Общественные условности

      Вход в старинное здание аббатства был перетянут лентой, вокруг столпились машины полиции. Распихав монахинь, нарушающих свой распорядок дня для того, чтоб рассказать инспекторам то, что знали и слышали, Джон подошел к одному из экспертов с просьбой показать ему само место преступления. Тот кивнул и указал ему на стопку защитной одежды.       — О, Джон! — к Ватсону уже вовсю летел Лестрейд. Вид у него был несколько рассеянный и встревоженный, он прижимал к себе синюю папку со всеми на тот момент заключениями. — Хорошо, что ты приехал. А то меня одного уже совсем загоняли. Скачу тут туда-сюда, будто личная секретарша инспектора. Так хоть компанию составишь. Ватсон постарался выдавить из себя улыбку, но вышедшее уродство казалось смехом сумасшедшего.       — Ты, как всегда, говоришь все некстати, Грег, — Джон надел бахилы и кивнул напарнику. Тот без лишних слов его понял и, жестом поманив за собой, пошел вдоль центрального входа.       — Убийство произошло между шестью и семью часами утра, — Лестрейд отдал Ватсону папку, хотя тот ее даже не открывал: недостаточно освещения. Тем временем они очутились в ветхом темном помещении. Множество голосов, доносящихся откуда-то сверху, говорило о том, что они приближаются к эпицентру событий. — Девушка была найдена в своей комнате. Смертельной стала рана, нанесенная в область брюшной полости колюще-режущим предметом с острым лезвием — края относительно ровные. Предварительно — ножом. Ватсон кивнул, не произнося ни слова. Пройдя по узкому коридору, они вышли к не менее узкой лестнице. Навстречу им спускались другие сержанты и криминалисты, бурно обсуждая между собой случившееся. Кто-то с ними здоровался, кто-то извинялся, задевая плечом. Преодолев это препятствие, они, наконец, оказались в комнате, где все и произошло. Инспектор кивнул Джону, приветствуя. Пришлось ответить тем же.       — Вы уверены, что её убили именно здесь? — инспектор общался с экспертом, тучным мужчиной средних лет, записывающим полученные данные в стандартный бланк. — Тут не так уж и много крови.       — Следов того, что её тащили, нет, — отчеканил собеседник. Ватсон же присел рядом с телом и шумно выдохнул. Надо же, он до сих пор не привык к тому, что люди способны на такие зверства. Девушка, а точнее убитая, лежала аккурат посреди комнаты. Крови, как и заметил инспектор, вокруг неё практически не было, зато вот её монашеская ряса полностью пропиталась багровой жидкостью. Самый сильный удар убийца нанес именно туда, куда ранее сообщил Лестрейд — чуть ниже уровня печени. Ватсона привлекла та деталь, что на груди убитой лежал крест, выглядящий скорее как украшение, чем как атрибут монахини. Он протянул руку и коснулся его кончиками пальцев. Холод металла ощущался даже через перчатки.       — Ватсон, что ты там делаешь? — с нотками брезгливости в голосе произнес начальник. — Вот уж не думал, что тебя привлекают девушки подобного… типажа и степени свежести.       — Сейчас не время для шуток, инспектор, — хриплым голосом произнес Джон, удивляясь, насколько неуверенно прозвучали его слова. Руководитель лишь фыркнул и снова вернулся к разговору с экспертом.       — Джон, — Лестрейд тронул своего коллегу за плечо и указал на то, что однозначно стоило внимания. — Посмотри, у нее в руке крест. Сначала фраза казалась немного абсурдной, но потом до Ватсона дошел смысл того, что ему пытались донести. Зачем девушке два креста? Причем, сжимала в руке она явно более дешевый. Значит, его оставил убийца, тогда…       — Инспектор, — позвал Джон, поднимаясь с колен и исподлобья смотря на руководителя, который даже не удостоил его вниманием. — Я знаю, что вы очень не любите этого, но тут уж не удастся ничего скрыть. Тут не было никакого состояния аффекта. Это явно спланированное, тщательно продуманное убийство. Старший детектив подошел и наклонился над сержантом.       — Ты думаешь, — начал он голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Я сам этого не заметил? Конечно же, это не убийство в состоянии аффекта.       — Хотя бы потому, что её не били, — влез в разговор эксперт, всё ещё стоящий чуть поодаль и разбирающий собственные записи. — Следы только вокруг запястий. Четко выраженные синяки, убийца держал её за руки. Поэтому под ногтями нет частичек эпителия. В состоянии аффекта он бы нанес ей куда больше телесных повреждений. Ватсон тяжело выдохнул и, неуклюже пошатнувшись, поднялся на ноги. Грегори, решив, что другу нужна поддержка, похлопал того по плечу, пытаясь хоть немного приободрить. Тем временем Джон изучал лицо убитой. «Ей ведь не больше тридцати, — промелькнула в его голове мысль. — Светлая, ни в чем неповинная девушка. Наверняка просто сирота, некуда было податься. Какой же зверь это сделал?»       — Ватсон, — голос инспектора вырвал его из раздумий. — Распорядитесь с Лестрейдом о том, чтоб труп увозили, заберите все отчеты и отвезите в Ярд. Оформите дело. И еще… пробейте базы на подобные убийства. Сердце Ватсона упало в пятки. Мало того, что это продуманная расправа, так она еще и не единственная? Грег активно закивал и, взяв замершего Джона под локоть, потащил того к двери.       — Ужас, правда? — тихим и немного подавленным голосом произнес молодой сержант. Джон даже не ответил, думал о том, насколько же сложно сейчас Грегори. Едва ли он видел мертвые тела где-либо за границами учебного морга. Без сомнений, у него уверенный карьерный рост, но все равно попадать сразу на работу с особо тяжкими и врагу не пожелаешь.       На улице, казалось, стало ещё больше людей: монахинь, экспертов, а еще туристов, проходивших мимо. Сами лондонцы уже давно привыкли не обращать внимание на всю ту грязь, происходящую у них под ногами. Лестрейд довел Джона до служебного автомобиля и стремительно скрылся среди прочих машин, ища работников морга. Девушка из скорой, увидев, что сержанту не очень хорошо, принесла ему пластиковый стаканчик, наполненный крепким и наверняка сладким чаем.       — Привет, — поздоровалась она, чуть улыбаясь и передавая в немного дрожащие руки полицейского горячий напиток. — Там что-то кошмарное, правда? Иначе не было бы такого переполоха.       — Ага, — Ватсон выдавил из себя подобие улыбки и сделал глоток. Да, чай был очень крепким, но ему было настолько все равно, что он едва почувствовал, как горячая жидкость обожгла горло. Ему хотелось выложить этой симпатичной медсестре все в подробностях, чтобы облегчить это чудовищное бремя, но он сдержался. Девушка старалась помочь, ему не стоит её отталкивать. — Я совсем недавно перевелся в Скотланд-Ярд. До этого три года работал в Девоншире. Там тоже были убийства, но не в таких масштабах. Новая знакомая тихо рассмеялась и протянула ему миниатюрную ладошку:       — Меня зовут Мелани, — она тепло улыбнулась Джону, пока тот пожимал её ладонь и называл свое имя в ответ. — И я, честно говоря, впервые на месте преступления. Я думала, это выглядит более…       — Киношно? — Ватсон расслабленно рассмеялся, делая еще один, возвращающий в норму, глоток чая. — Нет, все очень примитивно на самом деле.       — Ага, более чем, — улыбнулся парочке подошедший Грегори, который удерживал в руках большую стопку папок от разных экспертов. Девушка тут же широко улыбнулась привлекательному сержанту, и надежда на приятное знакомство у Джона погасла. Было видно, как медсестра заинтересовалась его коллегой. Тот ответил ей вежливой улыбкой, и Ватсон распахнул перед ним дверь автомобиля.       — Ну, еще встретимся, — Мелани напоследок поинтересовалась, как Джон себя чувствует и, услышав утешающий ответ, быстро упорхнула, отобрав у него пластмассовый стаканчик и пообещав его выбросить. Ватсон надеялся, что они больше не встретятся никогда.       — А она ничего, — одобрительно кивнул Лестрейд, забрасывая все отчеты на заднее сидение и занимая место за рулем. — Теперь в Ярд?       — И как можно быстрее.

