Робкое сердце пророка

      По наружным стенам Паутины ползали маленькие твари. Они населяли окрестности паутины с незапамятных времён, тысячелетиями пресмыкаясь вдоль грани реального космоса и Океана Душ, оставляя за собой прозрачный слизистый след на дымчатых стенах подпространственных туннелей.       Чёрные глаза-бусинки, покачивающиеся на черенках вяло озирали сумрачные окрестности и скользких, одутловатых сородичей, снующих взад-вперёд по жесткой психической оболочке. Мягкие, извивающиеся усики слепо обнюхивали и ощупывали всё вокруг в поисках чего-то съестного, но ничего не находили.       Голо. Только безвкусный, жесткий наст из высосанных досуха объедков.       Паутина являлась своеобразным логическим дном Океана Душ, и как на дно любого другого океана сюда оседали все объедки, отходы жизнедеятельности и всяческий органический мусор, вдоволь производимого слоями, лежащими выше. Варп был необычным океаном. В нем не было органики в обычном смысле этого слова, но эмоции и чувства здесь принимали вполне осмысленную, вещную форму, почти похожую на то, что мы привыкли видеть. Мысли, желания и переживания людей и ксеносов неудержимым напором хлестали из их психических отражений, наполняя этот антимир энергией, как солнце, заливая посевы, леса и моря своим светом, наполняет их жизненной силой.       И эта энергия радости, боли, отчаянья, гнева и удовольствия, словно корм для хищных рыб, в мгновение ока пожиралась мелкими варп-сущностями, отчаявшимися, но ещё не побежденными душами погибших смертных и прочей низшей фракцией имматериального биотопа. Их, в свою очередь, пожирали большие, куда более злобные и прожорливые твари и колонии душ, слипавшихся воедино, дабы противостоять невзгодам мира Эмпиреев. Сильный жрал слабого, большой жрал маленького, словно в первобытном бульоне, из которого зародилась вся органическая жизнь. И до самого верхнего сословья, циклопических, необъятных тварей, словно киты плавающих среди планктона и мелких рыбёшек.       Но самой большой энергетической ценностью обладали именно негативные эмоции. Боль, страх, зависть, злоба, похоть. Из них зародились первые жизнеспособные эзотерические сущности, развившиеся со временем в то, что смертные по глупости зовут богами. И именно эти эмоции пожирались яростнее всего, иногда вместе со своими источниками. Прочие же, - скромные призраки счастья, надежды, радости, нежности и искренности, были противны большинству обитателей Имматериума, а потому оставлялись без внимания.       Эти эмоции материализовались в виде бесформенных объедков, похожих на корм для аквариумных рыбок и под действием неведомых сил дрейфовали вниз, на самое дно Океана, тонким слоем, словно коралловым рифом устилая дыбящуюся из границы бытия Паутину. Маленькие, мясистые твари-редуценты, вечно снующие по приграничному слою по запаху находили свежие кусочки положительных эмоций и всасывали их через тонкие хоботки или маленькие ротовые отверстия.       По сути, эти твари и были скомковавшимися и слипшимися воедино обрывками чьих-то возвышенных переживаний, обретших собственную рудиментарную волю и жажду жить. И если порожденные болью и ненавистью чудища наверху были демонами, то эти слизнеобразные твари были своеобразными добрыми ангелами, следующими за душами тех, кто производил достаточно положительных переживаний, чтобы они смогли прокормиться.       Однако теперь, что-то изменилось там, вверху. Демоны, нерожденные словно взбесились, пожирая друг друга и всё вокруг с необычайным неистовством, словно их вперед гнала не простая неутолимая жажда, а какой-то первобытный страх смерти, заставляющий делать всё для того, чтобы и дальше чувствовать себя живыми. И они сжирали всё без разбору, не оставляя ничего скитающимся по дну малышам.       Самые маленькие из них уже обессилели от голода настолько, что не могли сдвинуться с места и их судьба была уже решена - их тела сморщивались и медленно растворялись вместе с рудиментарными личностями. Снующие по дну хищники, слишком мелкие, чтобы охотиться в верхних водах, с необычайным рвением разрывали их на части, плюясь от непривычного привкуса положительных эмоций, но всё-же хоть немного питательных.       Сразу несколько чем-то напоминающих щук хищников окружили небольшую тварь, испуганно сжавшуюся в комок и ошалело водящую глазками-бусинками из стороны в сторону. Голодные варп-щуки щёлкали челюстями, обнажая игловидные клыки, но всё-же медлили с нападением. Питаться редуцентами было для них в диковинку и они не знали как себя вести, равно как и их потенциальные жертвы.       