Сказка

      Очередное пробуждение от ещё одного безумия. Сон. Всего лишь сон. Но слишком красивый, чтобы суметь себя убедить даже в том, что гадкий. Бедный Элек. Неужели ему мало трудностей, чтобы ещё и мне превратиться в одну из них? Нет. Нет, конечно, я не стану… не озвучу и полслова. Но ведь это даже и так заметно?.. Даже и так ползет наружу при каждой возможности. И невозможности тоже… — Машенька, — больше спать нельзя. И наверное, уже не так далеко должно быть. — Далеко мы?.. — Полчаса, если без остановок… Есть так и не захотелось? — судя по её движениям… Да, она перебрала кофе. — Об этом и речи быть не может. Никак, — любая еда теперь даже в воображении отталкивала. Надо признать, такое случается слишком уж часто… — Но если уж будет нужно остановиться, то ничего, — после целой ночи, к сожалению, в чудодейственную силу пяти минут верить не получается. — Если Вам не нужно, то и мне… — Если бы это было так, Вы бы давно умерли от голоду вместе со мной, — и правда, отчего же этого не случилось, вопреки всем прогнозам?.. Нет, этого и не могло. Увлеченность гасит все остальное, и тогда… съесть что-то можно и без желания. — Я просто хочу поскорее приехать, — по себе знаю, как сложно бросать то, на что потратил целую ночь… — Хорошо, — я прикрыл глаза, но поспешил снова раскрыть их. Нет! — На самом деле, так куда лучше… — Разве что… — Если так проще, — слишком спешу. Не надо предполагать, что буду засыпать даже так. — Я на пределе, честно, — машина остановилась, пожалуй, слишком резко. — Верю. Тогда лучше ложитесь, — хотя места в машинах всегда катастрофически мало. — Да, — водительское сидение она освободила явно пошатываясь.       Вот так вот и… Надо было подумать об этом намного раньше. Это решило бы, как минимум, сразу две проблемы и… Впрочем, сейчас уже неважно. Сейчас только доехать. И как можно быстрее.

***

      Элек настиг меня раньше, чем я успел подумать. Схватил — действительно схватил! — и обнял с такой силой, что я… устоять-то смог с трудом, не то что запретить. Да и как ему это запретишь?.. — Папочка…       И почему даже летом везде так ужасно холодно?.. Потому что никакого препоручения шестому «Б» не выйдет… — Здравствуйте, — странный мужчина, примерно моего возраста, слишком уж внимательно рассматривающий меня своими чёрными задумчивыми глазами. — Да?.. А, да, — нет, нет, это хорошо, что он говорит, хоть так… — Здравствуйте. Значит, это Вы?.. — кажется, Элек говорил, что его спасли. Но говорил так путано, а я ещё и слишком волновался… И сейчас слишком волнуюсь. — Да. Похититель имел неосторожность заявиться сюда… К счастью. Думаю, странно обсуждать это через порог, проходите. — Что же… Он хотел сделать? — нет, это только голос так ровно звучит, а вот «через порог», можно сказать, меня пришлось тащить… — Использовать Элека как отмычку. Соглашусь, глупо. — Глупо, знаете, вообще похищать Элека, — по крайней мере, если говорить о теперешнем его состоянии. — Но неужели этому человеку было недостаточно обычных отмычек? — Напридумывали сигнализаций… Вот и!.. — Вот и детки обижаются, что конфеток из буфета не стянуть? — я почти развеселился, но больше… скорее, насторожился. — В каком-то смысле… Чаю хотите? — Нет, но, может быть… Если Вы не против ещё одного гостя, — не знаю, правда, стоит ли её будить. Но ведь спать в машине — не самое удобное дело, а уж если вспомнить, что впереди обратный путь… — Так что же этот человек собирался открыть? — нет, пытаться говорить и пытаться понять, что за странное чувство растерянности вдруг навалилось — дела несовместимые… — Я… сейчас точно и не вспомню, но что-то, связанное с историческими ценностями. Конечно, не против. — Элек… — и только не смотри на меня так, я тоже не хочу тебя выпускать, но в конце концов, нельзя же так весь день! — Пожалуйста, сходи к машине. Если Машенька всё ещё спит, думаю, можешь её разбудить. — Быть может, лучше я?.. — О, нет, Вы её напугаете, — нет, Машенька не робкого десятка, но чужой мужчина, склоняющийся, когда ты только пытаешься проснуться, над тобой это совсем не… — Элек… Не обессудь, профессор устал. Но, видно, говорить ему что-либо было бесполезно: мальчик прижимался ко мне всё сильнее. Даже уже… слишком… — Н… наверное… Он сильно испугался… — неуверенно предположил я, попытавшись погладить Элека по волосам. — Или соскучился… — мужчина зачем-то подошёл к нам. — Т-так сильно?.. — почему? И почему не сказал мне вчера?.. Не хотел, чтобы мы… ночью? — Я и подумать не мог… — и почему, ну почему ему нужно молчать так долго?! — Элек, это просто… — погладил его по спине… — Пойдёшь ко мне?       