Paralyzed

Апокалипсис. Произнося это слово у каждого свои ассоциации. Для кого-то, кто разбирается в христианстве это текст-откровение, для некоторых данное слово ассоциируется с разрушением, смертью, концом света. И правда в том, что если опросить сотню человек, то малый, даже совсем крошечный процент ответит что-то позитивное на просьбу подобрать синоним. Ник же для себя осознал, что нашумевший конец света у него ассоциируется с новым началом и неким светом. Словно планета просто нажала кнопку перезагрузки и пытается измениться, стать лучше, отчиститься от всего дерьма, что люди принесли на нее за тысячелетия потребления и создания чего-либо. И совершенно плевать на парадокс, что создавая что-то для улучшения, вреда наносилось гораздо больше. Думая об этом, совершенно неудивительно, что планета устроила бунт. Чак Паланик писал: «Возможно, самосовершенствование — это ещё не всё. Возможно, саморазрушение гораздо важнее». Возможно апокалипсис, конец всему и тотальная чистка, принесут пользы больше, чем все попытки спасти экосистему и тому подобное, которые люди придумывали за все это время. Недаром Чарльз Дарвин писал, что выживает сильнейший. Планета отчистится, оставит наиболее сильных и жизнь снова начнет разворачиваться. Сейчас Кларк думал, что это даже как-то вдохновляюще. Новый мир, который обещает быть более совершенным. Новое место, которое обещает быть пригодным для жилья. И он, Трой Отто, который ничего не обещает, но которого так приятно целовать. И если и есть причина задержаться на ранчо и выжить во всем, что происходит с планетой, то он ее нашел. Попробовал и распробовал. И, кажется, не хочет упустить. В животе словно порхали бабочки, а голову Ника словно снова сносило от кайфа, который он ловил. Идея нового начала с каждым часом приобретала все больше смысла. Остался лишь такой пустяк, как понять, что все это время варится в голове Троя. С того поцелуя прошел день. Ник уже вышел из лазарета и понемногу возвращался к рутине, которую ему предлагало ранчо. Разум так и продолжал блуждать словно в пелене, дыме, который не хотелось разгонять, а положение вещей стали напоминать старшую школу. Завтрак — игра в гляделки за разными столами. Разговоры с другими людьми — наблюдение за тем, куда пошел другой, когда тот попадал в поле зрения. Казалось, не хватало лишь некоторых мелочей, чтобы вернуть себе ощущение школьного романа. Пусть Ник и совсем не скучал по школе. Но от мысли, что подобное происходит, хотелось улыбаться голливудской улыбкой и сверкать солнышком, озаряя все вокруг. И пока Кларк позволял себе радоваться и наслаждаться ситуацией, Трой охреневал от того, что произошло, от того, что оказался не готов к такому повороту. Ведь, когда Ник только появился в его жизни, пытаясь спасти свою тогдашнюю девушку, он и не рассчитывал на нечто подобное. Более того, хотел застрелить и ее, и его, чтобы думать обо всем этом. И то, и другое, в принципе, почти удалось, а потом жизнь показала другую сторону и их обоих уже приняли на ранчо. И вот снова все перевернулось. Еще более неожиданной стороной, в которую хотелось верить. Но вместо этого Трой просто наблюдал: куда, с кем, зачем. Словно пытался понять всю логику действий Ника, словно это наиболее важное сейчас. Так протянулся день. Долгий и жаркий. В каком-то смысле изводящий. А в придачу с мыслями, терзающими душу, еще более тяжелый и тягучий, чем кажется. Словно кто-то тянет свежую жвачку, которая прилипла к подошве обуви. Такой же долгий и противный день. Ник был готов пробыть в подобном состоянии еще какое-то время. Новое самоистязание, словно наркотик, помогающий чувствовать жизнь, пленил и привлекал. Трою это надоело. Чего парень точно не собирался делать, так это придаваться