Сказка

      И снова, после всего трех мгновений, полуобнимает, прижимая к себе. Объясняет, а мне для похищенного слишком уж спокойно и хорошо. Несмотря на то, что не слишком нравятся другие. Несмотря на то, что вниз по спирали как-то совсем неприятно ехать… — Мы сможем ещё поговорить? — нет, о плане я осведомлён более чем полностью, и если… если только он имеет для него значение — стоит ждать отказа. — Очень надеюсь… По мне так они слишком торопятся.       С трудом сдержав улыбку, я кивнул. — Слишком. Но, наверное, они очень долго ждали? — Достаточно. Но могут подождать ещё, если будет причина, - но испытующий взгляд в сторону водителя за этими словами всё-таки последовал. — Только не рядом, — чуть насторожившись и ненадолго уставившись на спинку переднего сиденья, пробормотал я. Нехорошо. И мне очень стыдно так говорить. Но скрывать свое нежелание говорить при них я уже не могу. — Отнюдь, мы все живём не в общежитии. — Мы с профессором — тоже, но… — но его друзья или, по крайней мере, Мария Петровна, появляются чаще некуда. — Это мало что меняет. — В моём случае… Ко мне не заходят настолько часто. — Хорошо, — я коснулся его ладони, и чуть было не отдернул руку, наткнувшись на холод кольца. — Так спокойнее. — Ты… хм… спишь? — Нет. Но я могу делать вид. Точнее, мне приходилось делать вид, пока я жил у Сергея. И ещё… — но тут я просто не смог продолжать говорить так, чтобы всем было слышно и поэтому потянулся ближе к нему, окончил совсем шёпотом: — Иногда я лежал с профессором. — Чего-то боишься? - взгляд на долю секунды дольше, чем раньше. — Он приказал мне об этом не распространяться. — Даже так… — явно занервничал. — Мне не нравятся приказы, но учитывая, что это было давно, я хотел бы свести нарушение до минимума. — Он просто спал рядом?       Удивлённо посмотрев на него, я улыбнулся. — Он меня обнимал… Это было приятно. Хотя тогда я ещё не… — И всё? — Мне кажется, если бы он не заставлял себя считать меня неживым, было бы не всё. Но тогда даже я ему верил. Поэтому всё. — Занятно… — вроде и успокоился, но всё же узловатые пальцы явно непроизвольно сжали ткань брюк. — А Вы спрашивали не потому что?.. — но как бы мне ни хотелось закончить, я заставил себя замолчать. Нет, не теперь. Только когда вдвоем. — М? — Потом… — одновременно отвернувшись и прижавшись теснее, пообещал я.

***

      Гадкое ощущение, хотя всё и замечательно. Сочинять на ходу. Сочинять на ходу, мне… Сейчас же, пока есть несколько секунд, пока он ещё не расположился в полной мере. Просить разговора не имея в самом деле важной темы — глупо. Ещё глупее считать за неё то, что всё же так и рвётся с языка. Ну почему… почему?.. — Здесь очень тихо. — Да… К слову, меня это всегда радовало: за день — все уши!.. - с явным намерением расщедриться на замученную тираду он уже было набрал в грудь воздуха, но, видно, передумав, договорил совсем тихо: - А тут хорошо. — А ночью — не жутко? — я подошёл как можно ближе. — И… можно? — Жутко было бы, если б кто-нибудь пытался шуметь… — он помолчал, видимо, совсем провалившись в собственные мысли. Но всё же… — Что конкретно? — Мне бы хотелось сесть с Вами… на… — и всё-таки я не смог закончить. — Весьма необычно для первого дня знакомства… Но, пожалуй, я не откажу.       Стараясь понять по выражению его лица, не слишком ли всё-таки тяжело будет, я забрался к нему на колени. — Вы очень милый… — сорвалось, как я ни пытался… — М… Спасибо?.. — явно растерян. — Не нужно, — совсем теперь шёпот, — лучше обнимите меня. — Ну раз так… — обнял… Всё-таки обнял! Но… — Вам так редко говорят хорошее?.. — или так редко кто-то при первом знакомстве лезет обниматься, что куда вероятнее… Но я уже не слезу. — И не без причин… — Мне кажется, причин… говорить совсем не меньше. — Откуда тебе знать? - не ослабляет хватки, но смотрит куда-то в сторону... — Может быть, это просто такое чувство?.. — Какое же? — Нет людей, которых совсем не за что похвалить… — но это, пожалуй, слишком мало для любой уверенности. — А Вы… Вы… — я вжался в него, попробовал гладить по голове… Не очень