Пойти-то Элек пошёл… Но только вот выпускать меня при этом он даже и не подумал! Как и смотреть назад, почему вполне закономерно… скорее врезался в своего спасителя, чем просто подошёл. — Вот. — Что ты… имеешь в виду? — Пойду. Но не один. — Профессор, — мужчина поднял на меня вполне серьёзный взгляд, — думаю, он сейчас не в том состоянии, чтобы с ним спорить. — Н… Ну если Вы так думаете… — что там, я и сам так думаю! — Но только осторожнее… — сколько же лет я пытался перебороть любые реакции на близость?.. — Знаю. — Знаете… — что-то совсем и не стало мне спокойнее. — Боюсь, я Вам не верю. — В чём конкретно? — даже не возмутился… — В том, что Вы понимаете, насколько это важно. Но, впрочем… Мы можем хотя бы сесть? — всё-таки постоянно склоняться, пусть и немного, тяжело очень. — Конечно. Вы… Не спрашивайте. — Ну как же? Это было бы довольно странно, — ставить границы, не спрашивая о чужих. — Элек рассказывал, о некоторых Ваших… И если это нужно для элементарного комфорта, почему бы и нет? — И правда… — только о самом комфорте, похоже, речь совсем не идёт. И не он в этом виноват… — Но, знаете, звучит это жутковато. — Вы не первый, кто мне это говорит… — Повод подумать о том, стоит ли сначала сообщать, сколько Вы знаете, а только потом представляться… — неуверенно улыбнулся я. — Александр Авраам Стамп, — он попытался протянуть мне руку, но всё равно, с Элеком между нами это вышло странновато. — Что ж, — тем не менее, я слабо пожал её, — стоит полагать, Элек не скрыл от Вас, но всё же… Громов. Виктор Иванович. — Очень приятно, — почему-то задержал взгляд на моих пальцах… — Элек… не раздавишь? — О, не раздавит, мы не так и редко… — хотя такого энтузиазма за ним, конечно, не наблюдалось. — Пальцы у Вас больно тонкие… — Однако это не значит, что у кого-то получалось их сломать, — и пожалуй, это относится не только к пальцам. Какое-то время я и сам удивлялся… — А вот мне надо быть осторожнее… — Почему же? — Не привык рассчитывать. — Знаете, я бы сказал… Элек сейчас такую привычку явно отмёл и ничего… — кроме, разве что того, что я совершенно не понимаю, что это значит. — Думаю, моё обычное поведение и тон тут всё же неуместны. — Ну что ж, Вам это лучше знать… Даже не знаю, как мы так поедем домой, — и я-то сегодня не тороплюсь, но Элека очень ждут, да и нехорошо злоупотреблять гостеприимством. — Можете и завтра… — А у Вас найдется, куда нас положить? — судя по слишком уж сжавшемуся Элеку, возражать не стоило. — Обязательно! — Ну что ж, хорошо… Заодно, может, хоть что-то станет ясно с подробностями. В конце концов, похищение это не шутки, и… — и я даже готов признать, что ожидал куда худших целей. А вот реакции Элека… не уверен. — Но думаю, нам всё-таки следует… — А… Верно, стоит… Элек. Нет, я понял, ты не… Но попроси хоть Рэсси, — кстати, где это он?       Мальчик неохотно выпрямился и как-то уж слишком растерянно посмотрел мне в глаза. — Устройства ведь испортились?.. — Испортились?.. О, ты имеешь в виду Сережино?.. Он его потерял. — Потерял? — медленно, для Элека даже чересчур, достал прибор связи. — Почему?.. — я уже и не разберу, сигналит он или нет. — Думаю, он тебе расскажет… Когда вернёмся. А сейчас можно и… Поговорить о, если так можно выразиться, здешних делах. — Спрашивайте. — Ну, во-первых, зачем похититель привез Элека именно сюда… к Вам? — Обитаем на одной территории. — Как, и собираетесь продолжать?! — Думаю, он здесь больше не появится. — Ну… На Вашем месте, я бы его не отпускал. — А он и не отпускал… — пробормотал Элек, снова уткнувшийся лицом в мою жилетку. — Это я… — В каком-то смысле… Он у Вас вышел очень жалостливым. — В этом, конечно, ничего удивительного, но, Элек… — Папочка, он очень раскаивался! — Хм… Правда? Ты мне не