Но крохотная композитная душа существа не хотела сдаваться без боя. Недавно съеденный героический порыв, наполненный решимостью офицера Имперской Армии, принявшего командование участком фронта, где ценой тяжелых боёв и усердных работ можно добиться почти невозможной победы, упорно бился где-то внутри, требуя сражаться. Существо собрало воедино всё то скромное несмирение с судьбою, которое можно было назвать волей и решилось огрызнуться рычащим хищникам.       Струйка золотистой радости долгожданной встречи и тёплых, крепких объятий, которой плюнула маленькая тварь, окатила варп-щуку, словно струя кислоты. Она задымилась, пошла пузырями и взвыла от боли, будучи не в силах стерпеть концентрированных позитивных эманаций.       В первый момент, оба хищника кинулись в атаку, но почуяв запах твари, вдруг бросились врассыпную, боясь обжечься положительными эмоциями вновь. Послав ещё одну тоненькую струйку добра вслед варп-щукам, существо подняло свою маленькую головку и издало победоносный писк, растопырив усики-черенки, но почти сразу же снова распласталось по рифу, вконец обессилев. Даже выиграв схватку с хищниками, оно проигрывало войну с безразличной вселенной.       Кажется, сам варп вокруг пропитался ощущением стагнации, медленного увядания. Кто-то смирился со своей судьбой и потупившись дожидался своей смерти, кто-то хныкал и обливался энергетическими слезами, отравляя свой примитивный организм эманациями горя и отчаянья, кто-то, собрав в кулак последние силы, бросался на донных хищников, желая снискать быструю смерть, но большинство продолжало цепляться за призраков надежды, как это делали смертные.       Чтобы не погибнуть, существам приходилось переваривать самих себя, растворяя свои личности в густых варп-соках и это причиняло невероятную боль. Некоторые сходили с ума и бились головами об наст, кусали свои щупальца или раздирали собственную плоть, только бы отвлечься от пламени, сжирающего их изнутри. Кто-то пробовал прокормиться каннибализмом, однако их природа так сильно сопротивлялась всему "аморальному", что испробовав плоти сородичей эти существа просто лопались от стыда, раскаянья и сожаления и это лишь отягощало положение их рода.       Будто вторя тихой драме редуцентов, варп начал словно кристаллизоваться вокруг в виде тысяч и тысяч дамокловых мечей, словно разверстая пасть исполинской акулы. Так воплощались в варпе доисторическое естество, просочившееся во вселенную из седой древности, предваряющей зарождению вселенной. Это естество, актуализированное аурой уныния, обречённости и сломленности, сгустившейся над донными тварями, было скорее своеобразным эйдосом, отражением куда более основополагающего феномена конечности любого бытия.       Это грозное знамение было всего лишь отражением процесса стагнации, словно старый доктор, констатирующий смерть больного, обозримой границей бытия на оси временных координат. Когда-то, сами Боги Хаоса и монументальные отродья варпа отправятся в небытие в рассеяном мерцании кристаллитов из структурирующейся неизбежности. В ореоле этих дамокловых мечей-зубьев в небытиё отравилось бессчётное число мирозданий, зарождавшихся до и после нынешнего бытия, растворялись боги и утекали эмпирические океаны.       Но вдруг что-то в единой бело-золотой вспышке света переменило ход вещей. Время мало что значило здесь, но по некоторым измерениям их функции состояния претерпели серьезный скачок. Новые энергии приливной волною влились в иссушенный мир океанического дна и кто-то будто вдунул дыхание жизни в фиолетово-багровый ихор эссенции душ. Исполины варпа содрогнулись в одночасье, а возвышающиеся над ними боги встрепенулись, насторожившись. Что-то могущественное, сиятельное и чистое словно копьё света, вонзилось в Эмпиреи, своим белоснежным сиянием поспорив с самим Астрономиконом. Белоснежный маяк, окрылённый золотой дымкой, несколько раз вспыхнул, словно извергающаяся сверхновая и плавно стабилизировал своё сияние.       Между четырёх колонн мрака и багрянца, кроме золотого светила Императора восстало ещё одно божество чистого света и жизни, вмиг испепелив миллиарды тёмных тварей, опустошив границы дьявольских доминионов, подчиняя, разрушая и подавляя сущности тысяч разношерстных эзотерических феодалов-демонпринцев и колониальных собирательных сущностей. Так, одним колоссальным всплеском энергии, в мир живых вернулось древнее эльдарское божество.

