Мэк

       — Мэк?        — Да, что случилось?        — Тут такое дело, — замялась рыжая. — Это с Джошем связано.        — А что с ним не так? Вроде никого не боится, держится пока робко и отстранённо, но это в его ситуации понятно.        — Он у нас три недели?        — Да, но если точнее, то шестнадцать дней.        — Понимаешь, он уже третий раз прячет еду. Я пробовала с ним на эту тему говорить, но, может ты лучше сможешь объяснить?        — Ясно...        Чернобурка встал из-за стола, побарабанил по нему костяшками пальцев и, нахмурившись, сел.        — Меган, если ты помнишь, в каких условиях он был вынужден жить целый год, а может и больше, то всё становится ясным. И винить его в этом никак нельзя. Я с ним поговорю, не переживай.

***

       Подходила к концу вторая неделя с того момента, как в доме у Сэма Скромби появился новый обитатель. Лисёнок, как сказал кареглазый, и правда держался несколько отстранённо и недоверчиво по отношению к остальным, доверяя лишь привёзшему его зверю. Вёл он себя вежливо, всегда желая и доброго утра, и дня, и вечера, Лукасу, Марго, Доре и Клэр всегда говорил «привет», но при этом по непонятной причине редко выходил на улицу. Гулять Джош шёл с Меган,но чаще всё-таки с Мэком, а когда тот оставался дома на целый день, то ходил за ним по пятам, походя на его тень. Стоило чернобурке направиться к очередному «заказчику», как его протеже срывался следом, так что у него появился добросовестный и схватывавший всё на лету помощник, пару раз, правда, отбивавший себе пальцы молотком.        Нежданно-негаданный друг сдержал своё слово и на следующий день после разговора с Меган действительно купил зверёнку кровать и всё, что к ней прилагается. А вот выбирать одежду ему не позволили — зеленоглазка, поехавшая с ним в город, где по её словам можно было достать всё самое лучшее, подошла к выбору одежды со всей ответственностью. Таким образом в Холмики они вернулись, нагруженные несколькими сумками. Как бывший воспитанник приюта, он даже не обрадовался, а пришёл в самый настоящий восторг, который, впрочем, начался с замешательства. Глядя на разложенные вещи, малыш переводил взгляд с рубах на брюки, с шорт на бриджи, с футболок на худи, недоверчиво трогал нераспакованные пакеты с одеждой. Поглядывая в сторону довольных взрослых, он не мог до конца поверить, что всё это не сон, что он находится в тепле, под крышей, а не в каком-нибудь дурно пахнущем мусорном баке. Всё бы ничего, но когда Джош полез на кровать, чтобы собственнолапно общупать это великолепие, полотенце неожиданно упало и он, стыдливо прикрывшись, посмотрел на Мэка.        — Ой, — только и смог выдавить он. — Я…        Чернобурка кивнул рыжей и та, кивнув в ответ, вышла. Затем он помог успокоившемуся малышу, его самого абсолютно не стеснявшемуся, выбрать то, во что он хотел бы одеться. Спустя полчаса результатом совместных трудов стал худенький лисёнок в тёмно-синих джинсах и такого же цвета рубахе с длинными рукавами. Остаток дня прошёл для Джоша Оруэлла, такую фамилию назвал зверёнок, в ожидании того, когда ему привезут его личную кровать, ведь ему было немного стыдно за то, что его спаситель спал на раскладушке. И вот это свершилось… Около пяти вечера перед воротами остановилась машина доставки, из неё вылез медведь и занёс на второй этаж не какую-то там приютскую койку, а самую, что ни на есть настоящую кровать. На сборку много времени не ушло, так что к шести часам малыш уже мог насладиться валянием на мягком матрасе и даже закутаться в своё собственное одеяло.        Жизнь потекла своим чередом: Мэк занимался и с поросятами, которым требовалось уже не требовалось так много внимания с его стороны, и с Джошем, который, как оказалось, даже читать и писать толком не умел. Однако, способный бывший бродяжка под чутким руководством старшего сородича учился быстро, схватывая всё на лету и делая значительные успехи. Плохо было одно — лисёнок действительно страдал недоверием ко всем, кроме Меган и своего друга. Даже младшие Скромби, изо всех сил пытавшиесяему помочь освоиться, натыкались только на непробиваемую стену нежелания принимать от них эту самую помощь. Разве что Лукас примерно дней через пять стал пользоваться неким подобием доверия с его стороны. Младшим постоянно напоминали, что это был в некотором роде особенный зверёнок и что они не должны были так на него давить, вот они и отступились, оставив его в покое.        Меган тоже всячески старалась помочь новому обитателю большого дома. Заметив как-то раз за обедом, что малыш быстрым движением лапки сунул что-то в карман штанишек, она не подала виду. Когда все поели, а Джош встал из-за стола и, поблагодарив всех, ушёл, она выждала несколько минут и отправилась на его поиски. Услышав шорох, она поняла, что он зачем-то решил полезть на чердак. Она осторожно поднялась по выдвижной лестнице, заглянула в запылённые недра и увидела, что чернобурка-младший что-то делал рядом с ящиком со старыми газетами. Спустившись настолько тихо, насколько она только могла, рыжая пошла к себе в комнату. Ночью, когда все уснули, она всё же решила проверить, что зверёнок, только-только появившийся в их жизни, мог делать на чердаке. Нет, она догадалась об этом по небольшому пятну на штанине, но ей всё равно не верилось. Увы, но догадка подтвердилась: посреди газет лежало несколько кусков хлеба и печенье. Лисичка вздохнула, покачала головой и, сложив всё так, как было, спустилась вниз. В ту ночь уснуть она не смогла, совсем так, как в первый день приезда, а по сути бегства, из Зверополиса после принятия закона об ошейниках.        Утром, когда Мэк пошёл в ванную почиститься, она зашла к нему в комнату и, присев рядом с ещё сонным малышом, обняла его. Тот вздрогнул, сразу успокоившись, и она несколько минут с ним просто говорила. Стоило Джошу лишь услышать про цель её визита, как он вздрогнул и попытался вырваться, но Меган только сильнее его обняла и погладила по головке; зверёнок успокоился и выслушал её. Рыжая тоже выслушала его и, объяснив, что голодать ему больше не придётся, ободряюще потрепала за ушками и вышла. Результатом её с ним беседы стал пакет с содержимым тайника, обнаруженный ей у себя на столе после обеда. Однако, попытки спрятать еду не прекратились: через некоторое время она случайно застала маленького чернобурку за тем, что он пытался спрятать вяленую рыбу и немного сушёных грибов в сарае, куда она зашла за оставленным там ведром. Малыш расплакался и пообещал больше так не делать, но случился и третий раз, после чего она и решила рассказать обо всём Мэку.