удобно одновременно… — Вы мне очень нравитесь. — С какой стати, мальчик?.. — вздыхает, почти что обречённо, но не отстраняется… — Элек, — знает он или не знает… — Я знаю, после хорошей и доброй первой встречи всё равно можно устать и поссориться… Поэтому всё, что было не может служить аргументом. Точно, может, лишь… Но обязательно ли всё это разбивать на пункты? — Уже и расстраиваешься?.. Сиди. — Я не расстраиваюсь, просто переживаю. — По-моему, переживаешь ты слишком много и не о том… — О том, что Вы так плохо о себе думаете. — Разубеждать людей довольно сложно… Тебе оно надо? - видимо, от присказки "бедный мальчик" его удерживала только боязнь быть похожим на бабушку. — Хотя бы как причина быть рядом подольше?.. Да. — Может… Думаешь, так и должно быть? — Так не должно быть. Что я вообще здесь. И что я вообще могу чего-то хотеть. Не должно, нет. Но так лучше. — Я о другом. Может… для твоей психики это нормально? Раньше подобное случалось? — Не знаю. Это было… или намного слабее, или… — С кем? - заинтересован. Заинтересован в отчаянной попытке отвлечься... — Может быть… — я осёкся, — с Серёжей… Но всё-таки это другое. И, может, если бы времени было больше… А что вы с ним сделаете?.. — но сказать самое главное и точное не получается. — Я? — видимо, не совсем понял интонацию. Или просто решил лишний раз уточнить. — Наверное… Если это лично Вы будете… Но ведь я уже… О полиции речь не идёт. Вот почему я спрашиваю. — С похитителем? Ничего… особенного. Если он, конечно, не причинил тебе боли. Или не сделал чего-то, чего ты ему не позволял… — Не думаю, что я позволял себя сажать в чемодан и везти в… другую страну?.. но за это мы с ним в расчёте, — я тихо фыркнул. Но на самом деле, столько, сколько я, он там точно находиться не должен — это опасно. — А в остальном, не думаю, что он даже и мог что-то сделать. — Не мог. Поэтому он идеально подходил… Обидно было бы потерять такого союзника. — Это Вы его послали?.. — тревожно сжав ладонь, и, кажется, прядь его волос в ней, прошептал я. — Ты ещё не понял? — какая-то совсем уж… странная печаль в глазах. — Я говорил, что рано рассуждать о моих достоинствах. — Вы глупый… — но… ещё крепче к нему. — Возможно. Даже вполне вероятно. — Папа будет переживать… А всё только потому… Вы так плохо думаете о себе, что и о других — тоже? — Смотря о чём ты. — О том, что… Даже, допустим, послав его к нам, Вы не допускали варианта… Просьбы. Вы решили, что я помогу только лично находясь в трудной ситуации? Или Вы думаете… Я не понимаю сейчас и здесь, что… Это на самом деле преступление? — Строго говоря, на тот момент я не предполагал, что ты… живой. — Но мой папа от этого… Не менялся бы. — Не совсем понимаю… А. Думаешь, этично было бы втягивать профессора? — Куда этичнее, чем заставлять его волноваться, не зная даже, что со мной сделают. — Ты прав, возможно… — Да… — я чуть приподнялся, — но Вы всё равно мне нравитесь, — и поцеловал его в висок. — Спасибо… Ты — очень добрый мальчик, — гладит по спине… — Не очень, если подумать… — чуть поник я. — Нужно ведь было сразу спросить про телефон… — Сергей не отвечает. Точно не отвечает, иначе Рэсси бы вернулся. Сейчас… даже не знаю, куда он может здесь пойти, но держать его было бы странно. — Телефон… Но что ты думаешь говорить? — Что со мной всё в порядке. И не нужно волноваться. — Здравствуй, папа, меня похитили, всё хорошо, взял в заложники главаря…       Я рассмеялся, обняв его за шею. — А может и так… Адрес бы тоже было неплохо сообщить. — Думаю, это не лучшая идея… — Боитесь, что приедет сразу с полицией? — Думаешь, нет? — Зависит от того, как ему объяснить. Мне кажется, у Вас бы получилось… — потому что солгать я не смогу, а о чём профессор может вдруг спросить — не знаю. — С его стороны странно бы было доверять твоему похитителю, тем более — взрослому мужчине. — А при чём тут?.. — Ты не знаешь? В контексте нашего общества… Мужчины опаснее женщин, скажем так. — Но Вы же не будете со мной драться? — обескураженно посмотрел на него я. — Драться — нет, но… Тем более, судя по тебе, по крайней