***

      Прозрачная стена паутинного коридора задрожала, пошла крупной рябью и плавно, нехотя отворила небольшой портал. Из него, словно кишки из взрезанного брюха, вывалился залитый гноем, дерьмом и грязью "Яд", лезвия и шипы которого были забиты комками гнили и разлагающейся плоти. Вывалился и тут же рванул прочь по коридору на форсаже, ныряя в боковые тоннели и переходы, будто пытаясь сбить со следа несуществующих преследователей.       Кое-как закреплённые в транспортном отсеке, два сцепившихся в объятьях бездыханных тела едва не выпадали из него на каждом повороте и резком разгоне, которые так нравились водителю машины. Реактивная струя двигателя была холодной словно лёд и не оставляла инверсионного следа, однако всё время отваливающиеся от машины куски грязи и капающий гной отчетливо метили дорогу за машиной и это, казалось, ускользало от восприятия существа за рулём.       Именно существа. Ползающие по наружным стенам паутины твари своими глазами-черенками видели мир в его истинном обличии, лишенном обманчивой маски из переменчивой субстанции. Они видели перед собой божество и два сосуда, в которых вихрилась мощь варпа, влитая туда двумя другими богами. Видели эти твари и тугие узлы не просто нитей, а целых канатов судьбы, которыми были перетянуты все трое и хитросплетение грядущих невзгод и тягот, великое горе, лежащее чуть дальше во времени и великое насилие, бегущее по пятам во всех измерениях.       Однако сейчас, казалось, всё это было лишь далёкими миражами, которых никогда не достичь. Сейчас для них существовала лишь их далёкие цели и их собственные кошмары, которые они пронесут через весь свой жизненный срок, и боль, которые двое разделяли друг с другом.       Виражи, которые закладывал пилот, были просто невероятны, скорости - безумны. Лишь кинетические и гравитационные поля, от которых искрилась вся конструкция, позволяли машине не сгореть, не убить экипаж и не развалиться самой в головокружительных виражах на скорости порядка 12 махов. Пилот выжимал из машины гораздо больше, чем можно было себе даже представить, но казалось, этого было всё-равно не достаточно. Примарх и спасённая богиня погибали, выплёскивая во вселенную остатки жизненных энергий, - слишком уж тяжки были раны и яды, которые их поразили.       Раз за разом машина влетала в мерцающие порталы, переносясь из одного мира в другой, пока мчалась сквозь галактику. Серые коридоры, отделяющие реальность от карнавала кошмаров сменялись буйными джунгями, мёртвыми пустошами, вулканическими ландшафтами, полями застывшего метана и морями кипящего металла. Словно в сумасшедшем калейдоскопе, под килем мелькали руины древних городов, пахотные поля, скалистые пики, метеоритные кратеры, барханы, бездонные провалы космоса и перекрученные под немыслимыми углами неэвклидовы измерения, сквозь которые лежали самые рискованные паутинные порталы.       Со временем, когда в боковых тоннелях паутины стали мелькать первые неразличимые силуэты с оружием в руках, стало понятно, почему пилот выбирал такой сложный маршрут. Их преследовали. Точнее опережали со всей проницательностью, коварством, находчивостью и основательностью Тёмных Богов и совсем скоро весь путь превратился в одну сплошную засаду.       Похожие на шершней чумные твари бросались машине на перехват, коридоры перекрывались толпами зомби, чумоносцев и более высокопоставленных демонов Нургла. Казалось, будто по всей паутине сразу пошел дождь из нурглингов и по мере того, как Дедушка возвращал себе контроль над своими энергоресурсами, его атака становилась всё яростнее и напор демонов, через которых теперь приходилось откровенно прорываться при помощи лезвий-стабилизаторов и форсированных тёмных кос, установленных под крыльями "Яда" не оставлял времени задуматься о том, почему Бог Хаоса обратил на них свой гнев только сейчас.       