душевным мукам, когда можно прояснить все разом. К тому же день походил к концу, все потихоньку собирались к ужину, но Ника среди них не было. Недолго думая, Трой отложил вилку, поднялся из-за стола и направился к нужному дому, думая, что Кларк должен быть именно там. Догадка его не обманула. Зайдя в подобие здания, он увидел, что Ник лежит на спине и смотрит на небо, думая о чем-то своем, и, наверное, даже не слышал, что кто-то зашел. По правилам хорошего тона, следовало бы как-то ненавязчиво дать о себе знать, немного прокашляться или обратиться по имени. Но… На кой-черт это нужно? — Что это вчера было? — сразу и громко спросил Трой, не видя надобности в каких-либо прелюдиях. Ник услышал голос, немного вздрогнул, подавил новую глупую улыбку и поджал губы и обернулся. Невинно посмотрел на Отто, словно он щеночек с бантиком на шее и его вот-вот подарят пятилетней девочке. — Это называется поцелуй, Трой. Люди иногда так делают. Мальчик встречает девочку… ну или другого мальчика… или девочка другую девочку, они нравятся друг другу и, — хлопает в ладоши, — их тянет друг к другу, губы соприкасаются, языки сплетаются… В обществе это называют поцелуем. Уж не знаю почему. Я бы загуглил раз такое дело, но увы… Трой отфильтровал в голове весь ненужный треп и заострил внимание на той части, где Кларк сказал «они нравятся друг другу». От того, что все вот так просто решили за него, почему-то захотелось протестовать. Глупость, но… — С чего ты взял, что ты мне нравишься? — то ли невозмутимо, то ли насмешливо спросил Трой, сам не понимая, какую именно интонацию хотел придать этому вопросу. Ник сел, обхватив колени руками, немного повернул голову вбок и посмотрел на собеседника, как мать на ребенка, утверждающего, что чашку разбило какое-нибудь Чучамбо, которое живет в шкафу, и ломает вещи. — Не знаю. Может, у меня хорошо развито шестое чувство и интуиция, а может, тебя просто выдал твой стояк. Даже не знаю, к какому варианту лучше склоняться. — Мозгов у тебя нет, а не шестое чувство, — в том же тоне произнес Трой. Ник лишь кивнул, мол, слышит подобное не в первый раз. — Наверное, ты прав, раз я хочу тебя. Или это все отсутствие панамки. Неплохо же мне вчера напекло, — спокойно и задумчиво произносил Кларк, заставляя своими словами нарушать все душевное спокойствие в хлам. Повисла пауза. Трой смотрел немного вопросительно, Ник с вызовом. Воздух снова накалялся и дом, кажется, вновь вот-вот вспыхнет от пожара. — Не играй со мной, Ники, — предупреждает Отто. Кларк непринужденно пожимает плечами, мол даже не собирался. И снова эта тишина, которая была кажется громче и пронзительней любой серены или оружия. — Я тут думал, что… нужно что-то настоящее. Я слишком устал от всей этой иллюзии, что принес нам мир. Люди буквально сходят с ума из-за нее. Мне этого не надо. Трой кивает и кажется понимает мысли. В голове рождаются десятки мыслей, но их все быстро останавливает вопрос, произнесенный женским голосом. — Ник, ты будешь ужинать? Алисия. Отто, кажется, готов убить ее, если не руками, то глазами. И совершенно плевать, что его брат думает, что что-то чувствует к ней. Девушка, словно чувствует это. С опаской смотрит на Троя и брата. Снова спрашивает: — Все в порядке? — Да, все прекрасно. Трой обещал мне панамку от солнца. Отто лишь приподнимает брови, давая понять, что на него смотреть необязательно, он не будет ничего объяснять и это вообще не ее дело. — До завтра, Ники, — бросает Трой и добавляет, что стоит все-таки пойти на ужин. Ник снова улыбается и лишь уклончиво отвечает, когда сестра спрашивает его про причину улыбки. Может, когда-нибудь он и расскажет, но сейчас хотелось оставить это только с собой. В конце концов, на другое еще будет время.