мере, в начале, строго говоря, ты мог бы быть не против. — А разве это плохо?.. — С человеком, который не в состоянии решать за себя — плохо… Как и заставлять. — По-Вашему, я не могу решать за себя? — может быть впервые во мне шевельнулось что-то вроде сердитости. — Ты — ребёнок. Может, немного старше… даже внешнего возраста, но ещё ребёнок. — Думаете, папа тоже так решит? — я нахмурился. Не хочу. Не хочу, чтобы они оба так думали! — Это… — Он — в первую очередь. — Это нечестно… — Почему? Тут как раз всё по правилам. И если даже я соблюдаю… — Я думал, если смогу доказать ему, что живой!.. А… Теперь я не знаю, что! — Что было бы, если бы смог доказать? По идее… — Нет же. Он уже верит мне, это точно… — Ты… не хочешь говорить, на что рассчитывал?       Я вздрогнул. На что… я уже давно прекрасно знаю, но вечно… вечно всё срывается! — Он ведь мой отец, да?.. — Да. Думаю, да… — Тогда об этом лучше не думать… — за последнее время, среди людей, я ведь… я ведь видел, что так не делают. — Влюбился? — это звучало совершенно беззлобно, но!.. — Влюбленность понятие слишком узкое… оно никогда не делится, но никогда по-честному и не концентрируется. — Иди сюда, — он обнял меня совсем крепко, положил мою голову себе на плечо и погладил.       Всё ещё стараясь сдержаться, я вжался в него… Нет… всё равно всегда находился миллион причин, почему… Но мне совсем не хотелось верить! — Хочешь со мной?.. И спать-то ты не спишь… — Все равно хочу… Но у Вас ничего не выйдет. — Ох, да я и не… Или ты… о чём? — Всё равно, даже зная, что рядом со мной Вы, он будет спокойнее, чем не зная ничего. — Хорошо. Но… только под моим контролем. — Ладно… — и всё-таки я не смог скрыть удивления. А что, собственно, он сможет проконтролировать?..

***

— Что сказал? — прозвучало это явно обеспокоеннее, чем ему хотелось бы. — Что скоро приедет за мной. Потом согласился не отправляться раньше утра, — переживал всё-таки очень. А ещё у него пытались выхватить трубку… — Хорошо… — но всё-таки что-то в его голосе было не так. Надо будет побыстрее всё закончить. — Не бойтесь, всё будет в порядке, — я взял его за руку и слабо погладил по ладони. — Очень добрый мальчик… — он наклонился ко мне и, всё-таки немного нервно, поцеловал в лоб. — Не нужно так хвалить меня… — обнимаю, — за то, что Вы так редко встречали доброту… — Перестань… У взрослых всё немного по-другому… — А именно?.. — вяло поинтересовался я. На самом деле… у людей это везде и есть. «Всё немного по-другому», куда ни посмотри… — Жизнь не настолько однозначна. Ты думаешь одно, а на самом деле… — А на самом деле, Вы знаете причину тому, что с Вами было и совсем в ней не сомневаетесь. — Именно. И, поверь, сомневаться нет повода, но портить впечатление я пока не буду…       Мне хотелось засмеяться, но я заставил себя серьёзно на него посмотреть. — Тогда что будете? — Спать. Кажется, я уже устаю слишком быстро… — Если бы Вы знали Серёжу, Вам бы так не показалось… Куда идти? — На второй этаж. Не стесняйся. — Не стесняюсь, — легко пожал плечами я. Потом… Повернулся к нему и осторожным, не быстрым движением подхватил на руки… — Ладно, пусть так, — что его явно слишком удивило. — Только дорогу указывайте… — голосов у меня правда много… Но самым успокаивающим почему-то показался… именно папин.       Своё неподдельное удивление он выразил, чуть не свалившись. — Н… Ну Вы что?.. — Ты так флиртуешь? — Может быть… Я не уверен. — Поосторожнее с этим… — Почему? Я же не со всеми так… Далеко. — Ну… Не так неожиданно. — Не понимаю, как это сделать ожидаемым. Неужели, предупреждать каждый раз? — Хотя бы первое время… — Хорошо, — почти беззвучно согласился я, но никак не мог не спросить: — Но Вам… понравился этот голос? — Определённо, да… — Мне бы очень хотелось, чтобы вы подружились… — хотя заставить людей нельзя, и если они друг другу не понравятся… — Твои голоса имеют собственное сознание каждый?       