По мере продвижения, манёвры становились всё отчаяннее и головокружительнее, мерцающие кинетические поля начали не выдерживать напора гниюшего мяса и щиты ночи уже дважды падали под шквалом кислотной блевотины, спор, гнили и отравленных испражнений, которыми их осыпали демоны и их сверхестественные мясные машины. Но каждый раз дрожащая от нервного перенапряжения и возбуждения пилот выводила их невредимыми.       Вот рванувшие наперерез шершни с чумоносцами на спинах испаряются во вспышке несвета из тёмных кос. Ложный рывок влево, бочка вправо и струя блевотины от перегораживающего коридор Великого Нечистого проходит в метре от машины, а сам "Яд" проносится между рожками и оплывшим плечом чудища. Отчаянный нырок под фонтанирующую гниль из какой-то извращённой полуживой самоходки прямо в гущу мясистых зомби, взрывающихся в колоннах тёмного света. Лезвия рубят тела, как сухари, однако на это всё сильно тормозит машину и вот, мерцающее поле вынуждено принять на себя массивный кусок затвердевшего помёта, которой швыряет в машину следующая самоходка, выстрелившая чётко во фронт потерявшей мобильность машины.       Но тёмные эльдары - возможно, самая отчаянно желающая выжить любой ценою раса в галактике и "Яд", пожалуй, лучше всех прочих воплощает это их качество. Щиты ночи, мерцающие поля, сумасшедшая скорость и манёвренность, прочный, обтекаемый корпус, сработанный, чтобы скорее отводить угрозу, чем останавливать её. Взрыв кинетических полей, протуберанец эфирных энергий ночных щитов, почти состоявшийся манёвр уклонения и невероятная удача - и дерьмовый снаряд глухо бъет по корпусу, вырывая громадный кусок фюзеляжа-брони и проносится мимо. Машину разворачивает по сразу по двум осям, тяга уводит её влево и вверх, пилот с криком рвёт штурвал вперёд и вправо, надеясь избежать столкновения, но стена паутинного тоннеля неумолимо приближается...       ...и только во второй раз взорвавшееся кинетическое поле отшвыривает машину прочь от неминуемого разрушения, уводя резко вправо на сумасшедших перегрузках, с которыми не справляются даже форсированные грави-компенсаторы "Яда", однако даже сломав несколько рёбер о натянувшиеся до предела ремни безопасности, эльдарка успевает вернуть управление и вырулить на более-менее прямую траекторию.       Очередная вспышка паутинного портала и машина оказывается в кромешной тьме, холоде и тишине вакуума. Кажется, даже звёзды не светят здесь, в этом неизвестном участке галактики. Ослабевшие поля вокруг машины протестующе зарябили, пытаясь как-то сдержать нормальное давление в пределах своего вихревого пузыря, но всё-же стабилизировались и успокоились. По крайней мере, здесь демоническая активность была по понятным причинам затруднена.       Но со временем, когда глаза Солитэ адаптировались к такой непроглядной тьме, перейдя в диапазон больших длин волн, стало видно, что где-то в дали имеется мизерное тепловое излучение, рассеянное из-за расстояния и довольно "прохладное" по яркости.       - Всё-же, я знала, что в этом месте удастся уйти от погони. Надеюсь, возле самого мира-корабля нас прикроют, когда узнают, кого я им привезла... - улыбнулась сама себе арлекин и снова дала полный газ, различив что-то во мраке и уже через минуту они вышли из серебристого марева портала прямо посреди плавно дрейфующего флота.

