рядом для… — Меня! — прервали её. — Тэк-с, приступим. В очередной раз происходящее показалось проголодавшемуся малышу миражом, но стоило ему отправить в рот первую порцию, как оно стало реальностью. Всё было настолько вкусно, что он не мог придумать, с чем бы это можно было сравнить, ведь питался то он от раза к разу, да и еда была, мягко говоря, не очень. Не прошло и пяти минут, как тарелка опустела и он, совершенно осоловевший от тепла и ощущения сытости, сидел, клюя носом. — Наелся? — спросила зеленоглазая. — Спать хочешь? — Ага, — сонно покачиваясь, пробубнили в ответ. — Угу. — Тогда пойду, приготовлю тебе место, — чернобурка-старший погладил зверёнка. — Да и самому пора. Подготовить раскладушку — дело быстрое и нехитрое, кареглазый справился с этим за жалких пять минут. Вернувшись на кухню, он обнаружил, что его подопечный мирно спал, уткнувшись мордочкой в стол. — Как только ты ушёл, так он задремал. — А что ты хотела, Меган? — малыша осторожно взяли на лапы. — Пожила бы ты в таких условиях. — Хватит уже, укладывай его. Я Сэму сказала, чтобы он в твою комнату всё отнёс. — Видел, — с порога ответил Мэк. — Передай ему спасибо. Неся мирно спящий комочек, в душе у кареглазого стало снова загораться что-то давно позабытое, утраченное, нечто, что приятно пощипывало его изнутри, грея, словно тёплое одеяло. — Вот так, — приговаривал он, укладывая Джоша на кровать и подкладывая под голову подушку. — Спи, кроха, спи. Сев на стул он стал наблюдать за малышом и внезапно осознал, что было за чувство, пробудившееся в нём. Чувство отцовства. Он словно обрёл второй шанс, ему словно была дана возможность искупить то, что он сотворил, пусть и не по своей вине, со своей семьёй. Повинуясь внезапному порыву, он встал, подошёл к лисёнку и, встав на колени, стал поглаживать его головку, напевая. Раз, два, три, четыре, пять — Друга я иду искать. Пять, четыре, три, два, три — Не собьёмся по пути. — Спи, малыш.