Я смущенно хихикнул. — На самом деле, да. Потому что они принадлежат разным людям. Но… не все эти люди живы, поэтому… наверное, уже не все. — Твой чёрный юмор слишком концентрирован… — Юмор? — Про голоса… Это можно счесть за весьма экстравагантную шутку, если ты не понял… — О, но я… Серьёзно. А тот голос… голос профессора. Поэтому, это всё далеко не… — и что тут может быть смешного всё равно не вижу. — Ты поймёшь… Третья дверь.       Увидеть его комнату я, наверное, готов не был. И дело было вовсе не в обстановке, в самом факте… Здесь, всегда здесь и наверное уже очень долго… — На кровать? — Да, - уже скорее обескураженно, а не нервно. — Вы… так и спите — в одежде? — Ах, да… Пижама… — А папа, когда утром не вставать, носит ночнушки… — и об этом он мне тоже приказывал молчать. Но не вспоминать, не говорить об этом сложно. — Ну… С пижамами мне сподручнее, — он собрался подниматься. — Наверное. Мне всегда было интересно проверить разницу, но… — и на эти несколько секунд… пусть. — Ты… так и собираешься смотреть? — Нельзя? — я спешно отвел взгляд. — А… хочешь сказать, хочется? — с немалым удивлением, но без следа упрёка. — Вы ведь мне нравитесь, — улыбка выходит слишком легко. — И поэтому ты не спросил даже как меня зовут… — Люди обычно сами представляются, а если не хотят — то зачем?.. И ещё я думал… так лучше для Вашей безопасности. — Возможно… Но мне бы хотелось. — Тогда назовите… — я коснулся его ладони рукой, — Ваше имя… — Александр… Да. Признаться, о сокращениях не думал… — У нас бы называли Сашей… Хотя, не называли бы. — Возраст и репутация? — У Вас её там бы не было, первое время, так что… И ещё, Вы очень серьёзный. Папа тоже… — но не всегда. Если его вдруг совсем не видят — а меня он в расчет стал брать совсем не сразу — он всё же… — Закрытый, разве что. А так… — но брюки снимать он не спешил. — Это не очень важно, с точки зрения называния… Только очень хорошо знающий решил бы сокращать, — будто бы жмурюсь, хотя мне и кажется, что увижу в любом случае. — Оно и к лучшему… Любопытное маленькое чудовище. — Я?.. — А кто же? — Почему Вы так?.. — сейчас… какой бы голос я ни выбрал, он бы слишком дрожал! — Потому что ты милый, и никуда от тебя не деться, — подошёл, наклонился, обнял за плечи и поцеловал в щёку.       Не обнять его, не прижаться, пусть и пользуясь моментом, было никак нельзя… — Саша… Но почему это называется «чудовищем»? — Ну… Странное, милое существо… Для меня это не плохое слово. — Да?.. Тогда… Но всё-таки, это легко введет в заблуждение. — Учту… Думаю, до пижамы я сегодня доберусь вряд ли. — Ничего… Это не страшно. — И всё-таки ты слишком смелый для ребёнка… — Мне кажется, смелость более высокое понятие, — но тем не менее приятно. — Мне кажется, ты драматизируешь, — теперь… его очередь носить меня на руках? — Нет, просто я не привык, чтобы… постоянно хвалили. — Профессор, видимо, слишком самокритичен… — Не знаю. Разве так уж хорошо, когда слишком часто?.. — по крайней мере, если не особенно заслуженно. — Уж лучше, чем совсем не. — Я же не сказал, что он этого совсем не делает. — А я говорю, не понимаю твоего привередства, — он уложил меня на кровать… — Потому что я и не… — я попытался отползти немного, чтобы дать ему место… — Мне, наверное, тоже надо было раздеться. — Не нужно. — Ну, по крайней мере, до футболки. — До футболки… Можно. — А Вы стесняетесь? — теперь, правда, мне немного стыдно перед ним. Нет, не раздеваться, а именно говорить… вот так. — Возможно, немного. — Жалко… — ну же, придвиньтесь поближе… — А ты — совсем не?.. — и всё-таки гладит по плечу. — Я стесняюсь… других вещей. — К примеру? — Ну… например того, что я… мой тип любви… наверное, не человеческий. Не правильный… — Какой? — Я не знаю. Папа оставил много информации о любви, но… типологии там нет. — Опиши. Если, конечно… — Насколько я знаю… Люди выбирают навсегда одного человека. А если нескольких, то в разные периоды времени. А если в один, то это кончается, когда обо всём узнают. Но всё это не подходит… я не хочу ничего прятать. И не хочу менять через время. И… не могу выбирать. — Такое… Такое тоже бывает. Ты говоришь… об эмоциональных привязанностях? — Да… — ближе. — Это достаточно редко… Но вполне нормально, если все в