***

      Джон стоял в темном коридоре на этаже CID и наблюдал, как зажигаются длинные офисные лампы. Как только зал был достаточно освещен, Грег стремительно направился к своему столу. Ватсон, немного помедлив, вытащил на середину ту самую доску.       — Надо поднять ребят из компьютерного отдела, — произнес сержант, по просьбе Джона передавая тому папку с общей информацией и фотографиями с места преступления. — Может, встречалось что-то подобное в последнее время. Даже среди раскрытых дел, причем в соседних графствах тоже. А еще лучше — по всей стране. Ватсон лишь молча кивал, принимая у сержанта фотографии и расклеивая их на доске, каждую подписывая своими заключениями. Инспектор наверняка уже отправился домой и сейчас преспокойно дрыхнет, свалив всю работу на подчиненных.       Лестрейд удалился для того, чтобы поговорить с дежурящими в компьютерном отделе служащими, Джон же решил заварить им кофе. Тем временем в отдел приехало еще несколько сержантов, таких же уставших и мрачных. Они перебросились несколькими фразами с Ватсоном и расселись по своим рабочим местам, забирая у бедного коллеги половину отчетов.       — Мы думаем, что это серия, — проворчал Джон себе под нос. Его не услышали, зато он услышал отчетливый храп из-за спины. Да уж, не завидует он Джереми: особо за столом не выспишься, а вот шея болеть будет хорошо.       Через пару часов из архива вернулся Лестрейд. Он захватил с собой все дела за последнее десятилетие, в которых сходились кое-какие детали. Но полностью убийства никогда не повторяли друг друга. Да и большая часть всех этих дел давно помечена как раскрытые. А вот делам за последние несколько месяцев они уделили большее внимание. Сверяли распечатки, даже накладывали фотографии жертв одна на вторую.       — Черт, — тихо произнес Грегори, потирая ладонями покрасневшие от долгого бодрствования глаза. — Это однозначно серия. Но только в двух случаях убийцу нашли, и оба сейчас отбывают наказание.       — Хотя ни один из них на заседании не признал свою вину, — вдумчиво протянул Джон, пытаясь сконцентрировать взгляд на плывущих строках судебного протокола. — Думаю, нам надо проверить окружение жертвы. Ну, там, подруг, бывших любовников…       — Но тогда мы допустим ту же самую ошибку, что и те, кто расследовал прошлые дела, — возразил Грегори.       За окнами уже светало. На улицах начали появляться единичные прохожие, спешащие к станциям метро, в надежде проехаться первым, практически пустым поездом. Фонари постепенно гасли так же, как и дорожные указатели. Серый Лондон просыпался ото сна, которого в Скотланд-Ярде и не было.       Наконец в отделе появился инспектор. Вопреки ожиданиям завидующим ему сержантам, выглядел он препаршиво. К тому же, явно услышал окончание разговора коллег.       — Никто не будет совершать прошлые ошибки, — если бы Джон не знал, что его начальник ночью был на месте преступления, решил бы, что тот променял сон на убойную дозу алкоголя, настолько хриплый у него оказался голос. — Сегодня в два будет пресс-конференция. На ней мы сообщим детали этого дела, а также то, что прошлые будут пересмотрены. Увы, резонанса нам уже не избежать. Поэтому не лучше бы вам сейчас хоть немного отдохнуть? Сержанты не поверили своим ушам. Надо же, руководство отправляет их «немного отдохнуть»? Прямо посреди расследования это казалось неимоверной роскошью. Однако лучше глупый полицейский, чем умный, но не способный соображать из-за недосыпа.       Спорить с инспектором никто не стал. На такие случаи их всегда ждали в ближайшем хостеле. У Джона попросту слипались глаза; на улице он даже врезался в пару прохожих, но и еще от нескольких его спас Лестрейд.       — Очень сомневаюсь в том, что смогу заснуть, — прошептал Ватсон, когда они уже лежали на двухъярусной кровати в самом дешевом номере хостела. Сбоку от них храпел огромный мужчина, что тоже не увеличивало их шансов на спокойный здоровый сон. — По крайней мере, я до сих пор не могу выкинуть из головы то, что нам пришлось увидеть.       — Лучше спи, Джон.       — Как скажешь, — тихо ответил Ватсон, отворачиваясь лицом к стене и прикрывая глаза для того, чтоб увидеть перед собой сцену кровавой расправы.