***

       — Вот и поговори, а то как-то…        — Меган, я же сказал, что поговорю, — прервали рыжую. — Не беспокойся!        То, что Джош прятал еду, тоже было знакомо нахмурившемуся лису. Снова вспомнилось своё зачастую полуголодное детство и то, как он точно так же, тайком от отца, которому нечем было закусить пойло, торопливо съедал какую-нибудь булочку или кусочек рыбы, заботливо припрятанный так, чтобы его никто не нашёл.        — Разберёмся, не бойся, — мотнулась коричневатая голова. — Где он?        — На лавочке.        — Вот и хорошо, заодно и прогуляемся.        Выйдя вместе с Фоукс, чернобурка направился к вешалке, оделся и вышел на улицу. Снег начинал понемногу таять, точнее раскисать, образуя неприятную кашицу под ногами. Окинув взглядом двор, он увидел сидевшего на скамейке лисёнка, взобравшегосяна неё и отряхивавшего штаны.        — Привет, — потрепал он его по плечу, присев рядом. — Нужен помощник. Ну как?        — Угу.        — Эй, ты чего такой грустный? Ну-ка, соберись.        — А если не соберусь, то что? Выгонишь?        — Вот сейчас я что-то не понял, — нахмурился старший зверь. — Что за упаднические настроения в строю? Мне правда нужен помощник: гвозди принести, молоток подать, ножовку.        Вместо ответа малыш только громко прошипел и отвернулся, сердито подёргивая хвостом и сложив уши.        — Не маленький, понимаю, чего хочешь, — раздалось ворчание. — Заложила меня? Да?        — Джош! Поговорим об этом на работе, идёт? — Мэк коснулся дрогнувшего худенького плечика. — Всё нормально. Ну, пойдём.        — Одеться дай.        Зверёнок слез со скамейки и, старательно избегая наиболее раскисших участков, пошёл к дому.        — Моё упущение, — недовольно хлопнул себя по макушке чернобурка. — Надо было ему сразу всё рассказывать, ещё там, в том кафе. Ну, ничего, надеюсь, он меня поймёт.        Ждать пришлось недолго — минуло не более шести минут, как с крыльца спустился нахохлившийся малыш с ножовкой в лапке. Пропетляв по снегу, он подошёл к скамейке и уже с совершенно нормальным выражением мордочки кивнул Мэку.        — Так мы идём?        — Ага, только надо будет ещё кое-что прихватить.        Под кое-чем подразумевался ящик с инструментами, стоявший в гараже. Взяв его, чернобурка-старший вместе со своим неизменным помощником вышел за ворота и, пройдя с пару кварталов, принялся колотить в ворота миссис Хиддлстон, пожилой козы, которой надо было подправить неизвестно по какой причине покосившуюся дверь сарая.        — Миссис Хиддлстон! — во всё горло крикнул он. — Мы пришли! Вы дома? Ау!        — Может, её дома нет?        — Э, нет, Джонти, — подмигнул своему спутнику кареглазый. — Если она куда и уходит, так только часам к двум-трём, так что кричим и ждём, потом опять и опять, пока она не выйдет.        Всё оказалось так, как он и сказал — дверь дома открылась и к калитке подошла худенькая старая козочка. Кивнув пришедшим, она звякнула запором и, впустив их, тут же нагнулась к Джошу.        — Да Вы никак помощь с собой привели, да? — улыбнулась рогатая. — Какой милый то… Дай-ка я тебя, лисёночек, хоть потрогаю. Ути какой!        Бедный зверёнок был готов сквозь землю провалиться со стыда. Его, почти взрослого зверя восьми лет, щекотали за ушами, натягивали щёки, ощупывали с головы до пят, а он не мог сделать абсолютно ничего. Будь он сейчас в Зверополисе,то скорее всего либо зашипел, либо заворчал, оскалившись, но, увы, он был не там и не наедине с вредной травоядной. Однако, «спасение» в морде стоявшего рядом старшего сородича, не заставило себя долго ждать: лис вежливо кашлянул, старушка тут же прекратила свои «пытки» и выпрямилась.        — Ох, что-то я и правда лишку хватила, — поправила она кофту. — Просто уж больно милый он такой. Как его?        — Джош, — фыркнул младший чернобурка. — Просто Джош.        — Какой же ты серьёзный, прямо не по годам. А тебе, кстати, сколько?        — Восемь.        — Так, мы тогда пойдём, посмотрим, что там с дверью, — пресекая попытку козочки начать снова тетешкать своего помощника, сказал Мэк. — Чем раньше закончим, тем лучше.        — Ах, да… Вот перекосило её и всё тут! Ни закрыть, ни открыть нормально. Давеча вот чуть там не застряла. Пойдёмте, покажу, что и где.        — Да я ж вчера вечером к Вам заходил. Неужто не помните?        — Склероз, мил-зверь, всё он, проклятый. Только после работы не забудьте зайти — я вас чаем напою. С мятой! Ух, какая она в этом году уродилась.        Продолжая бормотать что-то себе под нос, коза ушла в дом, оставив двух зверей стоять у распахнутой калитки. Словно понимая, что от него требуется, лисёнок зажал ножовку подмышкой и, потянув на себя непослушный запор, закрыл дверцу.        — Ну, пошли, осмотрим фронт работ. За мной!        Нахмурившись при мысли о предстоящем разговоре, Джош побрёл вслед за старшим сородичем, бодро вышагивавшим впереди. Обойдя вокруг дома, перед глазами зверёнка предстал тот самый сарай с покосившейся дверью.        — Ой, так она же сломана, — кивнул он в сторону строеньица. — Вот совсем.        — Ага, знаю. Да не страшно — подумаешь, снимем её, одну доску заменим и всё. И на место поставим, разумеется. Инструменты во-он туда поставь. Тьфу, я идиот. Подожди, гвоздодёр достану и клещи. Теперь можно.        Беглый осмотр показал, что простой заменой навесов не обойтись и если ещё вчера у кареглазого было желание просто заменить проржавевшие насквозь детали, то сейчас он подумывал над чем-то более капитальным.        — Джонти, глянь-ка, там, в сарае доски лежат?        — Да, вроде есть, — заглянув внутрь, кивнул зверёныш. — А ты дверь снять хочешь?        — Больше ничего не остаётся, увы.        Пришлось лису взяться за гвоздодёр и буквально выковыривать старые ржавые гвозди. Упрямцы всё никак не желали выходить из досок, чернобурка пыхтел, сопел, но не сдавался и через некоторое время дверь, снятая с петель не без помощи Джоша, осталась без прогнивших железок. Отодрав вторые половинки, он уселся на валявшийся ящик и кивнул малышу.        — Не переживай, для тебя тоже работёнка найдётся.        — Я не переживаю.        — Да? А чего такой невесёлый? Ну да ладно, давай доски вытащим.       Необходимые для работы материалы вынесли на улицу и Мэк, с довольным видом осмотрев их, потёр лапы.        — Значит так, Джо, — показал он на ножовку зверёнку. — Вот это занятие тебе, надеюсь, по силам? Справишься?        — Угу.        — Вот и хорошо. Теперь я вон тот чурбан прикачу, а ты готовься.        Джош и так был готов сделать, что угодно, лишь бы его оставили в покое. Мысль о том, что ему хотят сказать,начинала всё сильнее и сильнее сверлить голову, вызывая едва ли не приступы страха. Но долго пребывать в таком состоянии ему не дали, рядом с досками встал чурбан и его сородич, отдуваясь, взялся за пилу.        — Знаешь, ты лучше держи, а я сам.        — Я ведь тоже могу, — протянул малыш. — Сколько раз уже пилил.        — И строгал, и рубил. Знаю. А сегодня будешь просто держать.        — Эх…        — Ты лучше не эхай, а держи покрепче, — ножовка сделала первый пропил. — Не хватало ещё мне без пальцев остаться.        Ширк-ширк, ширк-ширк… Прилагая все силы, чтобы доска не сдвинулась с места, зверёнок смотрел, как работает Мэк. Высунув кончик языка и подняв хвост торчком,он вёл пилу аккуратно, но тем не менее быстро.        — Знаешь, я ведь тогда, — прервал он мысли малыша.— не всё о себе рассказал. Не успел.        — А?        — Так, — шарканье металла о дерево прекратилось. — Давай-ка другую.        — Я ведь когда со своим папашей-алкашом жил, — из-под доски полетели опилки. — Не каждый день ел. Если и удавалось поесть, так…        — Ты устал? Дай мне.        — Ты дальше слушай. Так вот когда я Кайла встретил и потом меня усыновили, первое время мне казалось, что я по-прежнему никому не нужен. Боялся, что снова придётся объедками питаться и прятал еду. Хорошо, что это мать Кайла заметила, если б он… Не знаю, как бы я себя чувствовал. Ай!        