***

      Мир-корабль Ишеантир был очень отдалённым, почти что закрытым миром. Его обитатели были отъявленными ксенофобами и боялись, встречая в штыки даже своих собственных сородичей с других миров-кораблей, а нежелание ввязываться в галактическую кутерьму, в которой вращались такие миры, как Ультве, Биель-Тан и прочие славные корабли, сделали этот мир малоизвестным среди своего народа и почти забытым всеми, кроме разве что "истинного бога расы эльдаров" да пары архивариусов из Чёрной Библиотеки.       Свое название этот мир получил по прихоти своего создателя, почитавшего Ишу, как свою духовную госпожу и в века наибольшего разгула эльдарского народа поддерживавшего небольшой культ этой богини. На деньги и усилия последователей этого культа был построен Ишеантир и они же стали его пассажирами, когда раскол Звёздной Империи стал неизбежен, а страсти достигли апогея. Но когда пустоту разорвал психический вопль нарождающегося божества, они оказались недостаточно далеко от эзотерической взрывной волны, задевшей мир-корабль на излёте. Чудовищные энергии оказались слишком рассеяными, слишком ослабленными тысячами парсеков космоса, чтобы убить ишеантирцев в одночасье, однако всё же смогли высосать весь свет и пламень из душ народа Ишеантира, оставляя лишь бесстрастные оболочки, более не способные сиять ярче звёзд.       Эта духовная травма, это странное увечье заклеймило их как в глазах собственного народа с других миров, так и перед самими собою. Теперь, однажды отдав все свои таланты, радость существования и огонь страстей своему богу, жители мира-корабля стали почти невидимы и невосприимчивы для искушений варпа, и когтей Той-Что-Жаждет, а в своей психической мощи ниспали почти до уровня людей. Даже не осознавая этого, они были благословлены и прокляты тем, что больше не нуждались в эмоциональном схимничестве, бесконечном самоконтроле и воздержании, будучи просто неспособными ощутить всю полноту мира чувств и высоких переживаний.       Поколение за поколением, тысячелетие за тысячелетием, этот мир дрейфовал по тёмным окраинам галактики, скрываясь от досужих глаз и избегая любых контактов и бесконечно оплакивал ту, в честь кого был назван, будучи в этом неким антиподом Йандена, ожидавшего рождения своего бога Иннеада. Здесь сформировался целый самобытный воинский культ Скорбящих Воздаятелей отрекающийся, а скорее уж даже не слыхавший о воинском пути Кхейна и утверждающих собственный путь винтовки и клинка, построенный на полной гармонии души воина и орудия его воли, неприятии любых страстей и поддержании гармонии во всём, как внутри самих себя, так и в пределах корабля.       Но находились те, кто не желал проживать жизнь в скорби и отрешенности. Обычно, их становилось очень много после визита какой-нибудь труппы арлекинов, подначивающих молодёж бородатыми байками, легендами о могуществе древних эльдарских богов и намёками на то, что не все из них мертвы. Эта молодёж называла себя то Рыцарями Иши, то Искателями Божественного, бросала всё, покупала у местных кустарников лазвинтовки и уходила в паутину, надеясь отыскать и спасти эльдарское божество. Есть поверие, что у Нургла есть целый погребок, в котором сложены колбасы, мясные рулетики, котлеты и тушенка, приготовленная из этих самых "рыцарей", а их высушенные глаза, нанизанные на ниточки, он в виде ожерелья одевает на праздники.       Однако в основном, жители Ишеантира вели ничем не примечательный образ жизни, занимались ремеслом, творили по мере своих сил, обходили стороною колдовские тропы, не доверяя переменчивой обители демонов и кошмаров. Их флот был скромен, довольно неопытен и легковооружен, больше полагаясь на то, что они почти не встречают опасностей на своём жизненном пути, чем на мощь пульсаров и торпед. И беды и в самом деле обходили флот и сам мир-корабль стороной, будто какая-то невидимая длань оберегала этот мир для чего-то особенного.       