***

      В изоляторе он был, будто в цепях, хотя на руки не надели наручники, а «соседей» не было. Однако, Шерлок чувствовал себя зверем в зоопарке. В совершенной изоляции от окружающего мира, без какой-либо информации. На стенах — плесень трех видов, но её он изучил за первые десять минут пребывания в заточении: совершенно неинтересно. Оставалось лишь мерить серую комнату шагами, да придумывать всевозможные планы побега.       Засов на двери лязгнул. Холмс постарался убедить себя в том, что свежего мяса тут явно не хватает. В камеру вошли семеро арестованных. Киллер быстро изучал каждого, определял род занятий и то, почему они тут оказались.       «Рыжий бородатый толстяк,— думал он. — Устроил драку в пабе. У него разрезана внутренняя сторона правой ладони и наспех перебинтована. Ударил кружкой о стол, та раскололась и поранила его. Повязку накладывали уже полицейские, судя по тому, как неосторожно переплетены бинты.» Кроме этого объекта в камере теперь присутствовали карманные воры, брачный аферист и насильник. За него-то взгляд Шерлока и зацепился. Преступник тоже не оставил Холмса без внимания, рассматривая его и настороженно хмурясь. Другие тоже заметили это. Казалось, что в изоляторе появилось двое близнецов. Эти два парня были похожи, как две капли воды. Шерлок знал, для чего это нужно. Шерлок так же знал, что времени осталось совсем мало. Через три дня в одиннадцать утра его увезут из изолятора в тюрьму, потому что тут содержать больше не имеют права. Опасный киллер не может сидеть в общих камерах с арестованными без доказательной базы. Его вина для всех как на ладони, по этим же еще ведется следствие. А, быть может, еще до этого его застрелит приспешник Мориарти.       — Как тебя зовут? — Холмс перебрался ближе к своему двойнику. Тот испуганно дернулся, ссутулился, выпятил лопатки и забился в угол, будто пытаясь спрятаться от допроса. — Не бойся, я не собираюсь тебя бить. В отличие от того типа, — киллер кивком указал на мужчину в наколках, бросающего в их сторону зловещие взгляды. — Но у него это не выйдет. Он находится в состоянии наркотического опьянения, пусть и слабого, но это все равно сильно собьет его координацию движений. Он даже шагу не сможет сделать, не пошатнувшись.       — Кристейн, — тихо проговорил юноша, теперь слегка улыбаясь человеку, решившему занять его разговорами.       — Твое дело сфальсифицировано, Крис, — Шерлок быстро сократил длинное имя нового знакомого, расстегивая и застегивая пуговицу на манжете от нечего делать. — Я вижу, ты неплохой парень. Юноша снова робко улыбнулся, садясь на пол и обнимая руками колени. Впервые в жизни Шерлок Холмс испытал жалость к обреченному.