Услышав эти слова, Джош всхлипнул и бросил доску. Деревяшка съехала в сторону и старший чернобурка невольно полоснул себя по лапе. Видя, что тот порезался, малыш отпрянул, продолжая всхлипывать и попятился к сараю. Почувствовав, что упёрся в стену, он без сил сполз на кучку влажных от талого снега листьев, уткнулся мордочкой в колени и заплакал, поскуливая.        — Джоши, всё хорошо? — подойдя к нему, кареглазый сел рядом, приобняв его. — Вот я идиот, совсем с детьми говорить разучился. Прости.        — Наябедничала, да? — фыркнул малыш, попытавшись сбросить с плеча лапу. — Чего молчишь? А я вам верил…        Снова послышалась скулёжка и плачущего мальца обняли ещё сильнее.        — Да, рассказала, но не потому, что желала тебе навредить, а наоборот. Ты пойми, глупышонок ты мой, я сам через это прошёл и знаю, каково прятать куски хлеба или чего другого, боясь, что в одночасье вновь лишишься всего. Мне тогда тоже казалось, что всё хорошее, что случилось не более, чем сон, который должен закончиться, сказка без счастливого конца. Но мне помогли родители Кайла и он сам. Позволь нам тебе помочь, хорошо?        Плач затих и малыш, казалось, успокоился, но затем он снова сопнул несколько раз и снова заплакал.        — А я боюсь! Мне в приюте ещё сказали, что от меня мама отказалась, что я ей не нужен был и никогда никому не буду нужен. А тут ты! Добренький такой, помог, — сердито заворчали под коричневатой лапой. — Не бывает так, чтобы сначала плохо, а потом хорошо. Не верю. Не хочу верить. Отстань,дурак!        — Ну, ну… Всё, всё, всё! Тише, крошка-лис, — гладил его по головке кареглазый. — Тише, тише.        — Уходи, убирайся! Урод, ненавижу тебя, всех ненавижу!        Тут бы разозлиться, но вместо этого Мэк ещё сильнее прижался к шипящему, словно жир на сковороде, лисёнку и принялся напевать тому песенку. Зверёнок вцепился ему в рукав и даже до крови прокусил лапу, но чернобурка продолжал гладить его по спине. Тогда зверёнок принялся колотить его в бок. Несмотря на то, что он был куда меньше его, тычки были болезненными, но лис терпел, продолжая напевать. Это сработало: удары превратились сначала в слабые толчки, а затем и вовсе прекратились; плач затих, перейдя в слабое, еле слышное поскуливание, а потом и вовсе стих, лишь тяжёлое дыхание напоминало о случившемся. Малыш обнял чернобурку и уткнулся тому в бок, окончательно успокоившись.        — Ты меня простишь? — высвободившись из объятий, зверёнок рукавом вытер слёзы. — Я такой дурак…        — Конечно, — глядя в заплаканные глаза, улыбнулся лис. — Всё бывает. Жизнь есть жизнь.        — И ты меня правда не бросишь?        — Ну, что за глупости, конечно нет! Я же тебе обещал, что ты никогда не будешь голодать и не останешься один, вот и сдержу слово.        Чтобы Джош окончательно пришёл в себя, потребовалось ещё некоторое время. Он сидел, не шевелясь, боясь, что его ударят или начнут ругать, но ни один из его страхов не подтвердился — его не только не ругали, но ещё и нежили, то почёсывая между ушками, то шутливо эти самые ушки теребя. Место страха занял стыд: противное, липкое как патока чувство того, что ты обидел того, кому ты дорог, того, кто хотел тебе только лишь добра.        — Ну как? Всё в порядке? — прозвучал тихий голос. — Джонти, ты как?        — Прости, что укусил, я больше так не буду. Честно.        — Не будешь? Вот и хорошо, — по коричневатой макушке прошёлся коготок, ероша шёрстку. — А теперь и работу доделывать надо.        Чернобурка-старший как ни в чём не бывало поднялся, помог встать зверёнку, заботливо отряхнул его и они вернулись к брошенной доске. Работа теперь спорилась, только малыш всё время молчал, боясь невзначай нарушить хрупкий мир, который сам же только что чуть не уничтожил. Ему и правда было теперь стыдно за свои, мягко говоря, нелепые попытки припрятать на «чёрный день» еду, обидеть, оттолкнуть от себя совершенно спокойно, как будто ничего и не произошло, орудовавшего ножовкой зверя. Странно было испытывать такое чувство в первый раз, странно и страшно. До жути. До дрожи в коленках.До самого кончика хвоста. До мельчайшей шерстинки.        — Э-гей, кроха, — раздалось у него над ухом. — Всё, теперь твой черёд. Смотри, пальцы береги.        Оказалось, что пока он обдумывал свои поступки, они успели подготовить доски для новой двери. Сколько прошло времени, его не интересовало, главным сейчас было показать себя с наилучшей стороны, чем Джош и занялся. Он без устали стучал молотком, изредка попадая по лапам и вскоре новая дверь вместе с прикрученными навесами была готова, оставалось лишь поставить её на законное место.        — Хм-м, — придирчиво осмотрев результат трудов, спросил лис. — Как тебе?        — Да я в этом не разбираюсь, — вздохнул, теребя свой скрученный хвост,чернобурка-младший. — Вроде бы неплохо.        — Это ты называешь неплохо?! Да ладно тебе, всё вышло просто отлично.        — Тогда пошли сдаваться.        — И то верно. Нечего нам просто так здесь торчать, пошли. Инструменты собрать не забудь.        — Сейчас.        Сказано — сделано. Подняв хвостишко торчком, Джош бросился собирать вещи. Управившись, он, робко улыбнувшись, подал ящик Мэку и они пошли к дому старушки. Козочка, выйдя во двор, сразу отправилась проверить результаты, как она выразилась, «их трудов». Увидев, что вместо починенной стоит по сути своей новая, она едва не расплакалась от счастья.        — Вы бы знали, сколько она мне хлопот доставила, — несколько раз открыв и закрыв дверь, вздохнула она. — Ужас да и только!        — Так что же Вы сразу ко мне не обратились?        — Мэки, Мэки… Вот не хотела тебя беспокоить, да и привыкла я к ней. Ох, что же я вас на улице то держу? Давайте в дом, чай будем пить.        — Хорошо, давайте.        Гостеприимная копытная провела двух работников на кухню, где они, помыв лапы, сели за стол, а хозяйка принялась разливать по чашкам пахнущий мятой чай. Так бы обыденно и продолжалось чаепитие,если бы коза не спросила о том, из-за чего вдруг расплакался Джош.        — Да я, — смущаясь, ответил малыш. — Молотком по пальцу попал. Вот. Ух, как больно было.        — Ай-яй-яй! Что ж ты так неосторожно? Вот останется кое-кто без помощника, так забегается, что ничего не успеет.        — Это да, — лукаво ухмыльнувшись, старший чернобурка потрепал зверёнка промеж ушек. — Без него как без лап!        — Да подумаешь, — обиженно фыркнул Джош. — Поболело и перестало.        Какое-то время ещё пообщавшись, пообсуждав дела насущные, чернобурка стал собираться домой. Миссис Хиддлстон, исчезнув куда-то минут на пять, вернулась, держа в копытце несколько бумажек.        — За работу и оплата полагается, — проблеяла она. — И даже не думай отказываться.        — Простите, но за кого Вы меня принимаете? — уперев лапы в бока, нахмурился кареглазый. — Мы с Вами об оплате договаривались?        — Нет, но вы же не просто дверь подлатали, а новую сделали.        — А вот это уже наша забота! Если о деньгах речи не шло, то и брать их я не стану.        Козочка с обиженным видом положила деньги обратно в карман, задумалась на секунду, а затем вдруг расплылась в улыбке.        — Но от этого вы точно не окажетесь!        С невиданной для своего возраста грацией, она прошла на кухню, какое-то время тарахтела посудой и, выйдя к чернобуркам, протянула холщовый мешочек.        — Тот самый чай, — кивнула она. — Отказ не принимается!        Поблагодарив хозяйку, Мэк, немного смутившись, принял подарок, бережно уложив его в кулёк, вытащенный его помощником из кармана. Травоядная провела их к калитке, закрыла за ними, а потом ещё долго стояла, глядя как они идут по дороге, а затем скрываются за поворотом.        — На редкость порядочный зверь! — пробормотала она. — Жаль, таких сейчас мало. И малыша-брошенку из города привёз, заботится о нём… Молодец!        А для двух чернобурок остаток дня прошёл как обычно. После миссис Хиддлстон надо было пообедать, ведь времени они потратили достаточно, чтобы проголодался. Зверёнок вёл себя совершенно спокойно, по крайней мере он уже не был таким хмурым, как утром. На вопрос Меган о причинах такого изменения, Мэк просто отмахнулся, сославшись на «самцовый разговор», чем немного её обескуражил. Оставив попытки что-либо узнать, она усадила проголодавшихся зверей за стол. Ели они торопливо, не отрываясь от тарелки, чем вызвали непродолжительный приступ возмущения у лисички, заявившей, что «есть надо не спеша, тщательно пережёвывая», да только это нисколько не помогло — оба чернобурки лишь согласно кивали, тут же возвращаясь к опустошению тарелок.        