И вот, уже второй цикл этот мир стоял "на ушах" и гудел, словно осиное гнездо. Те немногочисленные провидцы, которые практиковали в этом мире-корабле не смотря на свой ограниченный потенциал как один заявляли, что в варпе назревает какой-то переворот, а последние несколько часов страсти достигли предела - провидцы и астрологи объявили, что в Эмпиреях восстала новая сила чистого света и нити судьбы клином сходятся на их мире-корабле. Тут-же активисты из неформальных организаций Рыцарей Иши раструбили на весь флот о том, что их агентам удалось вырвать богиню из лап Хаоса и вот-вот кто-то из них вернется к флоту с победой.       И, как водится во вселенной, если во что-то очень сильно верить, это обязательно случится в самом нежеланном ключе. Вдруг из паутинного портала, транспортируемого вместе с флотом, вышла одинокая крохотная машина неизвестной конструкции и тут-же начала транслировать на всех частотах "Спасите наши души".       К ней тут же направилось несколько ракетных катеров, взяв машину в кольцо, пока адмиралтейство и чины флота переговаривались с гостями и рассматривали тех в оптику, пытаясь понять что к чему. Несколько провидцев тут-же сошли с ума, начав вещать что-то об угрозе для жизни их божества и грядущей гибели мира-корабля, но слишком привыкшие к мирным временам эльдары не поверили им и быстро заткнули им рты. Остальные же провидцы своим экспертным анализом подтвердили детали вокс-беседы и кораблик с гостями был впущен на Ишеантир.

***

      - Быстрее, быстрее! Если это и правда наша Небесная Госпожа, то мы должны быть быстрее ветра! - подгонял группу целителей Верховный Провидец, едва заметно подрагивая от волнения. - Во имя звёзд, быстрее!       Вокруг, казалось, от волнения дрожал весь корабль. Кристаллические деревья шелестели, словно от ветра, загоны Скорбящих Воздаятелей носились туда-сюда на своих лёгких антигравах, пытаясь хоть как-то навести порядок среди вдохновленных горячими речами активистов от Рыцарей Иши, чьи традиционные причёски-ёжики и татуировки в виде бегущих ног мелькали на каждой улице. Народ требовал встречи со своим долгожданным божеством, пытался даже ставить какие-то ультиматумы аристократии и властям, вокруг вспыхивали беспорядки, но поредевший конклав провидцев интересовало лишь одно - откуда на таком крохотном корабле такое огромное количество положительной энергии?       - Ваша светлость, неопознанный корабль приземлился в пятом доке, как и планировалось.       - О, космос, как же быстро всё происходит! - хватаясь за голову вертелся провидец. - Где обещанные 4 взвода Скорбящих Воздаятелей? Уже на месте? Кто встречает гостей? Только не этот честолюбец Хэймэль, О, боги, какой же бардак творится! - возмутился он, спотыкаясь о какой-то диагностический прибор, обронённый целителями в спешке. - Богиня на нашем корабле? Пока не увижу не поверю!       Минуту спустя он уже был в доке, наблюдая, как бригада техников психокостными ломиками пытаются открыть заклинивший кокпит, а целители недоумённо взирали на громадное золотое тело в доспехах, трепетно прижимающее к себе хрупкую девушку, чья аура ощущалась, словно духовный термоядерный вулкан.       Наконец, кокпит открылся и из него, пошатываясь, вылезла девушка в обегающих одеждах, очумелым взглядом и очень расширенными зрачками:       - Ну, чего смотрите? Тащите этих двоих к Вечному Циклу, а то они сами себя не вылечат!