курсе. — Точно?.. Откуда Вы знаете?.. — Скажем так, есть знакомые семьи… — И они счастливы? — Вполне. Даже более чем… — тут он не удержался от вздоха. — Вас что-то расстраивает? — нет, забираться на него это уже слишком нагло. — Нет… Не обращай внимания, — но он, видимо, не против. — Не могу. Это ведь важно… Но как же им это удаётся?.. Я имею в виду, если это такая редкость, полюбить такого же… Вероятность мала. — Такого же? — Человека, который тоже хочет… вот так. А вероятность что ещё и третий… Даже нам с Сергеем было встретиться проще, чем собрать такую семью. — Некоторые… пересматривают свои взгляды. Особенно когда влюбляются… — Не знаю… Вот Вы. Вы даже боитесь говорить с моим отцом, а если… если я стану Вам нравится, это только усугубится. — У этого страха несколько иные причины… - он грустно улыбнулся. — Потому что Вы преступник, а он, вроде бы, сама невинность?.. — не знаю, зачем это «вроде бы». Вовсе и не вроде бы, а в самом деле! Насколько я могу это знать. — В основном ты прав. — А в чём ошибаюсь? — «Невинность» он или нет, это его отпугнёт. — Но меня ведь не отпугнуло. — Признай, у тебя меньше опыта. — Признаю. Но иногда мне кажется, что он сгрузил в меня чуть ли не половину своего… — Это могла быть информация. Но не… — Это не информация, — шёпотом возразил я. Никогда раньше не любил думать об этом, хотя и всё равно ощущал это где-то рядом. — Нет, не она. Я ничего не знаю из того, что мне «кажется». — А… точнее? Я только фыркнул, чмокнув его в подбородок. — Все бы вам, людям, точнее! — А как же! — вдруг он обнял меня совсем крепко. — Боюсь, Вам не станет интересно… Речь, допустим, о том, что… Что мне кажется, что на самом деле я уже знаю, как это — быть вместе с тем, кто очень дорог… — Ты имеешь в виду… — Эмоциональная память. — А… Это не страшно. — Страшно, если профессор это всё правда пережил. И… Мы говорили про опыт. — Сменим тему? Об этом лучше спросить профессора… — Хорошо… — я прикрыл глаза. — Вы очень… М… Приятный. — Чего там… Обычный престарелый бандит. — Неправда. Во-первых, Вы не похожи на Ваших «друзей», — совершенно мне не понравившихся, говоря откровенно, — а во-вторых… Даже не бандиты иногда ведут себя… Очень грубо и некрасиво. Но… Сейчас я всё равно имел в виду… На ощупь. — А на ощупь — разве нет? — Вы о чем? — Старик старик и есть… — Может быть, но в этом и заключается приятность… — я стал гладить его по плечу, — точнее, это замечательно… Мягко… и уже слишком нежно… — Ты, однако, редкий эстет… — Меня это удивляет… Неужели Вам самому не нравится? — Я судить не берусь, знаешь… — Вы никогда не видели профессора? — может быть, за себя мало кто из людей берётся судить в целом, но ведь других это не касается? — Когда я мог?.. — Ну, Вы были в курсе его деятельности, вот я и предположил… Но я думаю, Вы бы меня поняли, если бы видели. — Фотографии. Знаешь, не лучший повод составлять своё впечатление. — Я могу нарисовать… — задумчиво протянул я. — А Вам не страшно? — По какому поводу? — Что Вы не выспитесь. Даже… Когда он считал меня неживым, профессор мог проговорить так со мной до утра. А утром вставать… — Ему, видно, тоже не с кем… — Я бы так не сказал, — чуть нахмурившись, возразил я. — И с кем? — У него довольно много друзей… Ну по крайней мере, они приходят… — Не думаю, что он может обсуждать с ними то же, что с тобой… — Разумеется, никто из его друзей не спросит, зачем люди ночью ложатся в кровати, а утром встают… Но я думаю… Это не то же самое, что не с кем поговорить. Мне кажется, ему просто хочется… а это совсем другое! — И как ты это понял? — Когда они приходят, то часто говорят: Витя, вернись к нам в институт, мы по тебе так скучаем! — а он всегда отвечает, что ни за что этого не сделает, потому что области изучения разошлись. Только они почему-то смеются… — У меня уже слишком много вопросов к профессору… — У меня тоже. И я бы спросил. Сегодня же. Но… — продолжать было бы бессмысленно. — Подождём. А сейчас… ты не против, если я всё-таки?.. — Спите… — тихо согласился я. Завтра событий наверняка будет не меньше, чем сегодня.