говорил… — Я не могу лгать, — да, но раньше он произносил эту фразу куда более ровно, а теперь… Нет, это не совсем обида, но что-то такое… замученное? — И разве желание помочь — уже не раскаяние? — Отчасти… В общем, дела обстоят так, а не иначе. — Да-а-а… — я снова погладил Элека по волосам, чем он в этот раз, похоже, был очень доволен, — но можно ли быть уверенным, что он сам не попробует снова? Или, если его кто-то послал за Элеком, не пошлют кого-то ещё? — Он слишком боится меня… — Вас? — я в недоумении посмотрел на него. Нет, может быть, в младших группах детского сада он и произвёл бы пугающее впечатление, но на кого-то взрослого?.. Разве что, той же самой своей осведомленностью. — Так кто же Вы? — я должен был спросить сразу. — Строго говоря, я — учёный… Но нахожусь под недвусмысленным покровительством сильнейших местных банд. — О… — Он занимается техническими усовершенствованиями человеческого тела. Да? — Да. И, осмелюсь признать, Элек и в этом ключе мне… небезынтересен. — Что ж… Мы могли бы это обсудить, но вот другое дело, что… Это меня и пугает. Нет, не Вы и не Ваша область. А то, что он может быть интересен кому-то в таком смысле. После того, как стало ясно, что он живой… — Тогда… Думаю, лучше быстрее оформлять патенты: изобрести уже изобретённое нельзя, потому и Элек многим будет без надобности. — Ну что Вы, неужели думаете, этого ещё не?.. Меня волнует не «переизобретение», меня волнует производство в дурных руках. — Но документы дают Вам… А в будущем — и мне власть контролировать производство. — Это верно. Но, боюсь, даже так полного спокойствия не будет. Правда, это, вернее всего из-за того, что… я слишком близко знаю людей, понимающих всё неправильно, — настолько неправильно, что заставляет содрогаться… и в то же время, сознавать, что лично в моем случае, всё с ужасающей скоростью стремится к тому, чтобы они не ошибались! — В каком смысле, профессор? — Боюсь, я не могу Вам сказать, — осторожно кивнул на Элека я. — Я не настаиваю… Может, хотите чего покрепче, или хотя бы валерьянки? — Нет, не нужно. Да и, в общем-то… — Нехорошо «чего покрепче» на голодный желудок, — важно объявил Элек. — Да я и… После такой дороги… Право слово, Вы освоили фотосинтез!       Я негромко рассмеялся. — Ну, знаете, годы тренировок… Но если серьёзно, это было бы полезно. К тому же, не представляю, как думать о еде, когда занят чем-то важным. — Не представляю, как Вы с таким подходом ещё живы… Нет, не верю, может, всё-таки голодны? — Может быть… совсем немного. Но ведь Элек всё равно не хочет вставать? — Один не хочу. — Виктор Иванович, почему Вы?.. — конечно, и говорила, и шла, и выглядела она очень сонно… — Из-за… непредвиденного обстоятельства, — которое так и не хочет оставлять меня. Да и не нужно, в конце концов! — Лучше садитесь. — Да… — расположившись на диване, она почувствовала явное облегчение. — А?.. — Александр Авраам Стамп. — Он предлагает нам остаться на ночь, и… Скорее всего, мы останемся, — впрочем, тут можно говорить и увереннее: Машеньке нужно выспаться, а Элеку… прийти в себя в большей мере, чем просто до возможности с нами говорить. — Славно… Возможно, хотя бы Вы хотите перекусить? У меня отличный повар, а профессор, видимо, не верит. — Что Вы, он всегда… — она растерянно зевнула. — Я верю, но даже отличные повара оказывались бессильны перед полным отсутствием аппетита. — Правда не хочет… — она вздохнула, опять же, сонно, но с каким-то детским сожалением. — Как это? А я думал, что у людей есть поговорка, что аппетит во время еды… а ты говорил, что от повара никто не уйдет! — сложно было понять, что Элек обращается именно к Стампу. И с каких пор он с ним на «ты»?.. — Но не сразу же… Для начала всегда лучше понять, с кем имеешь дело. — И что же Вам это даст? — Хотя бы определюсь с Вашими вкусами. — В этом смысле, я и сам с ними не определился, — а когда-то я мог есть совершенно всё. Когда-то. Но было это в институте и причина… Причина куда хуже постоянного «голодания». Самоуверенность потрясающая вещь, в самом деле… — Со стороны виднее… Предпочитаете первый или второй этаж? — Второй, — задуматься мне Элек совсем не дал. — Отлично. А Вы? — Я?.. — Мария