Dodger DxD

[Дурацкое название горы]. Особняк. Воскресенье. 5:00 PM. Он лежит на кресле, раздумывая о своей жизни и о всех её важных аспектах. О упущенных деталях, которые раньше ему не лезли в голову, о прошлых приключениях, о всякой несуразности. Иногда его достаёт Риас, говоря, что скоро будет общее собрание в столовой. Иссей спрашивает, почему Додж больше не водится с ними: — Да я, собственного говоря, вообще не должен здесь быть… — загадочно отвечает он, больше не обращая на него внимания. Он пролистывает все моменты, которые с ним приключились за эти дни. Всё было хорошо. Но потом он встречает Кибу. «Блондин нарушил уклад моей жизни». Что сподвигло его стать частью чьей-то компании? «Любопытство не подойдёт. Будто мне было не ясно, что будет, если свяжешься с этими демонами». Впрочем, это не помешало ему стать частью их команды. Чёрт, он ведь иногда даже принимал участие в побоищах. «Хм-м». Выискивая в своём поведении конкретные причины, он запинается из-за пронзительного крика: — УЖИН! — кричит Риас. Он не двигается с места. Будто ему нужна эта еда. Или напитки. Хм-м, напитки… «Прекратить. Жидкость зелёного цвета не сделает меня своим рабом. Не сделает… не сделает…» Тогда к нему в голову пришла прекрасная идея. Он старался не пользоваться этой способностью, но сейчас был исключительный случай. Интересующий вопрос закрался в голову, заставляя протагониста задуматься: «Какую бурду я мог выпить, что у меня отбило память?» Как правило, даже после очень серьёзной пьянки память всегда возвращалась к нему через пару часов. Это была удивительная функция его организма. Иногда у него создаётся ощущение, будто он создан для того, чтобы попробовать весь алкоголь, который только может существовать. Правда, после русской водки у него напрочь отбило желание продолжать этот марафон. «Зелья на меня не работают, как и большинство магических эффектов. Что это могло быть?» Он закрывает глаза, мысленно перемещаясь в прошлое. Где он достал это? Додж следит за собой, точнее, за «прошлым» собой. Сейчас у него в руках уже полный стакан. Немного назад. Вот, стакан пуст пустой. За пару миллисекунд «Старый Додж» чем-то наполнил стеклянный сосуд. «Что? Серьёзно?» — кладёт руки на голову Ловкач, видя, как парень почти мгновенно набирает воду из обычного ведёрка. Вода из колодца, мать его. Старый Додж встаёт в полный рост и, крепко держа в руках стакан, поворачивается лицом к Доджу. Смотрит ему прямо в глаза. Подняв в его сторону бокал, он подмигивает и уходит на террасу. «Видимо, он не боялся заглядывать в будущее» — Додж серьёзно задумывается. Позади него была стена. Прошлое врать не может. — «Намёк на то, чтобы я не лез дальше?». Стакан с водой невиновен. Но это не объясняет ситуацию. Выходя на террасу, он видит ту же сцену, что и раньше. Ничего нового. В какой-то момент он понимает, что перед ним не вся действительность. Додж залезает поглубже в свою голову, пытаясь найти что-нибудь связанное с магией. «Это… естественно». Целые куски были вырваны. Это неприятно, но, естественно, не больно. Боль, как говорилось ранее, для Доджа — неизведанное чувство. «Он знал, что вскоре умрёт. Даже моё восстановление памяти он предусмотрел. Я никогда не любил смотреть в далёкое будущее. Это очень сокращает смысл жизни, которого у меня и так в дефиците». Смотреть в будущее — это то, что он действительно очень не любил делать. Он старается не смотреть наперёд, ведь это рушит весь смысл, выставляет его каким-то особенным, будто он какой-то пророк. Но сейчас иная ситуация. Додж понимает, что мир меняется. И всё из-за него. Вмешиваясь в чьи-то жизни, он нарушает своё первое правило, которое он только что придумал: «Нельзя быть кем-то. Нужно оставаться самим собой». Время так же бесконечно, как и кол-во шестёрок в остатке при делении пяти на три. Начало с единицы, а дальше лишь однообразные цифры. Если есть бесконечное количество миров, то что появилось первым? «Нужно вести книжку по путешествиям». Впрочем, мысленно он понимал, что всю его жизнь нельзя записать на бумагу. Хотелось отбросить все эти мысли, расслабившись на кресле… — [Вздох] — когда в него полетела кастрюля, Додж понял, что, кажется, нужно было собираться в столовой. — Поднимайся и марш за стол! Он никогда серьёзно не обижался. Ловкач понимал, что они просто не знают, с кем имеют дело. Его обзывали, называли еретиком, мудаком, блядью, свиньёй и остальными непристойными словами. Задевало ли это его? Нет. Его не волновал этикет, нормы общества он знал плохо, ведь они часто меняются. Везде разные законы, а память его не резиновая. Наверное. «Кто я такой, чтобы судить…». — Курица! Ура! — радуется молодой извращенец. Иссей был для него типичным