***

      Двух сержантов разбудил звонок инспектора. Тот звонил им, чтобы сообщить, что пресс-конференция начнется через час и что один из них должен на ней присутствовать как представитель основной группы. Лестрейд и Ватсон переглянулись и отчаянно вздохнули.       — Наверно, пойти должен тот, кто выглядит более замученным, — тихо посмеялся Грегори, рассматривая огромные синяки под глазами Джона, а так же отпечаток, который оставила на его щеке подушка. — Так что пойдешь ты.       — Ну уж, — возмущенно буркнул Ватсон, открывая шкаф, в котором обычно лежало немного еды. Этот хостел нравился ему тем, что кроме ночлега тут еще можно было самому приготовить себе завтрак. За время его службы в Ярде он ночевал тут уже четвертый раз, поэтому уже успел принести кое-какие продукты. Вообще это место больше походило на огромную коммунальную квартиру или общежитие, а ночевали тут чаще всего обычные трудяги из Сити, пропустившие последний поезд до дома. Сегодня же на кухне сидело еще трое туристов, разговаривающих между собой на итальянском. Они то и дело заинтересованно поглядывали на полицейских в помятой форме, варящих себе макароны. Наверно, это станет их самым ярким воспоминанием из Лондона.       — Я бы не отказался от завтрака в кафе, — мечтательно буркнул Грегори, гоняя по тарелке макароны и без особого аппетита накалывая их на вилку.       — Ты мне должен за конференцию, — вздохнул Джон, делая пару глотков абсолютно противного, но оттого бодрящего кофе. — Пока я буду врать людям о том, что все стабильно и жизнь в Лондоне безопасна, ты соберешь всю информацию об убитой. Знаю, отпечатки пальцев уже пробивают по базе, но постарайся копнуть глубже.       — Так точно, начальник! — насмешливо ответил Грегори, уже полный сил и желания работать. Ватсон ему ужасно завидовал.       Вокруг Скотланд-Ярда уже собрались автомобили телекомпаний с оборудованием, операторы переносили всевозможные шнуры и штативы в здание. Еле пропихнувшись сквозь эту толкучку, Джон смог без особых проблем дойти до лифта и даже подняться на нужный этаж. Работа в отделе уже кипела. Их группа носилась между столами, ища нужные отчеты и усердно заполняя начатую Ватсоном схему на доске. Инспектор руководил работой, а секретарь понесла три бутылки воды и стаканы в конференц-зал.       — Ватсон, — увидев сержанта, начальник оживился и, протолкавшись через толпу своих подчиненных, подошел к нему. — Держи. Тут список вопросов. Отвечаешь только в крайнем случае, но старайся сидеть молча. Если надо будет успокоить аудиторию, пожалуйста, сделай это. Где-то в глубине офиса мелькнула черная макушка Лестрейда, который с особым рвением вернулся к расследованию.       За пару минут до начала конференции констебль из отдела дактилоскопии сообщил имя убитой.       — Сегодня ночью в аббатстве Вестминстера была найдена убитой одна из монахинь, — начал инспектор после того, как Джон провел для собравшихся журналистов дисциплинарный инструктаж. Защелкали фотоаппараты, и Ватсон сощурился. — Хелен Корнелл было двадцать три года. До ухода в монастырь официально не была нигде трудоустроена, за два года до убийства её исключили из Университета Восточного Лондона, после этого обучение она не продолжала. Жила с матерью, скончавшейся месяц назад. Если люди, знавшие её, смогут предоставить нам более подробную информацию, пусть обращаются по контактным телефонам Скотланд-Ярда. У Джона вдруг разболелась голова от окружающего галдёжа, хотя время для того, чтобы ставить вопросы, еще не началось. Открыв бутылку с газировкой, он налил половину стакана и осушил его за один глоток. Вода освежила, но ненадолго.       — Мы не можем делать преждевременных выводов, — продолжал старший инспектор, то и дело заглядывая в напечатанный план перед ним. — Но на данный момент у нас есть все основания полагать, что мисс Корнелл — не первая жертва этого убийцы. Как и ожидалось, зал тут же взорвался. Журналисты, перебивая друг друга, пытались задать вопросы, первыми получить лакомый кусочек эксклюзивной информации. Еще хуже Джону стало, когда ему пришлось успокаивать аудиторию. Все притихли, но не надолго.       — По одному, пожалуйста, — предупредил Ватсон, подняв ладонь вверх и пресекая все лишние разговоры. Женщина в темно-зеленом деловом костюме, сидящая в первом ряду, поднялась и включила диктофон.       — The Guardians, — представилась журналист и, дождавшись кивка от инспектора, задала свой вопрос. — Почему убийство, совершенное на территории Вестминстера, поступило в ведомство Скотланд-Ярда? Неужели все настолько серьезно?       — Как мы уже сказали, — откашлявшись, произнес инспектор. — Мы подозреваем серию. Все архивы хранятся у нас, поэтому подобные дела всегда направляются на расследование Скотланд-Ярду. Женщина поблагодарила и уже готова была занять своё место, но дверь конференц-зала открылась. На пороге стоял Лестрейд. Он пытался выглядеть спокойным, но весь его вид говорил о том, что произошло что-то серьезное. Извинившись перед присутствующими, Грегори подошел к руководству. Наклонившись, он тихо, но взволнованно произнес одну-единственную фразу, однако её Ватсон замечательно расслышал: «Убита еще одна монахиня». По изменившемуся в тот момент лицу инспектора журналисты поняли, что произошло, и наперебой начали засыпать полицейских вопросами.       — Успокойтесь, — Джон поднял обе руки, пытаясь привлечь к себе внимание и перекричать орду служителей СМИ. — Конференция окончена, старший инспектор больше не будет отвечать на вопросы. Как только мы получим важную информацию, мы сразу же её сообщим. Едва ли журналисты слушали бедного сержанта. Им с Грегори удалось увести начальника в комнату для подготовки, пока в конференц-зале начиналась битва под Ватерлоо.       — Твою ж мать, — устало произнес инспектор, закрывая лицо руками. — Я вам клянусь, после этого дела я уйду в отставку. Сил больше нет с этим всем разбираться. Джон был с ним полностью согласен.

***

      Теперь Джон спал по нескольку часов. Максимум — четыре. Уснуть ему не давала как служба, так и мысли, которые поселились в его голове и не желали оттуда проваливать. И как Ватсон не пытался сгладить это отвратительное чувство, ничего у него не получалось. Он винил себя в смерти новой жертвы.       То и дело в мыслях возникали слова мерзавца Холмса: «Не очень хорошее качество для сержанта. Особенно если от вас зависит жизнь следующей жертвы.» Что он делает не так? Неужели не там ищет? А ведь Холмс разгадывал сложные дела, сидя на месте… Весь последний день Джон ходил, твердо убежденный в том, что попытается хотя бы уговорить киллера на небольшую консультацию. Он не собирался выпускать из-за решетки такого опасного преступника, даже если Лондонский Праведник, как уже успели прозвать маньяка, перережет половину монахинь города.       Об убийце они до сих пор знали мало, был лишь примерный психологический портрет, базирующийся на нанесенных жертвам ранениях. С этими двумя убийствами связали три более ранних дела. Людей, отбывающих наказание по вине неработоспособности полиции в ближайшие дни должны были полностью реабилитировать, сразу же после заседания.       — Ты чего такой кислый? — в привычной веселой манере спросил у Ватсона Грег, решивший, что другу надо расслабиться. Сегодня Лестрейд оставался у него дома. Они решили посмотреть футбол, хотя вряд ли смогут сосредоточиться на матче. На Грегори это дело влияло не так сильно, как на Джона. Наверно, потому, что тот не допрашивал Холмса. Быть может, этому черту удалось бы посеять сомнения даже в таком простодушном парне. Ватсон посмотрел на своего коллегу, который сосредоточенно жевал чипсину. Как бы на его месте поступил он? Да, Лестрейд был законопослушным сержантом, у которого никогда не было никаких плохих мыслей. Но если бы он выбирал между свободой заносчивого киллера и смертью многих молодых девушек, что бы он сделал?       — Грег, — тихо позвал Джон, рассматривая потолок над собой. Коллега промычал в ответ, показывая, что внимательно слушает. — Если бы тебе надо было сделать что-то ужасное для того, чтобы предотвратить что-то еще более ужасное, ты бы сделал? Лестрейд оторвался от телевизора и удивленно посмотрел на своего друга. Что за внезапная философия?       — Ты меня пугаешь, — нахмурился Грегори, думая о том, что уже хронический недосып мог плохо повлиять на мозг Ватсона. — Не знаю, честно. Наверно, я бы подумал о последствиях. Последствия? «Если я выпущу Холмса, что будет? — задумавшись, Ватсон прикусил нижнюю губу. — Он четко дал понять, что его преследуют и точно попытаются убить. Значит, ему необходимо будет скрываться. В таком случае он точно не сможет заниматься тем же, чем и раньше». Грегори все еще хмуро изучал Джона. «А что будет, если я не смогу найти убийцу? Сколько еще трупов мы обнаружим? Может, это новый Чикатило? Какой бунт будет в обществе? Еще и под сокращение попадем.» В итоге, практически сразу Ватсон пришел к выводу, что лучше уж освободить Холмса, чем позволить зверствам продолжаться. Решив отложить договор с ним до завтра, он потянулся и удобнее расположился на диване. Но буквально через несколько минут опомнился: единственного, кто может расследовать это дело, с минуты на минуту могут убить! Возможно, уже сейчас это делают. Действовать надо быстро и очень точно. Еще надо как-то обойти систему безопасности изоляторов.       — Я в Ярд, — Джон подорвался с места и поправил домашнюю рубашку, не собираясь переодеваться. Грегори ошарашенно наблюдал за тем, как его коллега почти на ходу надевает куртку и обувается, одновременно ища служебное удостоверение. — Буду часа через два, особо там не задержусь. Пришла одна идея. Чувствуй себя как дома. Лестрейд хотел предложить помощь, но дверь уже со стуком закрылась. Ватсон несся по станции метро, перепрыгивая через несколько ступенек и сбивая с ног не таких уж многочисленных в этот час прохожих. Поезд тоже был на удивление пустым, всего полчаса пути — и он на месте.       Все, кто еще остался в управлении, удивленно смотрели на сержанта, стремительно преодолевающего ступеньки в подземные этажи. Констебль, сидящий за приемной на минус первом этаже, одарил его таким же взглядом.       — Мне нужен срочный допрос подозреваемого по С-29-178.       — Причина? — скорее для проформы спросил служащий, открывая журнал с записями и находя нужное поле.       — Связь с другим делом. Конвоир без особого интереса кивнул и указал на допросную. Очень важно было устроить этот разговор именно сейчас еще и потому, что в такое позднее время никто не будет контролировать, о чем сержант говорит с заключенным.       Уже более помятого, чем в их первую встречу в этой же комнате, Холмса привели через минуту. Как и ожидалось, констебль закрыл дверь и удалился. Шерлок Холмс, опустив снова сцепленные наручниками руки на колени, надменно поглядывал на Ватсона.       — Договор в силе? — сухо поинтересовался Джон, даже не здороваясь, лишь наклоняясь вперед. — Я о твоих мозгах.       — Ага, мозги взамен на свободу, — преступник лукаво усмехнулся, кивая. — Мне не трудно расследовать дела. Вопрос в том, трудно ли вам организовать мой побег до… завтрашнего утра. Ватсон сглотнул. Мало, слишком мало времени на то, чтоб продумать, как убийца может сбежать из Скотланд-Ярда, да еще и сделать это так, чтоб его приняли за другого человека.       — Однако, не переживайте, в этом вам помогут. И я почти на сто процентов уверен, что в случае неудачи вас подстрахуют, и вы не лишитесь работы. Джон, сощурив глаза, посмотрел на ликующего киллера. У него что, есть влиятельный дружок? Почему он не помог ему отмазаться от заключения?       — Мне нужна помощь по делу Лондонского Праведника, — понизив голос, произнес Ватсон, оглядываясь через плечо для того, чтобы убедиться, что никто не подслушивает за дверью.       — Знаю, — Холмс протянул сержанту обе руки, зазвенев наручниками. Одна ладонь была приветственно раскрыта. Джон тут же пожал её, забыв о том, что это — руки киллера. Этим они и скрепили свой договор.       — Вы умный, сержант Ватсон, — произнес заключенный, когда в коридоре раздались шаги приближающегося констебля. — Это будет зло, совершенное во благо.