Петровна потревоженно вздрогнула. — Как… скажете. — Думаю, куда важнее сделать это прямо сейчас. Ближайшая?.. — нет, Элек, придется тебе всё-таки меня выпустить. Хотя, догадываюсь, что ненадолго. — Ближайшая, где есть кровать… — Учту, — Стамп уже протянул ей руку. — Пойдём, — Элек сразу же поднялся и, видно, собирался ждать от меня того же. Нет, с ним что-то сейчас… — А зачем было так торопиться, что теперь падаете? — Нет, это кофе недостаточно… — хотя, судя по её теперешней активности, кофе достаточно, более чем достаточно крепкий. — Кофе, Машенька, в ближайшую неделю Вам лучше не вспоминать, — заметил я и добавил, уже обернувшись к Элеку: — Мы… Всё равно боялись, что ты в опасности, малыш… Не говоря уже о том, что… Мы не могли знать, рады ли тебе здесь. — Я понимаю Ваши сомнения, профессор, но, уверяю, Вы все можете оставаться здесь, сколько угодно… Одному всё равно, мягко говоря, скучно. — Понимаю. Хотя зависит от того, какая альтернатива одиночеству имеется. — М? — Не всякий человек… Приятнее тишины, как бы грубо это ни звучало, — особенно же рабочей тишины. Или… Да, тогда я считал, что присутствие Элека — тоже одиночество. Но уж очень хорошее… — А, это… Не думайте, компания, напоминающая мне о прелестях отшельнического существования тут имеется. Вы явно… не тот типаж. — Что ж, замеча… Элек!.. — нет, сердиться на него я не могу, но всему же есть предел!.. — Н… Не нужно так резко… — хватать. Даже если за руку! — А как?.. — и в самом деле, будто он в полной растерянности. И сам я теперь тоже в растерянности. Как… Так, как было всегда. Так, как всегда нравилось… Может, даже подчёркнуто осторожно. Мягко. И… Нет, это снова о них! — Просто… Нежнее. — Элек, с каждым надо по-своему. Подумай, как профессор реагировал раньше, так будет легче. — Сашенька, Вы так и собираетесь звать меня?.. — нет, это точно не та мысль, которую я хотел ухватить, но и она… Довольно значима. — О… — он выглядел удивлённым, но… не разочарованным во мне, совершенно точно. — А как Вам хотелось бы? — Просто по имени. Раз уж мы собираемся… Полагаю, довольно долго общаться. — Виктор?       Я покосился на Машеньку: надо же знать, достаточно ли она «во сне». — Можно и просто «Витя».       В ту же секунду Элек с самым невинным видом поднял взгляд на меня и повторил, чуть ли даже не пропел: — Витя.       Я с трудом удержался от того, чтобы вырваться и… Нет, если он будет так, то это никогда не кончится! — Ви!.. — но сил проснуться Машеньке так и не хватило. — Не удивляйтесь, судя по тому, что он мне рассказывал, ему… не очень нравилось называть Вас профессором. — Н… Ну это естественно, потому что обозначает дистанцию… Для семейных отношений странную. Но ведь, кажется, решение было до этого… — Чего плохого в том, чтобы он звал Вас и по имени? Меня, например… Пойдёмте, - Машенька почти что повисла на его плече, но Стампу это, видимо, особых неудобств не доставило, и вскоре где-то в глубине коридора еле слышно захлопнулась дверь.       Через четверть минуты он вернулся к нам. — Знаете, у нас это не принято. И в каком-то смысле, довольно странно… — и вызывает не те ассоциации. Конечно же, куда без них! — Тем не менее, не думаю, что это повод беспокоиться. — Хотелось бы мне с Вами согласиться… — я тяжело вздохнул. Элек, похоже, с большим интересом слушал… просто слушал, будто его всё это не касается! — Думаю, Вы устали не меньше… — Может быть, — но всё же засыпаний в машине в моем случае было слишком много, чтобы так говорить. — Но сомневаюсь, что смогу уснуть. — Тогда… Гм… Выбирайте вид досуга? — Вы играете в шахматы? — Естественно. — Тогда, может быть согласитесь?.. — Папочка, — видно, ему эта игра надоела куда основательнее, чем я мог подумать. — Элек, не переживай, тебя мы присоединяться не заставляем, к тому же, я уверен, здесь достаточно книг. — А я не хочу читать, — прямо посмотрел на меня он. — Я хочу с вами. — Втроем?..       Стамп почему-то вздрогнул… — В карты сподручнее? — Не уверен, что здесь буду достойным противником, но если… — Нет, я не собирался играть, только сидеть рядом. — Тогда, думаю, проблем не возникнет. — Определённо, не должно, — слишком уж поспешно согласился я.