героем для этой вселенной. Он вроде как особенный, но по-своему идиот. Ему или очень везёт, или очень наоборот. Иссей хочет гарем. Получит ли он его? «Судя по аморальности некоторых аспектов этого мира, то вполне. Или…» — Кушай медленно, не торопись. Акено — та, кто должна стоять позади главной героини. Она вторая. Практически всегда. Та, которая заботится о тебе, подносит чай и умеет готовить. — Медленно? Извини, я так не умею. Киба? Говорят, что он пользуется популярностью в школе. И Иссей, естественно, ему завидует. Мальчик, которого любят все, кроме основного персонажа. Интересное совпадение. — Как мало овощей! Асия была девочкой, ради которой Иссей в последняя время только и трудился. Иногда кажется, что его главная цель — защищать её. — Как мало еды. Конеко была молчаливой ладьёй. Кто-то же должен быть бесчувственным, так ведь? До Доджа ей далеко, но начало уже положено. Но путь её прервётся тогда, когда она влюбится в Иссея. Не зря же говорят: «Бьёт — значит любит». — Я ещё не разрешала есть, сначала тост! Риас была главной героиней этой драматической оперы. Она принимала непосредственное участие во всём. Она должна быть здесь главной, но добрый характер не делает её настоящим президентом. Она — друг для всех, правда, эта дружба может сыграть против неё. — [Молчание] Додж был Доджем. Это логично. Случайный герой первого плана. Точнее, не герой. Но и не злодей. Чёрт. Что-то среднее. Протагонист, точно. Сначала вокруг него, вроде как, ничего и не происходило. Но потом, потом он понял, что даже вне основного сюжета есть жизнь. Люди не выглядят апатичными, они живут. По настоящему живут. Пока что. — Тоста не будет, дорогая Гремори, — проговаривает появившийся из ниоткуда петух. Противники. Додж в какой-то степени немного им сочувствовал. Они ведь даже не понимают, что пытаются убить неубиваемого. Они слепы, как котята, не видят настоящей угрозы, пытаются идти напролом. Большинство. Некоторые в прошлом пытались взять его хитростью. Правда, когда он залпом выпил из стального сосуда муравьиную кислоту, та стерва очень сильно удивилась, когда внутренности Ловкача не разъелись. Какой-то падший ангел, ранее которого он не встречал. Он был без крыльев, точнее, просто скрывал их. Додж перестаёт двигаться и дышать. Ловкач просёк, почему никто не кидается в падшего огненными шарами. — Я пришёл к вам, дорогие друзья, лишь за одним экспонатом… Время остановилось. Никто ничего не слышал, никто ничего не видел. Додж не понимал, с кем он разговаривает. — Ах, вы меня не слышите, тогда я просто заберу то, что мне принадлежит, — иронично замечает он, усмехаясь. Подлец направляется к Доджеру. Он что, его похитить собрался? — Подай мне баночку Мейзера, — улыбается Додж, когда падший приблизился к подносу с напитками. Белый встал на месте. Он осматривается для вида, будто не знает, кто это сказал. — А ты не так прост, — говорит он, бросая газировку в руки Доджа. Пронёсся уже знакомый звук открывания. Радость для ушей. — Значит, на тебя временные приблуды не действует, — утвердительно говорит падший. — Не действуют? Немного неверно… Додж сталкивался с повелителями времени не так часто. Удивительно, но каждый из них думал, что может в полной мере пользоваться своей силой. Самовлюблённо, однако. — Время нельзя остановить. Время можно лишь замедлить, а вот как сильно — зависит только от мага. — утвердительно говорит Ловкач, отпивая очередные миллилитры газировки, — Как ты понимаешь, в этом деле у меня намного больше мастерства, чем у тебя. Время в таких условиях — одна неделя = примерно одна секунда в нормальных условиях. Некоторые волшебники сильнее — счёт пойдёт на месяцы. Но Доджу всё равно. Он может перемещаться с одинаковой скоростью в любых условиях. Никогда в его жизни не было сильных временных колдунов. — Я быстрее, чем ты думаешь, быстрее, чем всё, что я видел. Меня нельзя схватить, ударить, посадить в клетку без моего согласия, вы — кучка шарлатонов. Я бы мог тут начать распинаться по-философски, но скажу попроще – съебывай. Падший оказывается сообразительным. Он испаряется, дождавшись окончания монолога. — Я хочу вас поздравить с… Её прерывает булькающий звук. Залпом выпивая весь напиток, Доджер кидает железяку точно в мусорку. — С окончанием первой недели, — продолжает она, — за это время наши ряды пополнились тремя новобранцами. Один из них, правда, не захотел больше вести с нами сотрудничество. Но ведь друзья держатся вместе. Я поднимаю этот бокал за дружбу. Доджер глядит на свой бокал. Он наполнен обычным соком. Ловкач не пил за дружбу. Он вообще не пил под тост. — Опять ты за своё? Давай, только тебя и ждём! Эти люди были ему почти никем. Лишь кучка демонов, ничто не