После обеда, отдохнув, кареглазый занялся самым любимым делом: готовить Джоша к школе. Почему ему это нравилось? Просто малыш был прилежным и, что немаловажно, действительно хотел учиться, схватывая всё «на лету». Но и занятия с зверёнком подошли к концу, оставив его, так как малыш весь вымотался и начал даже клевать носом, лис занялся резьбой по дереву. Он настолько увлёкся, что не заметил, как наступила глухая ночь, его смогло отвлечь лишь поскрипывание открывшейся двери и сонный голосок.        — Мэ-эк? А ты не спишь, да?        Обернувшись, чернобурка увидел стоявшего позади Джоша. Малыш был одет в наспех застёгнутую курточку и держал что-то за спиной.        — Увлёкся! — улыбнулся кареглазый. — Сам-то почему не в кровати?        — Ты прости, что я тебя тогда укусил, — сопнул гость. — Просто я разозлился.        — Да всё нормально.        — Я вот, принёс… Ещё. Вот.        Джош вытащил из-за спины небольшой свёрток и передал его другу. Чернобурка осторожно вскрыл пакет и, сунув туда лапу, вытащил две пачки печенья.        — Ты…        — Да, я ещё спрятал, — нахохлился зверёнок. — Только я всё понял, что ты мне сказал и…        — Решил принести? — закончил за него Мэк. — Правильно и сделал. Так, а сейчас мы оба пойдём спать, а про твою находку никому ничего не скажем. Ты ведь всё понял, верно?        — Угу, я больше не буду так делать. Клык даю!        Уложить мальца большого труда не составило, ведь за прошедший день он и так устал, да к тому же их совместные занятия тоже его изрядно подвымотали. Бросив взгляд на сбросившего рубаху малыша, его сосед по комнате с удовлетворением отметил, что тот пусть медленно, но поправляется. Животишко, ранее втянутый, приобрёл почти нормальную форму и Джош теперь не казался таким худым. Даже шёрстка, бывшая редкой из-за отсутствия нормального питания, стала заметно гуще и плотнее. Натянув пижаму, зверёнок залез в кровать, укрылся и уставился глазами – бусинами на старшего чернобурку.        — Можно спросить?        — Валяй, — прыгая на одной ноге в попытке снять штаны, кивнул ему тот. — Как есть выкладывай. Зараза! Это я не тебе, пятно ухитрился посадить.        — А что ты со мной делать будешь? Ну, потом?        — Да всё как обычно — усыновлю.        — Не сможешь, — заворочался лисёнок. — У тебя жены нет.        — Э-э… Какой же ты откровенный, — дёрнулись коричневатые уши. — Тогда опеку оформлю.        — Тоже не сможешь.        — А что не так?! — кареглазый в недоумении уставился на выглядывавшего из-под одеяла. — Я вроде зверь порядочный, непьющий.        — И не женатый…        Поражённый такой откровенностью, Мэк плюхнулся на кровать, не отрывая взгляда от совершенно спокойной мордочки Джоша. Просидев так несколько минут, он встал и подошёл к малышу, сев рядом.        — Тут всё не так уж и просто, — начал он. — Мал ты пока, не поймёшь.        — Да ничего я не маленький! — заявил зверёнок, усевшись сбоку от лиса. — Меган же есть.        — Для начала не «Меган», а тётя Меган, а потом… Сложно всё.        — Ага, тётя, — хмыкнул младший чернобурка. — Я её один раз так назвал, так она мне пригрозила хвост оторвать. Вот и женись на ней, чего ты…        — Я же говорю, что всё не так просто! И да, ты откуда про усыновление и опеку знаешь?        — У нас в приюте все в этом разбираются. Только никому почти это не помогает. А ты расскажешь, почему жениться не хочешь?        — Не «не хочу», а не могу. И да, поверь, но ты и правда пока хвостом до этого не дорос.        — А когда дорасту, скажешь?        — До этого ещё дожить надо.        — Доживу.        — Спать ложись, взрослый лис. Утро вечера мудренее.        Уложив, наконец, для вида посопротивлявшегося зверёнка и накрыв его одеялом, чернобурка решил сходить на кухню выпить чая. В одиночестве ему почаёвничать не удалось — за столом сидела Меган, жуя сухарик.        — Привет, — кивнула она. — Тоже перекусить решил?        — И да, и нет. Чаю сейчас выпью и пойду. Тут, как бы сказать, Джонти, оказывается, в вопросах усыновления и опеки разбирается.        — То есть?        — Огорошил он меня: сказал, что мне для опеки над ним надо быть женатым.        На минуту воцарилась тишина: рыжая, так и не донеся кусочек сухарика до рта, замерла, глядя на поникшего Мэка. Да и сам он выглядел не лучше: сложенныеуши, расстроенный взгляд и хмуро выражение морды.        — Вот оно как, — прервала молчание зеленоглазая. — И откуда такие познания у восьмилетнего лисёнка?        — Приютский он, — развёл лапы собеседник. — Они там почти все такие «прошаренные». В город завтра съезжу и уточню.        — А если и правда так? Что тогда?        — Да не ломай ты голову! Вдруг он ошибся. Говорю же — съезжу, узнаю, мало ли.        — Ладно, — почесал затылок зверь. — Пью и спать.        Выпив чай, чернобурка, позёвывая, пошёл в их с Джошем комнату. Свет он включать не стал, побоялся прервать тихое посапывание малыша, а просто разделся и осторожно залез под одеяло. Мэк лежал, не сводя глаз с кроватки напротив, благо лисье зрение позволяло ему сносно видеть в темноте, да и лунный свет, пробивавшийсясквозь шторы, ему в этом помогал. Зверёнок заворочался, бормоча что-то во сне, и лис напрягся, навострил уши, привстав, но малыш вновь спокойно задышал и перевернулся на другой бок.        — Никак не привыкну, что он во сне разговаривает, — прошептал себе под нос чернобурка. — Да оно и неудивительно. Ну вот, опять раскрылся!        Подойдя на цыпочках к спящему, он аккуратно поправил сползшее при переворачивании одеяло, погладил мальца по головке и снова лёг в постель.        — Так, а теперь точно спать, — зевнул хищник, укрываясь. — Спим.

***

       — Вставай, вставай, вставай! — раздалось прямо над ухом кареглазого. — Ну, просыпайся уже!        Услышав крики и почувствовав, что ему тяжело дышать, Мэк с трудом разомкнул веки и тут же столкнулся с взглядом таких же, как у него, карих глаз. Конечно же это был Джош, устроившийся у него на груди и весело дёргавший из стороны в сторону хвостом.        — Пусти, а то задохнусь и умру, — хмыкнул чернобурка. — Или как минимум ты мне рёбра сломаешь.        — Не-а, не сломаю. Я лёгкий.        — Так, поиграли и хватит. Слезай.        Малыш в мгновение ока спрыгнул на пол и уселся на ковёр прямо в пижамке. Наблюдая, как его старший сородич заправляет постель, он обернул хвост вокруг себя и опёрся головой о колени, замерев словно гипсовая статуя.        — В город поедешь? — всё так же, не меняя позы, спросил он. — Когда вернёшься?        — Да, туда. А ты почему это не оделся? Ну-ка, давай. Вернусь после обеда, так что не расслабляйся — приеду и проверю твоё домашнее задание.        Зверёнок что-то проворчал недовольно и тем, чем ему было велено. Одевшись в домашнее, он заправил кровать и залез на неё. Старший чернобурка, видя, что настроение малыша стало совсем мрачным, подошёл к нему и сел рядом.        — Ты чего-то боишься?        — Угу. А вдруг тебе не разрешат опеку? В приют меня сдадите?        — Чего-о?! — от неожиданности коричневатый мех на затылке зверя чуть не встал дыбом. — Я тебя никуда не отдам, ведь обещал. Разве ты забыл?        — Да всё я помню, просто если не разрешат, то ты меня не спрячешь. Приедут, найдут, а тебя посадят. А я снова один буду.        — А я говорю, что нет! Джонти, я тебя не брошу и обязательно что-то, да придумаю. А сейчас — отставить дурное настроение и шагом марш за мной.        Вместо ответа зверёнок только вздохнул и они отправились на кухню, из которой доносились ароматы только что приготовленного завтрака. Хоть лисёнок и старался вести себя как обычно но всё равно он выглядел встревоженным. Меган хотела было спросить у него в чём дело, но короткий взмах коричневатой лапы дал ей понять, что делать этого не надо. Съев всё до последнего кусочка, Джош встал из-за стола и ушёл обратно в комнату. Через несколько минут по лестнице протопотали, хлопнула, закрываясь, дверь и Мэк, выглянув в окно, увидел, что через двор к сараю бредёт его протеже.        — Он хоть оделся? — спросила рыжая. — Мало ли, вдруг простынет.        — Да, оделся.        — Почему грустный такой? Боишься?        — А как не бояться? Как?! — сердито фыркнул зверь. — Вот смотри. Если мне не разрешат опеку оформить, то всё, приехали! Его же заберут и он снова окажется в каком-нибудь долбаном приюте. А я ему обещал!        — Так, заканчивай раньше времени помирать. Ничего ещё не известно. Как говорил мой отец — не накручивай себя.        — Но он мне, он мне… Вот не смогу я без него, просто не выдержу.        — Поэтому тебе и надо успокоиться. Приедешь, поговоришь, а потом и будем думать, что делать.        Меган замолчала и, налив кофе, снова села за стол.        — Как будто мне хорошо, — продолжила она. — Мне Джош тоже далеко не безразличен, уж поверь. Я не меньше твоего хочу, чтобы он в нормальных условиях рос.        — Ладно, вопрос пока закрыт, — чернобурка встал. — Твоя правда — съезжу и тогда будем думать. Так, собираться пора…        Зайдя в комнату и посмотрев на пустую детскую кровать, кареглазый впервые за всё это время понял, что ему просто невыносимо находиться одному в пустой комнате. Раньше он не обращал на это особого внимания, но теперь, когда в его жизни появился лисёнок-восьмилетка, которого он, подчинившись сиюминутному решению, оказавшемусяединственно верным, привёз в Холмики и поселил в своей комнате… Только сейчас он понял, насколько может быть одинок, когда рядом нет этого мальца.        — А ну, цыц! — погрози он хмурому хищнику, смотревшему на него отражению. — Справлюсь, вот увидишь.        Рубаха, брюки, галстук и пиджак — и вместо лиса в нижнем белье перед зеркалом стоял прилично выглядящий зверь, которого можно было принять даже за работника какого-нибудь банка. Осмотревшись и не найдя ничего, к чему можно придраться, Мэк сунул во внутренний карман бумажник, взял со стола папку с бумагами( вдруг пригодятся?), бросил короткий взгляд на детскую кровать и вышел в коридор. Спустившись, он набрал номер, сообщил оператору адрес и направился к воротам ожидать такси.        — Подожди! Да постой же, — догнала его Фоукс. — Ты ничего не забыл? Всё взял?        — Абсолютно всё, о чём мы говорили, — кивок коричневатой головы. — Ничего не упустил. Надеюсь.        — Ну ты и шутник… Ты только не задерживайся, хорошо?        — А мне там и не надо до вечера торчать — узнаю, что да как и сразу обратно.        — Вот и хорошо, а то мне самой тоже не по себе.        Долго ждать не пришлось: вскоре подъехалотакси, чернобурка, кивнув Меган, сел на заднее сидение, расплатился и машинатронулась с места, оставив позади дом семьи Скромби, а вскоре и сам посёлок. Говорить не хотелось, к счастью водитель оказался на редкость неразговорчивым — безрогий баран, сидевший за рулём, заговорил только два раза: отсчитав сдачу и спросив, куда именно надо отвезти клиента. Это было к лучшему, ведь в голове у пассажира творилось невесть что. Мэк не мог думать ни о чём другом, кроме как о Джоше и о возможном его усыновлении.        Такси ехало, не останавливаясь, везя нахохлившегося хищника к заветной цели. Кареглазый настолько погрузился в свои мысли, что время для него прошло совершенно незаметно, он даже не обратил внимания, что машина давно остановилась перед вокзалом Зверополиса и водитель, нервно покусывая нижнюю губу, сердито смотрел на него.        — Простите, задумался. Вот, держите, — в незамедлительно подставленное копытце легли несколько бумажек. — За простой.        — Здесь выйдете или ещё куда надо?        — Нет-нет, здесь. Спасибо.        Выйдя из машины, зверю пришлось в срочном порядке раздеться: на улице было жарко, а потеть в одежде ему совсем не улыбалось. Достав бумажник, чернобурка положил его в сумку с папкой, бросил пиджак на плечо и, придерживая его лапой, стал осматриваться.        — Перекусить, что-ли? Да, время позволяет.        Увидев знакомый вагончик-кафе, он пошёл к нему, надеясь, что енот наконец-то сможет приготовить не только бутерброды и сосиски с пирожками. Его ожидания оправдались —от клиентов у шустрого зверька отбоя не было: почти все места были заняты, а сам он только успевал приносить заказы. Полосатый хвост скрылся за прилавком и Мэк, взобравшись к стойке, позвонил.        — Ого! Какие звери, — растянулась в улыбке мордочка-маска. — Снова по делам?        — Увы.        — Тогда лови, — кареглазый поймал меню. — Смотри, выбирай, а я пока курицу отнесу.        Выбор был недолгим и когда Санс вернулся, то принял у лиса заказ на стакан сока и бутерброды с куриной грудкой.        — Снова-здорово, — нахмурился он, ставя бутерброды и сок. — Мог бы и побольше взять.        — Времени нет, совсем в обрез. Кстати, удивительно сочная грудка. Вкусно!        — А то! Семейный рецепт. Как там этот оболтус?        — Джош? — прожевав, ответил кареглазый. — Нормально. Пока со мной в комнате, потом думаю дом купить и тогда у него свои апартаменты будут.        — Это правильно, а то натерпелся бедолага.        — Я сюда как раз из-за него приехал. Усыновить не выйдет, так хоть опеку возьму. Обещал ведь ему, что не брошу.        — Вот и правильно! Нечего мелкому по свалкам да помойкам ошиваться. Прости, но клиенты ждут.        Допив сок и поставив стакан на опустевшее блюдо, Мэк встал, кивнул пробежавшему мимо еноту и пошёл к выходу. Оглядываясь по сторонам, он пытался вспомнить, где находилось ЗУОП, цель его поездки.        — Звериное Управление Опеки и Попечительства, — бормотал он себе под нос, нервно дёргая хвостом. — Адрес, адрес, адрес… Вспомнил! Надеюсь, никуда вы не переехали. Ну, вперёд и с песней.        Память не подвела — это самое учреждение оказалось в том же самом здании, где и было раньше. С облегчением вздохнув, чернобурка направился к стойке регистрации и позвонил.        — Цель визита?        — Усыновление или опека, — кивнул лис барсучихе. — Мне к кому?        — Так, посмотрим, — защёлкала полосатая клавиатурой. — Медински занят, Клофорд уехал… Вам, уважаемый, к инспектору Грау. Неплохой специалист. У Вас, надеюсь, документы в порядке, уж больно он строгий.        — Перепроверено несколько раз, так что да, в полном. Вы мне талон выдадите?        — Пока не даём, мало очень обращаются, — вздохнула клерк. — Сами понимаете, какое время. Вам объяснить, как к Грау попасть?        — Если не трудно, а то заблужусь ещё.        Выслушав, где находится нужный ему кабинет, лис поблагодарил Кэру, так звали барсучиху, и едва ли не вприпрыжку взбежал по лестнице. Отдышавшись, он пошёл по коридору, вертя головой в поисках нужной таблички.        — Вот и ты, — остановился он перед дверью в кабинет. — Посмотрим, что скажут.        Постучавшись и получив приглашение войти, Мэк переступил порог и оказался в приёмной с милой козочкой-секретаршей.        — Вы к мистеру Грау, верно? — оторвавшись от компьютера, спросила она. — По вопросам…        — Усыновления или опеки.        — Проходите, он сейчас не занят. Пиджак можете оставить на вешалке. Да, вот так.        — Шанти, дорогая ты про наруч… Гхм… Прости, работа ждёт. Да, до вечера. Жду!        — Да Вы проходите, присаживайтесь, — поднявшийся из-за стола серый волк, показал вошедшему на стул. — Вы у нас кто будете?        — Мередит Уоллес Харп, — в подставленную лапу легло временное удостоверение. — Насчёт усыновления или хотя бы опеки.        — Похвально, похвально. Кто счастливчик?        — Лисёнок. Чернобурка. Простите, что с…        — Глазами?! — заметив замешательство на морде сидевшего напротив, спокойно спросил Грау. — Да не обращайте внимания. Подарочек от Барашкис. Сыворотка в глаза попала вот и пожелтели, хорошо хоть не ослеп. Документы можно?        Волк недолго просматривал бумаги, отложив их в сторону, он пристально посмотрел на лиса, а затем подтолкнул папку и удостоверение обратно к нему.        — Увы, но усыновить Вы никого не сможете, правила поменялись и теперь даже опекунство почему-то разрешают оформлять только для женатых или замужних.        — Да чтоб тебе!        — Да я бы с радостью, но закон есть закон.        — И как же мне быть?!

