Paralyzed

«Весь мир не в силах сокрушить нас, и только сами мы изнутри разрушаем себя» Ник не очень помнил, откуда эта цитата в его голове. Может, эта реплика из какого-нибудь фильма, может, строчка из книги, может, слова кого-то из его знакомых. На самом деле это не играло абсолютно никакой роли, кто ее автор и где он ее услышал, просто сказанное описывало настоящее сейчас лучше всего. Гребанный апокалипсис не нанес ему столько ран, не причинил столько боли, сколько он себе сам. Сколько нанес он, но, если быть честным, и он ему. Мир же, в свою очередь, стал одним большим парадоксом. С одной стороны, все стало охренеть как сложно. Даже такие простые вещи, о которых он никогда не задумывался, когда делал. Вроде принятия душа или покупки кофе в городе. Но с другой стороны, мир, наполненный ходячими мертвецами, лишенный простоты привычных действий, стал, как это не смешно, проще. Есть дорога, просторы, города-призраки и море адреналина, который можно найти просто на пустом месте. Даже тогда, когда ты его не ищешь. Даже тогда, когда понимаешь, что пора поставить жизнь на паузу. Даже, когда остро ощущаешь эту необходимость. Но… как и многое другое, все неслось на бешеной скорости: жизнь, эмоции, чувства. Последние были такие, что порой хотелось снести голову мачете самому себе. Дабы положить конец. «Знаешь, что самое грустное? Ты никогда не будешь свободнее и живее, чем в 5 утра, когда солнце встаёт, а у тебя уехала крыша. Всё остальное — просто труха и огорчение для людей», — однажды спросит он, глядя на ночное небо, будучи полностью обдолбанным, но абсолютно счастливым и свободным. Он еще не знал, что будет впереди, смирился со всем, что было за спиной. Научился даже жить со всем, что было внутри. Что разрывало его на части. Из-за чего он не спал или просыпался среди ночи. Хотя, научился ли? Скорее просто обманывал себя. И с усмешкой замечал, что каждый раз делал это все более умело. Как и подтверждала цитата, не мир разрушал Ника Кларка. Напротив, мир казался сейчас наиболее дружелюбной субстанцией, в какой-то мере даже идеальной, потому что он не боялся умереть, ни от рук, зубов и всего остального зомби, ни от новой дозы героина или других наркотиков, ни от пули очередного мародера или головореза, наоборот, кажется, он сам искал то, что будет разрушать его. Какова причина всего этого самоистязания? Вопрос, на который не ответить сразу. Вопрос, в котором надо разбираться. Вопрос, от которого хотелось вколоть себе двойную дозу или закинуться веселыми таблетками. Ведь каждый раз, оглядываясь назад, хотелось закрыть себе глаза ладонями, сделать глубокий вдох и внушить самому себе, что не он сотворил все это дерьмо, не он позволил себя втянуть в это, и не он втянул в это других. Но как не прикрывай глаза — ничего не менялось, воздух пропах порохом и мертвечиной, а все решения и действия требовали нести ответственность за последствия. К счастью, Кларк это умел. Умел принимать серьезные решения и разгребать потом все за собой. По крайней мере, во время апокалипсиса он не раз это доказал. Но, как это часто и бывает, все меняет лишь какая-то мелочь. Хотя мелочь — это не самое подходящее слово, чтобы описать, что Ник сделал. И сколько себя не успокаивай. Особенно, если в истории замешан Трой, человек, который только при нем убил столько, что можно потерять счет. Человек, который совершал сомнительные поступки, легче не становится. И непонятно, станет ли. Еще одна причина оглянуться назад, чтобы понять, что привело его к тому, что он имеет. Непонятно, хорошо ли, что его разум сейчас совершенно чистый, пока он будет думать, анализировать все, что произошло, чтобы понять, как и где искать выход, а главное, есть ли он вообще. А пока хочется лишь истерично смеяться во весь голос, не боясь привлечь ходячих, от мысли, что можно спустить ему с рук многое дерьмо. Потому что это он. Трой. Который, стоит заметить, тоже повинен в происходящем.