значащие в этой безграничной вселенной. Тем не менее, с этой кучкой у него связаны почти все положительные моменты этого путешествия. Может, он уже никогда не захочет вернуться сюда. Бокал он всё равно поднял, предварительно обернув руку тряпкой. «Вроде бы и ничего и не случилось». Следующий остаток дня прошёл так же. Все разговаривали друг с другом, а Доджер думал о своём. Иногда отвечая на идиотские вопросы, он вспоминал, как выиграл сотню рупий. Он заключил спор с пьяницей. Он говорил, что земля не круглая, а плоская. Додж, понимая, что в 13-м веке нет книжек Галилео Галилея, немного схитрил: — Видишь солнце? — спрашивает Ловкач, сидя с пьяницей за одним деревянным столом. — Вижу, ик. — Оно круглое? — Ну да. — А земля почему плоская? — Потому что мы ходим не по кругу, а по поверхности, ик. — Хочешь сказать, что Земля хуже солнца? Все ведь знают, что шар — лучше, чем глупая плоскость. — Земля — самая лучшая планета, ик! Но почему шар лучше плоскости? — Ну как, у тебя голова круглая? — Круглая. — Мы же все знаем, что человек создан по подобию божию? — Да. — Ну так гони мои рупии, — улыбается Додж. Глубокие раздумья прерывает Гремори. — Так что, обеспечить тебе стартовый капитал? — спрашивает Риас, когда остальная компания отходит во двор. — Нет. Он может за пару секунд стать миллионером. Но это было бы нелегально. А принимать деньги от Риас — как-то неправильно. Лучше он будет сидеть на месте и пробовать всякую бурду, а потом ему за это будут платить. Но тогда появляется другой вопрос — а зачем он сюда вообще ехал? «Чтобы услышать эти слова». — Я иногда была неправа. Может, груба, нечестна, несправедлива или жестока. Я не хотела никого обижать. Я абсолютно уверена, что ты на самом деле не человек, да и, собственно, и никто другой. Скоро ты покинешь нас и скорее всего не вернёшься. Может, мы больше не увидимся. Береги себя. Они стояли, смотря друг на друга. Красные, словно огонь, смотрели на бесчувственные, бесцветные, словно покрытые какой-то успокаивающей плёнкой. «Может, я об этом буду очень долго жалеть…» Он раскидывает руки в разные стороны и, отведя взгляд, приближается к ней на пару шагов. Риас обнимает его, вцепившись ногтями в пиджак. Вздохнув, он медленно приобнимает её. Голова Риас оказывается у него на плече. Запах её агрессивного парфюма проникает в Доджа. Вздох. Улыбка. Исчезновение. Ловкач оказывается в клубе. — Босс, вы вернулись! — Круто! Ну так что, куда вы ходили? Ловкач смотрит на них другим взглядом. Не тем, которым он смотрит обычно. Человеческим взглядом. Эти люди счастливы. Им не нужны никакие тренировки. Они хотят жить здесь, им ничто не мешает. Если бы они знали, что этот день — последний, они провели бы его здесь, в тепле и уюте. — Босс, у вас глаза посветлели, вы что, линзы купили? Встряхнув головой, Доджер ложится на своё законное место. Он понимает, что здесь его место. «Если здесь мне будет неуютно, то куда мне ещё идти?» Эти люди понимают его. Они его уважают. Он может лежать на диване целые дни, ничего не делая и изредка выходя на улицу, чтобы лишний раз удостовериться, что не наступил апокалипсис. Бандиты были весёлыми, они не были его рабами. Они лишь подают ему напитки. А он лишь отгораживает от них неудачи. Ловкач распластывается на диване, планируя целую неделю только и делать, что поглощать напитки. Его необъёмный желудок мог вместить всё, что только угодно. Кажется, жизнь налаживается. Доджер доволен собой. Через несколько минут он впадёт в прострацию, оставив при себе лишь инстинкты. Он будет морально восстанавливаться. Но прежде, чем сделать это, он доделает одно дело. Он хочет узнать, что было бы, если бы он отсутствовал в этом мире. Как шли бы все события? Он переносится в парк. Вокруг не души. Через пару минут подходит Иссей, ещё через некоторое время должна придти падшая. Школьник ожидает свою подружку, сидя на лавочке. Он волнуется, боится. «Что-то не так», — думает протагонист. Иссей поднимается с лавки и убегает. Он не выдерживает напряжения. Струсил? Просто сбежал? Но ведь всё должно быть иначе… — Не подходит, — вздыхает Риас, уходя в тень. — Эй, чувак, прикольный шарф. С этих слов началось знакомство двух разных существ. В тот раз Иссей не сбежал. Из-за чего? Что Додж был рядом? Он придавал ему уверенности? Непонятно. Но ясно одно: «Я помог ему, он помог мне. Я направил его в правильное русло, а он помог мне найти себя…» Доджер навсегда избавляется от тревожащих его мыслей. Последний раз вздохнув, он закрывает глаза и погружается в себя, покидая реальность. Эта история заканчивается, ставя точку в первом томе… Печатная машинка заканчивает свою работу, отправляясь на отдых. Кто-то громко кричит: — Эй, встречаем брата!