***

       — Помочь?        Вроде бы и времени с момента отъезда Мэка прошло совсем немного, но Джошу от этого было не легче. Снова с ним заговорил страх, старательно внушавший ему мысль о том, что его непременно вернут в приют. Доверять он мог только своему спасителю и рыжей лисичке, с которой у того были довольно странные отношения: с одной стороны они друг другу нравились и зверёнок это чувствовал, но дальше взаимных симпатий дело не заходило. Его это сильно расстраивало, ведь он чувствовал, что они подходили друг другу, хотя, возможно, в нём говорила его «приютская» часть, желавшая, как никогда прежде иметь родителей. Хоть все члены семейства Скромби относились к нему более чем благодушно, особого доверия он к ним не испытывал. Особенно его докучали свинки: Дора, Марго и Клэр, несмотря на неоднократные просьбы родителей продолжавшие порой доставать расспросами. Исключение составлял лишь Лукас, порой прогонявший своих любопытных сестёр, но и с ним лисёнок старался не особо откровенничать, слишком сильно было в нём недоверие к травоядным.Решив пару задачек и посидев на подоконнике, глядя во двор, он спустился вниз и прошёл на кухню, где чуть не столкнулся с Меган, собиравшей мусор.        — Давай помогу, — протянул он лапу. — Справлюсь.        — Вот и хорошо. Мне помощь не помешает. И да, Джош, ну что ж ты такой необщительный? Хоть бы поиграл с остальными, друзей бы новых завёл.        Вместо ответа малыш лишь нахмурился и, пожав плечами, пошёл одеваться. Вернувшись, он взял пакет и понёс его во двор, к мусорному баку.        — Чего не заведёшь? Чего не поиграешь? — ворчал он себе под нос. — Не хочу! Вот что они всё время пристают?        Запихнув куль в мусорку, он отряхнулся и пошёл обратно, как тут в него кто-то буквально влетел и чуть не опрокинул. Зашипев, лисёнок обернулся и увидел стоявшего с виноватым видом Лукаса.        — Извини, не заметил, — кивнул тот ему. — Торопился.        — Ага, а если б я упал? Знаешь, сколько эта куртка стоит? Мне бы хвост за неё оторвали. Наверное.        — Да забей, Меган не такая, — отмахнулся поросёнок. — Вот папка мой да, строгий. У-у, даже ремнём может. Редко, но может.        — Чего-о? Он тебя что, бьёт?        — Не-а, больше нет, а вот в прошлом году, когда я с Чарли Кайзом чуть гараж не спалил, тогда попало. Пошли, посидим, чего тут торчать.        Кивнув, Джош пошёл следом за Лукасом. Поросёнок залез на лавочку и пригласил его сесть рядом.        — Везёт тебе…        — Чё? — моргнул поросёнок, глядя на уткнувшегося мордой в колени лисёнка. — Ты о чём?        — Да ни о чём.        — Как говорит папа: начал говорить, так договаривай.        — Задрал, отстань.        — А я не хищник, задрать не смогу.        — Смешно, — хмыкнул чернобурка. — Очень.        — Как знаешь.        — Угу.        Услышав про ремень, Джош вздрогнул, вспомнив жизнь в приюте. Ему хотелось с кем-то поделиться этим, но он стеснялся этого, не рассказав даже Мэку. Поросёнок сидел, молча буравя его взглядом, будто желая прожечь в нём дыру. Маленький хищник хотел было уйти, но, спрыгнув, он угодил прямо в лужицу, скрытую под снегом.        — Вот, блин, — фыркнул он, снова сев на лавочку. — Зараза!        Лукас промолчал и их молчаливые посиделки продолжились. Вскоре терпению лисёнка пришёл конец и он, вздохнув, решил всё рассказать.        — Били нас, — дёрнул он ушами. — Ремнём.        — Э-э…        — Чего ты экаешь? Да, били. Тебя хоть за дело, а нас… Воспитатель такой был, Рэндолл Гудвин. Тоже свин.        — Во урод, — сплюнул поросёнок. — Говна кусок. И за что? Просто так?        — Ты чего ругаешься?        — А ты что, отцу заложить собрался? — парировал Лукас. — Ты смотри…        — Ты дурак? На кой мне это упало?        — Ни на кой. Так ты поэтому с нами не разговаривал? Не доверяешь?        — А если бы тебя этот кретин лупил только за то, что ты неправильно кровать заправил? А? Или тарелку разбил?        — Хренасе… А у вас там травоядные были?        — Ага, им тоже от него попадало. Я ж говорю — мудак.        Начав говорить, Джош почувствовал, что ему и правда становилось всё легче и легче. Его собеседник слушал, изредка ругаясь и сплёвывая на землю. Под конец малыш не выдержал и заплакал, отвернувшись, всё ещё ожидая, что услышит смех. Только вместо того, чтобы обозвать его плаксой, Лукас подсел поближе и, достав из кармана платок, отдал его ему.        — Нормально всё, — как ни в чём не бывало кивнул он. — Бывает. А Рэндолл этот ваш — урод сраный. Мой папаня его в толчке бы забетонировал.        — Потому и утёк из приюта. Хоть и голодный жил, но зато не издевался никто. Потом я Мэка обокрал, а он меня сюда привёз.        — Есть идея! — спрыгнув со скамейки, младший Скромби поднял копытце вверх. — Давай я тебя со своими друзьями познакомлю? Ну как?        — Правда? — встрепенулся чернобурка. — Ты серьёзно?        — Нет, блин, я типа прикалываюсь, балда! Пошли давай.        — Сегодня не могу, мне к приезду Мэка надо домашку сделать.        — Чувак, я всё понял. Он ух какой строгий! Ладно… Стоп! Поможешь мне пару ящиков отнести? Там немного, лук протухший.        — Фу, — коричневатая мордочка сморщилась от отвращения. — Он же воняет.        — Ага, есть немного. Главное лапами в него не влезь, потом хрен отмоешь вонизму.        Странно, но, выговорившись, пусть и немного, Джош наконец почувствовал облегчение, да и Лукас ему теперь казался уже не таким… «Да нормальный он», — подумал про себя зверёнок. — «А что? Пойду и помогу».        Следуя за провожатым, он вошёл в большой сарай и сразу же зажал нос лапой: внутри стоял такой аромат, что у него из глаз чуть не потекли слёзы. Причиной тому была стопка небольших ящиков, стоявшая у дальней кучи брикетов соломы. Поросёнок спокойно пошёл к благоуханной пирамиде, но, вдруг обернувшись, хлопнул себя по лбу.        — Вот я идиот, — выдал он. — Ты же лис!        — Чего? Ну да, я — лис, — напрягся чернобурка. — А что?        — Так у хищников нос шувствительный, — прикрывая пятачок, прогнусавил Лукас. — Ты здесь не сможешь.        — Ну да, воняет капец, как стрёмно. Ай, ничего!        — Как знаешь.        Морща мордочку, лисёнок пошёл к смердящей куче и взял один ящик, оказавшийся не таким уж и тяжёлым, как он предполагал, хотя и поднатужиться пришлось. Держа его перед собой и старательно отворачиваясь, чтобы хоть немного слабее ощущать запах, он снова пошёл вслед за поросёнком, который не обращал никакого внимания на вонь. Лукас поставил свою ношу неподалёку от гаража и кивнул своему помощнику.        — Ставь рядом. Ох у тебя и морда… Как у папы после Нового года.        — Чего? — сбросив вонючий груз, кашлянул Джош. — То есть?        — Болеет он, болеет, — хихикнултот. — Въехал, нет?        — Не тупой. И чё ты ржёшь?        — Бляха-муха, Джо, я тебя больше это делать не заставлю. Помру ща от смеха.        — Иди ты в зад! — фыркнул чернобурка. — Пошли, хорош, а то за коня примут.        Хоть возвращаться к зловонным ящикам не хотелось, но, взявшись помочь, надо было довести дело до конца. Через некоторое время чернобурка-младший смог принюхаться к витавшему повсюду благоуханию и уже совершенно спокойно таскал ящики. Стопка у гаража неуклонно росла и вскоре в сарае осталось только два деревянных лотка. Лукас сказал, чтобы Джош ждал его в улице и зверёнок просто бродил возле стопки, ожидая поросёнка.        — Фух, один остался, — довольно ухмыльнулся он. — Принесу и домой пойдём. Придётся тебе шубку свою меховую чистить.        — Ну и почищу, чего дразнишь?        — Дубина! Никого я не дразню.        Переминаясь с ноги на ногу, малец ждал своего товарища. Наконец тот показался, неся ящик вдвое большего размера, чем те, что они носили до этого. Поросёнок кряхтел и сопел, с трудом шагая, пока не подошёл к другим ящикам.        — Давай помогу.        — Джо, я типа и сам могу.        И тут произошло нечто действительно страшное: Лукас попал ногой в небольшую выбоину и, взвизгнув, упал, попутно вывернув пахучий груз на не успевшего отскочить чернобурку. Поскользнувшись, лисёнок упал плашмя прямо в «ароматную» жижу, уткнувшись мордой прямо в протухший лук.        — Ой, ёперный тиатер, — схватился за голову Скромби-младший. — Эй, я не специально!        Чихая, кашляя и отплёвываясь, Джош кое-как поднялся и, подойдя к своему нежданному обидчику, со всей силы рванул его на себя, одновременно с этим отойдя в сторону. Не удержавшись, поросёнок приземлился туда, где минуту назад лежал чернобурка.        — Ты чего дерёшься? — встал он, отряхиваясь. — Я же не нарочно!        Вместо ответа об его мордочку с глухим шлепком разбился вонючий «снаряд», брошенный кареглазым зверёнком. Луковица растеклась, сбегая липкими потёками с макушки на пятачок. Предпочтя словам действие, поросёнок, пыхтя как небольшой паровоз, ринулся в атаку и, подбежав к Джошу, боднул того в живот. Жертва нападения охнула и согнулась пополам. Только это был не конец: стоило Лукасу немного отвлечься, как его схватили и оба зверёнка принялись кататься в грязи, избивая и царапая друг друга. Чернобурка вцепился в куртку своего противника и принялся её рвать когтями, но, получив удар в нос, зарычал и коготками полоснул его по щеке. Взвизгнув, тот ещё раз ударил лисёнка, попав ему в глаз и тут же поплатился: одним движением его куртку разорвали и принялись ещё более ожесточённо царапаться. К счастью драка продлилась недолго: барахтаясь на земле оба зверёнка не заметили, как приблизились на опасное расстояние к груде ящиков. Считая, что, наконец победил, поросёнок оттолкнул чернобурку и тот, отлетев к стопке, в прямом смысле «впечатался» в ящики. Послышался тихий скрип и в эту же секунду обоих малышей накрыла дурно пахнущая лавина.        — Ой, бли-ин, — протянул, осматриваясь, Скромби-младший. — Нам писос. Большой такой…        — Вот ты, — выбирая из шерсти на голове грязь, фыркнул Джош. — Дебил.        — Ага, а чего сам на меня первый полез?        — А ты почему под ноги не смотришь?        — Я не смотрю? Чего ты гонишь?        — Ага, а ты подгоняешь, кретин.        — Чего, ещё захотел? — закатав рукава, напрягся поросёнок. — Ща как врежу!        — А я тебе всю морду расцарапаю, придурок!        Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не Меган. Сидя на кухне, она услышала подозрительный шум за окном и, посмотрев во двор, увидела как зверята стоят друг напротив друга возле упавшей стопки ящиков.        — Что они творят, идиоты? — бросилась она к двери. — Ну, я им устрою!        Подбежав к не заметившим её мальцам, она щедрой лапой отвесила каждому из них по подзатыльнику и, когда они повернулись, оторопела. Куртка Лукаса была разодрана в клочья, на щеке алел след от когтей; Джош выглядел не лучше: штаны порваны, вся шерсть, не прикрытая одеждой была усеяна ошмётками протухлого лука, а левый глаз «заплыл», не открываясь. Но самым ужасным был запах, нет, даже не запах, а ужасное зловоние, исходившее от растекавшейся во все стороны жижи.        — Что. Это. Значит?! Молодые звери, будьте так любезны, — показала она на растекавшуюся кучу. — Объяснить мне, что здесь произошло! Немедленно!        — Да я вот, — замялся Лукас. — Ящик уронил…        — Просто уронил? А выглядит так, как будто вы тут бои без правил устроили.        — Да я тоже виноват, — вздохнул чернобурка. — Разозлился и вот так получилось.        — Так… Живо оба в ванную! От вас как от, — поморщилась рыжая. — Выгребной ямы несёт! Помоетесь, тогда и поговорим.        — Хорошо, мы всё поняли, — синхронно кивнулизверята. — Мы быстро.        — Нет! Пока не отмоетесь, никакого разговора. Всё — шагом марш!        — Может, мы всё уберём и тогда пойдём? — малыши переглянулись. — А то…        — Вот и убирайте, а я тут постою, чтоб вы чего не натворили.        Собирать вонючую снежную кашу было неприятно: морщась от запаха и отфыркиваясь, недавние драчуны старательнособирали рассыпавшийся лук обратно, проклиная всё и вся. Справились они на удивление быстро, хоть работа была и дурно пахнущей.        — Эм, вроде всё.        — Тогда за мной. Фу, какой же запах…        Ничего не поделаешь — оба хулигана, косясь друг на друга, пошли за не на шутку рассерженной рыжей фурией. Хотя жаловаться им было не на что: Сэма на тот момент дома не было, Мэка тоже, а затрещина от Меган была несильной. Едва они вошли в дом, как перед ними сразу же возникла Франсин. Увидев, во что превратились мальцы, она схватилась заголову, а потом, учуяв «аромат», отошла подальше.        — Меган, что с ними? А ты, Лукас, — кивнула она сыну. — Что у тебя со щекой и почему у Джоша глаз подбит?        — Ма–ам, да всё нормально, я упал и его зацепил.        — Так зацепил, что глаз ему подбил?! Ой, не ври мне.        — Нет, правда, миссис Скромби, — шмыгнул лисёнок. — Он меня уронил.        — И мы ящики с луком опрокинули, —вздохнул поросёнок. — Прямо на себя.        — Охо–хо…        — Да всё они прибрали, я проследила, — поспешила успокоить свинку рыжая. — Теперь им только помыться бы и всё.        — И то верно, а то запашок… ужасный.        —Вот они и отправятся. В ванную, — Фоукс повернулась к зверятам. — Вы ведь согласны, верно?        Обеим олухам, как Джош и Лукас сами себя назвали по дороге к дому, итак уже было невтерпёж: не такой заметный на улице, здесь, в тепле, запах стал воистину невыносимым. Чтобы он не разошёлся по всему дому, лисичка отвела их в ванную, где они разделись, выкинув одежду за дверь. Скромби–младший заперся на защёлку и, облегчённо вздохнув, кивнул чернобурке.        — Сможешь воды набрать?        — Да легко, не первый раз же.        Лисёнок, немного прихрамывая, пошёл к ванне, покрутил краны, сунул лапу под струю и залез прямо под неё. Поросёнок же не спешил проделать то же самое, он уселся на край, спустив ноги в воду.        — А ты не стесняшка, — пробарабанил он по металлу. — А то есть некоторые.        — Чего бояться то? Я привык. У нас в приюте не до этого было — ты или в душ идёшь, или как помойка вонючим ходишь.        — Ясно. Лови шумпунь, — гоготнул он, передав взятый с полки флакон. — Мылься, я тебе спину почешу.        — Сам справлюсь.        — Ой, ой, ой…        — Как дам сейчас!        — Уже и пошутить нельзя, меховик. Вот ты фифа!        Не обращая на слова Лукаса внимания, Джош выключил кран и, зажав уши, опустилсяпод воду. Вынырнув и окатив поросёнка, он принялся вспенивать на макушке выдавленный туда шампунь. Резкого запаха у него не было, но вонь от лука он перебивал, избавляя лисий нос от кошмарного амбре. Его собрат по ванной тоже залез в воду, окунулся и принялся проделывать то же самое, что и маленький хищник. Смыв пену с мордочки, он увидел, что чернобурка стоял, вычёсывая шерсть на животе и как-то странно держал хвост. Если до этого он мог спокойно размахивать им из стороны в сторону, то сейчас гордость всех лисов была опущена, а Джош, схватившись за хвост пару раз, тихо шипел, что-то бормоча себе под нос.        — Чего с хвостишшем?        — Да болит, я же на него сел, когда ты меня уронил.        — Ёпрст… Не сломал хоть?        — Не–а, тфу, — сплюнув попавший в рот шампунь, фыркнул зверёнок. — Я ж его один раз ломал, вот потрогай.        — Чё?! Я тебе что, того?        — Ля… Да иди ты! — поросёнка окатили водой. — Я тебя не в задницу лезть прошу, а просто хвост потрогать.        — Э-э… Тогда ладно. Сейчас.        — Нет, ближе к... Да куда ты… Тьфу на тебя! Да, вот здесь, у спины. Ну, как?        — Ой…        Пусть копытца и не были такими чувствительными как пальцы, но всё же Лукас почувствовал какой-то небольшой нарост у самого основания хвоста. Лисёнок продолжал спокойно почёсываться, не обращая внимания на прикосновения.        — Это что, перелом? Дануна…        — Далана! — передразнил чернобурка, погрузившисьпо шею и прислонившись к ванне. — Это когда меня привезли вышло. В душе упал и сломал. Потом почти полгода не мог им шевелить, а теперь это… типа ушиб. Забей.        — Больно было, да? — отдёрнув копытце, спросил поросёнок. — Сильно?        — У-у, — поморщился Джош. — Спать пришлось на животе. Знаешь, как неудобно?        — Догадываюсь…        Зверята сидели, молча переглядываясь и тут же отворачиваясь, говорить не хотелось и они лишь вяло поплёскивали водой. Тишину решил нарушить чернобурка: лисёнок встал, повернулся к невесёлому соседу по ванне и шлёпнул того мочалкой.        — Я до спины не дотянусь. Поможешь?        — Ещё раз стукнешь — утоплю. Давай, помогу. Мне долго ждать? Нет?        В копытце легла щётка и Лукас принялся выскабливать из шерсти маленького хищника запутавшиеся там кусочки луковой шелухи. Время от времени его «клиент» жалобно взвизгивал, так как травоядный чем–то подобным занимался впервые и порой решал вычесать слишком большой участок шёрстки. Копытца не лапы, потому он и не мог действовать ими столь же аккуратно, выдёргивая порой небольшие прядки коричневатого, с желтоватым оттенком меха. Стоически перенося «пытку», Джош мысленно представлял, как будет мстить своему мучителю и когда он уже был готов привести приговор в исполнение, сзади послышался вздох облегчения и «палач» шлёпнул его тыльной стороной щётки.        — Ай! — взвизгнул Джош, подвернув хвост. — Ты чего?        — Да ну тебя, зануда! У тебя там вон сколько меха.        — И это значит, меня можно по жопе лупит?! Сейчас как тресну!        — Попробуй.        — И попробую.        Уже совершенно беззлобно, скорее, чтобы просто подурачиться, лисёнок схватил соперника за ноги и рванул на себя. Поросёнок не успел ничего понять или предпринять, как оказался в воде, а сверху на него уселся, хихикая, чернобурка.        — Это тебе за мой зад! — по ягодицам поверженного противника шлёпнули промокшим полотенцем. — Будешь ещё так…        — Делать? Не буду, только слезь с меня.        — Точно?        — Блин… Точно! Чтоб у меня штаны в школе у доски упали.        — Верю, — ухмыльнулся всадник, слезая. — Так что смотри.        — Да иди ты, клоун меховой. Давай, вылезай, нам ещё прибраться надо, а то мало ли чего.        Хорошо, что во время незапланированной уборки в ванную не зашла Меган. Зверята не стали утруждаться с одеждой и вытирали расплёсканную воду в том же виде, что и вылезли из ванны. Как бы то ни было, но уборку они закончили, выжав полотенца прямо в ванну.        — Э-э, а ничего, что они теперь грязные? — покосился на одевавшегося Лукаса Джош. — Как бы чего не случилось.        — Да ничего не будет, чего ты? Боишься что-ли?        Пожав плечами, лисёнок фыркнул и бросил своё полотенце поросёнку. Тот ловко его поймал и принялся торопливо запихивать под ванну. Поймав на себе недоумевающий взгляд, младший Скромби показал язык, скорчив при этом рожу.        — Раз двадцать так делал. Потом суну в грязное бельё и делов. Подумаешь! Трусы натягивай давай.        Показав кулак, зверёнок быстро оделся и они, выглянув в коридор, осторожно, стараясь не поднимать шума, добрались до лестницы, прокрались по ней и, с облегчением вздохнув, закрылись в комнате.        — А я видел, как её заносили, хорошая, — кивнул в сторону кровати Лукас. — Мэк купил?        — Угу…        — Да что опять?! Угу да угу. В сову не превратись, — сел он рядом с вновь притихшим зверьком. — Выкладывай.        — А если он не сможет ничего сделать? Мне что, снова туда?        — Ты про приют?        — Да.        — А чего это он не справится? Ты ему не веришь?        — Верю, просто… Блин блинский! Неженатому не разрешат. Дошло?        — А Меган?        — Они как два идиота, — нахмурился Джош. — Друг другу нравятся, но тянут и тянут.        Зверята снова притихли и только их дыхание нарушало тишину в комнате. Внезапно чернобурка стукнул себя кулаком по голове и, спрыгнув на пол, метнулся к шкафу. Открыв его, он недолго там покопался и повернулся к Лукасу.        — Хочешь игрушки посмотреть? — дёрнулся пару раз коричневатый, с белой кисточкой на конце, хвостик. — Никому ещё не показывал.        — А давай!        Это увлекательное занятие отняло у малышей много времени: машинки, фигурки героев комиксов и фильмов, несколько настольных игр и прочие сокровища настолько завладелиих вниманием, что они в прямом смысле забыли обо всём. Пару раз дверь открывалась и в комнату заглядывала Меган, но, видя сидевших на полу лисёнка и его товарища, она тут же её закрывала, стараясь, чтобы её не услышали. Время шло, за окном стало смеркаться, но зверята, к тому моменту убравшие игрушки обратно, не обращали на это никакого внимания. Впервые с момента приезда в Холмики у Джоша появился тот, с кем он мог просто поболтать о том, о сём. Разумеется, у него был Мэк, но с ним всё было несколько по-другому, в нём он чувствовал пока ещё просто старшего товарища, но, увы, не сверстника. Разумеется он ему доверял, но всё-таки разговор, а по сути просто детский трёп, двух зверят, значил гораздо больше, ведь со взрослым ему порой было бы неудобно обсуждать те или иные проблемы, а тут… Тут он мог совершенно спокойно рассказать о том, о чём никогда не стал бы говорить со старшим чернобуркой. Однако, их разговор, наконец, прервался и причиной тому был не вошедший или позвавший их ужинать зверь, а звук подъехавшей к воротам машины. Чёрно-бурый зверёнок тут же подбежал к окну и залез на подоконник, вглядываясь в темноту.        — Мэк приехал, Мэк приехал! — принялся он отплясывать, спрыгнув. — Ну же, вставай. Пошли скорее!        — Может, подождёшь, а? Он тебе сам всё расскажет, — встав, рассудительно начал младший Скромби. — Взрослые они такие…        — Хоть послушаем, а?        — Вот ты… Ладно, пошли, только давай так, чтобы Меган нас не спалила, а то уши оборвёт.

***

       — Как съездил? Получится, нет?        Покачав головой и пообещав себе больше подобного никогда не спускать, Меган вытерла остатки воды на полу ванной и сунула тряпку в ведро. Странно, но полотенец нигде не было видно и она, бегло осмотревшись, ушла. Время для неё не шло, а, скорее тянулось как резиновое, стоило ей услышать звук машины, как она тут же выбегала во двор, проверяя, не приехал ли Мэк. Но чернобурка всё не возвращался и рыжая, вся в «растрёпанных» чувствах, подумала,что было бы неплохо приготовить для него ужин. Решив приобщить к этому процессу Джоша с Лукасом, она пошла к ним, но увидев, что те вовсю увлеклись игрушками, решила оставить их в покое, так как тревожить лисёнка, только-только «оттаявшего», ей не хотелось. Готовка много времени не заняла и зеленоглазая начала было думать, чем бы ей заняться ещё, как у ворот остановилась машина, хлопнула дверь и через минуту на дорожке к дому появился лис.        — Так как, Мэк? — забрав у зверя папку, спросила она. — Какой-то ты…        — Невесёлый? — криво усмехнулся,прервав её вошедший. — Прав был малец, прав… А где все?        — Пошли на кухню.        — Знаешь, давай лучше ко мне, то есть наверх.        — Не выйдет, там Джош с Лукасом, так что на кухне получше будет.        Кареглазый, коротко кивнув, прошёл за рыжей и устало опустился на стул. Вяло ковыряя вилкой в тарелке, он всё никак не мог придумать, каким образом он мог бы преподнести Фоукс не совсем приятный сюрприз, информацию, полученную от волка.        — И всё же, — наконец решился он. — Где все?        — Сэм вернётся к утру, а Франсин у подружки, тоже, наверное, до утра останется. День рождения!        — Ясно… Как день прошёл?        — Да эти балбесы ящики с луком на себя уронили, отмывались потом не знаю сколько, зато наш лис себе друга нашёл.        — Друга, говоришь… Как бы не пришлось ему его лишиться.        — Да что такое то?        Чернобурка начал, стараясь во всех деталях, максимально подробно описать разговор с инспектором, он всё говорил и говорил, не зная, что за их подслушивало две пары ушей. Лисёнок, услышав, что ни опекунство, ни тем более усыновление неженатому зверю не доверят, опустился на пол и уткнулся в коленки. Лукас хотел его успокоить, но просьба уйти была понята и он, покачав головой, ушёл к чёрному входу. А Джош молча сидел, понимая, но до конца не веря, что его мечты и надежды на нормальную жизнь стремительно летели в никуда, тая, как мороженое на солнце.        — Так что куда ни кинь, Меган — всюду клин! — выдохнул, вставая, кареглазый. — И так плохо, и так нехорошо.        — Так что же делать?        Разговор прервался, когда из коридора донеслось всхлипывание и на пороге возник заплаканный малыш. Джош стоял, шмыгая носом и вытирал наворачивающиеся слёзы.        — Я же сказал, — сопнул он. Что ничего не получится. Ты меня снова в приют отдашь.        Мэк только собрался открыть рот, чтобы успокоить своего подопечного, но тот, выскочив из кухни, не дал ему такой возможности.        — Да, блять, — выругался лис. — Что за день такой! То этот желтоглазый допытывался, есть кто у меня на примете, выспрашивал одного ли со мной вида этот кто-то, теперь с Джонти так вышло… Да ебись оно всё!        — И что теперь?        — Так не бросать же его в конце концов!        — То есть ты…        — Да, да, да и ещё сто раз да! Если уж так вышло, то можно и фиктивный брак оформить. Не ради нас, а ради него. Иначе что? Заберут его, снова хрен знает куда отправят, а мы и прав навестить его иметь не будем.        — Значит ты хочешь сказать, что нам надо расписаться?        — Иначе никак! — лис поднялся. — Нет другого выхода. Нет его! Пойду успокою мелкого.        Уткнувшись мордочкой в подушку, лисёнок лежал, стараясь не шевелиться. Он всё ещё не верил тому, что смог послушать. В глубине души он надеялся хоть на крошечную возможность усыновления или хотя бы опеки, но оказалось, что он был прав — ничего подобного случиться не могло. Встав с кровати, он подошёл к шкафу, открыл его и принялся складывать в сумку вещи. Когда самое необходимое было уложено, дверь открылась и в комнату вошёл Мэк. Нет, он его не видел, просто почувствовал знакомый запах, а когда ему на плечо легла тёплая лапа, то малыш узнал знакомое прикосновение и повернулся, встав.        — Я вещи собрал, — мотнул он головой в сторону сумки. — Чтобы потом не…        — Ты что это удумал, глупый? — потрепали его по макушке. — Ну-ка, клади всё обратно.        — Но тебе же не разрешат меня, того…        — Того, этого, — фыркнул, поморщившись, зверь. — Давай поговорим, есть у меня для тебя одна новость. Уж она точно поднимет тебе настроение. Никто никуда тебя не отдаст — ты остаёшься.